Связанные меткой истинности

— Ты пожалеешь об этом! — крикнула я, когда меня потащили к выходу. — Слышишь? Верни меня обратно, ты, высокомерная ящерица!

Меня потащили по бесконечным коридорам, мимо гобеленов, изображающих сражения огромных ящеров, мимо слуг, которые замирали, провожая меня ошарашенными взглядами и шепотом. Я пыталась сопротивляться, но гвардейцы были как скалы — холодные и равнодушные. Каждый шаг по холодному камню отдавался в голове вопросом: за что мне всё это? Неужели четырех неудачных романов было мало, чтобы судьба решила забросить меня в пасть к настоящему дракону?

— Пожалуйста, пусть это будет просто очень плохой сон… — шептала я, сбивчиво. — Сейчас я проснусь, и окажется, что мы просто перебрали с вином…

Глава 4 Валерия

Гелион

Когда двери с грохотом захлопнулись за девушкой, в тронном зале воцарилась такая тишина, что было слышно, как сыплется камень, треснувший под моим кулаком. Воздух всё ещё вибрировал от её последнего выкрика: «Ящерица». Она назвала меня, Правителя Драконов, чьё дыхание плавит сталь, а воля держит в узде целую Империю, мелким пресмыкающимся.

Я стоял неподвижно, глядя на свою правую руку. На запястье, прямо там, где под кожей бьется жилка, издевательски чётко сияло имя — «Валерия». Буквы были странными, чуждыми нашему алфавиту, но я считывал их магическим зрением так же ясно, как читал донесения.

— Мой лорд… — голос Сариуса был едва слышным шёпотом, в котором слышался восторг. — Это свершилось. Пять веков молитв и ожиданий. Магия мира… она всё-таки услышала нас.

— Магия мира решила посмеяться надо мной, Сариус! — я резко обернулся, и сноп искр сорвался с моих пальцев, мгновенно превращая тяжёлый гобелен с изображением моих предков в горстку серого пепла. — Ты видел её? Хрупкая, без капли магии. Она не выживет здесь и недели! Я даже не знаю, откуда она взялась.

Я подошёл к самому краю открытой террасы и до боли вцепился пальцами в холодный каменный парапет. Далеко внизу, под нависшим над бездной выступом, клубились вечные облака, скрывающие подножия скалистых утёсов. В разреженном горном воздухе, подсвеченные луной, медленно кружили драконы — величественные хозяева этого поднебесья.

Мы выживали веками, высекая свои города в теле гор, закаляя сердца подобно стали и отказываясь от лишних чувств ради чистой силы. Мой отец учил меня: привязанность — это брешь в доспехах, опасная, как неверный взмах над пропастью Драконьего Пика. И теперь всё, что я строил, — моя воля, моя империя — оказалось намертво приковано к этой «Валерии»?

— Имя на запястье — это высшая степень Истинности, Гелион, — Сариус подошёл ближе, встав по правую руку от меня. Он служил ещё моему отцу, и его мудрости я доверял больше, чем собственному чутью. — Вспомните донесения десятилетней давности. У Эрисха, младшего брата Кайрона, жена — тоже чужестранка из иного мира. Она появилась так же внезапно, как и ваша Валерия, появившись буквально из ниоткуда.

Я нахмурился, припоминая те странные слухи, которые поначалу счёл пустой болтовнёй придворных.

— И именно она, простая человеческая женщина, смогла избавить земли от проклятой болезни, перед которой пасовали лучшие целители Астелиона, — продолжал Сариус, его голос звучал ровно и убедительно. — Мир не перебрасывает таких женщин через границы миров просто так, мой король. Возможно, и эта девушка появилась здесь, чтобы спасти то, что мы уже считали безвозвратно потерянным?

В памяти отчётливо всплыли мгновения, предшествующие её появлению. Тяжёлый день, бесконечные донесения о беспорядках и споры в Совете. Я вымотался, прикрыл глаза на минуту, сидя на троне в пустом зале, позволив себе минутку тишины. Всего мгновение темноты… А когда открыл глаза, реальность изменилась.

Передо мной, прямо на полу, сидело это недоразумение. Всклокоченная, в одежде, которая больше подходила для балагана, чем для императорского дворца. Она не возникла из тени, не прокралась мимо стражи — она просто была там, возникнув из ниоткуда вместе с запахом дождя.

