Его искушение

Доставка в элитный поселок из города стоит почти столько же, сколько и заказ. Я слышу, как ребята спорят и предлагают позвонить в другое место.

— Может, здесь магазин продуктов есть поблизости? Купим хлеб, колбасу и перекусим бутербродами, — предлагает Игнат после того, как они обзванивают еще несколько пиццерий.

Они ищут ближайшие магазины на карте. Теряя время, ничего не находят. Увидев за окном охранника, который обходит территорию, я выбегаю к нему.

— Извините, поблизости есть продуктовый магазин? — интересуюсь у спины молодого мужчины, пока тот окончательно не сбежал к пункту охраны.

— В соседней деревне, — развернувшись, подходит ближе. Проходится по мне взглядом, коротко останавливаясь на груди и бедрах, возвращается к глазам. — Что-то нужно из магазина? — спрашивает он.

— Да. Хочу накормить рабочих, — денег у меня на карте немного, но на хлеб, пару палок колбасы и яйца точно хватит.

— Напишите, что надо, сейчас привезут, Ирина, — называет мое имя, чем немало удивляет, но потом я вспоминаю, что Лена вчера представляла меня парням, а я никого не запомнила. Нужно исправляться.

— А вас как зовут? — спрашиваю у него.

— Станислав, — представляется он. Как я не поморщилась, не знаю. Даже выдавила из себя:

— Приятно познакомиться.

Через полчаса мне привезли двухкилограммовую упаковку сосисок, две клетки яиц к тем, что имелись в холодильнике, сыр и три палки колбасы. Денег с меня Станислав не взял, хотя я настаивала.

Пообедав яичницей с сосисками, рабочие практически не притронулись к бутербродам.

— Если мы еще хоть что-нибудь съедим, не сможем работать, — улыбнувшись, ответил мне Игнат на мою просьбу еще что-нибудь съесть.

И куда мне их девать? Не выбрасывать же? Я привыкла бережно относиться к продуктам. А бутерброды сделала от души, положив туда побольше сыра и колбасы.

Заварив себе большую чашку чая, еле-еле осиливаю два бутерброда. На фарфоровом подносе осталось еще двенадцать штук, если я правильно посчитала.

Загрузив тарелки в посудомоечную машину, понесла бутерброды охране. Парни здоровые, крепкие, за день съедят. Не дадут моим трудам пропасть.

— Спасибо, Ирина…

— Я готов всю жизнь есть одни бутерброды, если их будете готовить вы…

— Неожиданно и приятно…

Получаю благодарности, флирт и комплименты от охраны. Мне некогда краснеть и отвечать на их любезности, у меня еще полно работы.

— Занесете поднос на кухню, когда пообедаете, — бросая на ходу, спешу вернуться в дом. Игнат полез мыть люстру, которая свисает с десятиметровой высоты прямо над лестницей. Мое сердце не на месте…

К восьми вечера все окна, люстры, стены и потолки вымыты, мягкая мебель очищена. Шторы повешены. Уборные и душевые блестят чистотой. Текущей уборкой дальше буду заниматься сама. Поблагодарив ребят, провожаю их и бегом возвращаюсь на кухню, нужно сложить в контейнеры ужин, который я успела приготовить для Кайсынова. В центре стола оставляю тарелку с медовыми пирожными.

Сегодня я точно успею уйти до появления Сергея. Открыв входную дверь, упираюсь лицом в торс Стаса. Вздрогнув, отскакиваю на два шага назад.

— Осторожнее, упадешь, — хватает за плечо, вроде чтобы придержать, хотя я не падаю. — Я поднос принес, — улыбается он, делая шаг вперед. Тяну руку за подносом, но он не спешит мне его передавать, а у меня на счету каждая секунда. Кайсынов может приехать в любой момент.

