Опаленные души. Часть 3: Алый огонь

– Я тоже, – раздраженно ответил Зак. – Уж извини, но ты точно не моя мечта о прекрасной грудастой принцессе. Слишком мало груди и слишком много ударов по яйцам.

Кандидатка 195 скептически изогнула бровь и уставилась на старшего Свенсона, который лежал на деревянной столешнице.

С момента начала смотрин прошло уже несколько бесконечных часов, и Рената откровенно не понимала, за счет какой чудовищной силы Зак Свенсон продолжает этот ад. Но видит Судьба, он был упорен и демонски привередлив.

– Не очень-то и хотелось, – фыркнула женщина. – Ты тоже не образец мужчины, – мерзко ухмыльнулась она.

Старший Свенсон поднял голову со стола и ухмыльнулся в ответ.

– Сестренка… братан… – печально простонал самый младший Свенсон. – Я молю вас о милосердии…

– Я больше никогда не буду шутить о твоих сиськах, – прохрипел рослый Свенсон. – Просто выйди за него и прекратим все это.

Бровь кандидатки пораженно приподнялась, и она потрясенно уставилась на любителя груди.

– Реально? Настолько хреново?! – голосом, полным искреннего потрясения, спросила женщина.

– Ты сто девяносто пятая, – глухо простонал младший Свенсон и уронил голову на стол.

Красная бровь женщины осталась приподнятой, после чего она окинула сидящих новым, свежим взглядом. В ее глазах отразилось что-то отдаленно похожее на сочувствие, но вскоре эта малая искра погасла.

– Уж извините, парни… но я не готова жертвовать своим чистым телом во имя вас. Не для того моя роза цвела, смекаете? – твердо сказала кандидатка.

В ответ на это рослый поднял дрожащий палец и навел его на жестокую женщину.

– У тебя нет сисек, – безжалостно отомстил он.

На лице женщины появилось выражение бесконечной боли, после чего она приложила дрожащую руку к груди.

– О, Судьба…как же я не замечала этого столько лет? – со слезами на глазах спросила она. – Так вот почему меня не берут в бордель, – печально осознала кандидатка.

– Да, просто жуть. Ни хавки нормальной, ни кровати под три метра, – улыбнулся Зак. – Как ты вообще живешь?

– Да вот, перебиваюсь милостыней. Добрые люди смотрят на то место, где должны быть сиськи, плачут и метают мне монеты, – прослезилась кандидатка.

– Все-таки этот мир не без добрых людей, – закивал старший Свенсон.

От мягких интонаций этой беседы Рената начала все сильнее приваливаться к теплому, твердому предмету, что находился поблизости. Ее глаза становились все тяжелее, и она начала постепенно впадать в сон.

– О, Рок! – внезапно взвыл самый младший братан. – Сестренка, я умоляю тебя жениться на этом дебиле! Я больше не вынесу!!

Из-за внезапного крика Чендлер вздрогнула. Удобное теплое нечто, на котором она прикорнула, тоже вздрогнуло, а потом странно закаменело. Сонная Рената непонимающе нахмурилась и попыталась устроить голову поудобнее.

Нечто перестало дышать.

– Это кто здесь дебил!? – возмущенно донеслось от старшего Свенсона.

Рената нахмурилась и попыталась зарыться в теплую и уютную подушку глубже. И, похоже, нечто это заметило.

– Орите тише, – угрожающе донеслось от твердой подушки.

И тут в обессиленную и сонную голову Чендлер постучалась она… МЫСЛЬ. Девушка медленно открыла глаза и еще медленнее повернула голову. Ее затуманенный взор сфокусировался на обтянутом рубашкой плече, после чего медленно поднялся выше. Глаза Ренаты пораженно расширились, а потом она побурела как рак и резко отшатнулась от сидящего рядом мужчины.

– О, Судьба, простите! Я не хотела ставить вас в неловкое положение, – замахала руками девушка.

В глазах Смита, оказавшегося очень удобной подушкой, отразилось что-то отдаленно похожее на сожаление. После чего он зло посмотрел на слишком шумных Свенсонов.

– Эм… простите, босс? – нерешительно сказал самый младший.

Мистер Смит посверлил его злобным взглядом, а потом повернулся к смущенной Ренате.

– Я не против. Мы все очень устали, – сказал этот очень вежливый и понимающий мужчина.

