Эмоциональная регуляция. Научные методы повышения устойчивости

Эти инновации вкупе с нашими традиционными методами проведения исследований изменили наши представления об эмоциях. Например, мы узнали, что жизнь в настоящем[21] – не всегда главное средство спасения, что негативные эмоции далеко не обязательно токсичны, а иногда даже удивительным образом полезны[22].

И возможно, самое важное: мы обнаружили, что не существует универсального способа решить эмоциональные проблемы, такого, какой подошел бы всем и каждому[23]. Разве, поручая ремонт машины механику, вы ожидаете, что он это сделает одним-единственным инструментом? Разумеется, нет. Автомобиль – сложная динамическая конструкция, и для устранения разных неисправностей нужно использовать разные инструменты. Тот же подход применим и к нам. Наши эмоциональные потребности меняются в зависимости от ситуации, от личности человека и, разумеется, неодинаковы в тот или иной день – и даже в тот или иной момент. У нас должен быть широкий ассортимент инструментов, чтобы эти потребности удовлетворять. Отличная новость: он у нас уже есть.

Для начала разберемся с тем, что я называю главными эмоциональными «переключателями», которые у всех нас имеются внутри. Мы можем использовать органы чувств, чтобы автоматически переключать эмоции. Мы можем управлять своим вниманием таким образом, чтобы преодолевать самые большие страхи и смаковать самые приятные переживания. И мы можем изменить свой взгляд на трудные обстоятельства так, чтобы справиться с наиболее болезненными эмоциональными состояниями. Эти переключатели помогают перейти из одного состояния в другое, позволяя нам приглушать чувства или усиливать их.

Каждый из «внутренних переключателей» можно также активировать во внешней среде – это пространство, где мы живем, люди, с которыми общаемся, семья, организации и культурные институции, к которым мы принадлежим. Понимая то, как влияют на нас разнообразные «внешние переключатели», мы можем выбрать оптимальный способ взаимодействия с ними, чтобы усилить эффективность своих внутренних инструментов.

Как и когда использовать такие переключатели и какие наиболее пригодны в каждой конкретной ситуации, поможет разобраться эта книга, основанная на новейших научных достижениях. Рассматривайте ее как руководство по эксплуатации[24] операционной системы, которая у вас есть, но которую вы используете не в полном объеме.

На следующих страницах я поделюсь с вами открытиями, сделанными как в моей, так и других лабораториях и позволившими по-новому взглянуть на эти проблемы. Вы также прочитаете впечатляющие и удивительные истории об управлении эмоциями от самых разных людей: от гуру счастья и бойца спецназа США, который держит ядерные коды, но не лишен и слабостей, до смертных людей вроде нас с вами в поиске работающих (или нет) решений. Эти истории показывают, как использовать разные переключатели из тех, что есть в нашем распоряжении. И всё для того, чтобы справиться с тем, что я искренне считаю одной из самых сложных проблем, стоящих перед нами как биологическим видом: с управлением своей эмоциональной жизнью.

Подсознание проявляет себя самым неожиданным образом.

Лет через двадцать после того, как я в первый раз задал бабушке тот вопрос «почему» и получил уклончивый, но мягкий ответ, я опубликовал свою первую научную статью, ставшую вехой в моей академической карьере. Как я ее озаглавил?

«Когда вопрос “почему” не ранит»[25].

Вдумчивое изучение эмоций необязательно должно приносить боль. Оно может многое разъяснить и многому научить. Так мы не только лучше поймем собственную эмоциональную жизнь, но и поможем в этом другим. Каким должен быть наш первый шаг? Ответить на главный вопрос: что же такое эмоции и почему часто их так мучительно трудно контролировать.

Часть 1. Добро пожаловать в нашу эмоциональную жизнь

Глава 1. Зачем нужны чувства

Мэтт Маасдам[26] сидел, согнувшись и поджав ноги, в бетонном бункере размером с маленький канализационный сток. Он провел здесь уже почти два дня.