— Крутов, убери руки от моей помощницы и вернись к работе, — звучит холодный, наполненный металлом голос у нас за спиной…

Глава 21

Ирина

Станислав вытягивается по струнке, будто ему металлический штырь загнали в позвоночник. Наверное, я тоже вытянулась, просто не замечаю. От напряжения сводит мышцы. Не чувствую себя виноватой за эту сцену, мне неуютно оттого, что я опять нарушила запрет. Кайсынов вернулся домой почти на час позже, а я до сих пор не убралась к себе. Решит еще, что я специально его подсекаю, или еще хуже, строю насчет него матримониальные планы.

«Мне этого не нужно! Я в вас, как в мужчине, не заинтересована. Мне бы со своим развестись», — мысленно обращаюсь, надеясь, что Кайсынов замечает отсутствие у меня интереса, а постоянные задержки — всего лишь случайность. Хоть и регулярно повторяющаяся.

Не собираюсь я его домогаться и соблазнять, тем более посягать на свободу. Мне совсем не хочется пополнять ряды охотниц за его кошельком, которых он уволил из компании без тени сожаления.

— Я зашел вернуть поднос, — первым отмирает охранник. Стас принимается оправдываться до того, как разворачивается корпусом к шефу. Демонстрирует ему тот самый поднос, задрав его почти к носу Кайсынова. Сергей обрывает демонстрацию одним взглядом. — Спасибо, Ирина, за бутерброды, — благодарит Крутов и передает поднос мне.

— Не за что, — неловко забрав, отвожу взгляд от Кайсынова.

Держа поднос в руке, не знаю, что с ним делать. Возвращаться обратно на кухню? Я и так постоянно мозолю глаза Сергею своим присутствием.

— Сергей Аркадиевич, если никаких распоряжений не будет, я вернусь к работе, — мнется Станислав, поглядывая в сторону охранного домика. Кайсынов отпускает его кивком головы. Стас сбегает, словно только ждал команды.

Чувствую на щеке обжигающее тепло. К коже словно приложили горячую ладонь, хотя это всего лишь взгляд Сергея.

— Я, наверное, тоже пойду, — голосу не хватает силы и уверенности. — Ужин я оставила в контейнерах. Все еще горячее, подогревать не нужно. Из-за уборки сегодня задержалась с готовкой… — все-таки начинаю оправдываться. Давящее молчание Кайсынова действует на меня, как таблетка исповеди. Хотя откровенничать и оправдываться меня никто не просил.

На улице прохладно, да что там прохладно, как только солнце скрылось за горизонтом, температура резко упала. Провожая бригаду, я околела за каких-то пять минут. От Кайсынова тоже веет холодом, но я его не чувствую, словно под кожу насыпали неостывших углей. Между нами расстояние в метр, может, чуть больше, а ощущение, что стоим непозволительно близко.

— Хорошего вечера, — облизнув пересохшие губы, негромко лепечу, выходя из дома. Кайсынов, словно специально выжидал момент, делает шаг к двери, но, заметив мой порыв, притормаживает движения, но это не уберегает меня от легкого соприкосновения с его телом. Всего лишь сошлись краями одежды, но ощущение, будто я в него голая впечаталась.

Нет, это не возбуждение! Меня не ударило разрядом вспыхнувшей страсти, хотя и ощутила небольшой электрический удар, но это все что угодно, только не страсть! Это не мурашки на коже! И даже не бабочки в животе!

Просто волнение, никак не связанное с его харизмой, брутальностью и мужественностью! Сказывается эмоциональное напряжение после тяжелого дня, поэтому любая нелепая ситуация вызывает всплеск гормонов.

— Извините, — стараюсь обойти Сергея по широкой дуге.

— Ирина, вас в доме ждет гость, — провожая взглядом, сообщает мне будничным тоном, но присутствует ощущение, что он хотел меня удивить.

— Гость? — удивленно переспрашиваю, перебирая в голове варианты, кто бы это мог быть. Вариант, на самом деле, только один. И я оказываюсь права.

