Не откажусь, девочка

Несколько фотографий, на которых Тимур играет в футбол на заднем дворе особняка. Вот он сидит за рулем дорогой машины. Хотя, конечно, еще не водит, но уже примеряет настоящий автомобиль. Он счастлив, улыбается. По моим щекам текут слезы. Я смотрю на своего сынишку, который так похож на меня, глажу экран телефона…

— Прости, маленький, я не хотела тебе предавать... — шмыгая носом.

Благодаря Фатиме я знаю, как растет мой мальчик. Чем занимается. Она присылает мне фотографии каждую неделю, я наблюдаю за ним издалека. Вроде все знаю, но не могу быть рядом. Обнять, когда ему плохо, поцеловать или похвалить за успехи. Когда он болеет, другая женщина о нем заботится…

Телефон в моей руке зазвонил. Номер незнакомый, я всегда опасалась принимать такие звонки, боясь, что это могут быть мои родственники или бывший муж.

— Алло? — не своим голосом...

******** ********

Луна

— Девушка, здравствуйте. Можно Луну к телефону? — вежливо произносит Арсен.

Наверное, не стоит удивляться, что у него не только ключи от квартиры есть, но и мой номер телефона. Сердце еще трепыхалось в груди, но мышцы стали расслабляться. Я была почти счастлива, что это Ким позвонил. Ведь страх, что это может быть звонок из прошлого, никогда меня не покидал.

Звонок меня отвлек. Утерла слезы.

— Алло, девушка? — чуть более строго.

— Я вас не расслышала, можете повторить? — продолжала говорить не своим голосом, окончательно успокаиваясь. Никому не стоит знать, что у меня на душе.

— Девушка, позовите, пожалуйста, к телефону Луну.

Как-то так получилось, что мне захотелось его разыграть.

— А кто ей звонит?

— Скажите, Арсен, — немного устало. — И добавьте, что это очень важно.

— Луна, тебе тут Арсен звонит, просит сказать, что звонок важный, — убираю трубку чуть в сторону и громко произношу, намеренно искажая голос. — Не знаю никакого Арсена, — уже своим голосом.

— Она говорит…

— Очень смешно, вредина. Я узнал твой голос, — совсем без злобы или обиды.

— Извини, захотелось немного тебя разыграть.

— У тебя почти получилось.

— Ты сказал, у тебя что-то важное.

— Да. У меня тут один клиент вашего банка вызывает много вопросов, я скину его данные, ты не могла бы посмотреть? Видела его? С кем он общался? Мне поможет любая информация.

— Хорошо, присылай, — отвлечься мне не помешает.

— Да, кстати, я заезжал к тебе…

Я сразу поняла, о чем речь. Закусила губу, чтобы не улыбнуться. Арсен впервые подбирал слова.

— Не пугайся, в холодильнике продукты.

— Не теряешь надежды въехать в комнату Рады?

— Я не надеюсь, Луна, я буду действовать, — вновь самоуверенно. — Если потребуется любая помощь, звони.

Кимаев прислал мне личные данные некоего Беспалого, но этого человека я никогда не видела в банке. Работаю я не так давно, ничем помочь не могла. Ему бы лучше с девочками-операторами поговорить, а не со мной.

— Луна, я человек чужой. Люди не любят тех, кто их проверяет. Не доверяют. Попрошу ребят пообщаться в приватной обстановке с вашими сотрудницами, глядишь, что-нибудь и узнаем, — ответил он на мое предложение.

Девушки будут только рады, а я даже предупредить их не могу, чтобы не доверяли этим ловеласам-красавцам. Многие из них спят и видят, как охомутать хорошего парня, а тут еще бонусом внешность и материальный достаток. А потом говорят, что женщины используют мужчин. Игра идет на одном поле, преимущественного перевеса нет ни у одной из команд. Мир так устроен, что все друг друга используют. Искренних чувств так мало, что их нужно ценить больше, чем самые эксклюзивные материальные вещи...

**** ****

Ночью я спала плохо. Пересматривала фотографии сына. Встала рано. Завела тесто на булочки. Надо ведь отблагодарить босса за полный холодильник. Получилось десять штук. Одну сама съела, а остальные забрала ребятам. Мне худеть надо.

У подъезда стоял Арсен. Увидев его, почти не удивилась.

— Привет, — произнес он. — Я буду тебя возить, пока машину не вернут из боксов, — это не было предложением, меня поставили перед фактом.

