Патруль

– Надо вызывать полицию, – резко сказал он.

– Нет! – взвизгнула Маша. – Никакой полиции! Папа узнает… Он не поверит… Он скажет, что я сама виновата!

– Ты не виновата, – твёрдо произнёс Женя, но в его голосе слышалась не уверенность – а отчаяние.

Телефон в моей руке снова зазвонил.

«Папа».

Маша прижала ладони к ушам и зарыдала ещё громче. Её привычный мир рухнул.

Я посмотрела на Женю. Он молча кивнул – не «да», не «нет». Просто: “решай сама”.

А за стеной – где-то внизу – скрипнула дверь.

Кто-то шёл.

Быстро. Целенаправленно.

Шаги были папины.

Глава 4

Глава 4.

Мигрень.

Примерно к 11 часам в моей квартире включился душ и ошпарил кожу кипятком. Руки спрятали лицо в ладони и большими пальцами начали массировать виски.

Неужели жизнь обречена на эту грязь? Многие утверждают, что структура МВД – это своеобразное болото, которое затягивает и лишает возможности двигаться, отбирает воздух. В этом месиве коррупции первая гибнет душа, оставляя только внешнюю оболочку, а тело начинает достаточно быстро стареть. Но многие не уходят оттуда, потому что консервная банка министерства маринует каждого сотрудника, поддерживает подачками, обещаниями, иногда запугивает невозможностью жизни за пределами ее ведомства, и в этой банке отсутствие кислорода не позволяет другим микроорганизмам вторгаться в твое существование. Мне кажется, я не смогу вылезти оттуда. Всегда будут те или иные жизненные обстоятельства, впрягающие в эту телегу, и моя душа, как темная лошадка, продолжит беспрекословно двигать ее, пока вожжи не станут удобными, а бег размеренным.

Сначала ты отрабатываешь контракт, потом становишься в очередь на квартиру, потом тебя подкармливают званиями и сменой подразделения, потом приходят более интересные выплаты и премии, а там вроде и до пенсии недалеко, а пятая точка согрелась на удобном месте, к которому привык, и, кажется, что вроде бы и возраст уже не тот, и можно еще поработать на максимальную пенсию, однако жизнь осталась там, за забором с колючей проволокой, мир оказался просто словом, молодость прошла…

Каждый раз, думая об окончании отпуска, мне становится страшно попасть в эту трясину. Мучают мысли о будущем начальнике, коллективе, обязанностях, недостаточном количестве знаний, о месте, в которое я не должна была попасть, о том, что еще не произошло, но в перспективе могло случиться.

Вода стекала по моей спине, гладила и успокаивала, журчание мурлыкало в уши, мысли закончились, и пришла пустота. Она была подарком, особенно в периоды сильной тревожности, когда всё кажется катастрофичным и безысходным. Нет ничего и есть ничто, темнота и глубина. Ты там внутри, как в космосе, в вакууме, в безинертном состоянии, замерла. Прошел час, два, три, а для тебя это секунды, словно ты уснула.

Вода окутывала теплом, в мыслях гулял туман, не давая тревожности найти путь к центру моей вселенной. Всё так просто в один момент, легкость в каждой клеточке. Из этого состояния выходить не хочется, но и продолжать в нем находиться равносильно смерти.

Через два часа беззаботности тишину нарушил звонок, он вернул меня в лодку безысходности, даже немного испугал. Рука потянулась к телефону, который от вибраций переместился к краю стиральной машинки, однако не успела его схватить, он грохнулся на порванный временем линолеум и закатился под ванну.

– Черт. – вздохнула и нехотя встала. Достав телефон, я выпрямилась, голова закружилась и заставила меня сесть обратно в ванну. На экране высветилось имя, Виктор Сергеевич, а это означало, что пришло время расплачиваться.

Это имя было противным, склизким, мерзопакостным, гнилым и жирным, от него разило. Каждый раз проникало в голову желание рассказать всем о его мерзопакостях, о том, что он творит с курсантками, но страх сковывал рот, зашивал его очень прочными нитками и заклеивал скотчем.

Я не взяла трубку с первого раза, но этот гад настойчив, от него просто так не отвертеться, так как эта безбожная свинья знает такое о тебе, о чем ты и не подозреваешь, в его арсенале есть много удочек и крючков, чтобы насадить тебя на самое острие и вытянуть, как малька, легко и непринужденно.

– Алло, да. Что-то случилось, Вить? – уныло промямлила я, зная его гнусные мысли наперед.