— Лена, — поясняет Сергей. — Я приглашал ее в дом на ужин, но она отказалась, хочет провести время с вами, — добавляет он. — Хорошего вечера.

— Спасибо, и вам, — быстро поблагодарив, сбегаю по ступенькам вместе с подносом. Как только расстояние между нами увеличивается, я начинаю ощущать холод. Мое тело заледенело. Пока дохожу до домика прислуги, ощутимо трясусь. Над метаморфозами организма решаю подумать потом, тут меня ждет подруга, которая отложила все свои дела и, забив на семью, приехала меня проведать.

— Лена, — окликаю подругу, чтобы понять, в каком направлении двигаться. Она может быть в гостиной, столовой или на кухне. Не рассчитав силу, хлопаю входной дверью, морщусь от громкого хлопка.

— Ира, ты что буянишь? — выглядывает подруга из кухни, на губах улыбка. Она расслаблена и, кажется, никуда не торопится. — Я нам ужин привезла и бутылку вина, — сообщает Лена, когда мы вместе входим на кухню. Стол накрыт. В воздухе витает аромат ресторанных блюд. Мне даже на контейнеры можно не смотреть, чтобы понять: Лена заезжала в свой любимый ресторан итальянской кухни. У нее есть любимый грузинский ресторан, любимый ресторан среднеазиатской кухни, узбекской… и даже традиционной русской. Сегодня у нас «Италия». Как раз под вино.

— Ты не за рулем? — спрашиваю подругу.

— Нет, я с шефом приехала. Кирилл у родителей задержится еще на пару дней. Хочет разобраться, что там у них с газовым счетчиком. Новый установили, а он считает в полтора раза больше. Данька отпросился ночевать у друга. Типа к контрольной готовятся, а на деле будут рубиться до утра в приставку, — притворно вздыхает подруга. — Так что я решила потратить этот вечер на себя, — тянется к бокалу. — Заодно лично доставила тебе униформу, — кивает на большой пакет, стоящий у стены.

— Блин! — бью себя пальцами по лбу. — Забыла предупредить, чтобы ты не заказывала. Она баснословно дорогая, я не стану ее носить. Верни, пожалуйста.

— Вернуть нельзя, — заявляет Лена и, прежде чем я успеваю напомнить о правах потребителя, добавляет: — Имя Сергея Аркадиевича начнут трепать. Он не заслуживает, чтобы его называли жмотом. Такие мужчины не бегают с возвратами. Если форма не нравится, закажем другую, а эту оставь в шкафу или выброси.

Внутри зреет протест, но Лена своего шефа и его окружение знает лучше, поэтому не спорю.

— Не нужно заказывать новую, буду носить эту, — сдаюсь я.

— Примеришь? — спрашивает подруга, кивая в сторону пакета.

— Чуть позже, — отвечаю ей. Мне нужно смириться, что придется носить дорогую униформу, а пока я хочу насладиться вином.

Отпивая потихоньку из бокала, медленно согреваюсь. Я не голодна, но, чтобы не обидеть подругу, ем свою порцию салата с креветками.

— Твой телефон постоянно мигает, — кивает подруга мне за спину. На столешнице я оставила смартфон.

— Это Стас. Я обещала, что мы вечером поговорим, — прикрыв глаза, тяжело вздыхаю. Почему нельзя быстро и безболезненно вычеркнуть его из жизни?

— Ответишь? — спрашивает Лена, поднимаясь из-за стола. Приносит мне трубку и кладет на стол.

— Да, — как бы я ни сопротивлялась, но нам нужно все обсудить.

— Я рядом. Вам все равно придется договариваться...

Глава 22

Ирина

— Привет, — первым здоровается муж, как только я принимаю вызов.

