Грехи улиц: Власть

Нас называли королями улиц не потому, что мы просили, а потому, что заслужили.

Мы не носили корон, но каждый наш шаг по району отдавался эхом — улица знала нас в лицо. Уважение было нашим товаром, и мы не делились им с каждым, кто его просил. Мы не делали исключений, потому что иначе здесь было нельзя.

Один из базовых законов Дорчестера звучал просто: кто первый увидел, тот и забрал.

Работало это почти по-детски: тебе дали игрушку — теперь она твоя. Хочешь делиться — твоё дело. Но если кто-то попытается отнять её без спроса — готовься к драке.

Только вместо игрушек здесь были территории, деньги, репутация. И люди. Иногда — девушки.

Когда Фест первым заметил Эмбер — всё. По местным понятиям метка была поставлена. Он увидел её первым, он выбрал её, а значит, никто другой не имел права вмешиваться. Нравилось это кому-то или нет — всем было плевать. Кем бы ты ни был и как бы дерзко себя ни вёл, закон улиц стоял выше личных желаний.

Но, твою мать, всё изменилось, когда Эмбер появилась в районе и Кайден с какого-то хрена решил вмешаться. Он полез во всё это так, будто, блять, забыл, как работают правила. Будто не был одним из тех, кто сам эти правила устанавливал.

— Какого хрена ты полез в это?

— Потому что я могу, блять.

— Фест был первым. Формально Эмбер была в его руках. И он, чёрт возьми, мог сделать с ней всё, что угодно.

Никто не понимал. Не понимал, зачем Кайдену понадобилось вмешиваться.

Но у меня было предположение.

Возможно, это были остатки человечности. Та самая хрупкая искра, которую он годами прятал под слоями грязи, крови и ярости.

Кайден — не человек. Не совсем. Он — зверь. Хищник, привыкший рвать, а не спасать. Ломать, а не защищать. И, судя по всему, Эмбер разбудила в нём что-то, чего даже мы не понимали. Возможно, в ней было что-то такое, что цепляло слишком глубоко. Что рвало изнутри и, блять, заставляло даже зверя на мгновение вспомнить, что когда-то он был человеком.

Всего на секунду. Миг, когда зверь забывает, что он зверь, и позволяет себе поверить, что способен быть кем-то большим.

Но, справедливости ради, всё это было его слабостью. Его промахом. Его грёбаным «не смог пройти мимо». И именно она — хрупкая девчонка с испуганными глазами — стала той точкой, после которой всё начало меняться.

Я вспомнил её в больнице. Как она начала терять сознание, а я успел подхватить её прежде, чем она рухнула на пол. Как она вцепилась в мою шею и посмотрела мне в глаза. Как спустя несколько часов уснула у меня на плече.

Удивительно, какую бурю могла вызвать одна девчонка.

Во мне.

В каждом из нас.

И как бы отчаянно мы ни убеждали себя, что она ничего не значит, что через пару дней мы даже не вспомним её имя, — это уже было ложью.

Сидя на диване, я прокручивал в голове, чем всё это могло закончиться.

Убить Феста? Легко.

Проблема была не в том, чтобы убрать его, а в том, чтобы сделать это с максимальной выгодой для нас, а не просто превратить его в очередной труп, который можно выбросить за порог.

Я знал, как уничтожать людей. Но сейчас нам требовалось нечто большее, чем просто ликвидация угрозы. Нужно было заставить Феста сгнить на глазах у всех. Отнять у него то, на чём держалась его власть, а потом наблюдать, как рушится всё остальное. И если в конце он сам начнёт молить нас о смерти — значит, всё прошло как надо.

Итан лениво потянулся и оторвался от компьютера.

— И? Что мы планируем делать с этим ублюдком? — спросил он, переводя взгляд на нас. — Убить его?

— Это будет то же самое, что открыто бросить вызов всему району, — ответил я.

Крис, лежавший на диване напротив, закатил глаза.

— А если бы он тогда убил меня, это не считалось бы вызовом? — бросил он. — Я бы не отказался поставить Феста на колени, заставить извиниться, а потом прострелить ему голову.

— Тебе в больнице адреналин вкололи? Или заодно ещё один шприц смелости?

