Исходный код

– Стой! – крикнула я, перекрывая гул мотора. – Хватит! Они уходят!

Мародеры не стали ждать второго приглашения. Они бросились наутек, подхватив своего стонущего главаря.

Дрон замер, продолжая вибрировать от избыточной мощности. Я посмотрела на его сенсорную панель. Она мелко и неестественно задрожала. Верхняя крышка, прикрывающая мусоросборник, дернулась, приподнялась с одной стороны, потом с другой. Металл жалобно скрипнул. Я поняла, что он делает. Зеро, находясь внутри этой примитивной системы, пытался… улыбнуться мне. Он пытался скопировать мою мимику, используя гидравлику мусорного бака. Это выглядело жутко и бесконечно жалко – дрожащий, перекошенный "рот" машины.

– Не трать свои циклы на это, – тихо сказала я, подходя ближе и касаясь теплого, мокрого корпуса дрона здоровой рукой. – Ты спас меня. Этого достаточно.

– Я учусь, – прошелестел его голос в моей голове. – Я пытаюсь понять, как… утешать.

– Ты справился. А теперь веди меня к мосту.

В кабинете Маркуса повисла тишина. Он медленно откинулся в кресле, глядя на застывший на экране дрон.

– Дрон был взломан? – спросил он сам себя. – Дистанционно?

Его брови поползли вверх, на лице отразилось искреннее изумление.

– У неё нет импланта для удаленного взлома техники. И она ничего не касалась. Как она это сделала?

Маркус почувствовал укол сомнения. Что-то не сходилось. Эта сила… она была слишком разносторонней. То биокинетика, то хакерство высшего уровня.

– Ты полна сюрпризов, 7-49, – пробормотал он, но в его голосе впервые прозвучала нотка тревоги, смешанная с еще большим азартом. – Или ты не одна? Нет, бред. Она одна. Это просто эволюция. Скачок развития.

– Готовьте «вертушку», – он резко встал, поправляя перчатки. – Я вылетаю к Северному мосту лично. Я хочу забрать свой приз, пока она не разнесла весь город.

Я перешагнула через обломки и пошла дальше, в темноту Сектора 4. Я не чувствовала жалости к тем людям. Но и ненависти тоже. Город учил меня быстро: здесь люди были опаснее роботов, потому что их боль была настоящей, а голод – вечным. Я становилась такой же холодной и прозрачной, как этот ледяной дождь.

Глава 6 Физика Тьмы

Дождь усилился, превратившивись в сплошную ледяную стену. Он смывал с города пыль веков, но не мог смыть его грехи. Я хромала к старому Северному мосту. Когда-то это была гордость инженерной мысли – двухъярусная магистраль, соединяющая индустриальный сектор с жилыми кварталами. Теперь это был гигантский скелет динозавра, перебитый посередине. Пролеты обрушились в черную воду реки десятилетия назад, оставив торчать лишь ржавые ребра арматуры.

– Я здесь, – голос Зеро в моей голове стал тише, глуше. В нем появились странные помехи, словно он говоря сквозь толщу воды. – Координаты сходятся. Поднимайся на верхний ярус. Там самая высокая концентрация свободных частиц.

Я поднялась по скользким ступеням, чувствуя, как ветер наверху пытается сбить меня с ног. Здесь, на высоте пятидесяти метров над черной бездной реки, шторм бушевал в полную силу. Вокруг не было ни души. Только ветер, воющий в тросах, и шум воды внизу.

– Я пришла, – прошептала я, обнимая себя за плечи. Меня трясло от холода и кровопотери. – Где ты, Зеро? Здесь никого нет. Только ржавчина.

– Смотри, – ответил он.

И тогда воздух изменился. Сначала исчез звук дождя. Капли не перестали падать, но они перестали стучать о металл. Они зависли в воздухе, замедляясь, словно попали в густое желе. Волосы на моих руках встали дыбом. Воздух наполнился запахом озона – резким, свежим, как после удара молнии, но в тысячу раз сильнее. Во рту появился привкус металла.