Знакомый голос царапает воспаленные нервы. Как бы я ни пыталась отвлечься от боли предательства, она фантомом засела в душе. Пока я по крупицам стараюсь собрать себя и начать жить заново, работая и проживая в чужом доме, он в нашей с ним квартире на всем готовом ждет рождения первенца. Для комфорта ему только не хватает бесплатной прачки, уборщицы и поварихи…

— Привет! — выдавливаю из себя. Грустно усмехнувшись, отбрасываю ненужные сейчас переживания.

— Почему не отвечала? — кто бы сомневался, что начнет с наездов.

— Работала, — тяну к себе бокал с вином и делаю большой глоток, надеясь, что алкоголь принесет с собой легкий пофигизм.

— И где ты работаешь? — требовательные нотки режут слух.

— Не твое дело, Стас. Ты потерял право задавать мне вопросы, — получаю какое-то садистское удовольствие, указывая мужу границы, которые он теперь не имеет права нарушать, но, с другой стороны, мне было бы стыдно признаться, что я теперь поломойка в чужом доме. Представляю глумливые речи супруга, если он узнает. Да и плевать! Он меня из дома выгнал, лишил работы, что мне оставалось делать?

Стас недовольно сопит в трубку, не нравится ему мой ответ, но обострять не спешит. Чувствует свою вину, только поэтому глотает.

— Или ты строишь планы, как со скандалом добиться моего нового увольнения? — поддеваю его.

— Я все еще твой муж, — пропустив мою последнюю реплику, комментирует предыдущую, видимо, его она больше зацепила. Закатив глаза, нервно выдыхаю в трубку. Разве Стас мужчина? Разрушил нашу семью, измарав ее изменой, и единственное, чем продолжает козырять — статусом мужа, который сохранился лишь на бумаге.

— Это временно, Стас. Ты потерял на меня все права, а твой статус номинальный. Мы разводимся, — напоминаю ему, болтая вино в бокале. Смотрю, как бордовые капли вязко стекают по стеклу. Делаю глоток, держу во рту, даю осесть букету на рецепторах и только после этого проглатываю, а Стас пыхтит в трубку, злится, распинается:

— Я против развода, Ирин! — чувствую, что готов сорваться, но сдерживается. Ему ведь нужно получить мое прощение. — Не случилось ничего такого, что нельзя было бы разрулить и жить дальше, — выговаривает сквозь зубы.

— Серьезно? — вскипаю я. — Может, я забуду про твою любовницу? Или ее беременность рассосется сама собой? Наверное, мне стоит забыть, как ты отказывался заводить со мной детей? — то ли алкоголь, то ли мои чувства к Стасу придают смелости, что я брызжу в него ядом. — А еще лучше, если я сама заведу любовника, а потом вернусь к тебе, беременная от другого мужика. Разрулим и будем жить душа в душу, Стас. Согласен? — спрашиваю с вызовом. Выплескиваю на него скопившуюся обиду. Я никогда к нему не вернусь, но сейчас мне хочется задеть Стаса, сделать ему хоть немного больно, пусть прочувствует, каково это, когда тебя предают.

Крошит тяжелым, надсадным дыханием динамик моего телефона. Уколола… Долетел дротик до цели. Стало ли мне легче?

Нет!

Все так же печет в груди обида, а в горло сдавливают молчаливые рыдания. Лена замечает мое состояние. Чтобы Стас не услышал, что у нашего с ним разговора есть свидетель, спрашивает одними губами:

— Как ты?

— Нормально, — отвечаю беззвучно, кивнув для правдоподобности.

Прячу в раковину свои эмоции. Напоминаю себе, что все проходит. И моя боль со временем утихнет. Все у меня будет хорошо. Перевернется и на моей улице КАМАЗ с пряниками.

— Ты так никогда не сделаешь, — прерывает долгую паузу Стас.

— Как же ты хорошо меня знаешь, — не скрывая злой усмешки в голосе. — Но если ты так хорошо меня знаешь, то должен понимать, что никогда не прощу. Не прощу, что ты лишил меня возможности стать мамой! — вырывается из меня та самая боль, которую я так глубоко прятала.

