Его искушение

Меня трясет, но не от возмущения, а от холода. Хотя от возмущения тоже. Так не делают в цивилизованном обществе! Нельзя без спроса брать чужой телефон! Обхватив себя руками, пытаюсь согреться. Я и забыла, что температурный режим в кладовой настроен на хранение продуктов. Тут ощутимо прохладно, чем дольше остаюсь здесь, тем сильнее чувствую, что почки кричат: SOS! Не хватало только простыть или цистит заработать.

Двигаться небезопасно, Кайсынов может меня услышать. Сколько мне тут еще сидеть?

Он собирается завтракать?

Ему не пора на работу?

Скоро начну чечетку зубами выбивать, и он меня точно услышит!

И что он там ходит? О боже! Шаги приближаются. Звучат совсем рядом! В панике оглядываюсь, не понимаю, что он здесь забыл, но в темноте все равно ничего рассмотреть не могу. Двух мизерных точек света наверху холодильников явно недостаточно, чтобы хоть что-то подсветить.

Дверь распахивается, в проеме стоит Кайсынов. Зажмурившись от яркого света, ударившего в глаза, я мечтаю ничего больше не видеть и не слышать. Так стыдно мне в жизни не было!

— Доброе утро, Ирина, — произносит Кайсынов будничным тоном, будто для него привычно заставать помощниц, прячущихся в подсобках и кладовых. Надо у Лены уточнить: с ней такое часто случается? — Вы приготовили слишком много, я предлагаю разделить завтрак, — продолжает вести себя так, будто ничего не случилось. Еще и к столу приглашает. Если думает, что этим сгладит нелепую ситуацию, в которую я себя загнала, и я перестану чувствовать себя идиоткой, то он сильно ошибается.

— Доброе утро, Сергей Аркадиевич, — здороваюсь взглядом с его ботинками, в глаза смотреть не хватает смелости. Надо как-то объясниться, но все, на что меня хватает, это покинуть кладовую. Свою дурость ничем не объяснишь. Еще глупее буду выглядеть в его глазах. Измена мужа, развод, теперь еще это… Мне точно нужен курс психотерапевта!

— Присаживайтесь, Ирина, — возвращаясь к столу, отодвигает для меня стул. Бросаю на него короткий взгляд, ловлю взгляд Кайсынова, в котором — на секунду мне кажется — я вижу улыбку. Сложно понять, когда человека совсем не знаешь. Крайне смущенная и замерзшая, я двигаюсь в сторону Сергея. — Вы замерзли? — хмурится он, замечая, что я дрожу.

— Немного, — отвечаю, чувствуя при этом себя еще хуже.

— Я сделаю горячий чай, — в голосе появляются жесткие ноты.

— Не нужно, я сама. Вы на работу опоздаете, — уверенная, что правильно поняла причину его изменившегося настроения, сама иду к плите, но Сергей меня останавливает:

— Ирина, сядьте, — добавляет голосу командные ноты. — Начальство не опаздывает, начальство задерживается, слышали? — на его губах появляется легкая улыбка, которая преображает лицо Кайсынова. Он словно становится доступнее.

Включив чайник, он подходит ко мне. Я перестаю дышать. Сергей, как я позволяю себе называть его мысленно, сбрасывает пиджак и совсем неожиданно для меня накидывает мне на плечи, сводя концы на груди. В нос забивается запах его парфюма, по телу пробегают мурашки. Я не понимаю реакцию своего тела.

Мне противно? Неприятно?

Нет.

Тогда что?

Отступаю от Сергея на два шага, присаживаюсь за стол. Мне становится легче и теплее. Несмотря на волнующий меня запах, я плотнее кутаюсь в его пиджак. Сергей как-то резко отворачивается, отходит к плите. Мой телефон вновь начинает играть громкой музыкой. Кайсынов, не стесняясь, бросает взгляд на дисплей. Я вспоминаю, как он ответил на звонок, адресованный мне, надо прояснить этот момент…

— «Любимый». Ответишь?..

Глава 18

Сергей

Соглашаясь принять в дом Ирину, я заранее знал, что для меня это будет проблемой. Может, не представлял степень этой проблемы, но понимал, что просто не будет. Если дикому голодному хищнику положить в клетку кусок свежего мяса и приказать не трогать, он послушается? Вот приблизительно так чувствовал себя я. Разница в том, что Ирина не кусок мяса, а я давно не хищник, готовый сорваться с поводка.