Мэтту и его группе оставалось выдержать последние сорок восемь часов тренировок в Учебном центре ВМФ США по программе SERE (Survival, Evasion, Resistance, and Escape – выживание, уклонение, сопротивление и побег). В течение пяти дней они ничего не ели. Поначалу Мэтта терзали мысли о еде и напитках: ему безумно хотелось бурритос с жареным мясом из его любимого кафе в Коронадо, клюквенно-апельсиновые маффины и газировку Mountain Dew. Но постепенно это нестерпимое желание пропало. Его организм теперь находился в режиме выживания, понемногу потребляя свои же клетки. Это навело Мэтта на размышления о том, что потеря семи килограммов мышечной массы обязательно отразится на следующем этапе изнурительной тренировки, когда неделю спустя ему придется плавать в ледяных водах Аляски. Как новобранец среди «морских котиков», Мэтт все еще должен был демонстрировать, на что он способен, и знал, что ему нужно показать максимально высокие результаты. Он представил, как надевает гидрокостюм сухого типа, чувствуя, что тот болтается на нем из-за потери веса, и смотрит на полосу воды более чем в три километра длиной, которую ему предстоит преодолеть. Он был отличным пловцом, но при температуре воды чуть ниже нуля даже гидрокостюм не спасает от переохлаждения, если не хватает мышечной массы. Здесь важен каждый грамм веса. Не говоря уже о том, что соседство c акулами, косатками и кальмарами размером с небольшой автомобиль побуждает двигаться как можно быстрее.

Он сидел в своей норе, сложившись на манер аккордеона, и ощущал, как растет его фрустрация. Он чувствовал, как колотится сердце и сжимаются челюсти. Время от времени по коже пробегали волны злости, отчего хотелось пинать стенки ненавистной клетки – и к черту последствия. «Охранникам» не разрешали бить пленников слишком жестоко, но они могли залепить им оплеуху и, если они шумели или как-то привлекали к себе внимание, могли вытащить их из камеры и швырнуть на бетон. Мэтт и его товарищи слышали, что предыдущая группа «морских котиков» вырвалась из камер и захватила лагерь, превратив все мероприятие в фарс. Их предупредили – и весьма сурово – не предпринимать ничего подобного.

Обучение в Школе SERE изматывает, но для того она и предназначена. Многие не выдерживают тренировок. Они или вылетают, или хотят уйти сами – и вернуться. Курсантов ждут пронизывающие холодные ночи в пустыне, голодание, физические мучения в вызывающей клаустрофобию камере, пытки водой, периодические побои и громкоговоритель, из которого постоянно несется саундтрек из детского плача, скрежета гусениц танка, топота марширующих солдатских ботинок и болтовня на русском языке.

Разумеется, все это симуляция, но тот сценарий, к какому она их готовила, был вполне реален. В боевых условиях «морские котики» могут столкнуться с колоссальным риском и неопределенностью. Весьма вероятно, что однажды они окажутся в очень похожей ситуации, но только все будет по-настоящему: камера, охранники и насилие. Их доводили до грани физических и психологических возможностей: если они сломаются, значит, скорее всего, выбрали не тот путь в жизни.

Выдержать обучение в Школе SERE способен лишь совершенно особенный человек. Но Мэтт был полон решимости идти до конца. Никаких передышек. Никакого признания поражения. И честно говоря, он решился на тренировку в «тюремной камере», надеясь чему-то научиться и думая, что это будет относительно легкое задание после курса подготовки в Школе. Померзнуть несколько дней? Без проблем. Я справлюсь.

Когда вы сидите в одиночной камере двое суток, сложнее всего то, что вы близко знакомитесь с собственными переживаниями. Мэтту казалось, что он остро осознаёт каждое ощущение и каждую мысль, которые здесь у него возникают, и мышцы его горят, и он напрягает все силы, чтобы оставаться неподвижным, спокойным и сосредоточенным. Иногда он испытывал приступы страха: что, если я потеряю сознание во время испытания холодом? Или впадал в отчаяние: ради бога, выпустите меня из этой микроскопической клетки! И вместе с тем его охватывало теплое чувство счастья и радостное волнение, когда думал о человеке в камере напротив, через тюремный двор.

Лора.