Ленка поджимает губы и опускает взгляд в бокал. Не хочет экранировать свои эмоции, чтобы меня не сорвало в истерику.

— Ира, я отказывался, потому что не хочу тебя ни с кем делить! — орет Стас в трубку. — Даже с ребенком делить тебя не хочу. Ты только моя! Моя! Понимаешь? Ира, я люблю тебя!

— А я тебя презираю! — реагирую зло на его слова. Его признание — гниль, расползающаяся в душе. — С нашим общим не хотел, но своего заделал?

Слышим с Ленкой грохот, Стас запустил что-то в стену. Переглядываемся. Следующий еще более громкий грохот заставляет дернуться. Он решил квартиру разбомбить?

— Ты говоришь на эмоциях. Успокойся, — видимо, разгром квартиры помог ему взять эмоции под контроль. — Давай встретимся и все обсудим, — просит муж.

— Что обсуждать? — отпивая из бокала вино, спрашиваю я.

— В моей жизни лишь ты одна. Я разорвал те отношения…

— Стас, ты жалок, — даже не дослушав.

— Я готов к диалогу, Ира, — пропускает оскорбление мимо ушей, чего раньше никогда не делал. Удивительные метаморфозы с ним случились за эту неделю. — Если ты тоже готова, то жду в субботу в нашем кафе в восемь вечера, — проговаривает он и отбивает звонок.

— Ты слышала? — уронив на стол телефон, поднимаю взгляд на Лену. Вопрос риторический. Конечно, слышала, разговор был на громкой связи. Мне просто нужно немного времени, чтобы переключиться, отойти от разговора с мужем.

— Козел! — выдает Ленка, прожигая взглядом трубку телефона. Отщипывает виноград, кидает в рот и медленно пережевывает. — В любом случае тебе нужно с ним встретиться, — отводит взгляд в сторону, но тут же возвращает его к моему лицу. — Он не успокоится, пока ты его не выслушаешь. Хотя, мне кажется, он не успокоится даже после того, как получит решение суда на руки, — на эмоциях Ленка отпивает большой глоток из бокала. Видимо, ей тоже нужно успокоиться, потом она продолжает: — Я не хотела говорить, но он приезжал сегодня к нам в офис, — произносит она, а у меня сердце в пятки уходит. — Требовал встречи со мной, — хмыкнув, подруга ставит бокал, упирает локти в стол и кладет на ладони лицо. — Девочки на ресепшене по моей просьбе сказали, что меня нет на месте. Я не вышла к нему, потому что не хотела, чтобы он устроил скандал у моей работы. Кайсынову бы обязательно доложили… — не заканчивает Лена, но и так ясно, что хочет сказать. Пряча лицо в ладонях, быстро-быстро его растираю, прогоняя чувство онемелости в тканях.

«Стас, какой же ты конченый!» — мысленно ору на мужа. Мне жизнь испортил, теперь до друзей добрался? Если он причинит вред или как-то расстроит Ленку, Кир ему все ребра пересчитает за жену.

— Он ведь не сдастся. Заявится завтра… послезавтра, в любой день…

— Можешь не продолжать, Лен, я все поняла, — прерываю неловкий монолог подруги.

Это еще ей неловко! Представляю, как Стас вел себя. Мне стыдно за него. Меня переполняет горечь. Он весь словно соткан из недостойных поступков и мыслей. Чем больше я его узнаю, тем глубже мое презрение.

Нечестно перекладывать свои проблемы на Лену. Зачем подруге скандалы на работе? Тем более, если эти скандалы устраивает ей совершенно посторонний мужчина. Да и Кайсынов может стать невольным свидетелем их ссоры. Представив эту картину, бледнею. Допиваю остаток вина в бокале. Беру телефон и пишу мужу сообщение.