— Мне не нравится, когда мужчины командуют, — впервые я сказала мужчине то, что действительно думаю.

Было ли мне страшно? Скорее нет, чем да. Кому-нибудь другому я бы не решилась такое заявить. Кимаев чем-то отличался от всех. Арсен напрягся. Складка между бровей стала глубже.

— Луна, что бы ты обо мне ни думала, но я никогда не сделаю ничего, что тебе навредит. Я могу жестко оберегать, не позволить сделать вещи, которые навредят, но я никогда не буду тираном. Мне не нужно самоутверждаться за счет других. Свою женщину я могу залюбить, но никогда не обижу…

Луна

— Даже не знаю, завидовать твоей женщине или сочувствовать, — сделала вид, что не поняла намека. Хотя у меня было четкое ощущение, что это он обо мне говорил.

— Вернемся к этому разговору через несколько лет, — серьезно произнес, а я предпочла сделать вид, что не поняла. — Садись в машину, нам пора ехать.

Слова Арсена смутили. Он зря тратит свое время. Спортивный это интерес, или он действительно настроен серьезно – я не знала и не собиралась разбираться. Мне не нужны отношения. Это не для меня. Никогда больше в мою жизнь не войдет ни один мужчина. Мое женское начало мертво, я неспособна на чувства и страсть. Нужно ему как-то это объяснить, не упоминая прошлого.

— Чем так вкусно пахнет? — спросил Арсен, выводя меня из задумчивого состояния.

— Ничего, кроме твоего парфюма, не чувствую, — принялась активно втягивать носом воздух.

— Ванилью пахнет, что у тебя там? — кивнул он на сумку, лежащую на коленях.

Забыла о том, что у меня в сумке лежат горячие булочки. Выбил он своими словами меня из равновесия.

— Это мне? — довольно. Улыбается.

— Здесь на всех ребят, — поспешила объясниться. Пусть не думает, что это я из-за него встала ни свет ни заря.

— Дай одну попробовать. Вдруг невкусные, ребятам тогда предлагать не будем, они привередливые, — с серьезным лицом.

— Почему это они невкусные? Я утром ела, вполне ничего, — я уже стала сомневаться в своих кулинарных способностях, поэтому не рискнула нахваливать. –— Может, и тебе не стоит пробовать? Сама все съем.

— Луна, не жадничай. Я с утра голый кофе выпил, а этот аромат мне аппетит раздразнил.

Протянула ему одну булочку. Почему-то важно было услышать его мнение. Хотелось, чтобы Арсену понравилось. С чего вдруг? Я краем глаза наблюдала, как с аппетитом он ест, откусывая большие куски и закатывая глаза от наслаждения.

— Давай еще одну, не распробовал, — проглотив быстро булочку, произнес он. — Было вкусно, но мало…

На работу мы приехали вместе, это не могло не броситься в глаза. В обед меня ехидно уколола одна из сотрудниц:

— По проторенной дорожке идешь?

— Ты о чем? — спросила я девушку.

— Крутишь роман с боссом, как и твоя подруга? — ехидно улыбаясь.

— Это не твое дело. Зависть плохое чувство, — объясняться и что-то доказывать не имело смысла, люди верят в то, во что хотят верить.

День, в общем-то, прошел спокойно, если не считать сплетен, которые стали распространяться обо мне и Арсене. Всем рты не закроешь. Решила относиться к этому философски. Пусть болтают, если нечем заняться.

Ребята весь день провели в кабинете. Иногда выходили, могли сказать какую-нибудь шутку, чтобы заставить улыбнуться. Я находилась одна среди большого количества мужчин в замкнутом пространстве и не боялась. Удивительно, это были чужие люди, которых я не знала, но в их присутствии не чувствовала тревоги, которую ощущала рядом со своими братьями. А ведь они родные люди, которые должны были меня защищать и оберегать.

— Красавица, до завтра, — ребята закончили работу. Уходили, каждый лично прощался.

— Босс завтра нас к айтишникам отправляет, но мы к вам заглянем, — махнул на прощание Геннадий.

Я знала, что с завтрашнего дня будут усиливать охранную систему, что-то менять. Наш банк станет одним из самых надежных в стране. Я осталась одна в приемной. Арсен все еще находился в своем кабинете. Наверное, соглашусь, чтобы он довез меня до дома. Откуда-то была уверенность, что он предложит. На улице шел дождь, поэтому решила не отказываться.