Рената смущенно опустила глаза и стала мять подол своего платья.

– Он такой хороший, – в очередной раз подумала девушка.

После чего взяла себя в руки и более трезвым взглядом посмотрела на кандидатку 195. Первым, что заметила девушка, были внимательные красные глаза. Принадлежали они женщине с ярко-алыми, но очень короткими волосами и бледным шрамом от ожога на левой половине лица. Женщина была одета в уличное коричневое платье и неподходящие военные сапоги. Вся поза кандидатки кричала, что женщина ощущала себя неуютно в этом наряде – примерно так же держалась Виктория Гринфайер, когда впервые за долгое время надела платье.

Кстати… черные сапоги кандидатки не подходили платью, зато хорошо подошли бы мужским брюкам.

– Ну… она хотя бы не ходит в штанах по центру Лондона, – печально подумала Рената.

И все же… почему у большинства женщин, с которыми общается Чендлер, есть непонятная ненависть к платьям? Потому что в них тяжело бегать и бить морды?

Хм… Рената только что ответила на свой вопрос.

А теперь настало время взять ситуацию в свои руки… пока единственный стоящий кандидат не сбежал за горизонт, и ад не начался по новой.

– Мне жаль, но вы единственный вариант, – устало сказала Чендлер. – Других просто нет.

Кандидатка скептически выгнула бровь и показала пальцем на входную дверь. Рената тяжело вздохнула.

– Маркус! – позвала девушка.

– Да, молодая госпожа? – немедленно материализовался дворецкий.

Красноволосая ощутимо вздрогнула, а ее рука метнулась к чему-то в районе левого бедра.

– Хоть у одной было функциональное ядро? – печально спросила Чендлер.

Маркус молча показал на кандидатку.

– Кроме нее? – снова спросила Рената.

Маркус показал на мягко улыбающуюся Вивьен, что ранее перенесла свой рабочий стол в кабинет ужаса и радостно наблюдала за представлением.

– Серьезно? – пораженно спросила кандидатка.

– Да, – мрачно согласился Зак.

Кандидатка ощутимо посуровела и окинула Вивьен злобным взглядом. Та только ухмыльнулась шире и помахала кандидатке ручкой.

– Не пойдет, – озлобленно прорычала «невеста».

Рената мысленно заключила, что неизвестная знала Вивьен. Хотя скорее, она знала здесь вообще всех – даже полисмен Артур приветливо помахал рукой, когда женщина вошла в комнату.

– Были ли кандидатки кроме Вивьен и… – тут Рената замешкалась и покосилась на красноволосую.

– Я Кэтрин Флетчер, – ответила она.

– Кроме Вивьен и Кэтрин, – спокойно продолжила Чендлер.

– Ни одна из этих жалких женщин не обладает мощным… или средним ядром. Была пара слабых, но их ядра просто не смогут повлиять на дверь, – любезно сказал Маркус.

Рената молча показала на Маркуса. Кандидатка ощутимо нахмурилась. Впервые за все время, в ее глазах показалось ощутимое беспокойство.

– Этого не может быть, – сосредоточенно сказала Кэт. – Вы имеете в виду, что у нас до демона зарегистрированных сильных бастардов-мужиков, но всего две женщины на весь Лондон? Что, блудливые аристократы только пацанов производят? – недоуменно спросила она.

Трое Свенсонов молча подняли руки. Младший при этом показывал девять поднятых пальцев. Кэт дико на них покосилась и замахала руками.

– Не надо мне этого дерьма! Вы просто месть Судьбы вашей мамке. Может, она ее статую пнула или сказала, что синий отвратный цвет, или громко орала, что Рок круче… в общем, это не норма! – озвучила Флетчер жестокую истину, после чего повернулась к Ренате. – Слушайте, я недавно заходила в приют, чтобы присмотреть себе помощниц на будущее. Там девчонок бегает поровну с пацанами. Я думаю, сильные бабы тупо не пришли на этот цирк, а полисмены и не в курсе, – снисходительно махнула рукой Кэт. – Может, большей части женщин вообще нет в архиве. В отличие от пацанов, девчонок так строго не контролируют. На них всем насрать, – пожала плечами женщина.

И тут молча лежавший поодаль Артур (что доблестно записывал происходящее безумие, а потом обессиленно рухнул на стол) немного пришел в себя и приподнял измазанную в чернилах голову.

