Хозяйка забытого поместья, или Дракон, не суйся под лопату!

– Так леди вроде ж замужем, – дразнит ее Томас.

– Давайте вернемся к сену, – меняю я тему разговора.

Нэнни так зла, что того гляди реально стукнет Томаса своей тростью. Неужели Эмилия не знакома с этой частью брака? Хоть спрашивай, спала она с мужем или нет. Но тогда Нэнни точно сердечный приступ словит.

– Томас, проверьте, где хранить будем. Может, чего отремонтировать надо.

– Да тут всё ремонтировать надо. Доски нужны, черепица.

Я знаю, что сено хранят в стогах под открытым небом. В детстве было весело его утаптывать. Только потом вся чесалась. Здесь так не делают?

Но зерно точно под открытым небом не оставишь на зиму.

– Список составьте. И цены напишите. Подумаю, что можно сделать.

– Да что тут думать, – вздыхает Томас. – Денег надо. Ну или как-то в долг упросить.

– Нам не дадут. И так уже много должны, – грустно говорит Корин.

Вывод? Надо срочно продать что-то. А потом думать, какой бизнес открыть.

– Разберемся, – ободряюще произношу. – Но давайте вернемся к огороду. Надо землю как-то сделать пригодной.

– Амулеты купить. И навоз. И еще натаскать хорошей, – перечисляет Томас. – Только таскать кто будет? Да и без теплицы все равно земля холодная долго останется.

– Так была теплица. Надо было ее сохранять!

Опять Нэнни не смолчала. Она как будто не хочет до конца осознавать наше положение.

– Так без денег как это сделать? – спрашивает у нее Томас.

– Прекратить спор! – командую я. – Теплицу запишем в планы. А пока начнем с высоких грядок. В этом году воспользоваться ими не успеем, но на следующий будет как раз.

– Это чего такое?

Томас прищуривается. Смотрит на меня внимательно. И с подозрением. Потом придумаю, как отмазываться буду. Мне ведь такие вещи знать не положено.

– Сделаем длинные грядки, – я начинаю размахивать левой рукой. Правой ведь Барсика наглаживаю. – Чтобы с севера на юг были. Можно из старых досок сколотить. Вниз ветки потолще порубить, потом потоньше. Траву, навоз. Пусть преет и оседает. Сверху землей присыпать.

– Хитро-о, – ухмыляется Томас.

– Барсик, извини, дела, – говорю, вставая.

Кот лениво встает на лапы. Потягивается, прогибая спину и выпуская когти размером с приличные ножи.

– В саду обрезку делать надо. Вот все ветки с листьями в эти грядки и сложим. Толстые ветки пустим на дрова.

– Дело говоришь, – одобряет Томас. – Только садовник давно уволился. Надо из деревенских толкового искать.

– Сами разберемся. Книги же есть?

– Есть, – отвечает Мэнди. – Мы библиотеку почти всю сберегли. Книги есть. Сынок любит картинки разглядывать. Он ничего не испортил, честное слово! – быстро и испуганно добавляет.

– А что с инструментом? Лопаты, грабли, ножницы?

– Это есть. Это я сохранил. Все чинено и наточено.

Томас довольно улыбается.

– Эмилия, ты не можешь сама...

– Нэнни, я могу, – перебиваю нянюшку. – Могу сама. Всё равно больше некому. Но поместье же должно приносить доход. Как родители жили? На что?

– Ну это я не знаю, – нехотя произносит Нэнни.

– А я думал, ты всё знаешь!

– А это не мое дело! И вообще, я не сую нос в хозяйские дела!

О, сейчас опять начнется! Что они не поделили когда-то?

– Так, идемте дальше. Барсик, ты покажешь свои владения?

Кот, моргнув глазищами, топает вперед. Пушистый хвост несет как флаг. Но какая же у него походка деловая!