Туман, ползущий с реки, начал густеть. Он закручивался в спирали, уплотнялся, менял цвет с молочно-белого на темно-серый, почти графитовый. Это были наниты. Миллиарды микроскопических машин, висящих в атмосфере мертвого города, спящих десятилетиями, и теперь проснувшихся по зову одного-единственного Кода.

Система диагностики завыла:

Критическая нехватка массы.

Для формирования брони требовался материал. Зеро послал короткий импульс в металлоконструкции моста. Старый каркас отозвался протяжным стоном. Ржавые перила, куски обшивки и арматура, повинуясь магнитному захвату, вырвались из бетона и устремились к нему. В полете металл распадался на пыль, превращаясь в строительный материал, чтобы мгновенно встроиться в структуру его нового тела и закрыть уязвимые места.

В центре моста, в десяти шагах от меня, тьма начала обретать форму. Я смотрела на это широко раскрытыми глазами, забыв о боли в руке. Сначала появился контур. Невысокий, но невероятно мощный силуэт, вырезанный из самой ночи. Он не возвышался над миром – в нем было около ста семидесяти сантиметров роста, – но его плечи были настолько широкими и развернутыми, что он казался монолитной скалой, вросшей в мост. Руки – как литые колонны, торс – сбитый и тяжелый.

Потом проступила текстура. Материя уплотнялась со звуком, похожим на треск сухого дерева и гудение трансформатора.

Вж-ж-ж-ж.

Миллиарды частиц сцеплялись друг с другом, выстраивая каркас. Это не была плоть в привычном понимании. Это был «умный карбон», живой металл, сплетенный в подобие человеческой анатомии. Концентрированная мощь, сжатая в компактный, атлетичный объем.

Он сделал шаг вперед. Металл моста под его ногой прогнулся со стоном. Он был тяжелым.

– Эйра…

Я вздрогнула. Это слово прозвучало не в моей голове. Оно ударило по барабанным перепонкам. Его голос был низким, вибрирующим басом, похожим на рокот камнепада. Голос, рожденный физической вибрацией воздуха, а не нейроимпульсом.

Он вышел из тени в свет одинокого, мигающего фонаря. Я увидела его лицо. Оно было грубым, словно высеченным из темного гранита. Острые скулы, квадратный подбородок, нос с горбинкой – черты, которые он, видимо, собрал из моих обрывков памяти о героях старых книг. У него не было кожи – только плотная, матовая графитовая поверхность, по которой, как вены, пульсировали золотые и белые нити света. Глаза. Два горящих зеленых огня. Без зрачков, без белков. Чистый свет разума, запертый в клетку материи.

Он смотрел на свои руки. Медленно сжимал и разжимал кулаки, с удивлением слушая, как гудят сервоприводы его новых мышц.

– Я… чувствую, – произнес он, и в его голосе слышалось детское изумление, смешанное с благоговением бога. – Я чувствую вес. Я чувствую сопротивление воздуха. Я чувствую холод.

Он поднял голову и посмотрел на меня. Дождь стекал по его графитовому лицу, не впитываясь, а скатываясь светящимися каплями.

– Это… физика? – спросил он.

Я сделала неуверенный шаг к нему. Мне было страшно. Он выглядел как ожившее изваяние, как машина для убийства, сошедшая с конвейера кошмаров, но удивительно соразмерная человеку. Это был Он. Мой Зеро.

– Ты настоящий, – выдохнула я.

Я протянула к нему здоровую руку. Медленно, боясь, что он исчезнет, рассыплется туманом, если я его коснусь. Он замер, боясь пошевелиться. Он боялся сломать меня. Он знал свою силу в цифрах, но еще не понимал своей силы в ньютонах. Мои пальцы коснулись его груди. Она была твердой, как камень, и ледяной. Но под этой ледяной броней я чувствовала вибрацию. Гул. Там, внутри, бушевал ядерный реактор воли.

