Кто наблюдает ветер

А когда тебе два года было, вот только исполнилось, я почему помню, у нас инженер один в Москву ездил, в командировку, так Семка к нему прицепился: привези куклу красивую, ты ж своей дочке будешь искать, так купи уж и моей заодно. Две недели его обхаживал, но куклу получил, привезли ему гэдээровскую куклу. Нарядная такая, и глазами хлопала, и говорить умела. На два года тебе куклу эту и подарили, на день рождение.

Что-то натянулось внутри Марго, натянулось и задрожало, словно спущенная тетива. Пухлый румяный немецкий Андрюшка в синем вельветовом комбинезоне до сих пор жил в ее комнате, на нижней полке шкафа, подальше от чужих глаз. Говорить он давно разучился, что-то сломалось во внутреннем механизме, один глаз не закрывался, розовые щечки покрылись сероватым налетом, но выкинуть его Марго не соглашалась, хоть мать над ней и посмеивалась.

– Ну вот, подарили тебе куклу эту, а через два дня вечером, уж смена кончилась, Семка мне вдруг говорит: погоди, Андревна, задержись чуток, дело до тебя есть, совет нужен. Я, грешным делом, подумала, не путевку ли хочет задним ходом выпросить, я тогда уж председатель профкома была. Или в кооператив собрался вступать, только разрешили тогда кооперативы. Думаю, отговорю его, еще пару лет помается и заводскую получит, бесплатно. Начальство его ценит, не обойдет. А он вдруг такой прямо белый сделался и спрашивает, как бы ты, Андреевна, поступила, если бы знала, что один человек сделал что-то очень плохое. Очень-очень плохое. И никто, кроме тебя, это не знает. Я говорю: какое плохое, украл чего или убил кого? Он подумал так и говорит: хуже. Я спрашиваю, чего уж хуже. Поверь мне, Андреевна, говорит, намного хуже. И ты точно знаешь, что это он сделал, спрашиваю. Да, говорит, точно. И только ты знаешь, спрашиваю. Он говорит: может, и другие есть, которые знают, но они далеко, а я здесь.

Что ж, говорю, коли так – иди в милицию. Арестуют его, судить будут. А он говорит: понимаешь, я почти уверен, что это он, почти уверен. Примета у него есть особая, трудно спутать. Но вдруг не он, вдруг я зазря человеку жизнь сломаю. Ежели не он, говорю, милиция разберется и отпустит, а ты перед ним повинишься. Если хороший человек – простит, а ежели плохой – так и черт с ним. Он походил туда-сюда и говорит: ну ладно, спасибо тебе, Андреевна. Оделся, собрался, а в дверях вдруг посмотрел так на меня, эдак сбоку, да и говорит: Андреевна, если со мной случится что, ты уж Лильку не бросай, помоги, трудно ей одной будет с ребенком. А я и не испугалась сдуру, удивилась только. Чего это ты несешь, говорю, что случится, почему. А он уж дверь закрыл.

Ну вот. Это дело, значит, в пятницу было. А в понедельник он на работу не пришел. Совсем на Семку не похоже, он не то что прогулять, он и опаздывать-то не опоздал ни разу. Я думаю, может, с дочкой чего, с тобой то есть, может, в больницу срочно. Побежала в профком, в общежитие ему звонить. А там как услышали, кого мне надо, какому-то мужику трубку отдали, а он как вцепится в меня: кто такая, откуда, зачем. Я говорю, мол, с работы, не вышел он. И не выйдет, мужик говорит, в аварию попал ваш Самуил Исаакович, со смертельным исходом. Я как стояла, так и села. Как, говорю, в аварию, какую аварию, у него и машины отродясь не было, он и водить не умеет. А мужик отвечает, что его грузовик сбил, вместе с женой, на Чертовом поле. Тут уж мне совсем плохо сделалось, прям дышать не могу, а дочка как же, спрашиваю, с дочкой-то что. Ребенок не пострадал, говорит, и передан в органы опеки.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

При усыновлении в советское время обычно немного изменяли дату рождения. (Здесь и далее примеч. авт.)

2

«История евреев России» (идиш).