banner banner banner
Пока не найду
Пока не найду
Оценить:
Рейтинг: 0

Полная версия:

Пока не найду

скачать книгу бесплатно


В доме Уильяма, на удивление, я уснула быстро. Некоторое время смотрела в окно и любовалась ночным небом сквозь прозрачную шторку, аккуратно задернутую в сторону. Здесь уютно и пахнет розами. Даже одеяло, казалось мне, намеренно придает приятные ощущения, нежно укутывая. Дома я спала практически без него от того, что было слишком жарко. Голова пустовала, ни единой мысли перед сном. Лишь образ Уильяма стоял перед моими глазами и медленно растворялся, когда я начала засыпать. После он уже пребывал в моих ярких снах, в которых я всегда держала Уильяма за руку и чувствовала себя в полной безопасности. Никаких кошмаров, вызванные прошлым и страхом перед определенным человеком.

Я немного сломалась, когда вернулся Джексон. Куда-то делись упрямство, эгоизм, взбалмошность, желание проводить каждый свой вечер в барах, когда это возможно без ограничений в Майами. Эти качества заменили плаксивость, ранимость и боязнь всего. Думаю, я верну себя, когда в полной мере потеряю ощущение беззащитности, коим меня наградил Джексон и ликует благодаря своему достижению.

Я выспалась даже после шестичасового сна, когда обычно мне этого мало. Проснулась бодрой, готовой принимать жизнь такой, какая она есть. Зарядилась желанием бороться и не позволять никому обижать себя и подавлять чувство собственного достоинства. Пусть остался страх, который никогда не растворится внутри, существующий как вечный механизм, но при желании защищать себя он не помешает мне. Страх – неотъемлемая часть человека. Можно не иметь эмоции сострадания, но страх присущ всем, даже крепкому бойцу на ринге.

Заправив постель, я умылась в гостевой ванной комнате и тихо покинула комнату. Сначала было желание написать Уильяму записку и оставить ее на кровати, когда на небольшом столике я увидела листы и набор с письменными принадлежностями, но сразу отбросила эту жалкую идею. Он приютил меня в тот момент, когда я отчаянно нуждалась в любом пристанище, но только не в собственном доме. Мне необходимо было это отсутствие дома, но присутствие в ином, более комфортном и безопасном месте, чтобы набраться энергии и сил для борьбы с чудовищем. Пусть он сильнее меня физически, но я обязана быть хотя бы сильнее морально.

Я решила зайти к Уильяму и лично предупредить о своем уходе. Стоя напротив его двери в спальню, я держала перед ней слабо сжатый кулак и не решалась постучать. Вдруг он все еще спит? Хотя, это не та проблема, которая меня беспокоит и заставляет сильнее биться сердце. Разбужу, дам знать, что ухожу, и он снова уснет. Просто я должна признать, что каждая встреча с Уилом волнует меня, поскольку при каждом брошенном взгляде на него у меня возникает желание поцеловать его в губы. И после каждой встречи это желание усиливается, что я уже боюсь не сдержаться. Какая реакция его ожидает, если Уильям считает меня ребенком.

Вчерашняя ночь дала мне ясно понять, что этот парень, который занял определенное особенное место в моем сердце, всегда будет относится ко мне как к маленькой девочке, которая порой нуждается в его помощи. Это осознание больно бьет по сердцу, но может оно и к лучшему. У нас нет будущего.

Тяжело вздохнув, я постучала и замерла, прикусив нижнюю губу. Даже неосознанно задержала дыхание в ожидании его голоса, посылающий мурашки по моему телу и вызывающий трепет в животе, но ответа так и не услышала.

Я прислонилась ухом к двери и еще раз постучала костяшками пальцев. Подождав несколько секунд, решила надавить на ручку и тихо отворить дверь. Просунув голову в узкий проем, я надеялась увидеть Уильяма спящим на кровати, но его на ней не было. Постель не заправлена, находится в хаотичном беспорядке. Я юркнула в комнату и закрыла за собой дверь. Меньше всего мне хочется сегодня сталкиваться с его мамой и стоять перед ней с пунцовыми щеками и чувством парализующей неловкости, когда даже язык немеет и теряется словарный запас.