– Анюточка, деточка, здравствуй, что сейчас делаешь? – выплюнул он.

После вопроса в глазах промелькнул образ этого жирного, лысого и потного урода. Как я его ненавижу, кто бы знал…

– Я на собрании в школе у сестры, если честно, не могу говорить. – быстро проскочили слова. – Я перезвоню!

– Гм, кхе, жаль, я думал мы с тобой поболтаем немного. И, кстати, жду обещанные фото материалы уголовного дела о развращении несовершеннолетних, Анечка. – сбросил трубку.

Я погрузилась в воду. Во мне играло желание спустить воздух с легких и наполнить их кипятком из-под крана. Однако инстинкт самосохранения пока еще жив. К слову, только он заставил меня выйти оттуда.

Через какое-то время я почувствовала нарастающую мигрень где-то в лобной доле между правым глазом и переносицей. Головная боль пришла в мою жизнь на втором курсе института, она давила меня, как каблук давит букашку, насмерть, быстро и жестоко. Во время мигрени я могла лежать дни и ночи, спать и спать, пить таблетки и сладкий кофе. Меня могло стошнить. Все это длилось до 3-4 дней. Я знала одно – если есть силы, нужно было срочно выходить на улицу, идти и дышать, это могло помочь.

Рядом с нашим домом была уютная кофейня, в котором начала работать моя Энн. С Энн мы дружим со школы, когда-то я списывала у нее контрольные, но теперь, хотела бы списать у нее умение жить. Более энергичного и честного человека я не знала. Энн была необычной, ее рыжие кучерявые волосы в интерьере серого города дарили легкую улыбку, зеленые глаза имели изумрудный оттенок, и мне всегда казалось, будто это линзы. Ее носик был малюсеньким и слегка вздернутым, губы тонкие и практически всегда натянуты в улыбку, острый подбородок и длинная шея, уходящая в одежду оверсайз. А какие майки и худи она носила! Всегда яркие, с принтами из Союзмультфильма. Не девушка, а детская раскраска, которой нигде уже не производят.

Мысль о ней на секунду увела в воспоминания и согрела лучше горячей ванны, и я поспешила в кафетерий. Надежда, что мы встретимся спустя год лично, а не по видеосвязи, обнадеживала на хороший день. Быстренько собравшись, я телепортировалась за барную стойку уже через 10 минут.

– Энни, тут к тебе Аня пришла. – прозвучал громкий голос знавшего меня мальчика, и из подсобки тут же выскочила моя Энн.

Через секунду она уже висела на шее, словно мартышка, и осматривала со всех сторон, будто я до неузнаваемости изменилась.

Мы сели за столиком у окна, предварительно заказав кофе с десертом. Энни была счастливая и бодрая, чего нельзя было сказать обо мне. Она, словно угадав, что у меня опять болит голова, достала из бананки “Налгезин” и сунула мне таблетку.

– Ну, мать, поздравляю с окончанием института, ты теперь офицер полиции, блин, я так рада за тебя! – стукнула меня подруга по плечу и продолжила – Я тут тоже без дела не сидела, теперь управляющая сетью этих кофеен. Вот родители помогли машинку купить, через час мне как раз нужно до филиала доехать по делам, хочешь, после нашего завтрака со мной прокатишься?

– Да, конечно хочу, зачем спрашиваешь? Я полностью сейчас свободна!

Нам принесли кофе, и я запила им «Налгезин». Мое воодушевление потихонечку начало спадать, а внимание привлекли ногти подруги – какие же погрызенные они были. К слову, переведя взгляд на ее губы, я почувствовала что-то неладное, ибо они тоже попали под раздачу предполагаемой нервозности.

– А как у тебя дела с Женей? – заметив, что я ее разглядываю, резко спросила Энн.

– Мы давно с ним не общаемся. – сухо отрезала я, не желая продолжать этот диалог, попытавшись всем видом показать, что это имя для обсуждения под запретом.

– Ты всегда можешь всем со мной поделиться! – Энн скрестила руки на своей груди и откинулась назад на спинку стула. После этого действия она 10 секунд, потупливая, смотрела на меня и, не дождавшись никакой реакции, увела взгляд в сторону. – Он мне писал… – внезапно продолжила подруга.

– И?

– Он мне все рассказал. Зачем ты с ним так…

– Энн, он этого не заслуживает, но… – отрезала я, томно вздохнув не договорив.

Мной овладело чувство стыда, оно прокатилось волной по всему телу и выступило на глазах, скатившись крупной слезой до подбородка.