Время почти семь, а босс не выходит. Наверное, заработался. Я надела пиджак, положила телефон в сумку. Раскатала губу, что меня сегодня подвезут. Топай, Луна, под дождем до остановки. Хорошо, что зонт с собой взяла.

Постучав в двери его кабинета, дождалась «войди». Арсен сидел за столом, уставившись в монитор. Лицо суровое, почти злое.

— Я уже пойду?

— Луна, ты знаешь, что тебя разыскивают?..

********* *********

Луна

До меня сразу доходит смысл сказанных слов. Сердце пропускает удар, а потом начинает так бешено стучать, что к горлу подкатывает тошнота.

— Разыскивают? — изображаю удивление, потому что до последнего не хочется признаваться, что мое прошлое – постыдный ад.

От страха руки и ноги немеют. Я ждала, что когда-нибудь это случится — мои братья вспомнят о моем существовании.

— С чего ты взял, что это меня разыскивают? – негромко интересуюсь. Остается еще надежда, что, возможно, произошла ошибка.

— Мне об этом сообщил человек, который работает на меня, — наблюдая внимательно за мной, произносит Арсен.

— А он откуда знает? — искренне удивляюсь. Меня в ответе Кимаева что-то сильно напрягает, но я в таком состоянии, что не могу уловить.

— У нас есть доступ ко многим базам данных, в том числе и к базам данных частных детективов. Примерно две недели назад в престижное агентство, находящееся в Москве, обратился Алим Мамедов с просьбой найти сестру, — поясняет Арсен.

Алим…

Я едва держусь на ногах. Отступаю назад, прислоняюсь к двери, чтобы она стала мне опорой. Алим — младший из пяти старших братьев. Зачем?.. Зачем я им понадобилась? Они продали меня. Не заступились! Позволили, чтобы у меня забрали сына. Ничего хорошего мне их поиски не сулили. Нужно бежать... Вновь все бросить и бежать. Только куда? Если они что-то решили, найдут. В нашей стране сложно будет скрыться, а уехать в другую страну, сменить имя и гражданство — навсегда потерять Тимурика. Лишить себя возможности редких встреч с сыном.

— Луна, не хочешь мне рассказать, что происходит? Возможно, я смогу помочь, — после недолгой паузы предложил Арсен.

Я с трудом разбираю слова. У меня паника. Задыхаюсь. Стены будто сжимаются, хотят меня раздавить. Возвращаются старые страхи. Замкнутое пространство, решетки на окнах...

— Мне нужно уходить, — вылетаю из кабинета. Хватаю сумку и спешу на улицу.

Дождь бьет в лицо, холодные капли падают за воротник. Хватаю ртом воздух и иду не разбирая дороги. Мир рушится на глазах. Я с таким трудом встала на ноги, выстроила свою жизнь из осколков – и все может закончиться…

— Ты сумасшедшая? — Арсен хватает меня за руки и притягивает к себе, закутывая в теплую куртку, которая пахнет им. — Бегом в машину, пока не заболела!

«Заболела?» — хочется истерично засмеяться. Меня ждут вещи пострашнее, чем простуда.

Не сопротивляюсь, когда он усаживает меня на переднее пассажирское сиденье, снимает с меня мокрую обувь. Садится за руль, включает печку. Не чувствую холода, но меня трясет. Наверное, это нервное. Вцепилась в его куртку с такой силой, будто она способна меня защитить. Какое-то время мы едем в тишине.

— Что-нибудь болит? — с заботой в голосе.

— Нет.

— Согрелась?

— Да, — хотя продолжаю дрожать.

Арсен останавливается возле аптеки, выходит из машины и блокирует двери. В другой день меня бы это возмутило, а сейчас все равно. Кимаев быстро возвращается, кидает прозрачный пакет с лекарствами на приборную панель, заводит машину, мы едем дальше.

Подъезд моего дома. Дверь квартиры он открывает своим ключом. Входим. Пакет с лекарствами, который он прихватил из машины, летит на комод. Я только сейчас замечаю, что он тоже промок. Арсен снимает с меня куртку, помогает снять обувь.