– Уильям?

Я позвала его, зная, что парня нет в комнате и от своей глупости захотелось шлёпнуть себя по лбу, чтобы как-то вернуть ясность разума.

Прислушавшись, я уловила еле слышимый звук льющейся воды, исходящий за дверью ванной комнаты. Интересно, он всегда просыпается так рано или сегодня исключительный случай, когда меня стоит выпроводить пораньше утром?

Я решила подождать его и все-таки предупредить о своем уходе, чтобы не казаться невежей. Я, конечно, из этого сорта, но давно уж поняла, что с Уильямом я меняюсь в корне. И правда начинаю чувствовать себя ребенком. К тому же, что еще хуже, недоразвитым.

Когда я рассматривала пространство комнаты Уильяма, задержала взгляд на полках с книгами, фотографиями, наградами и другими артефактами. Мне кажется, у каждого в комнате есть подобными полки, хранящие воспоминания. Только у меня никогда таких не было из-за переездов.

Я подошла к полкам и взяла в руки фотографию в рамке. На ней запечатлена милая женщина с длинными каштановыми волосами, которую нежно обнимал за талию мужчина в форме офицера полиции. Оба искренне улыбались, а их глаза излучали счастье, которое окутывало их жизнь. Перед ними стоял мальчик с черными волосами и яркими голубыми глазами лет семи на вид. Родители положили свои руки на его плечи, словно показывали этим жестом свою поддержку и опору. Этот жест сам по себе говорил ему: «Мы рядом». На его голове фуражка отца, которая мальчику явно не по размеру, но он все равно гордо держал ее одной рукой, чтобы она не закрывала редкостной красоты глаз. Мальчик похож на отца. Такой же до невозможности привлекательный, что одним обаянием способен заставить женщину потерять сознание и рассудок.

От одной фотографии веет таким счастьем и такой гармонией, что мне хочется расплакаться от зависти. А что бы было со мной, увидев я этих людей наяву и ощущала их семейное счастье всем сердцем? Страшно подумать. Мне всегда было больно видеть счастливых детей, которые растут в любви родителей, в понимании, защите и уважении. Уильям один из них, но у меня получается искренне за него радоваться, поскольку он стал для меня важным человеком в жизни.

Мои глаза накрыла пелена слез, в горле образовался ком, доказывающий, что я вот-вот расплачусь. Знакомый голос позади заставил меня сдержаться. Я прикрыла глаза и подавила рыдания, тяжело сглатывая.

– Ты ранняя пташка.

Я улыбнулась. Уильям медленно приблизился ко мне и посмотрел на фотографию через мое плечо.

– Извини, что взяла без разрешения. Просто она меня привлекла.

Я повернулась к нему лицом и протянула рамку с фотографией. Уильям осторожно взял ее из моих рук и сжал челюсть. На его лице промелькнула печаль, но всего лишь на секунду. Уильям вытянул руку с фотографией к полке и поставил ее на прежнее место.

– Ничего страшного ты не сделала, чтобы извиняться, – сказал он, продолжая смотреть на фотографию.

Я снова бросила на нее взгляд и с улыбкой спросила:

– Это твой отец? Я видела твою маму, но его не встречала. Из-за службы много работает?

Уильям прикрыл глаза, вздохнул и пробубнил в недружественной форме:

– Ты очень любопытная.

Затем отошел от меня, и повернувшись спиной начал вытирать волосы полотенцем.

Кажется, я пересекла черту, которой не должна была даже касаться. Я прочистила горло и перешла к той теме, ради которой, собственно, и появилась на его территории.

– Я хотела еще раз поблагодарить тебя и предупредить, что ухожу. Уходить молча, считаю, неуместно.

– Не за что благодарить, – только и ответил он сухо, кидая полотенце на постель.

Уильям так и не взглянул на меня и больше ничего не сказал. Я сжала ладони в кулак и решила уйти. Или Уильям проснулся не в духе, или это я испортила ему настроение своим вопросом. Но откуда мне было знать, что тема его отца больная для него.