Мысли лихорадочно цеплялись за логику, но та рассыпалась. Если сам мир перенес её сквозь пространство и время прямо к моим ногам, значит, у этого безумия есть цель. И значит, эта метка на моем запястье — не ошибка и не проклятие. Это правда, которую мой разум отказывался принимать.

— Эрисх — мягкотелый романтик, позволивший чужачке крутить собой как марионеткой. Я не он. И если она действительно иномирянка, это делает её в сто крат опаснее. Она не знает наших законов, она не ведает страха перед пламенем, она смотрит на меня и видит… „ящерицу“. Как будто я — не дракон, а забавный зверек.

Я закрыл глаза, но перед мысленным взором тут же всплыло её лицо. Эти карие глаза, в которых застыла растерянность, перемешанная с отчаянным упрямством. Я видел в их глубине страх — настоящий, липкий страх человека,— но она изо всех сил старалась не выказывать его.

В ней не было того священного трепета, к которому я привык, лишь странное, почти пугающее достоинство. Даже когда её голос дрожал, она смотрела мне прямо в лицо, отказываясь склониться перед тем, чего не понимала.

Самое страшное было внутри. Мой дракон — древний, яростный зверь, которого я годами приучал к дисциплине — сейчас буквально бесновался. Он довольно урчал, царапая когтями мои ребра изнутри. Ему было плевать на политические риски, на мнение Совета или угрозу со стороны знатных семей. Он чувствовал её запах — запах дождя, незнакомых цветов и чего-то необъяснимо сладкого. Он уже принял её «своей», требовал, чтобы я немедленно вернул её, согрел и заставил замолчать единственным доступным мужчине способом.

— Отправь к ней служанку, — приказал я Сариусу. — Пусть переоденут её в достойные одежды и накормят. И проследи, чтобы в покоях башни разожгли камин. Истинная она или нет, но мне не нужно, чтобы эта человечка замерзла до рассвета.

— Разумное решение, правитель, — старик склонил голову, и в его глазах мелькнула тень одобрения.

— Это не милосердие, — отрезал я, снова надевая маску безразличия. — Мне нужно, чтобы она была в состоянии говорить, когда я приду.

Я чувствовал, как капля пота катится по виску. Жар внутри меня становился неконтролируемым, дракон рвался наружу.

— Иди, Сариус, — выдохнул я, не оборачиваясь. — Никто не должен знать об имени на моем запястье. Официально она — гостья. Пока она находится в башне, у меня будет время решить, как разорвать эту связь или… как обернуть её на пользу.

Старик печально склонил голову, понимая, что спорить сейчас бесполезно.

— Как прикажете, мой лорд. Но помните: истинность нельзя «использовать». Она либо возносит на вершину, либо сжигает дотла.

Когда советник ушел, я остался один. Я снова поднял руку и посмотрел на запястье.

Имя «Валерия» издевалось над моим многолетним самообладанием. Иномирянка. Весь мой мир был построен на расчете, где чувства считались слабостью.

Но пульс, предательски ускоривший бег под этим клеймом, твердил об обратном. Моя внутренняя крепость, которую я возводил годами, дала трещину. И больше всего на свете я боялся, что эта девчонка — именно та молния, которой суждено превратить мои незыблемые устои в руины.

Я чувствовал, как дракон внутри наконец притих, когда я частично признал её власть над нами. Но я, как император, еще не был готов капитулировать перед судьбой, надевшей на меня оковы.

Глава 5 Не сон

Когда дверь с грохотом захлопнулась, отрезая меня от внешнего мира, я еще несколько секунд стояла совершенно неподвижно. Оцепенение сковало мышцы, а взгляд прикипел к узкой щели в дверном проеме, за которой только что скрылись спины стражников.

Первым делом, когда оцепенение спало, я направилась к окну, отчаянно надеясь увидеть там хоть что-то знакомое. В Москве сейчас должен был идти дождь. Там, за окном Викинной квартиры, наверняка раздавался привычный шум: монотонное шуршание шин по мокрому асфальту, далекие гудки машин и приглушенный рокот большого города, который никогда не спит.

Я выглянула наружу и почувствовала, как мир под ногами делает кувырок. Желудок подкатил к горлу, а ладони мгновенно стали влажными.