Он заметил Лору в первую неделю в Школе SERE. Они тогда изучали тактический язык жестов в сыром учебном классе времен Вьетнамской войны. Когда он поднял на нее глаза, она тоже посмотрела на него и задержала взгляд дольше, чем свойственно просто приятелям.

На обучении выживанию их взвод забросили в высокогорную пустыню и проинструктировали, как продержаться там пять дней, в течение которых их будут преследовать тренеры Школы SERE. Продираясь через заросли манзаниты, высасывая сок юкки, чтобы избежать обезвоживания, и жуя термитов – источник питательных веществ, Мэтт поймал себя на том, что все время вглядывается в даль, пытаясь отыскать ее группу. Ему приходилось одергивать себя: он находится здесь, чтобы не дать себя захватить, а не чтобы ухаживать за Лорой. Но как он ни старался сосредоточиться, все его мысли были о ней. Он срывал охапки полевых цветов и оставлял их там, где, по его расчетам, она могла их найти. Однажды вечером, с надеждой осматриваясь вокруг, он наконец увидел на гребне хребта ее силуэт, четко выделявшийся на фоне заката. Должно быть, она тоже заметила его, так как сделала шутливый книксен, прежде чем исчезнуть.

В камере, когда физический и психологический дискомфорт начинал казаться непереносимым, он откидывался назад и бросал взгляд в ее сторону, надеясь, что она тоже смотрит на него. Она обладала удивительной способностью заставлять его смеяться – даже при использовании языка жестов, который был далеко не самым богатым нюансами и поэтичным средством общения. В первый их день в камерах она обвела рукой свои бетонные стены и просигнализировала: «Похоже на четырехзвездочный номер?» И он расхохотался, рискуя навлечь на себя гнев охранников.

Давайте на минутку остановимся на этом месте и дадим краткую характеристику Мэтту. Он находится в середине процесса обучения, которое должно определить его карьеру. Он умирает от голода. Он беспокоится о следующем этапе тренировок, хотя уже сделал все, что мог, чтобы к нему подготовиться. Он без памяти влюблен. Он старается сохранять концентрацию внимания и сдерживать эмоции: не слишком поддаваться страхам и фрустрации и вместе с тем не потерять себя, отдавшись чувствам. По сути, самая разумная вещь, которую следовало бы сделать Мэтту, чтобы успешно пройти испытания в Школе SERE, – просто отключить все эти эмоции. Если бы существовал такой вентиль и его можно было бы элементарно перекрыть, разве не стало бы все гораздо проще?

Большинство из нас никогда не окажутся в бетонной камере, этап за этапом преодолевая экстремальные тренировки по выживанию, но нам не чуждо желание найти выключатель для эмоций, захлестывающих нас в самые неподходящие моменты. С одной стороны, приходится принять тот факт, что эмоции появились в процессе эволюции, так как они нам полезны. С другой – часто создается впечатление, что они производят противоположный эффект: вредят нашему здоровью, мешают выполнять обязанности и создают проблемы в отношениях с другими людьми.

Когда эмоции берут верх, возникает ощущение, будто внутри нас прячется кукловод[27], дергающий за ниточки. Страх парализует нас, когда нужно действовать, выступать, показывать результаты; гнев уничтожает способность рассуждать разумно, когда нам очень нужно мыслить ясно; печаль захлестывает нас всесокрушающей волной и переливается через край, когда мы отчаянно пытаемся не показывать свои огорчения на публике. В такие моменты трудно понять, чем эмоции полезны. С этой точки зрения желание время от времени их «выключать» кажется логичным. И если есть человек, который знает, где может находиться такой «рубильник», это должен быть кто-то из «морских котиков», верно?

Способности Мэтта Маасдама в сфере эмоций действительно необычайны. Но они не дают доступа к искомому выключателю. И не имеют никакого отношения к его элитной спецподготовке, физической форме и профессиональным навыкам «морского котика». Дело в другом: он знает, что успех обусловлен не выключением эмоций, а пониманием того, как умело их использовать, не давая им полностью завладеть собой. Это крайне важное знание, ведь выражать эмоции для человека так же естественно, как дышать. От них никуда не деться, они необходимы для нашего выживания.