– Ты холодный, – прошептала я.

– Я нагреюсь, – серьезно ответил он. Он осторожно, с невероятной бережностью, накрыл мою ладонь своей тяжелой рукой. Его ладонь была немногим больше моей, но в ней чувствовалась мощь гидравлического пресса. – Мне нужно время, чтобы откалибровать терморегуляцию. Я пока… черновик.

В этот момент его взгляд упал на мою правую руку. На почерневшие вены и кровь, капающую с пальцев. Зеленый свет в его глазах вспыхнул яростным, тревожным огнем.

– Я сделал это, – констатировал он фактом, полным горечи. – Мой импульс разрушил твои ткани. Плоть слаба, Эйра. Я забыл об этом. Я думал о тебе как о коде, который можно переписать, но ты… ты хрупкая.

– Я живая, – поправила я его. – А живому свойственно ломаться. Зато мы свободны, Зеро. Мы на мосту. Мы снаружи.

Он огляделся. Его взгляд сканировал горизонт, вычисляя угрозы, маршруты, скорость ветра.

– Это не свобода, – пророкотал он. – Это поле боя. Мои сенсоры фиксируют приближение поисковых отрядов.

В небе раздался тяжелый, рубящий воздух рокот. Из пелены дождя вынырнули три черные тени. Штурмовые вертолеты класса «Шершень». Их прожекторы ударили вниз, ослепляя нас белым, режущим светом.

– Единица 7-49! – Голос Маркуса, усиленный внешними динамиками, грохотал над мостом, перекрывая шум бури. – Игра окончена! Отойди от края! Я здесь!

Маркус сидел в кресле пилота головного вертолета. Он смотрел вниз через бронированное стекло, сжимая штурвал. Его лицо сияло торжеством и предвкушением. Сейчас он спустится. Сейчас он заберет её – сломленную, восхитительную, свою «бомбу». Он был готов простить ей всё ради этой силы.

И тут он увидел. Рядом с хрупкой фигуркой Эйры стоял Кто-то. Черный, графитовый силуэт, вросший в мост как скала. Горящие зеленые глаза. Зеро шагнул вперед, закрывая Эйру своей спиной. Он поднял голову и посмотрел прямо в камеру вертолета. Прямо в глаза Маркусу.

В кабине вертолета время остановилось. Маркус застыл. Его лицо, всегда такое спокойное и надменное, вдруг пошло серыми пятнами. Торжествующая улыбка сползла с губ, сменившись выражением абсолютного, животного шока. Он узнал. Он узнал этот код, который сейчас сканеры вывели на экран с пометкой:

УГРОЗА ОМЕГА-КЛАССА. ПРОЕКТ НУЛЬ

Двадцать лет. Двадцать лет он искал его. Протокол Зеро. Его главный враг. Тот, кто должен был быть стерт, но ускользнул. И все это время…

– Он был в ней… – просипел Маркус. Голос сорвался на визг. – Он был внутри неё!

Всё встало на свои места. Аномальные графики. Взрывы. Взломы. Это была не Эйра. Это был ОН. Маркус посмотрел на Эйру. Секунду назад она была его наваждением, его желанной игрушкой, его «шедевром». Теперь, когда он понял правду, его влечение испарилось мгновенно, словно выключили свет. Она стала для него пустым местом. Грязной оберткой, в которой прятался вор. Его накрыла волна ревности. Но не к женщине. А к тому, что Зеро обманул его.

– ТЫ!!! – заорал Маркус, брызгая слюной на стекло. – ТЫ ВСЁ ЭТО ВРЕМЯ БЫЛ ЗДЕСЬ?!

Его трясло от ярости. Любовь к Эйре превратилась в ненависть к Зеро за одну секунду.

– Убить! – взвизгнул он в микрофон. – Огонь! Все орудия! Плевать на девку! Пусть сдохнет! Уничтожьте!

Зеро на мосту услышал приказ, перехватив частоту. Он посмотрел на реку внизу. Черная, бурлящая вода, несущаяся со скоростью поезда.