Ну вот, мой проснувшийся эгоизм снова пытается оправдать мою неисправную личность.

Чтобы не докучать ему, я ушла молча, больше ничего не сказав.

Выдохнула из себя напряжение уже на улице, когда не столкнулась с его мамой в доме. Когда зашла в свой дом, вернулись те самые удручающие меня эмоции: страх, ненависть, отвращение, злость.

Зашла на кухню, чтобы выпить воды и промочить просохшее горло, перед тем как вернуться в свою спальню, являющаяся единственным местом в этом большом «прозрачном» доме, каждый угол которого несет для меня опасность.

Я жадно опустошила стакан, стоя перед раковиной, а когда развернулась, чтобы уйти, столкнулась с невидимым препятствием. Передо мной стоял Джексон со взъерошенными волосами в одних хлопковых штанах.

Я напряглась всем телом и тут же принялась анализировать его настроение. Джексон стоял расслабленным. Не похоже, что чудовище готовится напасть на меня. Но я должна сохранять бдительность и держаться на расстоянии.

Я снова вернулась на прежнее место, сделав один шаг назад, упираясь поясницей в раковину. Мне даже моргать не хотелось, только бы держать Джексона на мушке и не потерять контроль над его состоянием. Если он превратится в хищника, то мне придется включить на максимум инстинкт самосохранения.

– Ты где была? – хрипло спросил он, засунув руки в передние карманы штанов. Я не упускаю ни одного его движения и внимательно смотрю за черными глазами, которые пока пребывают в равнодушии, не выражая никаких пугающих меня порывов.

– Тебя это не касается, – грубо заявила я, сжимая руками края раковины.

– Ещё как касается, я твой брат. – Все тот же спокойный вид и тон.

– Сводный брат, – процедила я.

Джексон усмехнулся, но не зловеще, а обыденно, непринужденно, словно я сказала какую-то глупость.

– Этот статус не позволяет мне беспокоится о тебе? Ты заявляешься утром. Непонятно где проводишь ночь. – Он немного помолчал, затем тихо добавил: – Тебе всего семнадцать.

Я нахмурилась, пребывая в негодовании, и смотря на него со всем отвращением.

– Год назад тебя не смущал мой возраст, и ты не говорил: «Тебе всего шестнадцать». – Я подавила жалость к самой себе.

Джексон тяжело вздохнул, провел ладонью по лицу и снова поднял на меня глаза. Мне кажется, или он смотрит на меня с чувством вины?

– Алиса, прости меня.

Он сделал два быстрых шага по направлению ко мне, но моя быстрая реакция дала о себе знать. Я тут же выхватила нож из набора столовых приборов, который к моему везенью находился на раковине со стороны сушилки для посуды, и выставила его перед собой, крепко сжимая в руке. Джексон резко затормозил. Выражение вины на его лице стало более явным.

– Не подходи ко мне! – процедила я. – Клянусь, я воткну этот нож в твое сердце, если ты сделаешь ещё один шаг!

Мне и не надо стараться, чтобы показать угрожающий вид. За меня его выводит ненависть к этому монстру, который умеет манипулировать всеми. Уверена, он и мою бдительность желает усмирить, показывая, что меняется, но Джексон будет пушистым и покорным до определенного момента – пока снова не сойдет с ума и не покажет истинную суть в ином, более сильном обличии.

Такое впечатление, будто он питается наивностью тех, кто верит в его добродушие, хорошее отношение и доброжелательность. Но он уже исчерпал мое доверие. Я больше никогда не поверю в то, что Джексон милый парень, который просто хочет обезопасить свою сестру любыми способами. Я уже убедилась в том, что они у него извращенные и не поддаются коррекции.

– Прости меня, не знаю, что на меня нашло тогда. Возможно, я приревновал и лишился рассудка. Этот упырь крутился вокруг тебя, ты улыбалась ему и меня это приводило в ярость.

Его слова заставили меня издать нервный смешок. Я сильнее сжала нож в руке, что она побелела от напора. Просто боялась, что реакция Джексона окажется быстрее моей, и я упущу момент, когда он нападет на меня и отберет единственную защиту.