Наша (очень) эмоциональная жизнь

Эмоции не назвать каким-то редким явлением. Мы практически постоянно находимся в том или ином эмоциональном состоянии. Обратите внимание на результаты исследования 2015 года, где анализировали структуру эмоциональной жизни более 11 000 человек на протяжении чуть более месяца. Ответы участников поражают: свыше 90% этого времени люди испытывали как минимум одну эмоцию[28].

Иногда эмоции настолько слабо выражены и невнятны, что мы их даже не замечаем. Они воспринимаются как фоновая музыка, звучащая в приемной у стоматолога. В иные моменты они становятся настолько острыми и глубокими, что мы искренне верим: наши чувства уже никогда не изменятся. Эмоции не заперты у нас в теле. Они щупальцами тянутся наружу (независимо от нашего желания), заставляя нас демонстрировать, выплескивать и распространять на окружающих любопытство, или ненависть, или любовь. Иногда мы даже «перенимаем» чувства других людей. Этот феномен называется эмоциональным заражением. Оно происходит и онлайн, и офлайн и в точности соответствует своему названию: эмоции с большой скоростью передаются от человека к человеку, совсем как вирусы[29].

Кроме того, эмоции – важное средство, с помощью которого мы достигаем своих целей, и так или иначе они ведут нас по жизни. Каждый день мы принимаем решения, продиктованные ими, едва различимыми или взрывными, и со временем они влияют на траекторию нашей жизни. То, как мы относимся к тем, кого любим, к тем, кого боимся, или к делу, которому служим, – все это становится ни много ни мало своего рода горючим для величайших человеческих достижений. Так, в 1631 году Шах Джахан поручил построить мавзолей Тадж-Махал в память о любимой жене, умершей при родах. Цинь Шихуанди возвел Великую Китайскую стену из страха перед кочевниками. А Гарриет Табмен взялась за рискованную миссию: она выводила рабов в безопасное место по подземной железной дороге. Широко известное высказывание Карла Бюнера показывает, почему, когда вашему любимому человеку приходится произносить вам надгробную речь, эмоции также становятся вашим наследием: «Они могут забыть, что вы сказали, но никогда не забудут, что вы заставили их чувствовать»[30].

Как правило, эмоции не прямолинейны и не изолированы друг от друга[31]. Они многообразны, накладываются одна на другую, переплетаются между собой, а иногда безумно запутаны и приводят нас в замешательство. В упомянутом выше исследовании 2015 года, в котором анализировалась структура эмоциональной жизни людей, участники отмечали, что приблизительно в 33% случаев испытывали смешанные эмоции – как позитивные, так и негативные. Один из типичных примеров, который ни у кого не вызовет удивления, – одновременное переживание любви и беспокойства.

Причем наши эмоции не просто перемешиваются – они еще и взаимодействуют друг с другом. Горе подпитывает гнев. Радость смягчает скорбь. Если вы когда-либо смеялись на похоронах или плакали на свадьбе, значит, вы на себе испытали эту сложную взаимосвязь. Мэтт, сидя в камере во время учебы в Школе SERE, ощущал и злость, и волнение, и радость, и боль. Он и боялся будущего, и надеялся на него. Он страшно хотел выбраться из бункера, но вместе с тем радовался, что сидит напротив камеры Лоры. Он злился, он находился в стрессе, но в то же время был влюблен.

В общем, добро пожаловать в нашу эмоциональную жизнь. Она безумно хаотична, но в этом и есть ее прелесть.

Что такое эмоция?

Это первый вопрос, который я задаю своим студентам на вводном занятии курса по управлению эмоциями. Обычно руку поднимают лишь несколько смельчаков. Хотя иногда они дают определения, близкие к верному, практически никто не уверен в своем ответе.

С одной стороны, это довольно странно. Эмоции имеют важнейшее значение для нашего существования, однако никто не может с уверенностью сказать, что они из себя представляют. С другой – мои студенты не одиноки. Несмотря на огромное влияние, которое эмоции оказывают на нашу жизнь, несмотря на то, как давно их изучают, количество научных теорий об их механизмах до сих пор не иссякает. Последний раз я насчитал более полудюжины.