– Я бы попросил, Кэт! – сурово заметил полисмен. – Большая часть женщин, родив отпрыска аристократа, сразу мчится его регистрировать. И им совершенно плевать, девочка это или мальчик. Поэтому наши списки полны настолько, насколько наши горожанки жаждут аристократических денег, и все зарегистрированные сегодня пришли на смотрины, – резонно заметил Артур и снова уронил голову на столешницу.

Бровь Кэт раздраженно дернулась.

– То есть ты намекаешь, что мы столкнулись с небывалым кризисом сильных женщин-бастардов именно сейчас? Вот в этот самый момент? – зло спросила она.

– Именно, – важно произнес лежащий Артур.

– Скар! – обозначила ситуацию Кэт.

Лежащие на своем столе Свенсоны печально загудели в ответ.

– Эм… а что это за регистрация? – нерешительно спросила Рената.

Девушка впервые слышала о чем-то подобном. Маркус тоже ничего ей не рассказывал, значит, это что-то из послевоенных новинок.

Новинок. Эх… она рассуждает как двухсотлетняя старуха. Или как Маркус. Ей срочно нужно расширять круг общения.

– Регистрация, это обязательная процедура, которую проходят все бастарды Рэдфайеров, – мягко пояснил мистер Смит. – Корона предлагает щедрые денежные выплаты родителю мужчины-бастарда с достаточно сильным ядром, поэтому женщины, родившие такого ребенка, сразу тащат его на регистрацию, – закончил мужчина.

Брови Ренаты пораженно приподнялись.

– О, это… очень… мило с их стороны? – полным сомнений голосом сказала Чендлер.

– Ну конечно, – иронично сказал Зак. – Каждый станет милым, если в любой момент его задницу может подпалить поехавший бастард.

– Хм? – не поняла Рената.

– Огненное безумие, – просто пояснил мистер Смит. – Если не проводилось официального аристократического брака, то ребенок не входит в род. Значит, не защищен от безумия… а безумие Рэдфайеров вещь слишком опасная, чтобы бросать обезумевших на произвол судьбы подобно Гринфайерам, – хмыкнул мужчина.

– Ага… – как-то печально кивнул Зак. – У изгнанных Гринов рождаются пацаны, что постепенно дичают годам к пятнадцати. Они просто плюющиеся пламенем животные… ничего опасного. Поэтому аристократам насрать на них с Тауэра. Но наши ребятки… они умнее, – жутко ухмыльнулся Свенсон. – Наше безумие, это не усиливающиеся животные инстинкты. Это потусторонний шепчущий голос на краю сознания. Этот голос начинает звучать примерно в десять и становится все сильнее, пока не поглощает все твои мысли. Он хочет лишь одного… убить всех Рэдфайеров. И с каждым годом ему все сложнее сопротивляться. В конце концов, ты сдаешься и бум! – внезапно воскликнул Свенсон. – В один момент из простого работящего парня ты превращаешься в очень целеустремленного психопата, что демонски хочешь сжечь своего гулящего папку и всю его родню до хрустящей корки. А потом со всей силой своего интеллекта начинаешь увлеченно предварять свой план в жизнь. И поверь, аристократическим говнюкам жуть как не нравится просыпаться по ночам от вкрадчивого «Привет, батя. Я твой сына… хочешь шашлыка?». Потребовалось всего пять случаев, чтобы ноблесы забегали, как воняющие гарью куры. И вуаля… аристократ гуляет на стороне. У него появляется сына. Мамка бежит его регистрировать и получать бабки. Если сына слишком слаб, чтобы услышать добрый голос в башке, то его мамку пинают под зад. Если дитенок силен, то аристократ оперативно принимает сынулю в род на самую нижнюю ступень и пользует кровиночку до конца его дней. У аристократов здоровый ночной сон, у тебя говенная работа, у твоей мамки бабки. Все четко, – криво ухмыльнулся Свенсон.

Несколько долгих секунд Рената просто молчала, пытаясь осознать все величие этой схемы. После она еще немного помолчала, отчаянно пытаясь понять один маленький момент. В итоге девушка, отчаявшись найти ответ, открыла рот и спросила:

– А разве не проще хранить верность жене?

В зале повисла тяжелая тишина. Все присутствующие повернулись к Ренате и начали сверлить ее пристальными взглядами. Под их тяжелым гнетом девушка почувствовала себя немного неуютно.