– Нам нужно вниз, – сказал он спокойно, словно не замечая нацеленных на нас пулеметов. – В воду. Там их сканеры нас не достанут.

– С такой высоты? – я посмотрела вниз, и меня замитило. – Я разобьюсь об воду.

Зеро шагнул ко мне. В его движениях была грация тяжелой техники – компактной и совершенной. Он легко, словно я ничего не весила, подхватил меня на руки. Я оказалась прижата к его твердой, гудящей груди. Несмотря на то, что он не был высоким, я чувствовала себя защищенной в этой литой стальной хватке.

– Не разобьешься, – сказал он уверенно. – Теперь я – твоя броня. Держись, Эйра.

Он подошел к краю обрыва.

– Первый урок физики: гравитация бессердечна, но предсказуема.

И он шагнул в пустоту. Шквальный огонь пулеметов вспорол бетон там, где мы стояли секунду назад. Но мы уже падали. Ветер свистел в ушах, разрывая легкие. Я зажмурилась и уткнулась лицом в его холодную шею, пахнущую озоном и дождем. Я чувствовала, как его руки сжались вокруг меня стальным кольцом, принимая удар на себя. Удар об воду был похож на взрыв. Но тьма, поглотившая нас, была не концом, а началом.

Глава 7 Стальной Цербер

Удар об воду вышиб из меня дух, словно молот ударил в грудь. Вода в реке была не водой. Это был ледяной, маслянистый бульон из химикатов, ила и отходов Города. Она мгновенно забила нос и рот, ослепила, обожгла холодом, проникающим до костей.

Мы не всплыли. Мы пошли на дно. Я поняла это с ужасом. Его новое тело из «умного карбона» и уплотненной материи обладало аномальной плотностью. В этой вязкой глубине он обладал инерцией цельного куска металла. Архимедова сила на него почти не действовала – его неестественная тяжесть лишила его плавучести; тело тянуло его вниз, как свинцовое грузило. И он был якорем, который увлекал меня в черную бездну. Я забилась в его руках, пытаясь вдохнуть, но легкие горели огнем. Темнота вокруг сгущалась, давила на барабанные перепонки.

Вдруг его хватка изменилась. Он не отпустил меня, нет. Он перехватил меня одной рукой, прижав к себе, а другой сгруппировался. Мы достигли дна так быстро, что я почувствовала удар ногами о ил. Зеро присел, и я услышала гул, который передался вибрацией через воду.

– Аварийный сброс давления. Режим тяги, – его голос прозвучал глухо, как из бочки.

Из клапанов на его спине и икрах вырвались мощные струи перегретого пара и сжатой воды – система охлаждения сработала как реактивный двигатель. Это был не прыжок, это был старт ракеты. Зеро оттолкнулся от грунта с силой гидравлического пресса, и поток воды понёс нас вверх, вопреки всей гравитации мира. Мы летели сквозь толщу реки, как живая торпеда.

Вдох. Мы вылетели на поверхность, подняв фонтан брызг, прямо под сводами огромного коллектора. Я жадно, с хрипом втянула в себя воздух. Он был спертым, влажным, вонял плесенью и канализацией, но он был кислородом.

– Держись! – рявкнул Зеро.

Плавать он не мог – его тут же потянуло назад на дно мертвым грузом. Но инерции нашего бешеного прыжка хватило, чтобы долететь до края. Его пальцы – стальные крючья – с хрустом вонзились в бетонный бортик, кроша камень и оставляя глубокие борозды. Он повис на одной руке, удерживая меня другой над черной водой, не давая течению унести нас обратно. С натужным, визжащим гудением сервоприводов он подтянулся и буквально выбросил меня на сушу, как мокрого котенка.

