Ветреница

— Алестир. Я очень благодарна вам за всё, что вы для меня делаете. Но не могу принять вашу заботу просто так. Я хочу как-то вам за неё отплатить. Но не знаю чем.

— Как насчёт работы?

Девушка растерянно промолчала.

— Не беспокойтесь, стирать, готовить и убирать у меня есть кому. А вот следить за ними — увы, нет. Мой управляющий уже стар, он служил ещё у моего отца и не может уследить за всем. А прогнать его мне не позволяет совесть. Я ему как-то предлагал уйти на пенсию, но его из-за этого чуть удар не хватил — так что повторять свою ошибку я не намерен. Работа здесь — вся его жизнь. Ни семьи, ни жены, ни детей у него нет. Хотя, думаю, против помощницы он ничего иметь не будет... Правда, на посту экономки требуется не столько воспитание и знание этикета, сколько умение читать и считать. Но мне почему-то кажется, что с этим у вас проблем не возникнет. А взамен я готов выплачивать вам небольшое жалование, что пригодится, если вы так и не вспомните своё прошлое.

Девушка сникла.

— Вам не нравится моё предложение — или вы боитесь навсегда здесь застрять? — тотчас отреагировал Алестир.

— Я боюсь вспоминать — у меня ощущение, что в моём прошлом нет ничего хорошего. Но и не вспомнить тоже боюсь. Ведь это моя жизнь. От которой зависит моя личность... А на эту работу я с удовольствием соглашусь. Пожалуй, предложи вы мне чистить конюшни — я бы и то не смогла сказать «нет».

— Я не настолько подл, чтобы заставлять вас выполнять тяжёлую или грязную работу. Поэтому, раз вы согласны, пойдёмте познакомлю вас со Стариком. Только не вздумайте так к нему обращаться — это прозвище мы используем исключительно у него за спиной, среди своих. На самом деле мы всего очень хорошо к нему относимся, любим и уважаем. Это всего лишь маленькая вольность. Дань моему детству, в котором он уже не отличался молодостью, но ещё не был настолько дряхлым.

— Разумеется, — с жаром заверила собеседника Анемона. — Я понимаю.

— Отлично.

Они вышли в холл, потом на улицу, обогнули особняк и постучались в небольшой деревянный домик, стоящий на отшибе.

За дверью послышались тяжёлые шаркающие шаги, затем она распахнулась и на пороге появился низкий, жилистый, абсолютно лысый человек, лицо которого было буквально изрезано морщинами. На остром носу сидели очки с толстыми стёклами в тонкой металлической оправе. Из-за тяжести они так и норовили сползти вниз и, чтобы не поправлять их каждую секунду, Старик намертво привязал их к большим оттопыренным ушам ярко-красной лентой, кровавым пятном выделяющейся на фоне довольно смуглой кожи.

— Глард, — кивнув, не то поздоровался, не то представил Старика Алестир. — Я привёл тебе помощницу. Познакомься, наша новая экономка, Анемона.

Девушка присела в реверансе.

— А она писать умеет?.. — смерив её долгим взглядом, посмотрел на хозяина Старик.

— Анемона — благородного происхождения. И мне бы хотелось, чтобы ты относился к ней соответственно.

— Прошу прощения, госпожа, — поклонился Старик. — Не признал. Зрение совсем никакое. Ни читать, ни писать уже почти не могу. Если вы мне поможете в этом нелёгком деле, буду очень благодарен.

— С удовольствием, Глард. Я для того сюда и пришла.

Анемона шагнула вперёд — и Алестир тут же её отпустил:

— Тогда я вас покину. У меня тоже есть дела. Увидимся за ужином. Обедать я буду в городе, но на ваш счёт распоряжения оставлю. Хорошего дня.

И девушка осталась наедине с почти слепым Стариком.