Далеко внизу расстилался край, который тот черноволосый тиран назвал Астелионом. Это была величественная и пугающая картина, от которой веяло чем-то доисторическим. Бесконечная гряда острых, как клыки хищника, скалистых утесов уходила за самый горизонт, утопая в дымке облаков.

Небо… небо вроде бы было привычного оттенка, но из-за опустившейся ночи трудно было разобрать наверняка. Зато луна выделялась пугающе четко — огромный, холодный диск сиял так ярко, как в Москве не светит ни один фонарь. В этом призрачном свете в воздухе кружили тени. Вот одна из них отделилась от скалы, и я замерла: огромное крылатое существо с пронзительным, леденящим кровь клекотом спикировало в дымные испарения ущелья и снова взмыло к облакам.

— Дракон, — выдохнула я, вцепляясь пальцами в холодный подоконник. — Настоящий чертов дракон. Это не сон. О боже, это совсем не сон.

Я бессильно сползла на пол, обхватив колени руками. Астелион. Другой мир. Тот мужчина на троне… он ведь тоже один из них? В его глазах полыхала опасность. Высокомерный, властный, уверенный в своей абсолютной правоте. Он даже не счел нужным представиться, просто приказал швырнуть меня сюда как бродячую кошку.

Посмотрела на свое левое запястье. Черный дракон на коже казался живым — его крылья словно подрагивали при каждом ударе моего пульса. Я вспомнила руку того мужчины. На его коже, прямо на венах, проступило мое имя. «Валерия». Он смотрел на эти буквы так, будто я лично выжгла их на нем в качестве проклятия.

— Если есть вход, должен быть и выход, — прошептала я в пустоту комнаты, стараясь придать голосу уверенности, которой не чувствовала. — Физика, магия, да хоть чертова дыра в пространстве — если я провалилась сюда, значит, этот путь существует. Нужно только договориться с этим черноволосым мужчиной, — повторила я как мантру, хотяголос предательски дрогнул.

А что, если он действительно правитель всего этого безумия? Боже, Лера, ты только что назвала императора драконов «высокомерной ящерицей»! Да еще и при свидетелях, при его страже. Остается только надеяться, что он мечтает избавиться от этой татуировки так же сильно, как я — вернуться домой. Мы оба пострадавшие в этой магической аварии.

Я встала с пола и решила наконец внимательно оглядеться в своей тюрьме, хотя, по совести сказать, на камеру это было мало похоже. Если бы не осознание того, что я заперта на высоте птичьего полета, я бы решила, что попала в номер какого-то очень тематического отеля.

Это была просторная круглая комната, высеченная из того же темного камня, который я видела в тронном зале. Стены были завешаны тяжелыми гобеленами, где золотыми и алыми нитями были вышиты крылатые существа, изрыгавшие пламя, — их застывший огонь был единственным ярким пятном в помещении. Огромная кровать казалась целым островом в комнате.

В стене чернел зев камина, высеченный в форме разинутой драконьей пасти. Огня в нем не было, и от пустых каменных челюстей веяло могильным холодом, будто дракон застыл в безмолвном крике. Я поежилась: без камина ледяное дыхание гор проникало даже сквозь толстые стены башни, напоминая, что я здесь — лишь нежеланная гостья.

Мне казалось, что прошло уже несколько часов, хотя на самом деле не миновал и часа. Время в этой каменной тишине тянулось, как густая патока, заставляя меня снова и снова прокручивать в голове события этого безумного дня. Когда за дверью послышались шаги, я непроизвольно задержала дыхание, ожидая увидеть императора с новыми вопросами или… хуже.

Но створки распахнулись, и в комнату вошла невысокая девушка с серебряным подносом в руках. От него исходил дразнящий аромат чего-то мясного и пряного, от которого мой желудок предательски сжался — я и забыла, что последним моим ужином в Москве была лишь бутылка вина.

Следом за ней бесшумно зашли еще двое слуг-мужчин, неся в руках целый ворох тканей. Служанка поставила поднос на массивный стол, а мужчины аккуратно разложили принесенные вещи на краю кровати.

— Мне приказано позаботиться о вас, — тихо произнесла девушка, приседая в коротком поклоне. В ее глазах читалось неприкрытое любопытство. — Меня зовут Айна. Я ваша личная помощница на время пребывания в Западной башне.

Я не успела ничего ответить, как Айна уверенно подошла к холодному камину, чья драконья пасть всё ещё пугала меня своей чернотой, достала из кармана фартука небольшой тускло светящийся шар, размером не больше грецкого ореха, и легким жестом бросила его прямо в пустой зев камина.