Хотя…

Увидев ее вчера на кухне в одних тонких облегающих лосинах, подчеркивающих ее идеально округлый, аппетитный зад, едва удержал свою звериную суть. Понятно, что я не стал бы на нее набрасываться, усаживать на столешницу и брать так, как диктовало воображение, но очень сложно оставаться равнодушным, когда по стойке смирно встают инстинкты.

Мне хотелось красиво ее соблазнить. Не сразу. Так неинтересно. С Ириной хотелось играть в долгую. Но где-то там… у нее есть муж. И это очень усложняет жизнь и тормозит мои порывы. Рядом с ней я его не вижу и задыхаюсь от осознания, что другой мужчина имеет на нее права.

Убрать его с пути?

Не проблема. Но я не лезу в чужую семейную жизнь! Ирина жена другого мужика, даже если мне это не нравится. Чужая женщина! Будет лучше, если пересекаться мы будем как можно реже. И вместе легинсов она станет носить униформу. Мысленно делаю пометку для Лены, чтобы заказала для подруги несколько комплектов униформы. Пусть подберут на свой вкус.

Но мысль о том, что эта девушка вошла мне под кожу иглой, почти все время сидит в голове, не отпуская надолго. Я принципиально не стал ничего о ней выяснять. Не вникать в проблемы с мужем, а за то, что они есть, я могу дать на отсечение руку. Развести их сейчас было бы легко и просто. В браке нет детей, моя совесть при этом почти не пострадала бы. Но вот эти несколько процентов «почти» связывали меня по рукам и ногам. Если бы моя покойная супруга завела интрижку до того, как у нас родились дети, насколько легче мне было бы это принять?

Ответа на этот вопрос у меня нет. Я любил. Ее предательство сделало меня убийцей, разрушило нашу семью, выжгло мою душу, погубило репутацию, дало возможность стервятникам поглотить мой бизнес, выстраиваемый годами, но все это не шло ни в какое сравнение с искалеченными жизнями наших детей. Печальный опыт нашей семьи держал на привязи мои желания крепче любых цепей.

Но как же сложно не поддаваться искушению…

Ирина, словно специально провоцируя, выбрала спальню напротив моих окон. И как мне не залипать на них? Этой ночью курить мне требовалось чаще. Особенно после того, как она вышла на балкон. Она стояла там с влажной головой. Мерзла, но заходить не спешила, а мне хотелось загнать ее в комнату и согреть. Я не мог чувствовать ее запах, для моего обоняния это нереальная задача, но фантомно я ощущал ее аромат. Аромат, который мне хотелось законно вдыхать на постоянной основе. Она прибралась у меня в спальне, поменяла белье, на котором оставила свой запах. Я не мог его чувствовать, но я чувствовал. Я сгорал от желания сделать так, чтобы этот запах постоянно присутствовал в моей спальне. Чтобы к нему добавились острые ноты страсти…

Просто фетиш какой-то!

Я и утром почувствовал, что она в доме, еще до того, как спустился на кухню. Покинув спортзал, я не слышал шума на кухне, просто ощутил ее присутствие. Кому из друзей расскажу…

Хотя они, скорее всего, поймут. У Шаха все радары настроены на Леру. А Егор? Другие мужики? Наблюдая за друзьями, я часто задавал себе вопрос: а у меня с женой было так же?

Нет. Наверное, поэтому все пошло по… одному месту. Материться я тоже себе запрещаю, хотя порой, особенно мысленно, я ругаюсь от души. Просто все, что связано с тюрьмой, вызывает во мне отторжение. Я давно искоренил привычки, которые приобрел за время отбывания срока. Не все, к сожалению.

Я никогда не отмоюсь от срока, никогда не забуду, что на моей совести две загубленные жизни, но я всегда жил по совести, имел жесткие принципы, я даже на зоне сумел заработать авторитет, но этим нечего гордиться. Ту часть своей жизни никогда не получится забыть, но я переступил и иду дальше...

Принял душ после тренировки, которая сегодня заняла больше времени, что неудивительно. Перед тем, как выйти к завтраку, выкуриваю на балконе сигарету. Собираю в кулак волю и гашу инстинкты. Одеваюсь и спускаюсь вниз. Не спешу заходить на кухню, чувствую, что Ирина там. Чем ближе подхожу, тем отчетливее слышу ее тихие шаги. Хочу предупредить о своем приближении, поэтому отбиваю набойками громкий стук.