– Просто все равно есть опасность, верно? – осторожно спросила девушка, пытаясь понять смысл этой великой схемы. – А если женщина решит не регистрировать ребенка? Или она умрет при родах и некому будет сообщить об отце? Или она просто не знала, кто отец? Например, работница борделя… слишком много рисков. Разве не проще просто… не изменять? – как-то робко спросила Чендлер.

Молчание затягивалось.

– Эм… – наконец сказал рослый Свенсон. – Понимаешь… мы Рэдфайеры. Мы типа… любим драки, ножи, огонь и чтоб все взрывалось. В общем…

– Нам нужен вызов и опасность. Без этого жизнь кажется немного… ненастоящей, – сказала Кэт. – Будто все вокруг серое, и ты никогда не вернешь в мир краски. Будто все волнение и жажда жизни вытекли из тебя, подобно сухому песку, – тихо пояснила женщина.

– Фига ты поэтичная, – впечатлился рослый.

– Ты знаешь слово «поэтичная»? – удивилась Кэтрин.

– Короче, Рэдфайеры маньяки, помешанные на опасности, – кратко пояснил Зак. – А аристократы, это люди, укутанные в мягкую перинку, которую ни в коем случае нельзя тыкать грязными пальцами. Поэтому большая часть Рэдфайеров ведут совершенно разгульный образ жизни. Бухло, драки, проститутки, интрижки… это все про Рэдфайеров. Когда бастарды только начали приходить и ласково поджаривать своих родственников, корона запретила Рэдфайерам гулять под страхом смертной казни… в итоге не загулял только ОДИН Рэдфайер. И то, старичок, наверное, был не в курсе движухи. Ему был сто один годик, мог не расслышать, – задумался Зак.

– Ага, – только и сказала Рената. – Тогда почему вы так волнуетесь насчет свадьбы? Насколько я поняла, Рэдфайерам все равно, есть брак или нет. Вы все равно спите со всеми подряд, – немного раздраженно сказала Чендлер.

Вся эта ситуация ее немного злила. И заставляла невольно жалеть женщин Рэдфайеров… возможно, они были настолько же безумными, как и мужья, но это все равно было мерзко. Девушка не представляла, как бы она себя ощущала с мужем, который оправдывал нарушение супружеских обетов какой-то «жаждой опасности». Если ты даже не собирался быть верен, то зачем вообще жениться?

– Пусть только попробует. Я отстрелю ему яйца, – ожесточенно прорычала Кэт.

– Ты за кого меня принимаешь? Я не похотливый безголовый говнюк, – одновременно выплюнул Зак.

После чего парочка резко замолчала и немного дико покосилась друг на друга.

– Нет, серьезно, давайте вы уже поженитесь, – устало простонал самый младший Свенсон.

Зак смущенно прокашлялся и снова посмотрел на Чендлер.

– В общем, нас так не колбасит, – спокойно произнес старший Свенсон. – Поверь, Свенсонам достаточно освежающего общения с боссом и пары бандитских сходок, чтобы жизнь заиграла красочной палитрой ужаса и опасности, – пояснил Зак. – К тому же мои дети не будут ублюдками. Если эти крохи родятся, то у них будет самый зашибенный папка с мамкой, которая знает, что такое материнский инстинкт, – решительно сказал Свенсон.

– Оу… – только и сказала Рената.

Даже она знала, что для Рэдфайера это очень серьезная цель. Все в комнате впечатлено посмотрели на серьезного как смерть Зака, гордо сидящего на скрипучем стуле.

– Короче, Зак… мне пора домой, – обломала возвышенный момент Вивьен. – Ты кого выбираешь?

– Выбираю? – потерянно переспросил Свенсон.

В этот момент теплый свет будущего покинул его глаза, и он снова оказался в безжалостном настоящем.

– Ну да. Меня или Кэт? Советую выбрать меня, – подмигнула Вивьен. – Кэт жуткая зануда и совсем не умеет веселиться, – весело заметила женщина.

– Я выбираю Кэт, – мгновенно среагировал Зак.

– Отвали от него, – еще быстрее огрызнулась женщина. – И вообще, забудь об этом варианте, Вивьен. Навсегда! – лучась агрессией, зарычала Кат.

Ее рука снова потянулась к левому бедру.