– Просто оставь этот разговор, прошу. – взгляд уплывал за окно, расфокусировываясь – лучше давай, вот, посидим, полчасика, и я пойду, мне надо, в общем… – опять вздохнула я.

– Да ладно тебе, не буду я пытаться ничего узнавать. – расслабилась Энн и сменила позу, облокотившись локтями на стол. – Давай, допивай кофе, и поедешь со мной, я тебя отвезу потом, куда там тебе надо.

В этот момент, предательские слезы, которые с усилием сдерживали мои нервы, уже во всю наваливались в протоках и зазеркаливали глазное яблоко. Дыхание пропало, и губы обожглись об кофе, которым я попыталась запить эмоцию. Голову обдало жаром, появилась клокочущая пульсация и произошел взрыв.

– Да еб… – слезы хлынули из глаз.

Захотелось спрятаться. Все посетители, словно в моменте, обернулись и уперлись взглядом в меня.

– Провалиться бы под землю, опять плачу на людях.

Энн подала мне салфетку и молча ушла в подсобку, по всей видимости, за ключами, и через долю секунды вернулась.

– Всё, поехали, мне уже надоело, что ты вечно плачешь! Либо рассказывай всё как на духу, либо не надо тратить мое время. – гневно проговорила подруга, которую я никогда не видела такой серьезной.

Через несколько минут мы уже были возле машины, припаркованной прямо у входа в кофейню. На улице пахло сыростью, сгущались черные тучи и накрапывал дождь, однако Энн не спешила садиться, она достала под с вишневым вкусом и сделала глубокую затяжку. Дым медленно выплывал из ее рта, а в моей голове зародился вопрос.

– Энн, ты что, курить решила начать, обалдела? – вылупилась я.

– Ой, ты ли меня будешь жизни учить. Будешь? Сигаретка тоже есть.

– Давай.

Энн достала из сумки Чапман, и подала мне коричневую сигарету. – Смотри, фильтр у них сладкий, будешь такое?

– Ды… Да, я вот только бросить пытаюсь, своих не ношу поэтому.

Зато зажигалка была всегда при мне. Я подожгла кончик сигареты и сделала затяжку. В голову поступил никотин, и началась эта увлекательная дыхательная практика.

– Если честно, Ань, у тебя очень потрепанный вид. Мама… – чуть было подруга не вспомнила маму, но осеклась. – Будто бы немало выплакала. – исправилась она в моменте.

– Не мало. А знаешь, – выдохнула – я расскажу, но это мерзко.

Энн озарилась улыбкой, и указала мне рукой на машину.

Через минуту молчания и обдумывания, появилось желание рассказать небольшую предысторию.

– Я тебе рассказывала, что меня распределили не совсем туда, куда нужно было?

– Да, ты по-моему говорила, что училась на ПДН, но не захотела работать по специальности?

– Вот, да, но у нас сложилась ситуация намного хуже, всех слушателей захотели впихнуть в следствие… А следствие во-первых для меня темный лес, а во-вторых, по рассказам моей соседки, которая жила со мной на первом курсе, Камилла, помнишь такую? Ты как-то приезжала к нам в гости…

– А, да, да, да, черненькая, маленькая такая? Да все, вспомнила.

– Так вот, она работает в Орле в следствии, ее прикомандировали в помощь к еще одному отделу, потому что все увольняются, а работы тьма. Мы с ней поговорили по душам, она меня умоляла, не идти туда, чтобы не свихнуться окончательно. И рассказала все.

– Так, ну и ты, естественно, ее послушала. Это же чисто личное мнение, может, у нас в городе это не так?

– По нашему городу в 21 году уже уволилось 39 человек. Там никто работать не хочет.

– Да, но это, может, какое-то совпадение, пенсия, предложили переехать, получше место и т. д. и т. п.

– Нет, в нашей структуре так просто не переводят, это если есть определенные условия, например, муж военный и служит там, вот тогда через полгода-год тебя переведут. Ну ладно, не в этом суть.

– Блин, ну все равно, и я так поняла, ты соскочила?

– Конечно да, под дулом пистолета туда бы не пошла. Я когда училась в институте, помнишь, рассказывала, что выступала в КВН?

– Ну…

– Мы как-то в Казань ездили на выступления, и я там познакомилась с мужичком, он работал в нашем полку очень давно. Его сын там сейчас командир какого-то батальона. Так получилось, что этот, так скажем, дедок, за мной ухаживать начал, а я ни в какую, да и стремный он на вид, пипец. Да еще и лет ему 60 почти.

– Фу, какая гадость.