— Раздевайся, я наполню ванну, чтобы ты согрелась. Потом мы серьезно обо всем поговорим…

Луна

Не собираюсь с ним разговаривать. Я ни с кем хочу обсуждать сложившуюся ситуацию. Мне нужно остаться одной, все хорошо обдумать и принять решение. Смогу я оказать сопротивление братьям? Показать им, что я не маленькая девочка, а взрослая женщина, которая без их помощи смогла встать на ноги, которая не сломалась после всего пережитого, а нашла в себе силы жить дальше? Или меня силой заставят вернуться домой? Нельзя этого допустить…

Вхожу в свою спальню, сбрасываю всю одежду на стул. Надеваю на обнаженное тело шелковый халат, который вместе с сорочкой подарила мне на Новый год Рада.

— Ты как? — интересуется Арсен, когда я появляюсь в дверях ванной комнаты.

— Все будет хорошо. Спасибо за помощь, ты можешь спокойно оставить меня одну. Дальше я справлюсь, — скрещиваю руки, прячу грудь от его острого взгляда.

— Луна, я никуда не уйду. Спокойно принимай горячую ванну, а я пока поставлю чайник.

— Тебе нужно переодеться, Арсен. У меня нет мужской одежды, — надеюсь, он поймет намек и согласится уйти.

— Я не заболею, — твердым голосом. — Не жди, когда вода остынет, — кивает на ванну.

— Там мало воды, пусть еще немного набежит.

— Дверь не закрывай, — командует он. Я забываю о своих тревогах и страхах, так меня поражает его требование. — Тебе может стать плохо, — поясняет он.

— Не станет, — уверенно. Знал бы он, в каких условиях я выживала после побега. Да я, сидя взаперти, избитая и голодная, ни разу не потеряла сознание. — Дверь я закрою.

— Если не отзовешься, я ее выломаю, — не менее уверенно.

Спорить я не стала. Тем более он ушел в кухню, не бежать ведь за ним. Каждые несколько минут Арсен стучал в двери и интересовался моим самочувствием. Не позволял уйти в свои мысли, чем ужасно злил. Минут через двадцать вода стала остывать, я выбралась из ванны, обтерлась. Надев на влажное тело халат, поняла, что выглядит это слишком вызывающе, поэтому решила переодеться. Я в квартире не одна, пока мой гость не уйдет, не стоит носить ничего соблазнительного.

Выйдя из ванной, уловила приятный аромат готовящейся еды. Этого не может быть. Арсен готовит ужин? Пахло восхитительно, мой желудок отозвался, хотя была уверена, что в ближайшие дни мне будет не до еды. Закрывшись в спальне, переоделась в теплый домашний костюм. Слышала, как он вновь стучит в дверь ванной комнаты и интересуется моим самочувствием. Потом что-то бурчит, слов я не разобрала. Наверное, собрался дверь выбивать, а она оказалась открытой.

— Пей, — я вышла в коридор и чуть не налетела на Арсена, который держал кружку с горячим отваром.

— Что это?

— Это чтобы ты не заболела. Не бойся. Вкус не айс, но это не отрава, — спокойно произнес он.

«Я бы предпочла съесть то, что варится у тебя на плите», — подумала, сделав первый глоток.

— До дна, — вновь командным тоном, в котором слышалась забота, поэтому я и не возмущалась… наверное.

Я даже не знала, злиться на него или благодарить. Вмешательство Арсена раздражало, но в то же время не позволяло впасть в уныние. Я не дрожала от страха, как в тот момент, когда Кимаев сообщил, что меня ищут братья. Мне некогда было о них думать.

— Через пятнадцать минут ужин будет готов, — добавил он, когда мы вошли в кухню. — А пока я бы хотел услышать, почему ты боишься, что тебя найдут братья? Что они тебе сделали?

Не знаю, что меня поразило больше – то, что он знает о моих братьях, или тон его голоса, который ничего хорошего не сулил моим обидчикам. С чего это он решил стать моим защитником? Не верю я мужчинам, предлагающим помощь просто так.

— Луна, я все равно докопаюсь до правды, просто потрачу больше времени. Я хочу услышать от тебя правду, детали, которые кроме тебя никто мне не расскажет.

Я не сомневалась, что он так поступит. Только не понимала зачем… Зачем он в это лезет? Может, рассказать? А дальше что? Вряд ли Арсен сможет мне помочь. Мне никто не поможет…

— Луна? — негромко.

— Мои братья меня продали…

******** ********

Луна

В моем голосе уже нет боли, но эмоции зашкаливают. Не думала, что когда-нибудь это кому-то расскажу. Поделюсь частью своего прошлого с почти незнакомым человеком...