Осматриваю подзапущенный сад. Надо обрезать и формировать деревья. А гнилья нет. Стопили в каминах и печах. Клумбы надо полоть, розы обрезать. Здесь пытались содержать все в порядке, но рук и знаний явно не хватило. Не до хозяйских цветников, когда надо на жизнь зарабатывать.

Да и я центральной клумбой займусь нескоро. Есть дела гораздо важнее. Останавливаюсь перед домом. Кот утопал куда-то по своим кошачьим делам. Осматриваю фасад. Трещины, кое-где штукатурка обваливаться начала. Но на вид здание еще крепкое.

– А холода когда настанут?

– Здесь всегда холода, – ворчит Нэнни.

– Месяца через три. Если удача на нашей стороне, то не больше четырех.

На вопросы в основном отвечает Томас. Он знает больше всех.

– Значит, готовиться к ней нужно уже сейчас. Список надо составить, что чинить в первую очередь. А что добавляет комфорта, но терпит.

– Любишь ты списки, – хмыкает Томас.

Он уже окончательно перешел на «ты» к огромному неудовольствию Нэнни.

– Крышу кое-где...

– Воду! – чуть не выкрикивает Корин. – Воду. Хотя бы холодную. Согреть-то уже проще, чем таскать. Стирки прибавится. Да и уборки.

Она виновато опускает взгляд. Да, мы с Нэнни ложимся проблемами на ее плечи.

– Крыша, отопление, вода холодная и свет, – загибаю я пальцы. – Корма. И мне одежда теплая. А то я зимой от камина отойти не смогу. Так, мне надо всё это записать. Еще я от каждого жду список необходимого.

Томас при слове «список» опять усмехается. Вздыхаю.

– Действительно необходимого, – подчеркиваю. – Корин, Мэнди, я бы выпила чаю. И что-нибудь съела.

Меня от голода и усталости немного пошатывает. Завтрак был очень рано, а я уже прошла явно больше раза в три, чем рекомендуемая норма в десять тысяч шагов.

– Потом составлю списки.

Томас опять посмеивается. Ну что поделать, без списков столько дел в голове не удержать.

– Я поем прямо на кухне. Чтобы не тратить время на беготню.

Первой иду к дому. Я как-то еще не могу осознать, что этот подзапущенный дом на отшибе королевства может стать моим.

– Ха, Нэнни, а девка-то с характером! Удивительно, но тебе не удалось ее испортить, как ты испортила Мелиссу. Хозяйка из нее крепкая выйдет.

– Я не портила, – шипит Нэнни. – Я воспитала истинных леди. Кто ж виноват, что ваш край настолько дикий!

Глава 10

А мне здесь нравится. Суровая красота, очень сдержанная. Горы с белоснежными вершинами, седые валуны, вросшие в землю, маленькие, но яркие цветы. Ветер только, мягко говоря, освежающий.

Зато небо такое чистое! Облака белоснежные высоко плывут. И никакой мутной дымки от городского смога.

Довести тут всё до ума, и шикарное поместье получится. Но работы просто вот до фига и больше.

Корин обгоняет меня на крыльце. Открывает дверь.

– Миссис Эмилия, может, в вашу комнату подать? – испуганно спрашивает, косясь мне за плечо.

– На кухне поем, – решительно отказываюсь.

Нэнни, что-то ворча себе под нос, шаркает за нами. Придется ей привыкнуть. По всем правилам этикета жить, так я за весь день буду успевать только переодеваться между завтраком, обедом и ужином.

Кухня большая и светлая. И чистая. Всё блестит. Ни копоти, ни жиринки. Боюсь представить, сколько сил уходит у Корин на уборку.

Она разжигает огонь. Специальных камней нет. Корин для облегчения своего труда ничего не попросила. Но я всё же попытаюсь это сделать.

– На кухне. Как селянка. Как прислуга в своем доме.

Нэнни тяжело опускается на стул. Она упорно пыталась за мной успевать, но часто останавливалась подождать нашего возращения.

– Мне бы бумагу и карандаш. Есть?

– Сейчас принесу. В кабинете вашего деда есть записные книги, – спохватывается Мэнди.