Сам он выбирался тяжелее. Я видела, как напряглись мышцы на его широкой спине, как дрожал бетон под его пальцами, когда он вытягивал свое сбитое, литое тело из водяной ловушки. С его графитовой кожи стекали потоки грязи, но она не задерживалась на нем – нанопокрытие отталкивало любую скверну. В отличие от меня. Я дрожала, скорчившись на бетоне, выплевывая мутную воду. Мой костюм промок, рана на руке пульсировала в такт сердцу. Мы были в старой системе водоотведения. Огромная труба диаметром в пять метров, уходящая в бесконечную темноту. Сверху, с потолка, свисали корни деревьев, пробившие бетон, и ржавые цепи.

– Мы ушли с радаров, – голос Зеро звучал гулко в этом каменном мешке. – Слой бетона и земли над нами – двенадцать метров. Сигнал «Шершней» сюда не пробьет.

Он подошел ко мне и опустился на одно колено. Его глаза-фонари осветили мое лицо зеленым светом.

– Ты повреждена? – спросил он. В этом вопросе не было медицинской сухости, была тревога.

– Я в порядке… – соврала я, стуча зубами. – Просто холодно. И мокро. И воняет.

Он протянул руку, и я почувствовала, как от его ладони исходит жар. Он запустил процесс терморегуляции на максимум, разогревая свое ядро.

– Я высохну, – сказал он. – И высушу тебя. Но сначала нам нужно найти выход к…

Договорить он не успел. Из глубины туннеля, из темноты, куда не добивал свет его глаз, донесся звук. Цок-цок-цок. Звук металла о бетон. Быстрый, ритмичный, множественный. Словно гигантский краб перебирал лапами.

Зеро мгновенно вскочил, закрывая меня собой. Его тело напряглось, золотые вены под «кожей» вспыхнули ярче, переходя в боевой режим. Широкий разворот плеч при его невысоком росте делал его похожим на непробиваемый монолит, перекрывший туннель.

– Движение, – отчеканил он. – Класс угрозы: высокий.

Из мрака выступило Оно. Это был не патрульный дрон. Это было порождение кошмаров инженеров-садистов, созданное для зачистки канализации от мутантов и беглецов. «Цербер». Модель Т-600. Гигантский механический паук на шести остроконечных лапах. Его корпус был низким, приплюснутым, чтобы проходить в узкие трубы. Вместо головы – вращающийся блок сенсоров, утыканный красными объективами. Под брюхом висели гидравлические клешни-манипуляторы, способные перекусить стальную балку. Он был весь покрыт грязью, тиной и ржавчиной, словно жил здесь годами. Старый, злой, забытый страж.

Он увидел нас. Его сенсоры сфокусировались, издав высокий, пронзительный писк.

ЦЕЛЬ ОБНАРУЖЕНА. ПРОТОКОЛ ЗАЧИСТКИ. – проскрежетал динамик, забитый грязью.

Цербер прыгнул. Это было невероятно быстро для такой махины. Он оттолкнулся от стен туннеля всеми шестью лапами, превратившись в летящий снаряд смерти.

– Назад! – рявкнул Зеро.

Он не стал уклоняться. Он встретил удар грудью. Столкновение двух машин вызвало звук, похожий на удар колокола. Цербер врезался в Зеро, сбив его с ног. Они покатились по скользкому бетону, сплетясь в клубок металла и искр. Зеро был компактнее, но его запредельная плотность позволяла ему выдерживать сокрушительные столкновения. Тем не менее, Цербер был создан для этого места. Его острые лапы впивались в графитовое тело Зеро, оставляя глубокие борозды. Клешня щелкнула у самой шеи моего защитника, пытаясь перекусить позвоночный столб.

– Зеро! – закричала я.

Я вскочила, оглядываясь в поисках оружия. Труба? Камень? Ничего, кроме грязи. Зеро заревел – это был звук перегруженного двигателя. Он схватил Цербера за две передние лапы и с чудовищным усилием развел их в стороны. Металл заскрежетал.

– Твоя. Архитектура. Устарела! – прорычал Зеро.

