Рыбкина, вы приплыли! С боссом в деревне

Рядом с моим бывшим боссом стоит блондинка. Вид у нее, несмотря на хрупкую и даже трогательную внешность, воинственный. Будто мы с ними в открытую конфронтацию вот-вот вступим. Неужто видит во мне и старенькой Тимофеевне угрозу? Или так сильно за испорченный бассейн осерчала?

Чуть внимательнее присмотревшись, понимаю, что уже несколько раз видела ее в клинике Архипова. Кажется, к нему дамочка и приходила. Не в качестве пациентки, конечно же.

Еще три девицы мнутся позади. Красивые, холеные, но испорченные косметологией. Губы, скулы, ресницы, а может даже и груди. Впрочем, это сугубо их личное дело, мне то что. Смотрят на нас свысока, не скрывая брезгливости. Переглядываются многозначительно. То, что им в гостях не нравится, ясно без слов. Загорелые курочки и не думают соблюдать хоть видимость приличий.

– Ну здравствуйте, гости дорогие, – хмыкает моя старушка хорошо поставленным голосом, разбивая подзатянувшуюся паузу. Сразу видно, в отделении милиции в свое время опыта набиралась. – А ты, сосед, значит, один с четырьмя девицами сразу. И как, сдюживаешь?

Давлю в себе рвущийся наружу «ох». Ну и Тимофеевна, в карман за словом точно не лезет!

– Это мои подруги! – выступает вперед блондинка, не дав Архипову и рта открыть. – Не нужно моего жениха непойми в чем обвинять…

– Благодарю за гостеприимство, – Демьян Миронович не дает своей зазнобе договорить и, легко приобнимая, дергает ту ближе к себе. По его окаменевшему лицу трудно сказать, что он думает об излишне-активной инициативе блондинки. Даже если ему и не пришлось по нраву выступление, узнать об этом мы никак не сможем. На зависть умелое владение собой конечно. – И прошу прощения, если я, мой сын, моя невеста и ее лучшие подруги стеснили вас.

«Надо же какой вежливый» – думаю про себя. Со мной-то Архипов говорил по-другому. Даже угрожать не гнушался. Ну и двуличный же человек! Обидно все-таки: такая харизматичная внешность, образование, успешный бизнес, а внутри – пшик!

– Меня зовут Галина Тимофеевна, – крякает старушка. А мне в ее тоне чудится невольное одобрение. Что ни говори, красиво Архипов выкрутился, заслужил уважение. – Тая покажет вам комнаты. А ты, малец, – зовет мальчика, – иди со мной, конфеты выбирать, пока взрослые будут делами заниматься. Ты какие больше любишь, с вафлями или с шоколадной начинкой? У меня всякие есть.

Ребенок задирает голову и бросает неуверенный взгляд на отца. Видно, что мальчику в чужих людях некомфортно. А сам Архипов почему-то никак особо не реагирует и не поддерживает сына. Только кивает согласно:

– Иди с Галиной Тимофеевной. Я заберу тебя, как мы закончим.

Дождавшись, когда ребенок подойдет к коляске, старушка нажимает кнопку и медленно едет в гостиную. Мальчик следует за ней. Я же, незаметно вздохнув, веду всех на второй этаж. В голове крутится миллион мыслей, но среди них нет ни одной толковой.

– Что это? – взвизгивает недовольно одна из подружек невесты при виде раскладного кресла. Упирает руки в точеную талию. – Демья-а-а-ан, – тянет возмущенно и вместе с тем просительно. – Я тут спать не буду! Скажи ей, – указывает на меня пальцем с острым когтем, словно я тут обнаглевшая, зарвавшаяся прислуга.

Все взгляды устремляются в мою сторону. Подбираюсь внутренне. Жду, что скажет Архипов и готовлюсь к очередной стычке. Вот только сейчас на стороне бывшего босса оттюнингованная и агрессивно-настроенная группа поддержки.