Ее с кухни как ураган уносит. Возвращается она минуты через две, даже запыхалась.

– Вот, – кладет передо мной огрызок карандаша и толстую тетрадь. – Извините, карандаши, оказывается, сын списал.

– Он лазил в хозяйском кабинете?! – ужасается Нэнни.

– Благодарю.

Я открываю первую страницу. Бумага сильно пожелтела. А может, такая и была. Ставлю карандаш, даже делаю первую черточку. И замираю. Я на каком языке писать буду? Если на русском, сразу спалюсь. Медленно и осторожно вывожу «Список». Вроде не на русском.

– Миледи, какой у вас почерк красивый! Такой изящный! – восхищается Мэнди.

И правда. Мой реальный сильно не такой. Я уже больше привыкла по кнопкам тыкать, чем писать от руки.

Ладно, нейронный связи как-то там работают. Пишем дальше свой список неотложных дел. А он получается пугающе внушительным. Нельзя просто написать «починить крышу». Надо расписать материал, уточнить количество и цену. И так со всем.

В глазах Мэнди и Корин проскальзывает ужас, ведь я пишу уже третью страницу. Ох и потрепала мне нервы стройка, зато сейчас я примерно знаю, с чего начинать. Кто ж знал, что самой придется разбираться, как должен быть связан арматурный каркас фундамента.

Эх, дачка моя, дачка... Зарастает там всё. Вянет. Жалко, сил нет как! Всплакнуть даже хочется.

Выдохнув, беру себя в руки. Что там дальше? Водопровод. Его своими силами не починить. Нужен маг. Насосов глубинных и повысительных здесь не изобрели еще. Боюсь даже представить, в какую астрономическую сумму это выйдет.

– А этого мага-водопроводника где найти можно?

Сантехник-кудесник.

– Из Эйнира выписать, – отвечает Корин.

Она ловко переставляет огромные и явно тяжелые сковородки. Пахнет уже невероятно вкусно. Сижу жду и облизываюсь.

– Не в каждой деревне даже погодник есть. А водопроводнику так и вообще работы не будет. Дорого очень.

– По отоплению мага тоже из Эйнира выписывать?

– А как же. Каминщик свой есть. Но он обычные камины и печи класть умеет. А вот чтобы само работало, то это маг нужен уже. С квалификацией.

В общем, с техническим прогрессом здесь туго. Хорошо с магическим. Но с магами плохо, так что до массового внедрения благ цивилизации еще жить и жить.

– Пожалуйте, мисс Эмилия.

Корин ставит на стол тарелку с жареной картошкой и колбасками. Ммм, как это невероятно аппетитно!

– Миссис! – возмущается Нэнни. – Миледи. А лучше Ваша Светлость.

– Обойдемся без Светлости, – говорю я, втыкая вилку в колбаску.

Ем я быстро. Потому что остальные тоже есть хотят, а за стол со мной не сядут. Да и Нэнни тогда скандал закатит.

– Корин, очень вкусно. Благодарю.

Встаю из-за стола, прихватываю кружку с чаем.

– Пока дом осмотрю. Потом продолжим наш разговор.

С осмотром дома поможет Нэнни. Она тут много лет прожила, воспитывая маму Эмилии.

И конечно, стоит только покинуть кухню, как Нэнни опять пытается меня воспитывать.

– Эмилия, я тебя не узнаю. Где моя кроткая леди?

– Осталась в прошлой жизни. Нэнни, нет ее больше.

Я говорю уверенно. Как будто и сама в глубине души понимаю, что домой не вернусь. Но до конца разумом в это верить отказываюсь. Надежда, как говорится, умирает последней.

– Мы можем надеяться только на себя. Нэнни, мне нужно повзрослеть, иначе мы не выживем. Нужно здесь обосноваться. А потом пробовать отбить мое состояние у муженька. Если к тому времени всё не растратит. Оглянуться не успеем, как придет осень. А потом и зима. И мне очень не хочется сидеть у камина, кутаясь в одеяла. Я хочу комфортный, удобный дом. Для этого нужны деньги. Я не хочу благородную нищету. Надо будет, и с драконом подружусь!