— А в чём я не прав? Этот ублюдок должен гнить на кладбище, — продолжал Крис, как всегда оставаясь при своём. — Хотя нет. На кладбищах хоронят людей хотя бы из какого-то уважения. Он даже этого не заслуживает. Я бы закопал его где-нибудь на окраине, как паршивую собаку.

Я снова посмотрел на него, подбирая слова. Мне было всё равно, кто из нас начнёт первым, но я точно знал одно: простая месть ничего не решит.

Итан усмехнулся и перевёл взгляд на Кайдена.

— Кайден? Что скажешь?

Кайден всегда был чуть спокойнее, чуть рассудительнее нас — и при этом гораздо жёстче, чем мы все вместе взятые. Он молча сделал последнюю глубокую затяжку и спустился с подоконника.

— Убить его — банально и слишком просто, — начал он, поочерёдно посмотрев на каждого из нас. — Если мы просто прикончим Феста, это не даст нам ничего, кроме бессмысленной мести. Нужно другое. Уничтожить его так, чтобы он сам начал просить смерти. Чтобы каждый день чувствовал, что может сдохнуть в любую секунду, а потом дошёл до состояния, когда ему уже будет всё равно.

— Варианты? — спросил Итан.

— Что Фесту дороже всего?

— Ничего, — ответил я, поймав взгляд Кайдена. — У него нет ни души, ни сердца. Его волнуют только деньги, власть и всё то грязное дерьмо, на котором он держит половину района.

— Вот именно. Значит, ударим по тому, на чём держится его власть.

Крис не удержался от смешка:

— Предлагаешь отобрать у него половину Дорчестера?

— Его главное связующее звено — Ашер, — продолжил Кайден, проигнорировав шутку. — Именно через него проходят нужные люди, деньги и договорённости. Без Ашера у Феста не было бы и половины того влияния, которое есть сейчас.

— Ашер? — переспросил Итан. — Тот придурок, которому принадлежит «Амбар»?

— Он самый. Фест уверен, что никто не знает, насколько сильно от него зависит. Но Ашер оказался куда разговорчивее, чем я думал.

— Так и в чём план? Уберём Ашера? — Крис закатил глаза. — Это Дорчестер, чувак. На его место уже завтра встанет кто-нибудь другой. Фестер легко найдёт ему замену.

Кайден хитро улыбнулся.

Чёрт возьми, я уже знал этот взгляд. У него был план.

— Поэтому убирать его мы не будем, — спокойно ответил Кайден. — Ашер для Феста не очередной человек на побегушках. Он его правая рука. Тот, кому Фест доверяет деньги, связи и всю грязную работу, которой сам предпочитает не касаться. Ашер договаривается с нужными людьми, сводит одних с другими, следит, чтобы деньги доходили куда надо. Если кому-то нужно заплатить — этим занимается Ашер. Если кого-то нужно припугнуть или заставить замолчать — людей находит тоже он. Большая часть того, на чём держится власть Феста, так или иначе завязана на нём.

Итан нахмурился.

— То есть ты хочешь добраться до Феста через Ашера?

— Я хочу развалить всю цепочку, — поправил Кайден. — Фест силён не сам по себе. Его сила в людях, которые на него работают, в деньгах, которыми он их покупает, и в связях, которые годами не дают никому к нему подобраться. А Ашер стоит посередине всего этого. Через него можно выйти на остальных.

— И просто сдать его копам? — спросил Крис.

— Не просто сдать. Дать им то, за что они смогут зацепиться. Они и без нас знают, что вокруг Феста творится дерьмо. Просто знать — недостаточно. До него самого хрен доберёшься: он слишком хорошо устроился и почти нигде не светится. А вот если Ашер сам окажется в центре достаточно серьёзной истории, копы вцепятся в него. И тогда начнут тянуть за всё, что к нему привязано.

Кайден на секунду замолчал.

— Деньги. Оружие. Людей. Сделки. Одни привозят товар, другие забирают деньги, третьи появляются, когда кому-то нужно заткнуть рот… Одно потянет за собой другое. Кто-то испугается и заговорит, кто-то попытается спасти собственную задницу, кто-то просто исчезнет. Нам даже не придётся рушить всё самим. Нужно только выбить первое звено и дать остальным посыпаться следом.

— А Фест? — спросил я.

— А Фест останется смотреть, как всё, что он строил годами, разваливается у него на глазах.