До наступления темноты они бесконечно читали, считали и записывали. У Анемоны не было и минутки на отдых. Глард не отпустил её даже в обед, попросив Незиру принести всё в домик управляющего. Ели они за рабочим столом, не выпуская бумаг из рук. И к вечеру Анемона настолько выдохлась, что на пороге столовой, присев в приветственном реверансе, пошатнулась и упала на ковёр.

— Вам плохо?.. — тотчас подскочил к ней Алестир.

— Нет. Всё в порядке, — она приняла его помощь и позволила подвести себя к столу. — Просто голова закружилась. От усталости, наверное.

— Вполне вероятно. Женщины высшего света не привыкли к умственной работе. Им больше балы да наряды подавай. Вы ещё хорошо продержались.

— Спасибо. Но вряд ли моё состояние может служить доказательством благородного происхождения.

— Вы всё ещё сомневаетесь?

— Я никогда не буду ни в чём уверена, пока не вспомню прошлое.

— Вы вспомните. Я уверен. Вам просто нужно время.

— Вы правы. На худой конец привыкну, — хмыкнула Анемона. И переключилась на стол: — А мы сегодня без вина?

— Да. Я полагал, так будет лучше. Но если хотите...

— Нет. Вы снова правы. Оно будет лишним. Сегодняшнюю ночь мне бы хотелось провести без сновидений.

— Так и будет, — Алестир отсалютовал ей стаканом с водой. — Вы хорошо поработали и заслужили полноценный отдых.

Они чокнулись — и приступили к еде, больше не обмолвившись ни словом: у Алестира тоже был очень насыщенный событиями день. Но несмотря на это, после ужина он всё равно вызвался проводить Анемону до её покоев, где передал в руки служанке и стремительно удалился. Увы, не спать, а работать. Правда, в этот раз он успел закончить с делами и приготовиться ко сну, даже постель расстелил, когда особняк огласил очередной истошный визг, оборвавшийся так неожиданно, что Алестир всё бросил и как есть — в рубашке и нижних штанах — бросился из своего крыла в восточное, где располагались гостевые комнаты.

— Они снова приходили, — бормотала Анемона, болванчиком покачиваясь вперёд-назад. — Они снова приходили. Ко мне.

Незира растерянно взглянула на хозяина, вихрем влетевшего в комнату девушки, и он жестом отослал её прочь — в коридор к остальным слугам. Чтобы закрыть дверь и подсесть к Анемоне.

— Кто они? — спросил он, не торопясь прикасаться к девушке. — Кто приходил?

— Не знаю. Я не видела лиц. Только руки. Они были везде. И я ничего не могла сделать...

Анемона говорила с надрывом, но не плакала. И это явно не нравилось Алестиру, лицо которого выражало крайнее беспокойство. Что, впрочем, не помешало ему твёрдо заявить:

— Это просто сон. Ничего не было. Не по-настоящему.

— Откуда вы знаете? — Анемона подняла на него сухие глаза. — Я чувствовала их!

— Но здесь нет никого, кроме нас с вами. И не было. Вы были одна...

— Я не хочу больше быть одна! Я боюсь, что они вернутся...

— Я могу остаться, если хотите. Если не боитесь слухов.

— Что они мне?.. — хрипло рассмеялась девушка. — Я же никто!

— Тсс. Тихо, тихо. Это не так. Вы попали в беду, это верно. Но всё ещё может измениться. И тогда вы пожалеете о своих сегодняшних словах.

— Да. Только мне кажется, что жалеть будете вы. Наверняка вы уже жалеете, что приютили меня. Я вторую ночь не даю вам спать...

— Я не спал. Ни вчера, ни сегодня. Собирался, да. Но ещё не ложился. И могу отложить сон, если понадобится. На сколько потребуется...

— Нет! — Анемона наконец-то взяла себя в руки. — Вам надо отдыхать. Я... Мне уже лучше, спасибо. Без вас я бы не справилась.

— Вы меня отпускаете? Уверены в этом?