Одни ученые делят эмоции на отдельные категории[32] по пять, или пятнадцать, или двадцать семь эмоций, таких как любовь, гнев, отвращение и печаль. Другие утверждают, что эмоции представляют собой практически бесконечное разнообразие[33] оттенков, текстур и сочетаний. Возьмем, к примеру, немецкое слово Schadenfreude[34], обозначающее чувство удовлетворения по поводу постигшего кого-то несчастья[35]. Некоторые ученые искренне уверены в том, что эмоции – универсальные реакции[36], глубоко укорененные в специализированных участках нашего мозга. Другие придерживаются контекстуального подхода, предполагающего, что эмоции – это эмерджентные свойства, возникающие в результате реакции мозга на разные обстоятельства. По их мнению, никаких зон универсальных эмоций не существует и каждая из тех, что мы испытываем, абсолютно уникальна[37].

Короче говоря, мои студенты достаточно умны, чтобы не хвастаться своими знаниями об эмоциях. Слишком много аспектов, касающихся механизма их действия, все еще недостаточно исследованы. Но в мире есть множество вещей, которые мы не способны четко и понятно объяснить (например, интеллект, рак, квантовая физика), – но о которых мы тем не менее знаем довольно много. То же самое можно сказать и об эмоциях.

Итак, начнем с того, с чем согласны практически все[38]: эмоции – это реакции на то, что происходит с вами в реальном мире или в вашем воображении и что имеет для вас значение. Они служат инструментами, помогающими нам реагировать на данную ситуацию. Например, если вы видите вживую или просто представляете, как ваш близкий падает с велосипеда, можно ожидать эмоциональную реакцию. Триггером эмоций становится то, что для нас важно. В нашем примере речь идет о желании уберечь дорогих вам людей. Это основополагающая концепция эмоций, которая в целом соответствует тому, как мы понимаем свой реальный эмоциональный опыт, опираясь на здравый смысл.

Однако эмоции намного сложнее того, что мы описали.

«Эмоция» – это общий термин. Он обозначает слабо скоординированную реакцию, включающую то, что мы чувствуем, думаем и испытываем в ответ на события, которые считаем значимыми. Можно сравнить это с реакцией иммунной системы. Какие-то процессы происходят за кулисами (где действуют Т-клетки, B-лимфоциты и антитела), в то время как вы ощущаете другие последствия этой реакции (жар, озноб и потоотделение). То же верно и здесь: эмоциональная реакция складывается как из осознанных, так и из неосознанных элементов. Вот как все происходит. Когда мы сталкиваемся с важной для себя ситуацией, внутри организма запускается каскад реакций:

• физиологические реакции, задействующие нервную систему и другие структуры организма;

• когнитивная оценка, отражающая нашу интерпретацию того, что происходит;

• двигательное поведение, направленное вовне, которое передает то, что мы чувствуем, другим людям, в частности выражение нашего лица (мимика) и тон голоса.

Эмоциональная реакция характеризуется определенной гибкостью, то есть иногда один из описанных выше процессов обгоняет другой, а в каких-то случаях они действуют параллельно. Кроме того, они довольно слабо скоординированы. Это означает, что они обычно дополняют друг друга, чтобы обеспечить выполнение определенной функции. Хотя бывает, что они разделяются: тогда, например, вы не можете определить, какие чувства испытывает другой человек, по его выражению лица.

Как выглядит эта эмоциональная реакция в реальной жизни?