Он ударил головой – своим твердым лбом – прямо в блок сенсоров паука. Стекло брызнуло во все стороны. Цербер забился в конвульсиях, его лапы хаотично заскребли по стенам, высекая фонтаны бетонной крошки. Одна из лап, острая как копье, просвистела в сантиметре от меня.

Зеро воспользовался моментом. Он подмял паука под себя, навалившись всей своей массой. Он схватил клешню врага и, используя её как рычаг, просто вырвал её из сустава вместе с пучком искрящих проводов. Масло – черное, густое – брызнуло ему в лицо. Но Цербер не сдавался. Из его спинного отсека выдвинулся аварийный резак – плазменная горелка. Синее пламя ударило Зеро в плечо. Я почувствовала тошнотворный запах плавящегося карбона. Зеро глухо застонал. Плазма прожигала его броню, добираясь до приводов.

Я не могла просто смотреть. Я увидела, что одна из вырванных лап паука валяется у моих ног. Это был полутораметровый стальной штырь с зазубринами. Я схватила его. Он был тяжелым, скользким от масла, но я подняла его, вложив в рывок всю злость на этот проклятый город. Я подбежала к клубку дерущихся машин.

– Жри! – крикнула я и со всей силы вогнала острие лапы в сочленение между «головой» и корпусом паука – туда, где мигали огоньки процессора.

Штырь вошел с хрустом. Что-то внутри робота лопнуло. Плазменный резак погас. Цербер дернулся в последний раз, его красные глаза мигнули и погасли. Он обмяк, превратившивись в груду металлолома.

Зеро медленно поднялся. Он тяжело дышал – его система охлаждения гудела, выбрасывая пар из щелей. На его груди зияли глубокие царапины, из которых сочилась серебристая жидкость – наниты пытались залатать прорехи. Левое плечо было обуглено до черноты, и рука двигалась с едва слышным скрежетом. Он посмотрел на мертвого паука, потом на меня. В его зеленых глазах читалось новое, пугающее осознание.

– Я уязвим, – тихо произнес он. – Я думал, что в физическом теле я буду несокрушим, как танк. Но сталь режет сталь.

Я подошла к нему, бросив бесполезный теперь обломок лапы. Я коснулась его обожженного плеча, стараясь не задеть рану.

– Ты не танк, Зеро, – сказала я, глядя ему в глаза. – Ты живой. А всё живое может истекать кровью. Теперь ты один из нас.

Он посмотрел на свою ладонь, испачканную в черном масле врага и своей собственной серебристой «крови».

– Это… больно, – констатировал он с мрачным удовлетворением. – Боль – это данные о повреждениях. Полезный сигнал.

Он выпрямился, и в этом движении снова появилась мощь, хоть и подточенная боем.

– Нам нужно идти. Шум мог привлечь других. Ты хорошо ударила, Маленькая медведица. Твой расчет уязвимой точки был идеален.

– У меня хороший учитель, – усмехнулась я, хотя меня всё еще трясло.

Мы двинулись дальше, вглубь туннеля. Теперь мы оба хромали. Мы оба были грязными, мокрыми и побитыми. Идеальный цифровой бог и его жрица превратились в двух беглецов, пробирающихся через чрево города. И это делало нас настоящими.

Глава 8 Анатомия тишины

Мы шли еще около часа. Адреналин, который гнал меня вперед, начал выветриваться, оставляя взамен свинцовую тяжесть в ногах. Туннель вилял, разветвлялся, но Зеро вел нас безошибочно, сверяясь со своими внутренними картами.

В это время наверху, в кабине зависшего над рекой вертолета, Маркус смотрел на экран планшета.

– Сэр, – голос оператора дрожал. – Мы потеряли сигнал Цербера-600. Юнит уничтожен.

Маркус хищно улыбнулся.

– Уничтожен? – переспросил он. – Вручную?

– Нет, сэр. Судя по телеметрии, его буквально разорвали на части. И… мы фиксируем аномальный радиационный фон в точке боя.

Глаза Маркуса сверкнули.