– Ты просто больной. Ты не имеешь права ревновать меня.

Джексон сглотнул. Он держал руки перед собой, показывая мне, что совершенно не опасен. Но нет. Его руки опаснее любого оружия. Они способны заблокировать мои, заломить за спину или сфокусировать над головой и крепко удерживать. Воспоминания прошлого делают меня слабее, поэтому я пытаюсь подавить их и снова спрятать глубоко в подсознание.

– Я привык, что ты всегда маленькая и моя. Но потом ты выросла и вокруг тебя начали крутиться другие парни. Я осознал, что не вынесу, если ты будешь принадлежать другому. Привык, что ты всегда рядом. Я никому не желал тебя отдавать. Стоило понять, что в любую секунду ты ускользнешь, я осознал, что влюблён и не хочу терять.

Дыхание перехватило, но я старалась не показать вида, что ошеломлена его словами.

Что он несет!?

Какая к черту влюбленность!?

Джексон смотрел на меня в упор, полностью раскрываясь. Я решила не закатывать истерик, а сохранять благоразумие и объяснить для незнающего человека, что такое влюбленность. Джексон не видит грани между одержимостью и влюбленностью. Я поняла это год назад.

– Быть влюблённым – не значит присвоить себе. Ты просто хочешь обладать мною. Ты одержим этой идеей. В тебе нет любви.

Нож я продолжала держать перед собой.

– Твоё право так считать.

Меня бесило его спокойствие, и я взорвалась. Стоит напомнить ему, что он собирался сделать и этот поступок не говорит о его влюблённости.

– Ты хотел меня изнасиловать! – почти выкрикнула я, тряся нож. – Это твоя влюблённость? Если бы не статуэтка, которой я огрела твою голову, ты бы не остановился.

Год назад.

– Джексон! Что ты творишь!?

Я кричала не своим голосом, пытаясь освободиться из его сильной хватки. Меня охватили ужас и неверие, что мой брат на такое способен. Его глаза горели безумным блеском, и я уже сомневалась, что Джексон меня вообще слышит. Он потерял контроль над собой и желает довести начатое до конца.

Джексон перехватил мои руки, которыми я отталкивала его, крепко сжал запястья и сфокусировал их над моей головой. Другой своей рукой он порвал платье на моей груди и стал осыпать доступный участок моей оголенной кожи одержимыми поцелуями. Точнее укусами. Его рука в это время двигалась по моему телу, сдирая подолы и оголяя мои бедра.

Я кричала не своим голосом, слезно просила остановиться, но Джексон меня не слышал. Он не жалел своих сил. Так сильно сжимал мои бедра, ягодицы и запястья, что везде наверняка останутся синяки. Между укусами на моих плечах, груди и шее он хрипел что-то не связное. Я не слышала его из-за своих криков и сопротивлений, пока мой голос не охрип, и я просто плакала, продолжая тихо умолять остановиться.

Тогда я услышала его одержимую фразу.

– Никому не достанешься, кроме меня.

Джексон увлекся и вскоре освободил мои руки, считая, что я окончательно ослабла из-за ярых сопротивлений. Это действительно так, я уже не чувствовала ни рук, ни тела. Мышцы буквально атрофировались. Лишь слезы без остановки лились из глаз. Слезы разочарования, боли и отчаяния.

Когда Джексон коснулся краев моего нижнего белья и начал снимать, я повернула голову и увидела небольшой бюст Шекспира. В сердце воцарилась надежда, буквально вспыхнула внутри меня и зарядила силой. Я слышала лязг ремня и тяжелое дыхание Джексона, когда потянулась за бюстом и ударила им по его голове.

Джексон свалился с моего тела на пол и мне тут же стало легче дышать. Зажмурившись от боли во всем теле, вызванной одержимыми и сильными хватками рук Джексона, я приняла сидячее положение и посмотрела на него. Первые секунды он лежал на полу без признаков жизни, но вскоре зашевелился и простонал, схватившись за голову. Я посмотрела на белый бюст, который окрасился кровью Джексона и дрожащей рукой бросила его на пол.

