ГЕРБАРИЙ

И тогда Образец 7Б окажется в другой лаборатории — в руках тех, кто не знал профессора, кто не видел, как он дрожащей рукой обводил строчку «требуется изоляция». Кто не осознает, насколько это опасно.

Нет. Этого нельзя допустить.

Впереди два выходных. В институте будет пусто — значит, действовать нужно немедленно.

Я вскочила, отбрасывая страх. Пальцы сами потянулись к ящику стола, где профессор хранил запасные перчатки. Латекс неприятно прилип к влажной коже, но это ощущение отрезвляло, возвращая в реальность.

Тетрадь я спрятала под свитер, прижала к груди, словно она могла меня защитить. Это были не просто записи — это была история всего, что здесь произошло. Пока я не решу, что с ней делать, она останется со мной.

Дверь я заперла. Пусть кабинет выглядит нетронутым, пусть всё остаётся так, будто профессор просто вышел на минуту.

Тропинка к оранжерее...

Когда я вошла, Образец 7-Б словно почувствовал моё присутствие. Листья шевельнулись — не от ветра, его здесь не было, — а сами по себе, будто по ним пробежала судорога. Тонкие нити, похожие на водоросли, мелко подрагивали, словно прислушиваясь к каждому моему шагу.

«Спокойно, — одёрнула я себя. — Ты знаешь, что делать».

Я не собиралась уничтожать растение прямо сейчас — не здесь, не в одиночку, не понимая до конца, с чем имею дело.

Оставалось одно — скрыть его. Сделать так, чтобы оно слилось с фоном и не привлекало лишнего внимания.

Рядом высился куст с широкими темными листьями, служивший профессору декорацией для опытов. Стараясь не коснуться скользких нитей Образца 7-Б, я подтянула ветки, укрывая ими бокс. Добавила несколько опавших листьев, разбросав их так, будто они упали сами собой. Предупреждающую ленту свернула в тугой рулон и спрятала в карман, а табличку с названием перевернула чистой стороной. Теперь бокс ничем не отличался от десятков других контейнеров в оранжерее.

Сердце бешено колотилось в горле.

Оглядевшись, я убедилась, что ничего не выдаёт присутствия чего-то аномального. Только этот тяжёлый, неестественный запах всё ещё висел в воздухе, но я надеялась, что его спишут на особенности микроклимата оранжереи.

Последним штрихом я аккуратно подвинула стойку с пробирками так, чтобы она частично закрывала бокс. Теперь, чтобы увидеть Образец 7Б, нужно было специально подойти и заглянуть за неё.

Я отступила на шаг, вглядываясь в получившуюся картину. Да. Теперь это выглядело как обычная часть лаборатории. Ничего подозрительного. Ничего опасного. По крайней мере, на первый взгляд.

Выйдя из оранжереи, я плотно закрыла дверь и даже проверила, щёлкнет ли замок. Щёлкнул. К кабинету я шла уже не бегом, а размеренным, уверенным шагом.

Вернувшись я села за стол профессора. Тетрадь. Я открыла её на последних страницах и начала выписывать всё, что казалось мне критически важным: состав предполагаемого токсина, условия, при которых растение проявляло наибольшую активность, способы изоляции. Потом я переложила эти листы в отдельный конверт и спрятала в потайной карман своей сумки — туда, где их не найдут при беглом осмотре.

А саму тетрадь… её придётся уничтожить. Не сейчас, не здесь, но скоро. Когда я буду уверена, что самое важное уже спасено.

Паника наконец отступила. Я подошла к окну и посмотрела на пустую аллею.

«Я всё сделала правильно. Пора возвращаться в "ад" — потому что, домом это место назвать, было бы сложно.»