— Да. Совершенно точно. Я в порядке.

Алестир заколебался.

— Мне не нравится ваш настрой, — всё же обронил он. — Что вы задумали?

— Ничего. Честно. Лягу спать и просплю до утра. Завтра у нас с Глардом много дел запланировано. По-моему, он опасается, что я исчезну, и использует меня на всю катушку — это его выражение, если что, не моё, — чтобы закрыть все вопросы, включая те, что он давно откладывал из-за нехватки времени и сил.

— Очень похоже на Старика, — улыбнулся Алестир. Однако сбить себя с толку не позволил: — В таком случае я попрошу Незиру подежурить у вас до утра.

— Нет-нет! Спать при ней мне будет неловко...

— Ещё более неловко, чем в моём присутствии?.. — хитро прищурился Алестир.

— Конечно, — без заминки откликнулась Анемона. — Вы же в любой момент можете уйти. А она будет вынуждена охранять меня до последнего. Как бы сильно ей ни хотелось спать. Я и так уже вторую ночь подряд прислугу бужу... Это может сказаться на качестве выполнения их обязанностей.

— При желании она вполне сможет отдохнуть в том кресле.

— Но это же неудобно! А ей ещё работать завтра. Нет. Я против. Категорически.

— Что ж. Тогда не буду настаивать. Спокойной ночи.

— И вам.

Алестир встал, подошёл к двери, ещё раз оценивающе покосился на натянуто улыбающуюся Анемону — и всё-таки покинул комнату.

Глава 3

До утра всё было хорошо. За завтраком Алестир тоже не заметил каких-то серьёзных отклонений в поведении гостьи. Она улыбалась, говорила на отвлечённые темы, с интересом слушала собеседника... И всё же в её зрачках нет-нет, но проскакивала какая-то тревога. Однако спрашивать прямо Алестир не решился. Как и поднимать тему ночных кошмаров. Он просто отпустил её к управляющему — и уехал до ужина.

— А где вы сегодня были? — поинтересовалась за столом Анемона. — Объезжали свои многочисленные владения?

— А вы откуда знаете, что у меня их много? — вскинул брови Алестир. И тут же сообразил: — А, точно. Вы же помогали писать Старику отчёты...

В отличие от девушки, излучающей энергию, он выглядел ужасно уставшим. И это не укрылось от внимания Анемоны:

— Езда на лошади так сильно вас утомляет?

— Если бы! Да я бы лучше все деревни за день объехал, всю землю в одиночку пропахал, все поля лично засеял, а потом собрал урожай, чем всё это...

— То есть вы занимались чем-то другим?..

— Я наносил визиты соседям — как полагается после длительного отсутствия. Чтобы они не вздумали припереться сюда.

Услышав столь грубое выражение, Анемона аж воздухом поперхнулась.

— Вы не любите гостей?

— Предпочитаю одиночество. Оно позволяет спокойно распоряжаться своим временем... Но вы мне ни капли не мешаете! — добавил он, заметив, как потухли глаза собеседницы. — Я просто не люблю светскую болтовню ни о чём. Пустая трата времени и слов.

— А что вы думаете об охоте?

— Зачем мне охота, когда я провёл на войне половину жизни?

— Вы воевали?..

— А по мне разве не видно? Я же четвёртый сын. Вернее, был им. И не должен был получить ни этот особняк, ни какое-либо другое жильё в наследство. Мне нужно было зарабатывать на жизнь своими руками — и я выбрал военную карьеру. Где добился немалых успехов... А потом случилось непредвиденное: моего самого старшего брата застрелили на дуэли незадолго до свадьбы, второй брат ещё раньше отказался от мирской жизни и ушёл в монастырь, а третий проигрался в пух и прах и повесился, поторопившись буквально на несколько дней — иначе всё это досталось бы ему. Я же не мог отлучиться со службы — наш отряд тогда находился за пределами страны, воюя за союзников... Мне и сообщили-то обо всём этом, когда было уже поздно. В общем, от горя отец сошёл с ума и сгорел в считаные месяцы. Я вернулся аккурат к похоронам. В пустой дом. И не желаю его заполнять.