– Да это еще не гадость, дай договорю.

– В общем, я запаниковала, во-первых, что меня засунут в следствие, а во-вторых, что у меня никаких знакомых нет, которые могли бы помочь. Хотя весь наш взвод уже знал и намылил себе место, ибо практически у всех есть родственники или знакомые.

– А-а-а. И ты ничего лучше не нашла, чем позвонить ему?

– Именно. Он так обрадовался, что аж позвал приехать. А я, не зная иного выхода, поехала.

– Так, кажется, я догадалась, что случилось.

– Ничего не случилось, в том-то и дело, мы поужинали, и я спросила, не знает ли он, сможет ли меня вытащить из этой клоаки. Естественно, у него были и есть друзья в разных подразделениях, и в Главке, и в ГАИ, и в миграционной службе, но там уже 100% все распределили, и нужно переждать, пока кто-нибудь не уволится или хотя бы не уйдет в декрет. И нужно найти место, откуда сделать это будет проще всего, а у его сына как раз есть вакансии на мое звание. И он предложил пока рапорт туда написать приехать. Я, естественно, согласилась, с его слов это простая работа, на ней усилий прикладывать не надо, только в патрулях ходить да на бобике ездить… Приехала писать рапорт через месяц, на выходных, на удивление, меня отпустили. Я захожу в кабинет, а там он опять сынишке меня представил, сказал: «Вот смотри, какая девица нужна нам здесь?» Тот удивился, сказал: «Конечно, нам тут баб не хватает.» А потом начался треш какой-то…

На глазах снова слезы, и мне пришлось подышать, прежде чем продолжить.

– Он начал писать мне всякие пошлые шуточки, просить скидывать ему нюдсы, а когда напивался приезжал ко мне на съем туда, и произошло то, что произошло…

– Ебать, а нахрена-то ты тогда Женьку сказала, что другого нашла?

– А как мне теперь ему в глаза смотреть? Он же любит меня, а я с ним так поступаю.

– Да-а-а, ну ты подруга попала.

Я разревелась прямо в салоне автомобиля, положила голову на панель и залила ее слезами. Под мои всхлипы машина остановилась, и я почувствовала, как на плечи легла принимающая рука Энн.

– Надо было мне обо всем рассказать сразу, зачем ты копишь всё в себе?

– Я боялась, что ты меня осудишь.

– А ты думаешь, я святой человек? Всё в пределах человечности.

– Стрёмно очень мне. – всхлипывающее проговорила я. – Просто о таком стыдно рассказывать.

– Так, мы подъехали, посиди тут пару минут, я сейчас приду.

Эн аккуратно припарковалась и выпорхнула из автомобиля, оставив меня наедине со своими мыслями. Облокотившись на спинку кресла, я рассматривала людей, столпившихся у KFC. Мое внимание привлекала в основном беззаботная молодежь. Школьники баловались подами, показывали друг другу что-то в телефонах, и, как один, были одеты в какие-то балахоны. Эта бесформенная одежда, висящая на них, словно кусок тряпки, якобы сейчас в моде, но она выдавала сутулые спины. Положение головы было словно не на месте, хотелось подойти и поправить эту человеческую жижу, отстричь у мальчиков челки, висящие на глазах, в общем, привести всех в порядок, построить в линию и разъяснить, как на наших построениях, что они представители нового поколения, и посоветовать не позорить своих родителей.

“Боже, рассуждаю, как бабка.” – подумала я и прикрыла глаза.

Через какое-то время Энн запрыгнула в тачку и отвезла меня к себе домой. Мы покурили кальян, заказали пиццу и до ночи смотрели ужастики на украинском языке. Получилось довольно смешно, но к предыдущим разговорам более не возвращались.

Оставшееся лето мы проводили вместе, я, Энн и моя сестра. Ездили на озеро, ходили в клубы и караоке, гуляли в парках, пропадали на природе, жаря шашлыки с друзьями Энн. Меня продолжал донимать Виктор, но я старалась воспринимать его несерьезно, изредка присылая ему в телегу свои колени и стараясь как можно реже отвечать на телефонные звонки, когда он был дико пьян.

Маша не поступила ни в один Московский ВУЗ, но прошла по баллам в наш педагогический и, смирившись со своей судьбой, решила, что пора бы ей остепениться здесь, в родном городе.

Поступив на службу, я переехала ближе к месту работы, оставив нашу хрущевку сестре. Так она сможет создать комфортные условия для своей личной жизни, а 31 августа я впервые вышла в патруль.

Глава 5

Глава 5

Обезвож