— И каким образом ты себе представляешь всё это разрушить? — Итан нахмурился.

— Я зайду к Ашеру как инвестор. Скажу, что хочу вложиться в клуб и организовывать закрытые вечеринки для определённой публики. Предложу деньги, новые связи и людей с достаточно толстыми кошельками, чтобы он заинтересовался.

— И он вот так просто тебя впустит? — протянул я.

— Не сразу.

— Ашер тот ещё ублюдок, но не настолько тупой, Кайден.

— Сначала я дам ему то, чего он хочет. Деньги. Возможности. Новых клиентов. Пусть решит, что это он использует меня, а не наоборот.

Кайден откинулся на спинку кресла.

— А дальше? — спросил я.

— А дальше жадность сделает всё за нас.

Крис хмыкнул:

— Допустим, сработает. И что мы получим?

— Всё. Кто работает на Феста. Где лежат его деньги. Кто снабжает его оружием. Кому он платит. Кто платит ему. И кого он вызывает, когда человек внезапно становится проблемой.

— А если он не поведётся? — спросил Итан.

— Поведётся. Мы дадим ему именно то, чего он хочет: деньги, новых клиентов и ощущение полной безопасности. А когда он окончательно поверит, что держит нас за яйца, то сам покажет всё, что обычно прячет от посторонних.

— Камеры? — уточнил Крис.

— Камеры! Сделки, оружие, деньги, нужные лица — всё окажется на записи. После этого останется только сделать анонимный звонок копам и передать им достаточно, чтобы они сами начали копать. Ашер собственными руками залезет в петлю, а мы просто не дадим ему из неё выбраться.

Крис медленно ухмыльнулся.

— Охеренно.

— А если он раскусит тебя? — спросил он через секунду. — Поймёт, что это развод?

— Не раскусит. Ашер может считать себя умным сколько угодно, но у него есть одна проблема.

— Какая?

— Жадность.

* * *

Мы подъехали к клубу примерно через сорок минут после начала вечеринки.

Кайден первым снял шлем и оставил его на сиденье, затем стянул чёрную толстовку, оставшись в безупречно выглаженной рубашке. Быстро провёл пальцами по волосам, поправил воротник — и за несколько секунд из обычного парня превратился в человека, который вполне мог прийти в клуб с предложением на несколько сотен тысяч и даже не моргнуть.

Итан тем временем снял кожаную куртку и принялся неспешно закатывать рукава рубашки. Его лицо оставалось спокойным и сосредоточенным, будто впереди нас ждал самый обычный вечер, а не встреча, где одно неосторожное слово могло испортить весь план.

Кайден и Итан должны были войти в клуб как бизнесмены — якобы заинтересованные в закрытых вечеринках и «эксклюзивном товаре» Ашера. Хищники, решившие сыграть в покер с другим хищником.

Мы готовились к этому четыре грёбаных дня.

Вчера поздно ночью Итан пробрался в клуб и спрятал несколько камер. Крис со своими навыками разобрался с системой безопасности. Мы изучили чёрный ход, тайминги, примерный список гостей и возможные пути отхода.

Фест должен был заплатить. За то шоу возле бара. За Криса. За то, что едва не отправил нашего друга на тот свет.

— По местам. Мы с Итаном заходим первыми. Вы — с общей толпой через пятнадцать минут. Всё как репетировали, — дал команду Кайден.

И пусть чёрт заберёт Ашера и Феста — сегодня они узнают, что значит играть против тех, кому нечего терять.

* * *

Через пятнадцать минут мы с Крисом вошли в клуб.

Свет мигал, будто в припадке. Синие вспышки сменялись багровыми, прожекторы били в потолок, скользили по стенам, выхватывая из темноты лица, тела и тени.

Толпа извивалась на танцполе единым организмом — мокрым от пота, пьяным от алкоголя, ритма и чего-то покрепче.

Это был не обычный клуб. Это была территория, где правила не нарушали — их здесь будто никогда и не существовало.

В одном углу танцы давно переросли во что-то большее. В другом кто-то вполголоса договаривался о сделке, незаметно передавая из рук в руки тугой конверт. Алкоголь здесь не пили — им обливались. Казалось, в этом месте почти у каждого были свои грязные секреты, и никто даже не пытался делать вид, что пришёл сюда просто повеселиться.