Моментально, без всяких щепок или бумаги, внутри вспыхнуло яркое оранжевое пламя. Оно с веселым треском охватило дрова, которых там секунду назад даже не было, и по комнате тут же начало разливаться живительное тепло.

— Но… как? — выдохнула я, непроизвольно делая шаг вперед. — Без спичек? Что это за штука?

Айна обернулась и едва заметно улыбнулась, явно забавляясь моей реакцией.

— Это огненная искра, госпожа. Она будет греть комнату до самого утра.

Я сглотнула. Еще одно доказательство, что физика моего мира здесь не работает.

— Вам стоит переодеться, — сказала Айна, указывая на разложенные на кровати вещи. — Здесь, на вершинах, в вашей одежде можно простудиться.

— Хорошо, — я не видела смысла препираться, я и вправду стала подмерзать, да и мой домашний наряд в этих декорациях смотрелся до нелепого глупо. — Но я сама.

Пока я перебирала платья, пытаясь выбрать самое простое, меня не покидало ощущение, что каждое из них весит добрую тонну. Плотный шелк, подкладка из тонкой шерсти, тяжелая вышивка — как они вообще здесь в этом ходят?

Я искоса взглянула на Айну, которая терпеливо ждала у камина. «Почему бы не воспользоваться возможностью и не расспросить её?» — мелькнула дельная мысль.

— Айна, — я наконец-то выбрала более-менее простое платье темно-синего цвета, которое хотя бы не тянуло меня к полу своим весом, — скажи, а где мы вообще находимся? Что это за место?

Я стала натягивать платье, борясь с непривычно узкими рукавами. Ткань была плотной и совсем не тянулась, в отличие от привычного трикотажа. Девушка, заметив мои потуги, мягко подошла ближе.

— Позвольте помочь, госпожа, — она ловко помогла надеть платье, и пока я, извиваясь, стягивала из-под подола свои многострадальные штаны с барашками, Айна ответила: — Вы в Империи Драконов Вермиллиос, а точнее — в Сердце Драконьего Пика.

— А тот мужчина? Тот, кто приказал запереть меня здесь. Кто он?

— Это Его Величество Гелион Арктарский, — в голосе Айны прозвучало благоговение, смешанное со страхом; она понизила тон. — Черный Дракон, один из последних истинных владык пламени и верховный Император Вермиллиоса. В его жилах течет первородный огонь.

«Гелион». Оно звучало как само солнце — обжигающее, величественное и смертельно опасное для любого, кто посмеет подойти слишком близко. Это имя отозвалось в моей груди странной, почти физической вибрацией, и метка на запястье мгновенно запульсировала в ответ, словно подтверждая правоту моих мыслей.

— Он… он всегда такой? — я замялась, подбирая слова. — Ну, запирает людей в башнях? Я теперь пленница?

— О нет, госпожа, что вы! — Айна испуганно округлила глаза и замахала руками, словно я произнесла нечто кощунственное. — Вы вовсе не пленница. У тех, кого держат в подземельях, нет ни мягких кроватей, ни шелковых нарядов… и уж точно у них нет личных служанок, обязанных исполнять каждое их желание. То, что он приказал привести вас именно сюда — высший знак его… — она замялась, подыскивая слова, — его личной заинтересованности в вашей безопасности.

Айна удалилась, напоследок напомнив, что ужин остывает.

Я опустилась на стул, и низ платья зашуршал, заполняя тишину комнаты. От тарелки исходил божественный аромат, но аппетит пропал. Все мои мысли были заняты Императором.

Что теперь будет, когда он окончательно признает подлинность метки? Стану неоспоримым фактом, с которым ему придется считаться вопреки своей воле.

Если для него эта связь — не романтическая легенда, а опасная брешь в броне, то мое положение здесь становится незавидным. Я посмотрела на свое запястье, где словно издевательски смотрел дракон. Кажется, сама того не ведая, я превратилась в главную слабость самого могущественного существа в этом мире.

Глава 6 Дракон-Император

Съев, всё-таки, пару кусочков нежного мяса — силы мне ещё понадобятся, — я перебралась на кровать. Она была пугающе мягкой, совсем не похожей на диван, на котором я засыпала у подруги.