«Хорошо, встретимся в нашем кафе», — пока набираю текст, чувствую взгляд подруги у себя на щеке. Пытается понять, кому я пишу. Жму «отправить». Одна встреча, во время которой четко обозначу границы. Постараюсь донести, что вернуть ему меня не удастся, даже если он заново переродится! У меня на его ДНК аллергия на сто поколений вперед.

— Ты Стасу писала? — интересуется Лена, когда я откладываю телефон.

— Он тебя больше не потревожит, — киваю, подтвердив ее догадку.

— Согласилась на встречу? — догадывается она, но выглядит при этом обеспокоенной.

— Да.

— Одна не пойдешь. Мы с Киром будем поблизости, — решает она.

— Не нужно, Стас не станет устраивать скандал в том кафе. Владелец и его жена наши давние знакомые. Перед ними он вряд ли захочет ударить в грязь лицом.

Отщипываю виноград, чтобы занять хоть чем-то подрагивающие руки. Меня продолжает трясти от злости и возмущения.

— В любом случае сразу звони, если он начнет вести себя неадекватно, — просит Ленка. Протягивает руку и сжимает мои пальцы. — Совсем ледяные, — комментирует она.

Осадок от разговора со Стасом теперь на несколько дней останется в душе…

Глава 23

Ирина

После еще одного бокала вина Лена все-таки уговаривает меня примерить униформу. Мне совсем не хочется, но я уступаю подруге. Далась она ей. Дорогущая, но все равно спецодежда. Какая разница, как она сидит, мне в ней полы мыть, а не в ресторан идти.

Фоном играет музыка из Ленкиного плейлиста. Сначала открываю коробку с обувью. Балетки — улет. Мягкая, словно попа младенца, кожа, подошва гнется в разные стороны. По обуви сразу видно, что она хорошего качества. Достав следующую упаковку, извлекаю из чехла брючный костюм с рубашкой.

— Ты уверена, что заказала мой размер? — кошусь на подругу, прикладывая к себе комплект.

— Твой, твой, — уверяет Ленка.

— Что-то я сомневаюсь. Ощущение, что они на ткани сэкономили…

— Надевай, — велит подруга. Переодеваюсь прямо тут, на кухне, чтобы не подниматься в спальню.

— Блин, Лена!.. — натянув на себя брюки, возмущенно смотрю на подругу.

— Ну, я же говорю, твой размер, — разводит руками, делает вид, что не замечает, как плотно они сидят на моей фигуре.

Я согласна, что размер мой. Нигде не давит, не жмет. Пробовала приседать, швы держатся, не трещат, не впиваются в кожу, но…

Но в этой одежде только совращать одиноких олигархов!

Тяжело вздохнув, свои мысли оставляю пока при себе, ведь Ленка продолжает настаивать, что сидят они на мне идеально:

— Надень рубаху, она удлиненная, прикроет половину бедер, будет смотреться вообще шикарно, — заверяет меня. — Мне бы твои проблемы, я бы тоже закусывала вино сыром, а не пучком зелени, — притворно вздохнув, отламывает кусочек пармезана и сует его в рот, выражая тем самым протест своей вечной диете.

— Не прибедняйся, у тебя отличная фигура, — совершенно искренне делаю ей комплимент, от которого подруга отмахивается.

— Ну вот! — взмахнув рукой, словно дирижер, обводит мой комплект довольным взглядом. — Как я и говорила.

— Ну вот что? Ты видишь это декольте? — указываю пальцами на глубокий вырез на груди. Крайняя пуговица находится в ложбинке. Крой верха приподнимает грудь, и два полушария выглядят так, будто их преподнесли на блюдечке.

— Посмотри в зеркало, там все прилично, — не уступает подруга, выставляя перед собой ладонь, требуя помолчать и послушать. — Твой взгляд падает на грудь, когда ты опускаешь голову, мне отсюда ничего не видно, — заверяет она.

— Это потому, что ты сидишь, — прикусываю язык, чтобы не брякнуть, насколько Кайсынов выше меня. Ему и голову опускать не надо, чтобы все-все рассмотреть. Представив эту картину, ощущаю, как по коже бегут мурашки, стекаются где-то в области живота.