Они немного помолчали.

— Мне так жаль... — пробормотала Анемона.

— Не стоит. Не думайте обо мне. Ещё не хватало, чтобы вам опять приснилось что-нибудь плохое.

— Не приснится. Я уверена. Мне действительно очень вас жалко, до глубины души. Но отклика в своём сердце я не ощущаю. В моей жизни не было ничего подобного. Я чувствую.

— Это радует. Никому не пожелаю того, чего испытал сам...

На этой печальной ноте они разошлись по спальням.

Наступила ночь. Особняк замер в ожидании. Слуги ворочались в своих постелях, готовые подскочить в любую секунду, Алестир лежал, не сомкнув глаз, и прислушивался к тишине... Но время шло, а ничего не происходило. Никакие посторонние звуки не нарушили покой отдыхающих. И вскоре напряжение отпустило, прислуга задремала, а там наступил новый день.

За завтраком Анемона выглядела прекрасно: румяные щёки, блестящие глаза, улыбка на лице. Однако Алестир не мог за неё порадоваться. Что-то в её виде царапало его взгляд. Он долго присматривался, наблюдал и в итоге не выдержал:

— Как спалось?

— Замечательно, спасибо, — откликнулась Анемона. — А вам?

— Приемлемо. Я беспокоился за вас.

— Напрасно. Я решила проблему с кошмарами.

— То, что они сегодня к вам не приходили, ещё не значит, что они ушли навсегда, — угрюмо парировал Алестир. И тотчас спохватился: — Не подумайте, что я вас пугаю. Просто предупреждаю.

— Спасибо. Я очень благодарна вам за заботу. Правда. Но уверена, что всё позади.

— Надеюсь на это. Потому что сегодня ночью меня дома не будет. Я приеду к завтраку. И если у вас есть хоть малейшие сомнения в собственной безопасности, пожалуйста, скажите об этом сейчас. Мне. Чтобы я попросил Незиру остаться с вами. Или, если какие-то подозрения появятся вечером, умоляю, обратитесь к ней сами. Не терпите. Она, как и все слуги, очень боится за вас...

— Скорее, они боятся меня. Что я опять нарушу их сон...

— Ошибаетесь. Я хорошо их изучил. Они очень добрые. Других я бы у себя не держал. И в душе переживают за вас больше, чем за свой сон, поверьте мне. Хотя внешне может показаться иначе.

— Им нечего переживать. И давайте уже оставим эту тему. А то вы меня сейчас так накрутите, что мне действительно приснится что-нибудь плохое. А я настроена на другой исход.

— Конечно. Внутреннее состояние в вашей ситуации имеет огромное значение. Извините. До завтра.

Алестир первым встал из-за стола, поклонился и уехал.

Стоило ему уйти, как в облике Анемоны произошли разительные перемены: плечи скруглились, глаза потухли и ввалились, кожа побелела, из-за чего яркий румянец стал напоминать болезненный... Но заметить всё это было некому. Слепой Глард был единственным, с кем Анемона тесно общалась в тот день. А посекундно зевающей Незире, которая раздевала Анемону вечером, было не до внешнего вида экономки. Ей хотелось лишь поскорее добраться до постели и хорошенько отоспаться — за все предыдущие дни. В надежде, что в этот раз ей и прочим слугам никто не помешает.

И её мечта сбылась.

До утра в особняке стояла мёртвая тишина. А когда Алестир вернулся, Анемона уже сидела за столом и допивала чай.

— Простите. Я немного задержался. Но это был последний визит. Сегодня и завтра я буду сидеть дома.

— И куда вы ездили? — безэмоционально уточнила Анемона, не поднимая глаз от чашки. — К брату?