Я сидела, уставившись на камин. И что теперь? Попытаться уснуть или сидеть здесь и ждать своего «тюремщика»? Сама мысль о сне казалась кощунственной: как можно закрыть глаза в месте, где за окном летают драконы?

Мои раздумья прервал резкий звук — дверь распахнулась, и в комнату вошёл Гелион. Я вздрогнула, но заставила себя остаться на месте, не вскакивая и не выказывая страха. Внешне я старалась казаться спокойной, хотя сердце в груди колотилось так сильно, что, казалось, удары отдавались в горле.

Он остановился прямо напротив меня, сканируя взглядом. Когда тишина стала совсем невыносимой, давя на уши не хуже горного воздуха, я не выдержала.

— Вы собираетесь стоять так до рассвета? — мой голос прозвучал на удивление твёрдо. — Или ваш «план по запугиванию шпионок» включает в себя многочасовое молчание?

Гелион едва заметно сузил зрачки, сделал стремительный шаг вперёд, сокращая дистанцию так резко, что я невольно затаила дыхание, но не отвела взгляда.

— Ты слишком смелая для той, кто не понимает, где находится, — его голос прозвучал низко, вибрируя в самом воздухе. — Или слишком глупая.

— Я аналитик, Гелион, — я намеренно произнесла его имя, заметила, как он вздрогнул — видимо, в этом мире мало кто осмеливался называть его так просто, без титулов. — Я работаю с цифрами и фактами.

Сделав глубокий вдох, стараясь, чтобы голос не дрожал, и продолжила:

— Факт первый: я не имею отношения к вашим политическим играм и оказалась здесь случайно. Факт второй: я прибыла из Москвы — города, где плотность населения составляет пять тысяч человек на квадратный километр, и никто из них не умеет летать. Факт третий…

Я посмотрела ему прямо в глаза.

— …шпионы не называют императоров «ящерицами». Они стараются втереться в доверие, а не выпрашивают смертный приговор в первые пять минут знакомства.

— Пять тысяч человек? — он издал короткий смешок. — Столько людей не живёт во всех моих гарнизонах. Ты либо безумна, либо твоя ложь настолько грандиозна, что заслуживает уважения.

Он внезапно перехватил мою левую руку, рывком задирая рукав. Его пальцы были обжигающими, но на этот раз боль была другой — она не пугала, она прошивала тело током, концентрируясь где-то внизу живота. Что за чертовщина?

— Смотри на это! — приказал он, указывая на чёрного дракона на моём запястье. — Моя печать. Истинности не существует, Валерия! Это сказки для неоперившихся драконят, миф, который выдумали поэты, чтобы оправдать слабость!

— В моём мире тоже не существует чёрных татуировок, которые появляются сами по себе за пять секунд, — я попыталась высвободить руку, но он держал крепко, заставляя меня смотреть на пульсирующее имя «Валерия» на его собственном запястье. — Но вот она. Может, вам стоит перестать рычать и найти решение этой аномалии?

Он замер, глядя на меня сверху вниз. Его дыхание стало прерывистым. Я видела, как его взгляд переместился с моего запястья на моё лицо, задерживаясь на губах, потом на глазах. Ярость в его глазах начала трансформироваться во что-то иное — тяжёлое, густое, от чего воздух в комнате будто изменился, стал плотнее, труднее для дыхания.

Внезапно он отпустил мою руку и сделал шаг назад, словно испугавшись собственной реакции. На его лице промелькнуло что-то похожее на растерянность.

— Почему ты не боишься меня? — спросил он с искренним недоумением.

— Боюсь, — честно призналась я. — Мои показатели адреналина сейчас явно превышали норму. Но страх мешает анализу. А мне нужно понять, как вернуться домой.

Гелион отвернулся и подошел к камину, упершись руками в выступ. Его спина была напряжена так, что я видела рельеф мышц под тканью рубашки.

— Ты не вернешься, — отрезал он, не оборачиваясь. — Если мир притянул тебя сюда, значит, ему что-то от тебя нужно. Или… — он замолчал, и пламя в камине вдруг взметнулось вверх, обдавая комнату жаром. — Или мне что-то от тебя нужно. И это злит меня больше всего.

Я смотрела на его напряженную спину и чувствовала, как внутри всё переворачивается. «Злит его… — эхом отозвалось в голове. — Как будто я в восторге от этой ситуации».