Мы с Крисом переглянулись и двинулись к бару.

— Два виски, — бросил я бармену, опираясь на стойку.

Крис пробежался взглядом по центру зала, затем посмотрел на меня.

— Ну и грязь. Отвратительно даже для меня.

Я усмехнулся.

— Странно. Ты ведь фанат такого.

— Такого? — покосился он на меня.

— Дешёвого и грязного. Разве нет?

— Не припоминаю, чтобы ты был паинькой, Мэтт, — фыркнул Крис, прихлёбывая виски. — Ты и Кайден тоже не прочь были оторваться. Помнишь вечеринку на складе, где ты чуть не трахнул блондинку на крыше?

Я рассмеялся.

— Разница в том, что я вырос. А ты, видимо, застрял где-то между дешёвой текилой и липким диваном.

— Ха! — усмехнулся он. — Просто я не пытаюсь притворяться святым. Мне нравится, когда девчонка в крошечном топе лезет на меня в танце. Когда в крови гуляет что-то, от чего мир кажется ярче. Это не преступление.

— Преступление — нет. Но звучит как манифест человека, который однажды проснётся без штанов и паспорта где-нибудь в Мексике.

— Зато не один. И в хорошей компании, — ухмыльнулся Крис, бросив взгляд на прошедших мимо девушек.

Я покачал головой.

— Тебе бы книгу написать. «Сто и один способ просрать собственную жизнь». Автор — Кристиан Андерсон.

— А ты, Мэтт, всегда был таким серьёзным? Прямо с детства? Даже когда трахался, делал это с выражением лица типа: «Это важно для моей эмоциональной стабильности»?

— Просто я не теряю рассудок при виде сисек. В отличие от некоторых.

— Знаешь, — Крис ткнул в меня пальцем, — это не делает меня плохим человеком. Я просто наслаждаюсь жизнью. У меня, мать его, хобби такое: секс, алкоголь и легкомысленные поступки. Пока ты тренируешься до седьмого пота в зале, я трахаюсь до седьмого пота в собственной спальне. И не вижу в этом ничего плохого.

— Нет, ты просто гедонист со стажем, — усмехнулся я, допивая виски и жестом прося бармена повторить. — Ещё немного — и тебя можно будет сдавать как наглядное пособие для учебника по безрассудству.

— Спасибо, я польщён, — театрально поклонился он. — Приятно знать, что мой вклад в разрушение собственных нейронов наконец оценили.

Я рассмеялся и, оттолкнувшись от стойки, бросил взгляд вглубь зала.

— Пойдём. Осмотримся. Кайден уже должен был начать переговоры.

Следующие полчаса мы с Крисом бродили по клубу. Коридоры, отдельные секции, танцпол, столы, барные стойки — всё.

Мы проверили камеры, и Крис убедился, что запись идёт. В остальном — всё та же атмосфера: музыка, выпивка, полуголые пьяные гости, жара…

Пройдя первый этаж, мы поднялись на второй уровень. Я шагнул к перилам и посмотрел вниз — на хаос, которым «Амбар» жил в пятничную ночь. С высоты всё казалось ещё безумнее: мельтешащие тела, вспышки света, мечущиеся по залу прожекторы.

Я провёл ладонью по холодному металлу перил… и замер. Сквозь мелькающий свет взгляд зацепился за знакомый силуэт. Стройная фигура, затянутая в кружевной корсет без лямок. Чёрные брюки, подчёркивающие каждое движение бёдер. Светлые волосы.

Она танцевала в компании друзей… Нет, скорее с одним конкретным парнем, который не сводил с неё глаз.

Когда она изогнулась в такт музыке и провела рукой по волосам, он поймал её за ладонь, прокрутил вокруг себя — и она плавно развернулась лицом в мою сторону.

У меня будто вышибло воздух из лёгких.

Эмбер.

Какого хрена она здесь делает?

Я несколько секунд просто смотрел на неё, потому что это была совсем не та Эмбер, которую я видел. Не испуганная девчонка, свернувшаяся в кресле нашего лофта. Не бледная девушка из больничного коридора, измученная страхом и чувством вины.

Сейчас она была другой.