Пизд…

Не ругаться!

Обвожу повторно кухню взглядом и не понимаю, куда она исчезла. Первые две секунды даже подозреваю, что у меня крыша двинулась от помешательства. Все с моей крышей в порядке. Сверлю взглядом дверь подсобки, в которой Алевтина Яковлевна решила сделать хранилище для продуктов и уговорила меня поставить там холодильники и заказать специальные полки.

Стоя в проходе, жду, что Ирина скоро выйдет. Наверное, пошла что-то достать из холодильника. Время идет, оттуда не доносится ни одного шороха. Затаилась?

Теряюсь, потому что не могу понять ее поведение. Подхожу к столу. Травить она меня точно не станет. Тогда что? Все выглядит аппетитным, свежим. С удовольствием бы сел позавтракать, но у меня там, в подсобке, девушка прячется, сидит в темноте и не выходит. И, видимо, причина во мне и в том условии, которое я озвучил Лене. Отменять его, наверное, не стоит. Не хочу проверять свою выдержку на прочность, но и доводить наши встречи до абсурда…

Я даже ответил на ее телефонный звонок, правда, после того как увидел, что ей звонит моя помощница, которая, убедившись, что с подругой все в порядке, принялась напоминать мне о сегодняшних встречах. Пришлось срочно прощаться, пока моя помощница не загрузила меня работой, а у меня тут важное дело.

Открываю дверь кладовой. Сдерживать улыбку очень сложно. Она такая красивая и потерянная, а еще окончательно смущенная.

«Ну зачем ты мне жилы на лезвие наматываешь, Иришка, думаешь, я железный? Нельзя так с моим сердцем, оно старое, потрепанное, может и не выдержать лавину эмоций, которыми ты накрываешь…»

Заметив, что она мерзнет, кутаю в свой пиджак. Затягиваюсь ее ароматом, который теперь точно останется на моем костюме и будет мне выжигать нервные клетки весь рабочий день. Но и мой запах теперь останется на ее коже. Внутри разливается такое чувство удовольствия, будто я пометил ее, тем самым присвоив.

И все было хорошо, пока ее муж не напомнил о себе. «Любимый» — пиздец! Как обухом по голове. Да лучше бы обухом по голове. Я не имел права реагировать. Не имел права злиться. Желать самому ему ответить и предупредить, чтобы больше ей не звонил…

— «Любимый». Ответишь?.. — перехожу на «ты», подсознательно стираю границы, которые нас разделяют.

Глава 19

Ирина

— Привет, подруга, как у тебя там дела? — перезванивает Лена, а я закусываю щеку до легкой боли, решая в голове сложную задачу: насколько откровенной мне стоит быть? Сознаваться в своем постыдном поступке или пусть эта тайна умрет вместе со мной и Кайсыновым?

Как вспомню о своей дурости, так мечтаю провалиться сквозь землю. Спасает надежда, что через пару недель это желание пройдет, а мой тактический маневр — спрятаться от работодателя в кладовке — забудется. Желательно нами обоими. Или мне не будет за это так стыдно, как сейчас.

Помню, как в классе седьмом я оборвала с соседской яблони спелые плоды, а когда баба Нюра спросила, не видела ли я, куда делись яблоки, свалила все на хомяка. До сих пор стыдно за тот поступок, но провалиться под землю пропало желание. Вот надеюсь, что и в этом случае пропадет. Хотя в прошлый раз весь остаток лета старалась не попадаться соседке на глаза.

— Привет, Лен! Все нормально, привыкаю к новым реалиям. Стас достает звонками и сообщениями, но мне некогда думать и переживать, что у него там стряслось, у меня тут целая команда уборщиков и всего два глаза, которые не могут быть одновременно в разных местах, — решаю не сознаваться.

— Я выбрала надежное агентство, поэтому можешь немного ослабить контроль, — смеется подруга.

— Ты же знаешь, для меня это все так непривычно… — тяну слова и обвожу рукой пространство вокруг себя, будто она может меня видеть.

— Знаю, поэтому и звоню поддержать, — мы так давно дружим, что Лена считывает мое состояние по оттенкам в голосе. — Я утром набирала, но ответил мне Сергей, — произносит будничным тоном.