Моего решительного заявления Нэнни пугается.

– Никогда! Никогда ноги дракона в поместье не будет! Костьми лягу, но ты с драконом и словом не перемолвишься.

– Хорошо, – легко соглашаюсь. – Покажи мне библиотеку и кабинет деда, пока не стемнело.

Нэнни успокаивается. Шаркает вперед, тяжело постукивая клюкой.

Не стоит ее волновать, упорствуя в мелочах.

А на дракона я всё-таки посмотрю. Интересно же. Но попозже. А пока нужно хоть часть дома осмотреть.

Торнхейм подзапущен, но даже в таком виде он удивительно уютный. На стенах белая штукатурка. Оконные рамы добротные, сделаны из настоящего дерева. Сейчас деревянные окна из массива стоят просто безумных денег. Откосы тоже деревянные.

Полы – отдельный восторг. Невероятно шикарные широкие доски, уложенные вразбежку, плотно подогнаны друг к другу. Это даже круче паркета.

– А ковры куда делись? – недоуменно спрашивает Нэнни. – Здесь ковры лежали! У кого рука поднялась их выкинуть?

Не думаю, что их выкинули. Или продали, или украли.

Нэнни проходит в самый конец коридора и толкает тяжелую дверь, которой коридор оканчивается.

– Вот. Библиотека твоего деда. Там дальше его кабинет.

Делаю шаг и попадаю в библиотеку мечты. Разинув рот, медленно обвожу взглядом комнату. Она прямоугольная. Если глазомер меня не подводит, то метров десять на пятнадцать. И потолки метров пять-шесть. Мне кажется, библиотека в два этажа высотой, и коридор второго этажа упирается в глухую стену.

По коротким сторонам окна почти до потолка. Огромные. И с широкими подоконниками. Боже, такой подоконник – моя мечта! На нем можно сидеть, как на лавке. Только парочку подушек кинуть и матрасик постелить. Наверняка здесь классно было играть в прятки.

Чуть поодаль от окна стоят два глубоких кресла с высокими спинками, а между ними столик. Камин закрыт кованой решеткой. На полу потертый сине-бежевый ковер. И книжные шкафы. Они занимают все стены от пола до потолка. А чтобы можно было добраться до верхних полок, по центру шкафов прикрепили штангу, по которой ездит лестница!

Это не библиотека, это мечта!

– Нэнни, здесь есть лесенка! – прыгаю я от восторга.

– А иначе как достать до верху? – нянюшка не понимает, чему я так радуюсь.

Да я такие библиотеки видела только на экскурсиях. Обожаю книги! Запах типографской краски, шелест страниц. Сидеть с бумажной книгой, это же совсем другое, чем читать электронку на ходу.

О, кажется, это будет моим любимым местом в доме.

Эта мысль приходит так естественно, что я не сразу понимаю – это же не мой дом, а Эмилии. Не я владелица Торнхейма.

И в эту минуту я об этом жалею.

Но пока я в этом доме, дела буду вести отсюда.

– Дальше кабинет, – Нэнни указывает клюкой на деревянную арку.

Мысленно потирая руки от предвкушения, захожу в кабинет.

За правой стороной арки стоит ну просто огромный стол. Такой, как в старинных особняках: массивный, полированный, с тумбами и такой полочкой по центру. На столе даже есть письменный прибор, сделанный из зеленого камня.

Малахит? Нет. Слишком прозрачный. А внутри камня словно зеленоватый свет течет. Именно течет медленно, а не просто светит.

Беру в руки пресс-папье. Тяжелое. И пресс-бювар есть! Чернильница, песочница и подставка для перьев. Даже ножик с ручкой из этого же камня – вскрывать письма.

Таким антиквариатом пользоваться страшно. Но какое же все красивое. Сразу видно – хозяин дома был человеком основательным.

