Кошмары. Ужасы сонного паралича.

Он поделился со мной этим случаем и, зная, что болезнь неизлечима, тихо произнес: «Та старуха… Это была моя смерть».

Эти тяжелые слова повисли в воздухе. В них не было паники — лишь горькое принятие неизбежного. Взгляд, которым он проводил меня в последний раз, был таким же спокойным и безмятежным. Он уже догадывался, что больше меня не увидит. А тишина прощания сказала больше, чем любые слова.

Я и сейчас вижу этот безысходный взгляд, когда пишу эти строки, — с комком в горле и со слезами на глазах...

Конец света

Мы с мужем очень хотели ребенка. Целый год я пыталась забеременеть, и эта мысль заполняла все мои дни. Каждый месяц я делала тесты — порой даже не дожидаясь первого дня задержки и бежала в ванную с замиранием сердца. Одна полоска на тесте приносила большое разочарование, и с каждым разом это расстраивало все сильнее.

Спустя год я решила отпустить ситуацию и сказала себе: «Все равно это когда‑нибудь произойдет, нужно сосредоточиться на чем-то другом». И как только я дала себе это обещание, случилось чудо и на тесте появились долгожданные две полоски.

Я была безмерно счастлива. Беременность протекала хорошо. Каждое утро начиналось с завтрака и светлых мыслей о будущем малыше. Эти размышления дарили мне радость на весь день, наполняли душу теплом и надеждой.

Конечно, без трудностей не обошлось: меня настигли токсикоз, изжога, усталость и тяжесть в ногах. Но даже эти неудобства не могли омрачить моего радостного ожидания встречи с ребенком — напротив, они лишь напоминали, что внутри меня зарождается новая жизнь, и это наполняло сердце благодарностью.

Во время беременности мне стали сниться необычайно яркие и красочные сны. Они были живыми, почти осязаемыми, раньше у меня таких не бывало. Но не все они заканчивались хорошо. Особенно запомнились те, в которых я видела мгновение своей смерти. Таких снов было несколько, и каждый раз финал оказывался неожиданным и неизбежным: я не могла ничего изменить, а потом наступала темнота, и я просыпалась.

Один из таких снов врезался в память особенно четко. Я шла по улице, как вдруг увидела мчащийся на меня неуправляемый автобус. Скорость была бешеной, и я сразу поняла, что столкновения не избежать. Сердце сжалось от ужаса, страх накрыл с головой. Автобус приблизился — и наступила темнота. Я резко очнулась в своей постели.

Был и другой сон: я гуляла по сосновому бору, который находится рядом с нашим домом , и увидела, как самолет с горящим крылом падает и приземляется недалеко от меня. Вокруг вспыхнул огонь, высокие сосны зашатались и начали падать прямо на меня. Затем снова наступила темнота и пробуждение.

Еще один сон был особенно пугающим. Я оказалась в подвале, охваченная страхом. Вокруг шла война, раздавались взрывы. Я понимала: вот‑вот снаряд попадет и в здание с подвалом, где я пряталась. Напряжение достигло предела. Я услышала оглушительный грохот взрыва — и, как всегда, наступила темнота. Затем я открыла глаза, осознавая, что это был всего лишь сон, но сердце еще долго учащенно билось.

Эти сны не давали мне покоя и я думала: «Что, если это отголоски прошлых жизней? Или предупреждение о том, что меня ждет в будущем?» Мысль о внезапной смерти пугала, но я гнала ее прочь. Ведь в реальности все было иначе: под сердцем я носила новую жизнь, и это давало мне силы.

Позднее, уже после рождения сыночка, мне снова приснился похожий сон — но на этот раз он был пугающе реальным.

Я находилась в своей спальне. Укладывала малыша на дневной сон в нашу с мужем кровать. Она стояла напротив окна, шторы были не задернуты. За окном открывался привычный вид: крыши домов, верхушки деревьев и бескрайнее голубое небо. Убаюкивающие движения, тихое дыхание ребенка незаметно усыпили и меня — я задремала, сама того не заметив.

Вдруг я открыла глаза и застыла в ужасе: голубое небо заполнялось красно‑оранжевым заревом. Оно нарастало, словно волна, а затем появились клубящиеся серые облака дыма, с огненными языками пламени. Огонь стремительно разливался по небу, охватывая горизонт, поглощая на своем пути дома и деревья. Мир исчезал в пламени — быстро, безжалостно, без шанса на спасение.

Мои глаза округлились, по телу прокатилась волна жара. Материнский инстинкт подсказывал: нужно вскочить, схватить сына и бежать, но я не могла пошевелиться. Конечности налились неподъемной тяжестью, превратив меня в застывшую фигуру отчаяния. Время словно остановилось, застыло в этой мучительной точке. Я пыталась закричать — но губы будто слиплись, и вместо крика раздавалось лишь отдаленное мычание. Звук искажался, казался чужим и далеким, будто от страха я внезапно оглохла.

Небо стало огненной пеленой — раскаленной, беспощадной. Эта безысходность повергла меня в ужас. Я лежала рядом с моим сыночком и не могла его спасти, не могла даже обнять в последний раз. Мысль об этом пронзила сознание острой болью — и в тот же миг я проснулась, в холодном поту, тяжело дыша. Сердце бешено колотилось, руки дрожали, а в груди все еще сжимался комок страха.

Прошло уже шесть лет. Больше мне не снились подобные кошмары. Но порой, случайно увидев в фильме сцену, где жизнь резко обрывается и герой осознает, что через миг его не станет, — я вновь ощущаю тот самый леденящий душу страх. Он пробуждает давнее воспоминание, возвращает то чувство беспомощности.

От автора

Повторяющиеся страшные сны напоминают мне некоторые фильмы. Сначала герой видит один и тот же сон — пугающий, навязчивый, детализированный. Но постепенно становится ясно: это не просто сон, а предзнаменование грядущих событий. Каждая деталь, казавшаяся незначительной, обретает смысл. Тревога растет, сон превращается в предупреждение.

Страх этой женщины в такой ситуации вполне понятен: мало кто хотел бы заранее знать, как оборвется его жизнь. Но, возможно, причина кроется в физиологических изменениях. Во время беременности гормональный фон кардинально меняется, влияя на работу нервной системы и структуру сна.

А может, дело в ответственности? Не только за себя и свою жизнь, но и за ту новую жизнь, которую она вынашивает.

После рождения малыша ответственность только возрастает. Теперь на руках маленький, совершенно беспомощный комочек счастья. Усталость накапливается незаметно: бессонные ночи, постоянный уход, тревога за здоровье ребенка. Стресс постепенно истощает силы, а подсознание словно воспроизводит самый страшный сценарий — тот, что уже не раз являлся во снах. Когда случается сонный паралич, грань между реальностью и сном стирается: ты снова там, в самом пугающем видении, не в силах пошевелиться, вырваться, проснуться.

Г