Понимая, что он скоро придет в себя, я выбралась из постели, надевая назад нижнее белье, которое Джексон спустил до моих колен. Открывая дверь я бросила на него презренный взгляд и пожалела, что не убила это чудовище, который так надругался надо мной.

Наши дни.

Все же в тот день я смогла себя спасти, значит всегда смогу обезопасить себя от него, пока в моих руках будет иметься хотя бы какое-то оружие. Пусть даже бюст Шекспира. После этого случая я стала чаще читать его и вспоминать о его помощи.

– Я бы пожалел о содеянном. – Даже в голосе просачивается чувство вины. Ненавижу его!

– Почему-то я тебе не верю. Ты хотел этого, хотел показать свою власть. Я считала тебя братом и защитником, но ты все опорочил, опошлил и теперь я считаю тебя лишь монстром, которому не доверю себя никогда.

Я еще раз оценила состояние, в котором пребывает Джексон. Нет признаков хищника. Он продолжает держаться своей роли провинившегося и сохраняет покаянный вид.

Зря старается. На меня это не подействует. Для меня Джексон Коллинз остается тираном и чудовищем без моральных устоев.

– Сейчас я поднимусь в свою спальню, а ты останешься на месте до тех пор, пока я не скроюсь за дверью. Понял меня?

– Понял, – тихо и обреченно ответил он.

Я осторожно стала уходить, пристально смотря на Джексона. Держала нож крепкой хваткой. Обошла кухонный островок и побежала в сторону лестницы, прихватив с собой и нож.

Захлопнув дверь, я повернула ключ и судорожно выдохнула.

Глава девятая

Уильям

Два года назад.

Мама сидела в своей спальне на постели, бережно поглаживая парадную форму отца. На ее коленях лежала его фуражка, которую я лично неоднократно надевал с самого детства.

Я собирался прикрыть дверь и не тревожить ее, не вырывать из приятных воспоминаний прошлого и возвращать в мрачную реальность, в которой ее мужа нет рядом. Но стоило мне увидеть ее поникшее лицо и прослезившиеся глаза, как мое сердце сжалось от скорби и напомнило в этот момент, что это наше с мамой общее горе, и когда оно с новой силой захлестывает одного из нас, мы обязаны быть вместе. Так проще его пережить. В одиночестве оно только сильнее подпитывает душу страданиями.

Я прикрыл за собой дверь. Тихий скрип привлек внимание мамы. Она подняла глаза полные печали, но увидев меня, заставила себя слабо улыбнуться. Я приблизился к ней и сел на корточки. Взял руки мамы в свои и поцеловал их, поглаживая тыльные стороны большими пальцами. Глаза сами по себе устремились на форменную фуражку отца, от вида которого в горле встал ком.

– Завтра ты уедешь, – заговорила мама. – Родитель должен поддерживать своего ребенка во всем, но, честно признаюсь, сынок. Твое поступление в Академию полиции меня не порадовало. Посмотри, что эта профессия сделала с твоим отцом. Мало того, что он практически не появлялся дома, так еще и погиб от рук преступника.

– Мама, прошу тебя, – сдавленно сказал я. – Я твердил о поступлении в академию сколько себя помню. Раньше вы с отцом гордились за мой выбор.

– Пока он не погиб, – прервала меня мама.

Я тяжело вздохнул. Глаза на маму поднимать не было смелости. Знаю, как она смотрит на меня – тревожно, и этот взгляд разорвет мое сердце в клочья. Он заставляет меня сомневаться в своем выборе, заставляет передумать. Но я не могу так поступить с памятью об отце. Пройдет время, и мама привыкнет.

Мама погладила меня по голове.

– Я боюсь потерять и тебя.

Я положил голову на ее бедра, убрав в сторону отцовскую фуражку.

– Не держись за неудачный пример отца, мам. У меня все будет по-другому. Я никогда не оставлю тебя, – пробубнил я, надеясь, что эти слова хотя бы как-то ее утешат.