Моя мама родом из Воронежа. Много лет назад она, будучи студенткой университета, встретила моего отца и безумно влюбилась. Красивый, темпераментный, горячий восточный мужчина вскружил ей голову. Молодая и неопытная – она поверила в сказку, которую тот обещал. Родители с обеих сторон были против этого брака. Дед и бабка отца не хотели русскую невестку даже после того, как она сменила веру. Дед и бабушка со стороны мамы отказались от дочери, когда та сбежала с молодым мужем к нему на родину.

Понятно, что сказки никакой не было. Другая культура, чужие традиции и обычаи. Гордость не позволяла маме уйти и вернуться к своей семье. Нам ведь сложно признать, что другие были правы, извиниться.

Работы по дому было много. Она сильно уставала, но свекровь все равно была недовольна. Но самое страшное для них было то, что мама никак не могла забеременеть и родить наследника. Первые годы у отца еще сохранялись чувства, он противился родителям, которые нашли для него вторую жену из своего окружения. В конечном итоге через пять лет отец решил жениться второй раз и даже уговорил маму позволить привести в дом вторую жену. Наверное, любил по-своему, раз решил уговорить, а не поставить перед фактом. Он обещал, что Хадижа в доме будет лишь на правах матери его детей, а любить он всегда будет маму. Вторая жена нужна для того, чтобы родители оставили их в покое.

Конечно, на деле все получилось, как получилось. Хадижа стала любимой невесткой. Родила отцу пятерых сыновей. Пусть моя мама и была старшей женой, на деле она была обслугой для всей семьи. К тому времени родители мамы переехали жить в другую страну и все контакты оборвали. Маме некуда было идти. Мне кажется, она просто привыкла к такой жизни и уже не хотела ничего менять. Не видела смысла. В свои неполные сорок она чувствовала себя старой и никому не нужной.

Наверное, ее жизнь так бы и закончилась, но бог решил, что мало маме страданий, нужно в этот мир послать человека, который будет ее отрадой и ее болью. Человека, за которого постоянно будет болеть сердце…

Когда она поняла, что беременна, говорить никому не стала. Думала уехать, но отец не отпустил. Сильный токсикоз в конце первого триместра выдал мамину тайну. Беременности никто, кроме отца, не обрадовался, но тот затаил обиду, потому что понял: она хотела сбежать с его ребенком. Отношения между ними испортились, но меня он любил и сильно баловал. Не позволял братьям меня обижать. Те почему-то очень сильно ревновали ко мне папу, хотя и были уже взрослыми. С ними он не был добрым и внимательным, как со мной.

Когда мне было двенадцать, он погиб в аварии. Для меня это было трагедией. Я замкнулась, долго приходила в себя. Отношения между вдовами стали портиться. Теперь мы были никем в семье, где старший брат стал главой. Мама рассказывала мне о своей жизни и умоляла не совершать подобных ошибок. Мечтала отправить меня учиться в Москву. Хотела, чтобы я вышла там замуж и никогда не возвращалась на Родину.

В свое время маме удалось убедить отца, что мне нужно хорошее образование. Он давал ей деньги, которые она клала на мой счет, о котором не знал никто кроме родителей.

Через четыре с половиной года не стало мамы. У нее случился инфаркт. Сердце давно беспокоило, но она отказывалась идти к врачам. Успокаивало, что смерть была мгновенной, мама даже понять ничего не смогла. По крайней мере, так мне сказали врачи. Возможно, что просто успокаивали убитую горем девушку.

После смерти мамы братья мне решили запретить ходить в школу. Зачем учиться, если в обязаности девушки входит выйти замуж, родить детей и угождать мужу? Читать и писать умею, хватит. Видя, что я отказываюсь от еды, Хадижа уговорила сыновей позволить мне окончить школу, а они в это время найдут мне достойного жениха. Как говорили многие соседи, я стала настолько красива, что за меня можно было получить большой калым. Отдать меня замуж за бизнесмена или политика. Двое старших братьев на тот момент были женаты, но теперь у них могли появиться перспективы, а значит, возможность привести в дом вторую, третью, а может, и четвертую жену. Родственники стали подыскивать мне пару. Деньги были не самым главным критерием, они хотели человека со связями, чтобы зять помог им занять высокие должности. Они его нашли…

Луна

Жених… был старше меня на тридцать один год, он уже имел жену и взрослых детей. Мне об этом не сообщали. Да меня вообще не интересовала подготовка к свадьбе, ведь я с утра до ночи готовилась к экзаменам, которые чуть не провалила. Но момент, когда увидела своего жениха, настал…

Они пришли к нам в гости в день помолвки. Я смотрела на его сыновей и думала: «Кто из них? Смогу ли я уговорить его позволить мне учиться?..»