Глава 6

– Если что-то не нравится, Рита, я всегда готов тебе вызвать такси, – отвечает Архипов равнодушно и даже немного злорадно. Подружки невесты не очень-то пришлись по душе жениху?

Моргаю. Мне же послышалось, да? Не мог Демьян Миронович так открыто встать на мою сторону. Да и тюнингованная чикуля все-таки до этого жила с ним. Неужели веселые девчата допекли сурового доктора?

– Я Вита, а не Рита, – раздраженно поправляет девица. Бросает взгляд в сторону Олеси, явно ища поддержки.

Та нерешительно скребет пальчиками по внушительному бицепсу Архипова, в глаза ему заглядывает. Но тот не обращает внимания.

Я же предусмотрительно молчу. В требованиях босса был только дом, лакшери условия не оговаривались.

– Вызываю? – поднимает бровь Демьян Миронович, никак не реагируя на эмоции Виты и молчаливые просьбы невесты. Оказывается, босс не только на работе жесткий, но и в обычной жизни тоже.

«Интересно, со своей Олесей он такой же или все-таки более мягкий?» – приходит внезапная мысль, но я ее тут же гоню прочь. Мне-то какое дело?

– Представительский седан, как ты любишь, – словно в насмешку добавляет Архипов.

Ну конечно, такие, как эта Вита, на эконом даже не смотрят. А тут я со стареньким раскладным креслом Тимофеевны. Посмела оскорбить взыскательную особу.

– Ну знаешь, так со мной еще никто не обращался! – фыркает девица. – Да тут же наверняка клопы. Ночевать в подобном месте явно небезопасно.

Вообще, если бы спросили мое мнение, я бы с удовольствием сказала, что единственные кровососущие в этом доме – четыре губастые королевишны. Но Архипов и без помощников справляется.

– Никто не виноват, что после вашего веселья бассейн, как и весь дом, пришел в негодность, – прищурившись, цедит мой бывший босс.

Получается, он никому не сказал, что это моих рук дело? В груди вдруг тепло разливается. Неожиданно, конечно. Сперва тут встал на мою сторону, теперь еще бассейн. Понятно, что Демьян Миронович преследует скорее свои интересы. Но от этого мне не менее приятно.

– Мы должны сказать спасибо Галине Тимофеевне и Таисии за то, что пошли навстречу, приютив нас, – продолжает бывший босс, даже не глядя на меня. Вот и хорошо! У него такой сейчас ледяной взгляд, что я ни за что бы не хотела стать его целью. – Тут не отель, никто никого не держит. Так что вы выбираете, дамы?

Столько недовольного фырчания, сколько раздается после тирады Архипова, я не слышала даже в свой первый день работы с Тимофеевной. А характер у старушки тот еще. В итоге королевишны снисходят до ночевки в наших «невыносимых» условиях. Разве что невеста Архипова добивается переселения к нему в кровать и оставляет комнату в распоряжении своих подружек.

Показываю им душевую, которая расположена прямо на этаже, и наконец спускаюсь к себе. Голова к концу дня гудит. Не столько от физической усталости, сколько от эмоционального перенапряжения. Перед сном заглядываю к Галине Тимофеевне. Еще раз благодарю, проверяю, все ли лекарства приняла, измеряю давление.

– Давай, иди уже, – выпроваживает старушка, скрывая за ворчливым тоном настоящую заботу. – Ну и фрукт тебе достался, Тая. Но не переживай, не совсем пропащий он. Справимся.

– Спасибо! – говорю от души. Целую Тимофеевну в сухую теплую щеку и наконец ухожу к себе.

Ну и денек!

А следующий начинается до обидного быстро. Кажется, я только коснулась щекой подушки, как уже пронзительный резкий звук будильника впивается в расслабленный мозг.

– Уже? – хнычу, отказываясь верить, что новая встреча с Архиповым и его дамами до обидного близка.

Но, как бы ни хотелось отсрочить «приятное» общение, вставать приходится. Тимофеевна не терпит опозданий. Поэтому быстро принимаю холодный душ, закручиваю свою пышную рыжую гриву в пучок, надеваю летний сарафан и иду к старушке.