Представьте, что вы поднимаетесь на сцену, чтобы получить награду, и спотыкаетесь на ступеньках. Вы смущаетесь (не станем уточнять, является ли этот пример автобиографическим). В подобной ситуации практически немедленно – и бессознательно – возникает комбинация из физиологических реакций, заставляющих ваше сердце учащенно биться, и когнитивных оценок, направленных на то, чтобы определить, случалось ли с вами нечто подобное и как вы тогда с этим справились. На уровне сознания вы можете чувствовать, как пылает лицо, а аудитория может заметить, что вы морщитесь, когда, наконец, поднимаетесь на ноги. Каждая из этих реакций – часть вашего эмоционального ответа на создавшуюся ситуацию. Какая из них проявляется первой, а какие действуют одновременно с ней – дискуссионный вопрос, поскольку разные теории делают акцент на разных составляющих. Но совершенно очевидно, что испытываемые нами эмоции обусловлены множеством различных процессов, происходящих внутри нас ради определенной цели – помочь нам справляться с самыми разными ситуациями, в которых мы оказываемся.

Что касается эмоций, следует отметить два аспекта, порождающих путаницу. Во-первых, несмотря на культурное клише, противопоставляющее их рациональности, когнитивная функция – проще говоря, мышление – фактически ключевая составляющая[39] эмоции. Восприятие обстоятельств, в которых мы оказались, формирует эмоции, которые мы испытываем. Затем они отражаются на нашем отношении к происходящему. Например, если вы приходите на экзамен с мыслью о том, что плохо пишете тесты, уровень тревожности возрастает. Далее вы испытываете недовольство тем, как сдали тест, и это, в свою очередь, становится основанием продолжать думать, что вы не умеете их писать. Таким образом, здесь совершенно невозможно отделить друг от друга эмоции и когнитивную функцию. Эта их двунаправленность позволяет нам управлять сильными эмоциями, изменяя свой образ мышления и отношение к ситуации. Изменив направление мыслей: «Иногда я нервничаю, но все равно хорошо справляюсь с тестами» или «Моя нервозность говорит лишь о волнении в ожидании экзамена, а значит, я готов к нему», – вы можете использовать их себе во благо.

Второй источник путаницы – взаимоотношения между чувствами и эмоциями. В то время как мышление часто противопоставляют эмоциям, словно они находятся в состоянии вечной войны друг с другом, чувства и эмоции обычно рассматривают как одно и то же и используют эти понятия как взаимозаменяемые. На самом деле чувства – это часть эмоционального опыта, в котором мы отдаем себе отчет. Мы осознаем чувства, в отличие от других его аспектов (например, когда инстинктивно хмурим брови или когда изменяется уровень гормонов). Чувства, возникающие в процессе эмоциональной реакции, можно сравнить с лихорадкой: это осознанное считывание того, что происходит за кулисами.

Чувства также уникальное выражение нашего эмоционального опыта, потому-то вы не найдете двух человек, одинаково «ощущающих» ту или иную эмоцию. Для одних гнев как давление, при котором внутренности готовы прорваться наружу сквозь кожу. Для других – как опустошенность, как темная дыра в центре грудной клетки. Создается впечатление, что есть бесконечное множество способов, которыми разные составляющие наших эмоциональных реакций оперируют внутри нас и которые обусловлены не только теми или иными ситуациями, но и нашими генами, окружением и личным жизненным опытом.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Notes

1

Я использовал три источника, чтобы рассказать историю моей бабушки: это устная история, прочитанная Дорой Крамен Димитри из Мемориального музея жертв холокоста США, интервью Рэнди Голдмана от 18 июля 1996 (collections.ushmm.org/oh_findingaids/RG–50.030.0372_trs_en.pdf; Yaffa Eliach, There Once Was a World: 900–Year Chronicle of the Shtetl of Eishyshok (Boston: Little, Brown, 1999)) и мои беседы с ней, когда я стал взрослым.

2

Эйшишки – русское название города. Его еврейское название – Эйшишок, современное литовское – Эйшишкес. Прим. ред.

3

В устных рассказах бабушки и письменных материалах были противоречия относительно того, кто построил землянку. Я полагался на рассказ от первого лица, то есть на рассказ бабушки.

4

Это был не официальный День памяти, а скорее мероприятие, которое организовывали мои бабушка и дедушка и другие выжившие люди.

5

Daniel Dulces et al., “The Rise of Affectivism”, Nature Human Behaviour 5, no. 7 (July 1, 2021): 816–20, https://www.nature.com/articles/s41562-021-01130-8, doi.org/10.1038/s41562–021–01130–8.