У меня случилась истерика, когда он – взрослый мужчина – подошел ко мне с кольцом. Я кричала, плакала и угрожала… Одним словом – опозорила свою семью и оскорбила семью жениха, но отказываться от меня он не стал. Предупредил братьев, чтобы они урегулировали этот вопрос.

Тогда я получила свою первую пощечину – не помню, от кого из братьев. Вечером за свою несдержанность я была избита. Тело, покрытое синяками и ссадинами, долго заживало, но под одеждой видно ничего не было.

Мама привила мне другие ценности в жизни – она хотела, чтобы я выучилась и вышла замуж по любви. Папа не возражал, наверное, потому что очень сильно любил. А вот братьям строптивица-сестра была не нужна, поэтому они решили меня сломать…

И ведь удалось, я согласилась выйти замуж за старика. Хадижа уверяла меня, что брак будет первые годы номинальным, как только я почувствую симпатию к своему мужу, он придет ко мне в спальню. Какую симпатию? Я не собиралась ее проявлять. Будь моя воля, осталась бы нетронутой до конца своих дней.

Мой муж пришел в законную брачную ночь. Я удивилась, возмутилась вслух. Вначале он пытался быть нежным и уговаривал меня лечь с ним в постель, но когда понял, что лаской ничего не добьется, превратился в монстра. Он приходил каждую ночь. Супружеский долг – боль, грязь, ненависть, слезы, отвращение…

Удивительно, но утешала меня первая жена Ахшара – Фатима. Она стала для меня старшей любящей сестрой. Заботилась обо мне, оберегала. Дети Фатимы первое время воспринимали меня в штыки, но она сумела сделать так, чтобы меня уважали и относились хорошо. Ненавидела я лишь Ахшара. Он был жесток не только со мной, Фатима утверждала, что в молодости муж попил немало ее крови. Распускал руки по малейшему поводу и без. Учиться мне не позволили. Целыми днями я занималась работой по дому: огромный особняк, прилегающая территория, большая семья. Все это мы делали вместе с Фатимой. Ее дочери помогали нам с уборкой, но девочки учились, поэтому времени свободного у них было мало. С деньгами Ахшара можно было бы нанять прислугу, но он утверждал, что не терпит посторонних в доме, хотя почти ежедневно у нас собирались его друзья, родственники или коллеги по работе. К ночи я падала от усталости, но вместо сна я должна была терпеть ласки мужа. Если противилась, меня били. Часто после таких ночей я ревела в подушку. Не позволяла отчаяться лишь мысль, что я смогу сбежать далеко-далеко и начать жизнь заново.

Старший брат получил хорошую должность в парламенте, средний смог приобрести участок земли в центре города за мизерную цену, построил там супермаркет, с кредитом тоже помог Ахшар. Они были рады такому родству. Я понимала, что мой побег может стать для них серьезным ударом, и меня могут убить, но от своей мечты не отказывалась. Ведь можно сойти с ума, живя в этом аду.

Через два месяца у меня получилось сбежать. Деньги, которые мама откладывала мне на учебу, решила не трогать, если не будет крайней необходимости. Я продала свои украшения и с хорошей суммой денег решила отправиться в Москву. Братья меня сняли с поезда. Избили и отправили мужу. Деньги мне удалось спрятать. Я неделю пролежала в постели, но Ахшар, ругая меня и ненавидя, приходил каждую ночь. В конце он всегда отвешивал пощечину.

Я понимала, что могу быть беременной, но сказать об этом никому не могла. Хотя Фатима, конечно же, догадалась, но по моей просьбе никому не сказала. Если бы о беременности стало известно – из кабалы я бы не выбралась. После второго своего побега я добралась до Краснодара. Учла все предыдущие ошибки, поэтому меня не поймали. Поселилась в центре реабилитации для женщин, попавших в трудную ситуацию. В тот раз муж лично приехал за мной. Искали меня шесть месяцев. У меня уже подходил срок рожать. Директор центра уверила, что меня не отдадут…