– С добрым утром! – улыбаюсь бодро, не испытывая ничего подобного и в помине. Похоже, конфронтация с Архиповым вытянула последние силы.

– Скажешь тоже, с добрым, – в отличие от меня, Тимофеевна более откровенна. – Как представлю рожи этих шаболд, аж кисло становится. Хорошо хоть не буянили ночью. Давай умываться и завтракать скорей, пока эти не проснулись и аппетит не испортили.

Смеюсь тихонько. Вот умеет же Галина Тимофеевна настроение поднять. Пересаживаю ее в кресло, помогаю надеть халат поверх ночной сорочки. Отвожу в ванную, а сама возвращаюсь, чтобы заправить постель. Умывается старушка самостоятельно. Мне остается только помочь ей после переодеться и приготовить быстренько завтрак. Обычно Тимофеевна предпочитает овсянку с ягодами, я обхожусь яичницей и чашкой кофе. Благо кофемашина у нее стоит современная, а на зерна ее сын не скупится.

Пока завтракаю, наслаждаюсь последними тихими минутками и попутно гадаю, как будем уживаться с доктором и его семьей. Из всех троих мне больше всего мальчишка понравился, конечно же. Славный такой, светлый, только забитый. Так и хочется заобнимать его, чтобы отогреть.

– С добрым утром, – раздается вдруг хриплое за спиной. Дергаюсь от неожиданности, обливаюсь горячим кофе и вскакиваю, роняя стул.

– Ай, бли-и-ин, – пищу, оттягивая от груди пропитавшийся почти кипятком сарафан.

– Едрена вошь! – припечатывает Тимофеевна.

А Архипов бросается ко мне и одним резким движением разрывает сарафан на две части, освобождая таким образом пострадавшую кожу от обжигающей ткани.

– Быстро, нужно охладить, – командует.

Глава 7

Только ступор, в который я попала из-за наглых действий Архипова, и оправдывает меня.

– Где душ? – требовательно рявкает бывший босс, а сам в это время осторожно ощупывает мою кожу. Ту самую, что до этого была прикрыта сарафаном.

И я послушно отвечаю! А потом еще и позволяю отвести себя в ванную, безропотно терплю, как он меня раздевает. Просто стаскивает кусок ставшей бесполезной ткани и отшвыривает в сторону. Кажется, только моргаю ошалело.

Стою в полупрозрачном нижнем белье, пока Демьян Миронович быстрыми уверенными движениями включает воду. Проверяет температуру. На все про все у доктора едва ли уходит минута. Потом он запихивает меня в душевую кабину и поливает холодной водой.

Стучу зубами. Белье еще прозрачнее становится, и взгляд Архипова все чаще срывается с моего лица вниз. Туда! В голову снова начинают лезть дурные мысли.

«Наверняка он ужасается увиденному. Конечно, по сравнению с его точеной невестой я настоящая бегемотиха».

Злость на доктора постепенно пробивается сквозь охвативший ступор. Кто ему позволил раздевать меня и смотреть? Пускай к своей феечке идет и любуется, а меня не трогает. Вон, как глаза остекленели от ужаса. Ну так никто не заставлял оголять меня и пялиться. Да, не топ-модель, а обычная живая женщина.

То же мне спаситель. Будто я сама не знаю, как действовать при ожогах!

– Х-хватит! – наконец прорезается у меня голос. Не иначе как злость благотворно подействовала.

– Нужно еще минут пятнадцать охлаждать, – глухо возражает Архипов. А то я не в курсе. Сама медицинский заканчивала и первую помощь оказать точно могу.

– В-вам при этом присутствовать не обяз-зательно, – у меня уже зуб на зуб не попадает, хоть вода и не ледяная, а скорее комнатной температуры. Но тело то все равно привыкло к тридцати шести и шести.