– Ну и зашибись, – засияла женщина, после чего встала и быстро подошла к сонному Габриэлю Смиту.

– Ты хочешь домой? – вкрадчиво спросила Вивьен.

– Хм? – среагировал Габриэль.

Рената обеспокоенно на него посмотрела. Синяки под глазами мужчины почти соответствовали ее собственным. Очевидно, что мистер Смит не спал уже пару дней и держался только на силе воли и беспокойном шуме окружающих.

– Тогда возьми эту штуку, – быстро сказала Вивьен, пихая мужчине какую-то бумагу. – И скажи «как сюзерен я подтверждаю сей союз».

– Как сюзерен я подтверждаю сей союз, – машинально ответил Смит.

На бумаге выступили какие-то надписи, и лицо Вивьен перекосила особо жуткая улыбка. Рената непроизвольно напряглась, но женщина повернулась и окинула этой хищной ухмылкой бледную Кэт и не менее бледного Зака.

– Как приятно видеть еще одну счастливую пару, связавшую себя узами брака, – умилилась Вивьен. – Я прямо вижу незамутненное счастье, волнами исходящее от этой пары голубков.

– А? – ошарашенно спросила Кэт.

– Ы? – не менее потрясенно среагировал Зак.

– Ну а теперь, дети мои… идите, строгайте мне внучат, – умиленно всхлипнула женщина. – А я пока пойду домой. Моя смена закончилась две минуты назад, и мне племяшку пора кормить, – решительно заявила Вивьен.

После чего повернулась, пнула заснувшего на столе Артура и с чувством полностью выполненного долга вышла в двери полицейского участка. Все присутствующие проводили ее потерянными взглядами. Наконец, омертвелый Зак повернулся к онемевшей Кэт. Та ответила ему пустым, потерянным взглядом.

– Ну это… поздравляю, – сонно ответил Артур.

На лице Кэт отразилась сложная, непередаваемая гамма чувств. Там было крайнее потрясение, шок, ужас, легкая доля смущения и даже незаметная искра какой-то робкой радости… но постепенно все это стало перекрываться растущим и неконтролируемым гневом. Он все рос и рос, пока сидящая на стуле не начала мелко трястись, с жуткой злобой глядя на дверь. Судя по концентрации и качеству этого глубокого чувства, Кэтрин Флетчер испытывала его не в первый раз… похоже, они с Вивьен уже давно и плодотворно общались – заключила опытная Рената.

А потом Кэтрин встала и прорычала глубинным, почти животным голосом.

– Кого ты пошла кормить, дура? Твоя племяшка здесь!!

И в этот момент Рената осознала, что сильно недооценила всю палитру глубинного гнева, испытываемого Кэтрин Флетчер.

Глава 6. Семейная встреча

Рената сидела, привалившись к осоловелому Габриэлю, и мечтательно думала о горящем полицейском участке.

Если он сгорит, то девушка наконец-то сможет пойти домой.

Также считали Свенсон рослый и Свенсон младший, а также Габриэль Смит, что сдерживался только из-за сидящей рядом девушки.

Возможно, и Зак Свенсон хотел сжечь это адское место, но в данный момент он обессиленно лежал на столе и молча болел за самого бодрого человека в комнате.

– Отмени это! – прорычала Кэтрин, наступая на печального Артура.

– Я не могу, Кэт… – бесконечно устало пробормотала еще одна жертва этих смотрин. – Вивьен смогла подписать контракт от твоего имени, так как она твоя тетя и выше по статусу. Про Зака Свенсона и говорить нечего. Габриэль Смит его сюзерен, и он заверил брак, – грустно проинформировал злобную женщину полисмен. – Я же просто бастард знатной семьи. У меня нет никаких прав аннулировать договор, – устало пояснил парень.

Кэтрин издала вопль нечестивого, полного глубинной злобы чудовища и с силой пнула укрепленный письменный стол.

– Вивьен… – глухо прорычала Кэтрин Флетчер.

Ее голос сочился первозданным негодованием и концентрированной ненавистью. Рената уважительно покосилась на эту женщину… конечно, ей было далеко до Изабеллы, но Кэтрин человеческое существо. У ее голосовых связок были пределы.

Впрочем, Кэтрин не обязательно была человеком… точнее, возможно, когда-то девушка им являлась. Но этот устаревший факт с лихвой перекрывался гордым званием «племяшка Вивьен».