— Нет, его в монастыре я навещал, когда спас вас. Я оттуда как раз возвращался. А сегодня ездил на приём к дальним родственникам — некрасиво было отказываться. Хоть раз в году надо показываться в обществе. Так почему бы не совместить?

— Жалеете, что поехали?

— По голосу слышно, да? — хмыкнул Алестир, подсев к столу. — Ужасно жалею. Мало того что от девиц отбоя не было, так родственники вдобавок ещё и карточный вечер устроили, а я это дело терпеть не могу. Еле до конца досидел... Но это было всяко лучше, чем танцевать с глупыми девицами и выдерживать нападки их мамаш, считающих, что я непременно должен взять в жены одну из них. И их ни капли не смущает, что я неспроста в таком возрасте до сих пор в холостяках хожу! Главное, что богатый. А будет ли их дитятко счастливо — это второстепенно...

— Кстати, действительно, — вдруг встрепенулась Анемона, вскинув голову. — А почему вы не женаты?

— Это личное, — отмахнулся Алестир. И замер, уставившись в лицо собеседницы: — Так. Вы не спали сегодня, я угадал?

Блюдце в руках Анемоны мелко задрожало, выдав девушку с потрохами. Однако та упрямо покачала головой:

— Нет.

— Лжёте. Вы вообще в зеркало себя видели? У вас вокруг глаз круги чернее сажи! Щёки впали и кожа серая. Вы за одну ночь постарели сильнее, чем за год!

— И всё же я не лгу. Не спала я вчера и позавчера. А сегодня я всё-таки заснула... Но лучше бы не спала.

— Что случилось? Опять кошмар?

Анемона кивнула.

— Тот же?

— Да.

— И вы опять подняли всех на уши — и теперь вас мучает совесть?

— Нет. Я не смогла закричать. И не проснулась.

Зрачки Алестира расширились от ужаса.

— Вы просмотрели весь сон, от начала до конца? — медленно, не веря собственным словам, проговорил он.

— И прочувствовала всё, до последнего мгновения, — подтвердила Анемона, дрожа уже всем телом. — Это было ужасно. Мерзко. Отвратительно...

У неё по щекам потекли слёзы. Алестир попытался остановить назревающую истерику:

— Этого не было...

— Было! Откуда ещё мой мозг мог взять такой ужас?!

— Откуда угодно! Из чьих-то рассказов, возможно, приукрашенных, из увиденного со стороны — мы же по-прежнему не знаем, был ли кто-то с вами в коляске и что с ними сталось. Не стоит приписывать всё себе. Так и с ума сойти недолго.

— Мне кажется, я уже. Отсутствие памяти — разве не признак тяжёлой ментальной болезни?

— Это признак перенесённых тяжёлых событий, — отрезал Алестир. — И ничего более. А вам после всего этого нужно отдохнуть...

— Да я лучше повешусь, чем ещё раз испытаю то же самое!

— Нет! — Алестир встал, саданув кулаком по столу так сильно, что тарелки аж подпрыгнули, а его чашка — пустая — упала и разбилась вдребезги. — Не смейте об этом говорить! И думать не смейте! За свою жизнь, какой бы никчёмной она вам ни казалась, надо бороться до конца! Потому что именно вы, возможно, являетесь якорем, удерживающим кого-то на плаву. Единственным ориентиром. И ваша смерть повлечёт за собой ещё чью-то гибель, а затем ещё, ещё и ещё. И эта цепочка не закончится никогда. Даже если вы — последний человек на земле, вы ничего не знаете о существах, что вас окружают, о бесплотных духах, о жизни после смерти... Вы не имеете права распоряжаться тем, что дано вам свыше так бездарно! Как бы тяжело вам ни было. Слышите? Я запрещаю!

На этой фразе он выдохся и без сил опустился на стул, зарывшись пальцами в волосы.