– Р-рыбкина, – босс начинает рычать. Неужели так нравится мучить меня, держа под холодными струями? Садист! – Хоть сейчас под руку не суйся и дай мне сделать свою работу.

– Я тоже медик, вообще-то, – напоминаю сердито. Или после всего меня совсем никчемной считает? – Прекрасно справлюсь без посторонней помощи. К тому же, вас невеста наверху ждет. Красивая, – а это уже само изо рта вылетает, делая явной всю мою уязвимость.

Злюсь еще больше. Вот зачем я вообще рот открыла?

– Личная жизнь не должна отвлекать от работы, – поучительно.

Кажется, этот Архипов совсем непробиваемый!

– А у вас нет моего добровольного согласия на мед. вмешательство, – тоже перехожу на рык и начинаю тянуть из рук доктора душевую лейку. Раз уж он словами не понимает. – Это незаконно.

– Рыбкина, – тянет насмешливо, с долей здорового скепсиса. А лейку из рук не выпускает. Гад! – Не тебе говорить про закон.

– Да отдайте же! – дергаю несчастный душ на себя. Бывший босс сопротивляется. Вот упертый! Но и я не собираюсь безропотно терпеть. Вообще-то он мне теперь никто, так что права указывать не имеет. – Самодур!

– Рыбкина, я тебе говорил, что ты доплавалась? Вот теперь и не жалуйс-ся, – шипит Архипов.

Придвигается ближе, нависает скалой. Стискиваю зубы – говорить с этим непробиваемым бессмысленно. Боремся. Причем, этот ненормальный в процессе еще и умудряется верно направлять струю, чтобы охлаждать обожженную кожу.

Дергаюсь сильнее. И от этого заколка, державшая волосы, слетает, освобождая мою рыжую копну. Волосы тут же разлетаются, падают тяжелыми волнами, липнут к спине, начинают лезть в рот.

– Да ты полна сюрпризов, Рыбка, – голос босса низкий, а пальцы одной руки уже заправляют прядь мне за ухо. И вот как это понимать? Может, у Демьяна Мироновича от большого количества стрессов крыша поехала? – Красиво.

Наверное, я бы после этого окончательно взорвалась. Психанула и бросилась бы на Архипова врукопашную. Спасает от членовредительства его сын. Дверь в помещение распахивается, и в небольшую щелку пролезает детская головка.

– А что это вы тут делаете? – в лучших традициях интересуется ребенок. – Папа, зачем ты моешь тетю? Она что, сама не может?

– Ар-р-р-хипов, – рычу. – Проваливайте, а? Я без вас прекрасно справлюсь.

Видно, что доктор не планировал останавливаться на полпути. Но обстоятельства вынуждают оставить пациентку. Зыркнув угрожающе напоследок, он уводит сына. Я же быстро выключаю воду и трясущимися руками хватаю полотенце.

– Это все от холода! – убеждаю саму себя.

Вытираюсь, аккуратно промакивая поврежденный участок. Кожа ярко-розовая и чувствительная. Но, к счастью, никаких волдырей или чего похуже нет. Поболит и пройдет, даже мазью мазать не нужно. Заматываюсь в полотенце и бегом мчу к себе в комнату переодеваться.

Между лопаток жжет, словно каленым железом. Обернувшись, ловлю нечитаемый взгляд доктора. Вот и что ему понадобилось в коридоре? Нет бы ребенка кормить.

В спальне натягиваю на себя спортивные штаны и свободную футболку. Пальцы продолжают дрожать. Когда возвращаюсь на кухню, застаю там Тимофеевну, Архипова и его сына. Разлитый кофе уже прибран – не иначе как добрый доктор постарался. Остатков моей недоеденной яичницы тоже не видно.

Встаю к плите, чтобы приготовить себе новую порцию.

– Кто-нибудь будет омлет? – интересуюсь нехотя.

Вообще Демьян Миронович и сам бы мог о себе позаботиться или невестушку организовать. Но не оставлю же я ребенка голодным. Мальчик ни в чем не виноват.