Я невольно вспомнила те немногие фэнтези-романы, что читала в метро по пути на работу. Там всё казалось таким возвышенным и простым: «истинная пара» всегда означала любовь с первого взгляда, предначертанную небесами гармонию и абсолютное принятие. Авторы описывали это как магическое притяжение, которое мгновенно исцеляет разбитые сердца и превращает двух незнакомцев в единое целое.

Сказочный бред.

В реальности — по крайней мере, в моей новой реальности — всё выглядело иначе. Вместо неземной любви я видела перед собой разъяренного правителя, который воспринимал меня как досадную помеху или неисправность в своей идеально выстроенной жизни. Никаких розовых лепестков и нежных признаний — только гнев, недоверие и взаимное недоумение.

— Истинность — это не благословение, — он медленно обернулся. Его лицо было бледным, а глаза — черными, без единой искорки. — Это цепь. Оковы.

Он подошел ближе, но на этот раз не агрессивно, а скорее устало.

— Это значит, что твоя жизнь больше не принадлежит тебе одной. Если ты умрешь — мой источник магии выгорит. Если тебе будет больно — я почувствую это. Ты стала моей величайшей слабостью, Валерия. И я ненавижу тебя за то, что ты существуешь, потому что теперь я уязвим.

— Значит, мы оба в ловушке, — тихо сказала я. — Вы — потому что связаны со мной, я — потому что не могу вернуться. Что вы намерены делать? Продолжать злиться или искать решение?

Гелион усмехнулся — горько, без радости.

— Пока я не выясню, как убрать это клеймо с моей и твоей кожи — ты останешься здесь. Под моим личным надзором. К сожалению, только Провидец может видеть нити судеб и понять, почему эта… связь образовалась.

— Провидец? — переспросила я. В голове мелькнул образ ярмарочной гадалки с мутным шаром, но серьезность Гелиона заставила меня отбросить скепсис. — Кто он? Местный предсказатель или тот, кто действительно видит будущее?

— Ледяной дракон, который живет на севере. Но мы с ними… не в тех отношениях, чтобы я мог просто прийти и попросить о помощи.

Он снова отвернулся и направился к выходу, но у самой двери остановился, не оборачиваясь.

— Тебе будет позволено выходить в сад, но только в сопровождении стражи. Не пытайся бежать, Валерия. В этом мире ты не выживешь без помощи. Хищники здесь не только летают. А я… — он замолчал, на секунду обернувшись — Я не позволю тебе погибнуть. Пока не найду способ стереть твое имя со своей руки.

Гелион ушел, а я осталась сидеть на краю кровати. Его позиция была противоречивой: он утверждал, что я не смогу вернуться, но при этом сам жаждал от меня избавиться. Он называл меня слабостью, но обещал защищать.

Эмоционально нестабильный дракон-император.

Замечательно.

Я подошла к окну и посмотрела на огромную, чужую луну. Еще вчера я стояла под дождем, чувствуя себя подавленной из-за того, что очередные отношения пошли прахом. Я думала, что четыре коробки с моими вещами — это финал, конец очередной главы неудачной любви.

Но глядя на фантастический пейзаж за окном, я невольно усмехнулась. Кажется, мой разрыв с Димой закончился гораздо эпичнее, чем я ожидала: вместо депрессии я получила персонального императора-дракона, магическое клеймо на руке и билет в мир, где летающие рептилии — само собой разумеющееся.

Глава 7 Неожиданное знакомство

Первая ночь в новом мире прошла в полузабытье. Проснувшись, я по привычке протянула руку к тумбочке, надеясь нащупать мобильник, чтобы проверить время и привычно пролистать уведомления. Но пальцы ощутили только пустоту и тяжелую ткань балдахина. Реальность обрушилась на меня вместе с утренним светом, пробивавшимся сквозь высокое окно башни.

Астелион. Летающие драконы. Магические татуировки.

В дверь негромко постучали, и в комнату вошла Айна, неся в руках новый наряд.

— Доброе утро, госпожа Валерия, — она аккуратно сложила платье на кресло в углу и подошла к камину, чтобы оживить огонь. — Завтрак будет подан через двадцать минут. Чем бы вы хотели заняться сегодня?

— Я хочу переговорить с Гелионом, — ответила я, окончательно стряхивая остатки сна. Вчера от шока я не спросила про библиотеку, и это упущение нужно исправить. Мне нужны книги.