Украдкой кидаю взгляд на Нэнни, застывшую под аркой.

Интересно, как ему в голову пришло нанять такую гувернантку? Почему не научил дочь управлять имением?

Провожу по столешнице пальцем. Немного пыльно, но это легко исправить. Обойдя стол, усаживаюсь в солидное кожаное кресло. Сразу чувствую себя генеральным директором Торнхейма. У нашего гендира не такое крутое.

А на работе меня должны были уже потерять...

И как я буду объяснять, где пропадала?

Ладно, будем решать проблемы по мере их поступления.

Выдвигаю первый ящичек. В нем сложены листы бумаги, пожелтевшие от времени. В следующем нахожу записные книжки. Выдвигаю третий.

«Дневник наблюдений» – от руки написано на обложке. О, это должно быть интересно!

Кладу на стол. Обязательно чуть позже почитаю. Но меня интересуют бухгалтерские книги, или что-то подобное. В поместьях, если я правильно помню, всегда вели бухгалтерию.

Роюсь во всех ящиках, но ничего подобного не нахожу.

– Детонька, что ты там потеряла? – спрашивает Нэнни.

– Книги по приходам и расходам, – выкручиваюсь я. Как бы узнать – есть тут термин «бухгалтерия» или нет.

– Дед твой вон туда их ставил, – Нэнни клюкой указывает на стеллаж на противоположной стене.

Быстро иду туда.

На всех полках стоят одинаковые журналы, наверное. На корешках прописаны годы. Так, а сейчас какой?

Постукивая клюкой, подходит Нэнни.

– Дед твой очень любил все записывать. Что и когда посадили, какая погода была чуть не по дням. Сколько урожая собрано, по какой цене продано. Сам что-то вечно высаживал. Как будто и не аристократ, – фыркнула она.

Мне даже обидно стало за дедушку Эмилии, как за родного! Видно же, что любил эту землю. Как я люблю свою дачку. И подход у меня к огородничеству схожий.

Хочу спросить, но прикусываю язык. А вдруг Эмилия знает, почему ее маму непременно нужно было выдать замуж подальше отсюда.

Или дед просто не предполагал, что дело так повернется?

Надеюсь, его записи помогут мне не тыкаться вслепую.

– А где книги за последние пять лет? – Нэнни тычет клюкой в полку. – В тысяча триста пятьдесят втором твой дед умер, и всё. Книг нет. А сейчас пятьдесят седьмой.

Прекрасно, я знаю, какой здесь год. Осталось выяснить число и месяц.

– В столе лежат, наверное.

– Нет в столе ничего похожего, – задумчиво произношу. – А ты не знаешь, когда управляющим стал тощий Барти?

– Кто-о? – в голове Нэнни появляются воспитательные нотки.

Но я просто не вспомню, как зовут сбежавшего управляющего. И, похоже, я стопроцентно знаю, куда делись книги за пять лет. Если они вообще велись.

– Эмилия, ты все равно не сможешь управлять Торнхеймом, – уверенно заявляет нянюшка.

М-да, а что такое «поддержка» она знает?

– Смогу! – не менее уверенно заявляю.

Не квантовая физика же, разберусь!

Глава 11

– Так, мне нужна тряпка и таз с водой.

– Зачем? – Нэнни с подозрением смотрит на меня.

– Протереть стол, кресло и письменный набор. Ты видела, какой там слой пыли? А я хочу писать свои списки здесь.

– У тебя есть слуги! – Нэнни с негодованием стучит клюкой об пол. – Эмилия! Да что с тобой происходит? Я тебя не узнаю!

– А надоело! – задрав нос, складываю руки на груди. – Не хочу я вышивать. И кружева с цветочками надоели! Видишь, моему мужу... – блин, я забыла, как этого говнюка зовут, – такая идеальная жена не понравилась! Вот и не буду больше идеальной!

– Эмилия! – Нэнни с ужасом хватается за сердце. – Просто Ламли оказался негодяем. Но другой...

– Не нужен мне другой, – задираю я нос.