Все эти годы, Чендлеры постоянно слышали об этом мифическом существе. Кормлением племяшки оправдывались опоздания, ранние уходы с работы, денежные вымогательства, шантаж, правонарушения, предательства и прочие бесчеловечные и ужасающие поступки женщины-полисмена. Все во имя «маленького хрупкого существа, которое преданно ждет свою любящую тетю дома, иногда вытирая робкие слезы одиночества со своих очаровательных слезящихся глазок» (прямая цитата).

Чендлер вспомнила эти трогательные слова и перевела взгляд на озверевшую Кэтрин, что трясла смирившегося Артура в приступе бессильного бешенства. После чего сравнила два образа.

– Я думала, она младше, – задумчиво заключила Рената.

В остальном представления девушки о «племяшке» совпали. Ни одно «маленькое хрупкое существо» не смогло бы выжить рядом с Вивьен – его бы сожрали, а потом использовали труп, чтобы надругаться над разумом окружающих. Впрочем, в ситуации были и плюсы: если Кэтрин Флетчер пережила детство с Вивьен и осталась в относительном уме, то на особняк Изабеллы ей будет совершенно плевать. Возможно, Флетчер даже не заметит проблемы.

И в связи с этим, внушающим оптимизм знанием, Рената решила начать диалог со своей будущей слугой.

– Так это вы «племяшка, которую нужно кормить»? – заинтригованно спросила Чендлер.

Голова «племяшки» среагировала на заданный вопрос и медленно повернулась. Благодаря этому, Рената смогла увидеть печальные красные глаза, наполненные непередаваемым страданием.

– Только не говори, что она и у вас деньги отжимала? – бесконечно устало спросила Кэт. – Тетя пользуется приемом «мне племяшку надо кормить» с моих пятнадцати лет. И если тогда это было притянуто за уши, то сейчас… мне двадцать пять, и я взрослый самодостаточный человек. Я могу заработать себе на жизнь! – взорвалась «племяшка». – И я точно могу сама выбрать себе мужа! – взревела женщина, продолжая трясти полисмена.

Артур оставался совершенно равнодушен к происходящему, безвольно повиснув в мускулистых руках. Очевидно, за эти годы парня стало сложно чем-либо впечатлить.

– Эм… извините? – робко донеслось от двери. – Я чему-то помешал?

И тут Артур мгновенно напрягся, а веселые звуки за стеной мгновенно смолкли. Рената осоловело моргнула и невольно улыбнулась.

– Папа, – радостно сказала девушка. – Что ты здесь делаешь?

Трое Свенсонов немедленно открыли глаза и пристально уставились на невысокого человека, стоящего в дверном проеме. Их взгляду предстал мужчина средних лет с мягким, добрым лицом, темными, скрытыми за круглыми очками, глазами, длинным хвостом, опускавшимся ниже плеч, и в небогатой черной одежде. Это был типичный простолюдин из типичного среднего класса.

Перед Свенсонами стоял самый обычный мужик. Он выглядел настолько невинным, насколько это только возможно… казалось, еще немного, и на его голове вырастет белый цветочек доброты и света.

Зак Свенсон нахмурился и попытался сосредоточиться. Где-то здесь скрывалась тотальная подляна.

– Милая, прости, если помешал, но уже вечереет. Ты сказала, что уедешь всего на пару часов, и я начал волноваться, – робко сказал этот невпечатляющий мужчина, смущенно почесывая затылок.

Зак нахмурился сильнее. После чего представил, как этот одуван угрожает боссу ножом… может, у невесты босса два бати? Хрен этих Чендлеров знает… они же как босс, а никто не знает семейных традиций босса.

– Ну и я… – смущенно сказал «папа», начав подходить ближе. – Решил навестить и проверить, как у теб… – и тут невысокий мужчина запнулся и прищурился.

Его глаза остановились на фигуре, сидящей рядом с его дочерью.

– Здравствуйте, сэр, – почтительно сказал Габриэль Смит.

И тут от мужчины шибануло хорошо знакомым Заку ощущением «беги, Скарская мать, беги! Оно уже решило тебя сожрать!!». Фигура мелкого «папы» резко выпрямилась, на лице появилось выражение сосредоточенной ярости, а рука нырнула под потертый сюртук… чтобы вытащить нехилую пушку!