– Спасибо, если тебя это не затруднит, – скрипит Архипов. – Мне четыре яйца, Илье – два.

Киваю, давая понять, что все приготовлю. Но вот загорелые курочки пускай сами о себе заботятся. Их обслуживать точно не собираюсь. Беру миску, вынимаю из холодильника яйца и сметану – мне так больше на вкус нравится, чем с молоком. Соль, немного перца. Соединяю и начинаю взбивать венчиком.

– Демьян, – зовет нового жильца Галина Тимофеевна. Ее голос нейтральный, так что не могу разобрать, нравится старушке доктор или нет. – Раз уж моя помощница занята, налей мне цикория, будь добр.

– С удовольствием, – любезно отвечает тот.

Не поворачиваюсь принципиально. Нет мне никакого дела до всяких там Архиповых. Тем более, что через секунду уже звучит томное:

– Вот вы где. А я тебя по всему дому ищу, любимый, – звонкий чмок, от которого меня передергивает. – Так непривычно в гостях.

Вот и невестушка пожаловала. Утренняя фея просто.

Не успеваю еще как-либо съязвить мысленно, потому что детский голос вдруг громко произносит:

– Папа, а зачем ты сегодня тетю Тасю купал? Она же взрослая.

Глава 8

Роняю от ужаса сковородку. Вот зачем так подставлять, а? Хотя, конечно, ребенок не понимал, что именно спрашивает. Илюшка явно не со зла ляпнул. И тем не менее, пальцы у меня ослабли, разжались и выпустили чугунный снаряд.

Тяжелый металл бьется сначала о газовую плиту, потом со всей силы припечатывает мне по ноге, отбивая ступню напрочь. Елки-палки, я с этими Архиповыми инвалидом останусь точно!

– У-у-у-у, – давлюсь воем и, что скрывать, рвущимися наружу ругательствами и даже проклятиями.

Прыгаю на одной ноге, а вторую сжимаю ладонями, пытаясь хоть как-то облегчить адскую боль. Хоть бы перелома не было.

– Рыбкина! – рявкает бывший босс.

– Тетеха! – цокает ему в тон Тимофеевна.

Хорошо хоть невестушка пока ошалело молчит. Переваривает, видимо, ситуацию. Архипов тут же подлетает ко мне. Усаживает на пол и принимается осматривать ступню. А та уже печально красно-синего цвета, место удара начало опухать.

– Ну что ты за катастрофа, – бурчит недовольно босс. Но так тихо, чтобы остальные не услышали. Головой качает осуждающе.

– До знакомства с вами все нормально было, – ворчу в ответ. Без агрессии, правда. Ногу так простреливает, что все силы уходят на эту боль. На глазах слезы выступают. А если перелом? Я же работать не смогу, и тогда нам с Галиной Тимофеевной понадобится еще одна сиделка… – Ай! – подпрыгиваю на месте, когда пальцы доктора особенно сильно нажимают на поврежденное место.

– На рентген нужно, – звучит чуть ли не приговором. Мне ведь даже податься некуда в случае чего. Единственное жилье тут, в доме у Тимофеевны. И то, пока я за ней ухаживаю. – Я отвезу, – решительно поднимается Архипов, тогда как я остаюсь сидеть на полу. Пялюсь в недоумении на бывшего босса, наверняка глупо выпучив глаза и распахнув рот.

– Демьян! – с нажимом произносит невеста и глазами гневно сверкает. О, отмерла наконец, объяснений требует.

В целом, правильно, не могу осуждать Олесю. Ее жених сперва купал какую-то левую женщину, а теперь вот собирается в больницу везти. Как тут не возмутиться?

– Ты останешься на хозяйстве, Олеся, – командует Архипов. Непрошибаемый мужик, конечно. Другой бы испугался гнева любимой, на крайний случай – обиды, а этот как ни в чем ни бывало указания раздает. – Присмотришь за Ильей, поможешь Галине Тимофеевне. Обед тоже на тебе. Все, мы уехали, – сказав это, доктор наклоняется, легко подхватывает меня на руки, словно я ничего не вешу, и двигает к выходу.