Распущенные волосы слегка растрепались от танцев, щёки раскраснелись, а глаза блестели в неоновом свете. Она улыбалась, смеялась, двигалась под музыку так свободно, будто за дверями этого клуба не существовало ничего из того дерьма, которое преследовало её последние дни.

И, чёрт, ей это шло.

Эмбер запрокинула голову, рассмеявшись чему-то, что сказал стоящий рядом парень. В следующую секунду его ладонь легла ей на талию и притянула ближе.

Она не отстранилась. Наоборот, легко обвила руками его шею, а этот придурок наклонился и поцеловал её.

Я почувствовал, как сжалась челюсть. Что-то внутри неприятно дёрнулось, и я даже не сразу понял, какого чёрта меня так задело. Его рука на её талии? Её руки на его шее? Или то, насколько естественно она позволяла ему быть рядом?

— Есть новости от Кайдена? Он писал? — раздался голос Криса за спиной.

Я не сразу оторвал взгляд от Эмбер.

— Нет.

— Я пройдусь по служебным коридорам. Проверю охрану и комнаты.

— А я… схожу вниз.

Крис направился к бару, а я повернулся к толпе.

Эмбер что-то сказала друзьям и пошла к бару. Я двинулся следом, прокладывая себе путь сквозь толпу и не сводя с неё глаз. Она остановилась у стойки, откинула волосы за плечо и чуть подалась вперёд, пытаясь привлечь внимание бармена.

Я оказался за её спиной раньше, чем успел подумать, какого хрена вообще творю.

Да и плевать.

Моя ладонь сомкнулась на её запястье, и я развернул её к себе. Эмбер вздрогнула. На лице мелькнул испуг, но тут же исчез, стоило ей узнать меня.

Неоновый свет скользнул по её лицу, зацепился за растрёпанные волосы, блеснул в широко распахнутых глазах. На щеках всё ещё держался румянец после танцев, губы были чуть приоткрыты от неожиданности, и почему-то именно сейчас меня окончательно накрыло осознанием того, насколько сильно она отличалась от той Эмбер, которую я знал.

— Какого чёрта ты здесь делаешь? — процедил я сквозь зубы.

Глава 9

Эмбер

— А что это вообще за место? Я никогда не слышала про «Амбар» и их вечеринки. Это что-то классное? — спросила я, рассматривая фотки в чате.

— Да. Это старый клуб в Ашмонде, недалеко от Порт-Нортфолка. Раньше это был настоящий амбар, который успешно переделали в клуб и начали устраивать там закрытые вечеринки, — рассказывал Нэш, сидя на ступеньках на заднем дворе школы.

— Закрытые вечеринки, — медленно повторила Лекси. — Тебя ничего не смущает в этом словосочетании, Нэш?

— Ничего. Потому что у меня есть приглашение.

— Откуда? — нахмурилась я.

— Один друг подогнал. Он работает там барменом. Я договорился, чтобы моё имя и фамилию внесли в список и поставили пометку «+5». Нас ждёт горячая ночь, — его глаза сверкнули так, как будто он уже танцевал где-то под потолком клуба с двумя коктейлями.

— Дорчестер ведь криминальный район, разве нет? Туда не советуют соваться даже из большого интереса, а мы пойдём туда развлекаться ночью? Ты серьёзно? — Миранда посмотрела на него как на сумасшедшего.

— Господи, это просто клуб — просто вечеринка. Ты боишься, что с тобой что-то произойдёт при паре сотен других гостей?

— Эти гости могут быть головорезами, маньяками и убийцами. Мне только восемнадцать исполнилось, смерть в мои планы не входила, — закатила глаза Миранда.

— Да ладно, это правда просто вечеринка, ничего такого. Выпьем, потанцуем, расслабимся, — вмешался Зак. — В конце концов, у нас есть пятничная традиция. Заменим бар на клуб.

— Да уж, традиция… — фыркнула Лекси. — На вашей совести будет, если с нами что-то случится. Особенно с Эмбер. Она выглядит как та, кого первой похищают в фильмах ужасов.

— Спасибо, — усмехнулась я. — Очень обнадёживающе.

— Ну а что? Маленькая, блондинка, с глазами «спаси меня, я потерялась». Классика жанра, — развела руками Лекси.