Оказывается, играть капризную девицу не так уж сложно.

– Если уж и пойду замуж, то только за дракона!

От моего заявления Нэнни бледнеет. А меня начинает покусывать совесть. Не перестараться бы. А то угроблю еще нянюшку. Вдруг ей станет плохо, а что здесь с медициной, я пока не знаю.

– Никаких драконов, – жестко ставит точку Нэнни. – Я схожу за Мэнди. Пусть принесет таз с водой и тряпку.

– Благодарю. О! Если они уже поужинали, то пусть Корин тоже приходит. Пока окончательно не стемнело, начнем уборку здесь.

Согласно кивнув, Нэнни уходит. Я слежу взглядом, как она медленно бредет к двери старческой походкой. Но осанку старается держать.

Как я убедилась, у Нэнни есть характер. Так что же ее заставило всю жизнь посвятить воспитанию чужих детей? Как бы так выяснить осторожно?

Дожидаюсь, когда за Нэнни закроется дверь. Медленно считаю до десяти.

– Аааа! – кричу шепотом. – Вау! Вау! Вау! Собственная библиотека! Да какая!

Я ношусь по комнате. Залезаю на лесенку и оглядываю всё с высоты. Спрыгнув, бегу к окну. Усаживаюсь на подоконник и болтаю ногами. Снова бегу в кабинет.

Через три минуты, выплеснув эмоции, я стою у стеллажа с хозяйственной летописью Торнхейма.

На полке по десять книг, заполнено пять полок. Значит, перед моими глазами – пятьдесят лет истории. Беру самую последнюю книгу. Едва успеваю открыть, как в библиотеку входит Нэнни.

– Эти бездельницы скоро придут, – ворчливо сообщает. – Я вот только не понимаю, почему везде такая пыль? Дом должен быть готов принять хозяев в любую минуту! Даже если хозяева не приезжали двадцать лет. А со стороны Ламли верхом неприличия было сослать нас сюда. И даже письма не отправить с предупреждением!

А на мой взгляд, верхом неприличия вообще было жениться на Эмилии!

– Нэнни, эти записи, – машу перед ее лицом журналом, – помогут нам поднять Торнхейм.

– Эмилия, леди не должна...

– Отлично! – восклицаю. – Раз леди никому ничего не должна, леди будет делать то, что сочтет нужным.

Знаю я, что Нэнни хотела сказать не это. Но ей придется привыкнуть.

– Я завтра в деревню пойду.

– Пешко-ом? – чуть не в обморок падает Нэнни.

– Да что тут идти, – отмахиваюсь.

– Но у нас есть карета! Леди в деревню пешком не ходят!

О нет, только не карета! Меня встряхивает только от одного упоминания о ней. Я в этот ящик сяду только от большой необходимости! Лучше уж на телеге.

– Напрямую через поля будет быстрее, чем тащиться по пыльной дороге. Или вообще верхом.

– Верховых лошадей нет. Да и ты верхом ездить не умеешь.

Я-то точно не умею. У нас всё как-то больше машины. А вот Эмилия почему нет?

– Тогда пешком, – ставлю точку. – Но и верхом хочу научиться.

– Пешком я не смогу тебя сопровождать. Я столько не пройду. А леди не может одна...

– Возьму Корин и Мэнди, – перебиваю нянюшку.

Я стараюсь слишком сильно не радоваться, что Нэнни с нами не пойдет. Спокойно прогуляемся, поболтаем.

Я уже в предвкушении!

– Пойду к портнихе. Хочу заказать штаны. Еще нужно где-то купить удобную обувь.

В изящных ботиночках Эмилии можно только красиво ходить по тротуару, но не копать грядки.

– Ужасно неприлично, – поджимает губы Нэнни. – Ни разу в жизни штанов не носила!

Ой, ну и зря. Это очень удобно. Особенно для... да для всего.

– Нэнни, я тебя и не заставляю их носить. Себе покупаю. Не переживай так, – улыбаюсь нянюшке.