– Добро, – неожиданно благословляет нас бабуля. А лицо у Тимофеевны загадочное и хитрое, что у той самой лисы.

– Я с вами! – быстро подскакивает со стула Илья и подбегает к нам. – Пап, можно? – смотрит в глаза Демьяну Мироновичу так испуганно и умоляюще, даже у меня сердце екает.

– Нет. Мы не на увеселительную прогулку отправляемся, – отрезает тот.

Вижу, как тухнет тот особенный свет в глазах ребенка. Не удерживаюсь.

– Да, – заявляю твердо и в глаза бывшему боссу с нажимом смотрю. Плевать, что в прямом смысле слова нахожусь полностью в его руках. Пусть, что угодно говорит и делает, но видеть искреннее горе ребенка я не могу. – Илья едет с нами или мы вовсе никуда не едем. Это моя нога, и только я решаю, что с ней делать.

Архипов опасно прищуривается. Копирую его взгляд. У самой отчего-то поджилки трясутся, но внешне я кремень.

– Рыбкина, – рычит едва слышно босс. – Ты перебарщиваешь.

Ну, конечно. Демьян Миронович привыкли к практически безропотной Олесе, которая только в рот ему и заглядывает. Боится лишнее слово сказать, а ну как господин жених жениться передумает. А вот вам, Демьян Миронович, равноправные отношения для разнообразия. Хотите жить под одной крышей, привыкайте!

– Это у вас просто сердца нет, – шиплю злобно в ответ. – Это ваш ребенок, а понимаю его чувства почему-то я.

– Давайте просто вызовем скорую прямо сюда, Демьян, – заискивающе улыбается подошедшая к нам Олеся. Кладет холеную руку ему на плечо, начинает успокаивающе поглаживать. Хотя в голубых глазах я отчетливо вижу настороженность. Вот только относится она к действиям ее жениха или ко мне, определить не получается. – И будет необязательно куда-то ехать.

Ага, невеста сменила тактику. В целом, правильно. Агрессией против такого, как Архипов, особенно ничего не добьешься. Это я на собственном опыте выяснила. С ним надо хитростью. Жаль, что я со своим излишне прямым характером так не могу.

Жду, что Демьян Миронович согласится. В самом деле, это было бы и логично, и удобно. Ну кто я ему такая, чтобы на руках таскать, да лично по врачам возить?

– Так, я все сказал. Рыбкина и Илья едут со мной, а ты, Олеся, остаешься на хозяйстве. И подруг своих наконец выпроводи, – неожиданно для всех бросает босс. У меня и у невесты одинаково широко округляются глаза. – Рентген на дом в область все равно никто быстро не доставит, а скорая увезет в ближайшую больницу. Никому не надо объяснять, чем городские больницы предпочтительнее? – строго оглядывает нас.

Молчу. Мне-то что? Главное, ребенка согласился взять и Галина Тимофеевна не против. А вот Олеся прошивает гневным взглядом. Но почему-то меня. Неужели ревнует? Ну глупости же! Где она, с точеной фигуркой, ангельским терпением, миловидным личиком и огромными глазищами, и где я, с лишним весом, ворохом неприятностей и неуступчивым характером?

Вот только невеста Архипова, похоже, так не считает. Иначе с какой стати весь ее вид обещает мне кучу проблем по возвращении?

Глава 9

– Пап, мне скучно, – шепотом сообщает Илюша, пока мы сидим в очереди на рентген.

Да-да, Архипов привез нас в обычную городскую травматологию со всеми вытекающими: кучей недовольного народа, нехваткой врачей, духотой в коридоре и металлическими неудобными стульями. Еще и вздохнул с наигранным соболезнованием:

– Жаль, конечно, что моя клиника закрыта. Сейчас бы уже закончили со снимком и свободны были.

Понятное дело, что даже не намекал на мою причастность, а практически открыто обвинял. Такая вот маленькая месть от бывшего работодателя.