— Я бы с вами в заброшенный подвал не пошла, а в клуб — ладно. Но если это окажется реально стрёмным местом — валим сразу. Договорились? — подняв правую руку, спросила я.

— Договорились, — пожал плечами Зак.

* * *

Я стояла перед зеркалом посреди творившегося в комнате хаоса. Платья, джинсы и топы были разбросаны по кровати и полу — последствия моих бесконечных попыток решить, в чём пойти.

Половину утра я перебирала одежду, меняла один вариант за другим, думала над макияжем и пыталась понять, какой образ подойдёт для клуба. И всё равно не могла определиться.

Чёрт возьми, почему собраться на одну вечеринку оказалось настолько сложно?

В конце концов, после часа сидения в гардеробной, я остановилась на обтягивающих чёрных джинсах, которые облегали бёдра так, что каждый изгиб тела становился акцентом. К ним я подобрала чёрный кружевной корсет, купленный полгода назад в Нью-Йорке — в ту поездку, когда отец был слишком занят встречами, чтобы заметить моё трёхчасовое исчезновение. Этот корсет был моим молчаливым протестом тогда, и сегодня — тоже.

Чтобы сделать образ более дерзким, я решила надеть туфли на каблуке с открытым носом и тоненькой застёжкой и сделать простую лёгкую укладку.

Макияж стал третьим элементом дерзости: дымчатые глаза с тёмными тенями, стрелки, тушь и немного бледно-розовой помады — не вызывающе, но достаточно, чтобы я чувствовала себя девушкой, а не чьей-то марионеткой.

Закончив со сборами, я спустилась вниз и уже успела обрадоваться, что вечер обошёлся без допросов, как из гостиной вышел отец. Клянусь, он ждал моего появления специально.

— Куда ты собралась? Ещё и в таком виде, — холодно спросил он, сложив руки на груди.

— Встретиться с друзьями, — спокойно ответила я. — У нас пятничная традиция, если ты вдруг забыл… Хотя тебе, конечно, напомнить трудно — ты уже один раз её проигнорировал, когда решил потащить меня на ужин со своими партнёрами.

— Тебе ещё нет восемнадцати, если ты забыла, — произнёс он с нажимом, будто это должно было заставить меня отступить.

— И что? Я иду веселиться с друзьями. Не на свидание.

Я пожала плечами и направилась к двери, но он молниеносно схватил меня за руку. Его пальцы впились в моё запястье, напоминая о его тотальном контроле.

— Для кого ты так вырядилась? Для Нэша?

Я вырвала руку и, сжав зубы, посмотрела ему в глаза.

— Это не твоё дело.

— Я твой отец.

— Только по документам, — прошипела я, и в этот момент внутри всё кипело.

Он тихо и язвительно рассмеялся. Этот смех всегда выводил меня из себя.

— Завтра у нас ужин с Домиником и его семьёй. И я очень надеюсь, что ты оденешься так же… изысканно, чтобы произвести впечатление на Тревора. В конце концов, он твой будущий муж.

— Ты серьёзно? До сих пор думаешь, что можешь решать, с кем мне быть? Что я просто фишка в твоей чёртовой игре?

— Скажи лучше вот что, Эмбер… У тебя кто-то есть? Ты уже спишь с ним? Или ты всё ещё девственница?

— Это не твоё дело! Ни капли. Ни грамма. Ни сантиметра! — сказала я сквозь зубы. — Потому что тебе это не нужно. Ты никогда не интересовался мной. Тебя интересовало только то, как меня можно выгодно использовать. Как продать. Как обменять на влияние и связи.

— Я просто пытаюсь понять, сколько у тебя осталось иллюзий. Или ты уже научилась играть в те взрослые игры, в которые так стремишься?

— Ты можешь продолжать думать, что всё ещё что-то контролируешь. Но правда в том, что ты давно меня потерял, — выдохнула я. — И, кстати, спасибо за искренний интерес к моей личной жизни. Тридцать секунд настоящего внимания — это рекорд для тебя.

Я развернулась, не дав ему вставить ни слова, и пошла к выходу. Каблуки стучали по полу, и с каждым шагом я чувствовала: ещё чуть-чуть, и я наконец вырвусь. Из этого дома. Из этой клетки. Из его власти. И даже если этой ночью я сгорю — я всё равно предпочту быть пеплом, чем марионеткой.

* * *