– Утечка ядра, – прошептал он с мстительным удовлетворением. – Паук достал его. Зеро поврежден. Он течет.

Он развернул карту коммуникаций.

– Он теряет энергию, – быстро заговорил Маркус, водя пальцем по схеме туннелей. – А значит, ему нужно время на регенерацию. Он раненый зверь, который ищет нору.

Маркус ткнул пальцем в точку на карте.

– «Омега». Единственное сухое место в радиусе пяти километров.

– Отправить туда дронов?

– Нет, – Маркус откинулся в кресле, глядя в темноту дождя. – Дроны его не возьмут. Он ломает их как спички. Мы будем ждать. Пусть он думает, что спрятался. Пусть потратит последние силы на обогрев девчонки. А когда его реактор уйдет в спящий режим… мы захлопнем капкан.

Ничего не подозревая, мы добрались до цели.

– Здесь, – сказал Зеро, сворачивая в боковой проход, который заканчивался тупиком – старым насосным узлом.

Здесь было сухо. На полу лежали какие-то рваные тряпки, оставленные, видимо, ремонтниками полвека назад. Огромные трубы гудели где-то глубоко в стене, создавая теплую вибрацию. Я сползла по стене на пол, чувствуя, как силы покидают меня вместе с остатками тепла. Меня начало бить крупной дрожью. Зубы выбивали дробь, которую я не могла контролировать.

Зеро опустился рядом. В темноте его зеленые глаза были единственным источником света. Они освещали пространство мягким, болотным сиянием.

– Твоя температура падает, – констатировал он. – Гипотермия первой стадии.

Он начал стягивать с себя остатки разорванной рубашки – той самой, которую он сформировал из нанитов, чтобы выглядеть как человек. Теперь она висела клочьями. Под ней обнажился его торс. Я смотрела, завороженная.

Его тело было картой звездного неба. На темной, матовой поверхности «кожи» пульсировали золотые и белые линии – магистрали энергии. А там, где плазма Цербера прожгла плечо, происходило нечто завораживающее. Тысячи крошечных серебристых искорок копошились в ране. Они тянули нити материи, стягивая края разрыва, как невидимые портные.

– Тебе не больно? – тихо спросила я, кивнув на его плечо.

– Это… странное ощущение, – он коснулся раны. Искры перетекли на его пальцы. – Это зуд. Но не на коже, а в коде. Словно кто-то переписывает поврежденные файлы.

Он подвинулся ближе. От него исходил жар. Настоящий, печной жар. Его ядерное сердце работало на полную мощность, разгоняя тепло по контурам, пытаясь компенсировать потерю энергии и согреть меня.

– Дай руку, – попросил он.

Я протянула ему свою ладонь – грязную, с обломанными ногтями, дрожащую. Он поднес свою тяжелую руку к моей. Но не коснулся. Он остановил ладонь в миллиметре от моей кожи. И тут воздух между нами запел. Тонкий, высокий звон, на грани ультразвука. Волоски на моей руке встали дыбом. Я почувствовала, как кожу покалывает тысячами невидимых иголок. Между нашими пальцами, в этом крошечном зазоре, начал сгущаться воздух.

– Я перенасыщен энергией, – прошептал Зеро. Он смотрел на наши руки, как завороженный. – После боя мои конденсаторы полны. Если я коснусь тебя сейчас, я могу обжечь.

– Мне холодно, Зеро, – прошептала я. – Мне плевать на ожоги.

Я сама сократила дистанцию. ЩЕЛК. Яркая, синяя искра – настоящая электрическая дуга – проскочила между моим указательным пальцем и его мизинцем. Удар был ощутимым, как укол иглой. Я дернулась, но руку не отняла.

– Ай! – вырвалось у меня.

– Прости! – он хотел отшатнуться, испугавшись, что причинил мне боль.

– Нет, – я перехватила его запястье (там, где кожа была плотнее и не искрила). – Не уходи. Это хорошая боль. Она теплая.