– Я не виновата, – только и буркнула я, не желая вновь начинать тяжелый и бесполезный разговор. Для Демьяна Мироновича моя вина очевидна и неоспорима. И чего в таком случае воздух сотрясать?

Вот и томимся вместе с Ильей среди таких же пострадавших бедолаг, как и я. Понятное дело, Илье быстро наскучило. Ну какой ребенок в его возрасте способен почти час спокойно сидеть?

– Ты сам захотел ехать, – строго бросает Архипов сыну.

Ну что за черствый сухарь? Илюша вешает нос и замыкается в себе. Опять не выдерживаю. Понимаю, что соваться в чужую семью не следует, но ничего поделать не могу.

– А давай в слова играть, – предлагаю с мягкой улыбкой мальчишке. – Умеешь?

– Нет, мы с мамой только в Ладушки играли и в Что лишнее. А это как – в Слова? – заинтересованно смотрит на меня.

Что-то екает в сердце при упоминании мамы. Действительно, а где она? Почему ребенок находится с отцом, которому явно не до отпрыска? Да и контакта, насколько я вижу, между ними особого нет. Жаль, спросить не могу, не мое это дело.

– Вот смотри, – начинаю объяснять, и Илья, сидевший отстраненным воробушком, пододвигается ближе. – Я называю любое слово, например, палка. Оно заканчивается на букву «А». Значит, ты должен назвать мне слово, которое начинается на «А». Например, арбуз. В ответ я буду должна придумать слово на «З». И так, пока у одного из нас слова не закончатся. Попробуем?

– Давай, – неуверенно говорит мальчик, но смотрит заинтересованно.

Играем, пока Архипов сверлит нас нечитаемым взглядом. В какой-то момент Илюша ныряет мне под руку и тесно-тесно к боку прижимается. Может, именно это бывшему боссу не нравится?

Однако, чем дольше мы играем и чем больше слов называет Илья, тем более уважительным становится взгляд Демьяна Мироновича. Видно, что отец гордится сообразительностью маленького сына.

– Ты молодец! – треплю ребенка по волосикам, когда приходит мое время идти на рентген.

Архипов дергается, чтобы снова взять меня на руки и помочь, но я останавливаю.

– Сама допрыгаю, – голос почему-то подводит от слишком близкого присутствия босса. А всю меня мурашками обдает.

Хмурюсь. Это что еще такое? Наверное, травма ноги так необычно влияет.

Мне делают снимок, потом мы снова ждем очередь ко врачу. В кабинет к травматологу заваливаемся толпой. Я, на этот раз не сумев отбиться, на руках Архипова. Он жаждет все проконтролировать, а Илюша с нами потому, что не оставишь же маленького ребенка одного в коридоре. Босс бережно сгружает меня на кушетку.

– Подождите вашу маму в коридоре, – строго говорит врач при виде нас. Бросает взгляд из-под очков.

– Демьян Архипов, – мой бывший босс тянет руку специалисту, пожилому мужчине уставшего вида. – Я сам сосудистый хирург и хотел бы лично услышать от вас о состоянии… жены, – заканчивает он под заполошный стук моего сердца. – Мы очень за нее переживаем.

Он что, с ума сошел? Зачем при ребенке говорить ТАКОЕ? Хлопаю глазами, но молчу. Потому что Архипов бросает в мою сторону столь жгучий взгляд, что в нем ясно читаются все кары небесные, которые просыплются на мою голову в случае неповиновения.

– Что ж, в таком случае очень приятно, коллега, – после короткой паузы травматолог жмет протянутую руку. – Сейчас посмотрим ваш снимок.

Сглатываю в ожидании. Приговор или помилование? Илюшка забирается мне на руки, обвивает теплыми ручками шею. От него так вкусно пахнет, чем-то уютным и мягким. Вдыхаю поглубже и ловлю во всем этом странное умиротворение. Обнимаю мальчика в ответ. Кладу подбородок на макушку.