К щекам притекает жар. Ругаю себя за фривольные мысли. Зачем ему заглядывать в мое декольте?

— Ткань дышащая, мягкая? Крой удобный? — допрашивает меня, но отвечает на все вопросы сама: — Это главное!

Топаю к зеркалу, что находится на двери шкафа в прихожей. Если смотреть со стороны, то действительно не так вульгарно, как я представляла. Оставляем?

Оставляем!

Может, Ленка и права, костюм и правда удобный, на теле почти не ощущается. А Кайсынов…

Как только наладим график, практически не будем пересекаться!

— Ну? — спрашивает подруга, когда я возвращаюсь на кухню.

— Оставляю, — сдаюсь под ее радостный возглас.

— Давай платье посмотрим, — загораются глаза Лены. Достаю из второго чехла платье, передник. Даже прикладывать к себе не надо, видно, что короткое. Выгнув брови молчаливо, но с претензией, смотрю на подругу.

— Надевай уже, — не тушуется Лена от моего взгляда. — Вау! — выдает она, рассматривая меня не совсем трезвым, чуть поплывшим взглядом. Только этим можно объяснить ее восторг. — С твоей фигурой что ни надень, все как на модели смотреться будет, — с восхищением и легким оттенком зависти. А я вот не уверена в «вау-эффекте», платье явно короткое. Я и без зеркала вижу, что оно на полторы ладони выше колена.

— Оно короткое, — озвучиваю свои опасения, оттягивая подол вниз, но ткань, несмотря на свою мягкость, не поддается.

— Идеально сидит, не придумывай, — упирается подруга. А я, чтобы не спорить, надеваю балетки и возвращаюсь к зеркалу.

— Как кукла из секс-шопа, — рассматривая себя, выдаю вслух. — Если каблуки надеть, то и на сцене возле шеста можно крутить задницей. Или на вызовы ездить в образе развратной горничной, — несет мою фантазию. Почти распитая на двоих бутылка вина только усугубляет сей процесс. — Лена, как я в этом буду работать?

— Ты равняешься на прежний стиль в одежде, но ты теперь не училка и можешь носить все что угодно, — изрекает Лена. — Платье всего лишь чуть выше колена, Ир. Смотрится классно.

— На ткани они, гады, экономят, а цены — как в ЦУМе, — продолжаю сокрушаться. Слова подруги не убедили меня. — Я в этом даже нагнуться не смогу, — демонстрирую, как быстро задирается подол, стоит только немного наклониться.

— Уборкой занимайся в костюме, а в платье готовь, — не теряется Ленка. У нее на все есть ответ. Ей нужно было в адвокаты идти. — Ир, ну что ты придираешься? — обижается Лена. — Обычное платье с нормальной длиной. Я тебе лучшее выбрала, между прочим.

— Ты бы так в офисе появилась? — спрашиваю, поджимая губы.

Я не хочу обижать подругу. Она действительно делает очень много для меня, но после произошедшего в семье я словно потеряла опору под ногами. Одна, на улице, без денег, без защиты, без работы. Подсознательно, наверное, жду удара, предательства.

— У нас ходят и в более коротких юбках, но длина выше колен, конечно же, не приветствуется, — складывая руки на груди, приваливается Лена плечом к стене.

— Во-о-о-от, — тяну я, но уже без наезда на подругу.

Возвращать она униформу не хочет, а значит, осталось смириться и носить. Можно ведь и без платья, брючного костюма вполне хватит. Правда, что я раскапризничалась?

— Так то офи-и-ис, — зеркалит подруга. — Ладно, пойдем еще выпьем, — предлагает она, отлипая от стены.

— А это дом одинокого мужчины, решит еще, что я его соблазнить хочу, — доходя до кухни, принимаюсь складывать в чехол униформу.