— Извините меня за эту вспышку, — спустя долгих пять минут молчания обронил Алестир. — Конечно, это ваша жизнь и ваше право. Я не представляю, насколько вам плохо. И не мне вас судить...

— Я всё понимаю. Вы сейчас говорили о себе, своём брате и отце... Но мне страшно. Я не знаю, что делать...

— Не спать — точно не выход! И вы, полагаю, в этом уже убедились.

— Да. Больше я так делать не буду. Но и терпеть этот ужас я не намерена. Просыпаться с криками мне тоже не хочется. Будить всех...

— Это решаемо. Вам надо переехать в западное крыло, ближе ко мне. Оттуда прислуга не услышит ваших криков.

— А вы?

— А я всегда приду на помощь, успокою и поддержу. И не надо обо мне беспокоиться. У меня нет никаких конкретных обязанностей и ежедневных дел. Я могу позволить себе подремать днём.

На том и остановились.

Пока Анемона сидела в домике Гларда, Алестир организовал её переезд из гостевых покоев над комнатами прислуги в своё крыло, в смежную спальню. Общую дверь между ними, обычно запертую, он отпер, но оставил ключ в замочной скважине, причём со стороны гостьи. И закрылся у себя в кабинете.

За ужином они оба клевали носами и почти не разговаривали. Лишь в конце Алестир напомнил Анемоне об их утренних договорённостях и проводил до её новых покоев, предупредив, что после заката слугам сюда ход запрещён. И раздеваться ей придётся самой.

— Или я могу помочь, если желаете, — добавил он.

Анемона отказалась, заверив, что для неё это не составит труда — и они разошлись.

Алестир отрубился практически сразу, Анемона немного проворочалась — и тоже заснула. А проснулась от странного звука. Кто-то мычал, словно его душили подушкой. Или стонал, вцепившись в неё зубами. Притом совсем рядом!

Выскользнув из-под одеяла, она на носочках подкралась к двери и прижалась к ней ухом.

Звуки стали громче. И отчётливее. А ещё сквозь стоны начали проступать отдельные слова и даже фразы.

«Нет».

«Хватит!»

«За что?»

Затем Алестир всхлипнул — и затих.

Анемона продолжала стоять босиком на холодном полу, прислушиваясь к происходящему в соседней комнате. И потому внезапно раздавшийся над ухом грохот заставил её отпрыгнуть. А следом Алестир сдавленно закричал, будто его режут — и Анемона решилась.

Нажав на ручку, она вошла в его спальню — и растерянно замерла, обнаружив мужчину на ковре, без одеяла, в одном исподнем, извивающимся, словно червяк на раскалённой сковородке.

Но долго её ступор не продлился.

Уже через мгновение она тряхнула волосами, подбежала к Алестиру, склонилась над ним и легонько коснулась его плеча:

— Алестир, проснитесь, прошу.

Он отреагировал сразу: замолчал, потом вдруг резко сел и без предупреждения ударил девушку кулаком в нос. Она едва успела увернуться, потеряв равновесие, но не упала — каким-то чудом Алестир умудрился поймать её в сантиметре от каменного столика, с которым девушка неизбежно должна была столкнуться головой.

— Вы в порядке? — хрипло спросил он.

— А вы? — тяжело дыша, парировала Анемона.

— Простите, — Алестир поставил её на ноги и отошёл к кровати. — Это всё рефлексы. Я плохо контролирую себя во сне. Особенно когда снится что-то плохое. Лучше не приближайтесь ко мне в подобные моменты.

— Вы из-за этого не хотите жениться?

— А кому я такой нужен? Какая женщина захочет просыпаться от моих криков по ночам — и смотреть, как я страдаю, не в силах никак облегчить мою участь?.. Вот вам бы, лично вам, такое понравилось?

— Сейчас я не испытала никаких неприятных эмоций, — пожала плечами Анемона. — Даже наоборот, мне стало гораздо спокойнее. Ведь теперь мне не будет стыдно, если в следующий раз вас разбужу я...