Нэнни смотрит на меня хмуро. Уверена, она сейчас очень старается не разразиться очередной порцией нотаций и правил. Нет, знание этикета нужно подтянуть, не спорю. Но следовать всем безумным, мешающим жить правилам – зачем?

Будем искать компромисс.

Снова открываю журнал.

– Миссис Эмилия, мы пришли! – сообщает Корин.

Со вздохом захлопываю журнал и ставлю на полку.

– Отлично. Я хочу начать уборку кабинета и библиотеки.

– Я бы начала со столовой, – ворчит Нэнни.

– В столовой неудобно работать, – парирую я.

Мэнди и Корин прыскают со смеху. Но тут же старательно пытаются вернуть себе подобающий вид.

– Я в воду немного лавандового мыла покрошила, – Мэнди ставит на стол таз. – Так лучше пыль смывать. Да и пахнуть будет приятно.

– Мебель нужно восковой полиролью натирать, – долго молчать у Нэнни не получается.

– Была б она еще, – усмехается Корин.

– Я сама протру стол, – подхожу и беру тряпку из тазика. Выжимаю.

– Леди? – удивляется Мэнди. – Но как же...

– К делу, – командую. – Скоро стемнеет.

Озадаченная горничная берет вторую тряпку. Она постоянно поглядывает в мою сторону. И на ее лице становится всё больше и больше удивления.

– Миссис Эмилия, а где вы научились так хорошо вытирать пыль?!

Вот черт! Ну что тебе стоило промолчать, а?

Медленно выдыхаю. Кто ж знал, что такое простое действие будет выглядеть так подозрительно?

– Наблюдала за горничными. Не вижу в этом ничего сложного.

Мое объяснение Мэнди принимает, но всё равно косится с подозрением.

– Шторы сегодня нужно снять. Завтра стирать будем. Как окна вымоем, влажные шторы обратно повесим. Пусть на месте сохнут.

– Хорошо, миссис Эмилия, – соглашается Мэнди.

– Еще завтра в деревню пойдем, – продолжаю говорить, вытирая шикарный малахитовый набор. – Мне нужно к портнихе.

– Вы пешком пойдете? – удивляется Корин.

– А можно ходить не пешком? – усмехаюсь я.

Лишь бы тело Эмилии выдержало. Я-то много ходила пешком. Легко бы дошла. А эта тростинка? Не знаю. Но попробую. В карете еще хуже.

Нэнни, усевшись на диванчик, наблюдает над суетой. Не лезет под руку, уже хорошо.

Приходится раза четыре сменить воду, прежде чем становится чисто. Ковер тоже скатали и вынесли, чтобы почистить.

– На сегодня всё, – устало произношу. – Завтра закончим

Темнеет, и без свечей уборку продолжить невозможно. Но в кабинете и библиотеке уже не пахнет пылью, а витает легкий аромат лаванды. Не понимаю, почему этот запах Нэнни так не нравится?

Горничные собираются уходить, но я уже, кажется, вживаюсь в роль хозяйки:

– Мэнди, принеси мне сюда чаю и половину свечи. Передай Томасу, что я его жду. И согрейте мне воды, перед сном ополоснуться нужно.

– Как прикажете, миссис Эмилия.

Сделав книксен, Мэнди уходит, прихватив таз и тряпки. А я падаю в кресло. Ой, как руки-ноги подрагивают противно.

– Без тебя бы горничные убрались. Но то они и прислуга, – после долгого молчания ворчит Нэнни.

– И это заняло бы больше времени. А я хочу привести в порядок Торнхейм как можно быстрее.

– Я не могу смотреть спокойно, как ты делаешь уборку!

– Ну так выйди, чтобы не видеть.

Отворачиваюсь к окну. Не хочешь помогать, так не мешай.

Я всё понимаю, у Нэнни весь привычный мир рухнул. Так и у меня тоже. Я вообще в чужом теле и в чужом мире. И если не буду ничего делать, кукушечка моя отлетит.