— Да? Наверное, когда телефон на кухне оставила, — давлю в себе чувство неловкости из-за своей небольшой лжи. Но если решила молчать об утреннем казусе, лучше делать это без сомнений. Только бы Кайсынов не проболтался, что застал меня в темной кладовке, словно прячущуюся от кота мышь.

— Угу, Сергей так и сказал, — делится подруга, стуча ногтями по клавишам так громко, что я убираю ухо от динамика.

На языке крутится вопрос: «Больше ничего не говорил?», но я прикусываю самый кончик, чтобы ничего лишнего не спросить.

Для меня этот мужчина — древний манускрипт на неизвестном языке. Даже не стоит пытаться понять. То холодный и сдержанный, то пугающий до дрожи в коленях, то легкий и приятный, с теплыми искрами в глазах. Какой он настоящий?

— Лена, Кайсынов тебя не отругает, что ты болтаешь со мной? — интересуюсь я, подходя к барельефу, который, как и спальню хозяина дома, приведу в порядок сама.

— Он на деловую встречу уехал, вернется после обеда, — сообщает Лена. — Я хотела к тебе в гости заехать, но Сергей попросил подготовить договоры к его возвращению, поэтому в следующий раз, — не чувствуется, что Ленка расстроилась, а я вот взгрустнула. С удовольствием бы провела с ней несколько часов.

За легкой болтовней проводим еще несколько минут, договариваемся встретиться в мой выходной и посидеть где-нибудь за бокалом вина. Нам обеим пора возвращаться к работе, поэтому, нехотя прощаясь, говорим друг другу приятности. Лена требует, чтобы я звонила в любой момент, даже если не вовремя, она перезвонит. Переживает, что я с грузом своих проблем осталась абсолютно одна.

— Да, кстати, Сергей дал распоряжение заказать для тебя униформу, я выбрала несколько моделей, скину тебе сейчас на почту, выбери, что понравится, а я закажу, — сообщает подруга. — Все, я ушла работать, — прощается окончательно и сбрасывает наш разговор.

Стоя возле барельефа с пипидастром в руке, никак не приступлю к уборке пыли. Телефон жжет пальцы. Откладываю его на резной столик. Я знаю, что меня задело, но не пойму причину. Кайсынов имеет право настаивать на униформе. Его дом — его правила. Так заведено, что статус врача, пекаря, кондитера, официанта определяет специальная одежда. Только я теперь не кондитер, а уборщица…

Почему так сложно смириться со своей новой «должностью»? Дома я все это делала бесплатно, а теперь буду получать деньги. Предрассудки лишь в моей голове.

— Ирина, — ко мне выходит Марина, зовет меня, она в команде вроде бригадира. — Окна в гостиной мы начали мыть, но шторы и тюль… — мнется, не решаясь продолжить.

— Что там со шторами? — подталкиваю ее продолжить.

— Они тяжелые от пыли, лучше постирать, — заканчивает куда увереннее. А я, наоборот, теряюсь, вспоминая, что они метра четыре в высоту и метров десять в длину, если не больше, если учесть, что они присборены. — Мы сотрудничаем с проверенной химчисткой, к вечеру все привезем и повесим, — заметив мою растерянность, приходит на выручку Марина.

— Сколько это будет стоить? — я не могу распоряжаться деньгами Кайсынова, поэтому лучше уточнить. В кондитерском деле я более подкована, а тут всему нужно учиться.

Звоним в химчистку, просим прислать нам прайс. Потом я набираю номер Лены, потому что звонить напрямую Кайсынову мне неудобно.

«Ты ведь не свои шторы решила постирать за его деньги!» — убеждаю себя, но это совсем не помогает. Не привыкла я просить деньги у мужиков, даже на их нужды. Стас был мужем, но даже в браке я редко к нему обращалась, стараясь рассчитывать на себя и свою зарплату. Вроде никогда не отказывал, но я видела его недовольство или, точнее, чувствовала. Он уже распределил бюджет, и мои просьбы не давали закрыть все его потребности. Теперь я знаю, что это были за потребности…

Не хочу о нем думать и вспоминать наш брак. Многое теперь видится в ином свете. Моя любовь к мужу все больше окрашивается в серо-черные тона.

«Любимый»…

Как я когда-то его называла и даже записала в телефоне. Сначала и я была «Любимая», а с покупкой нового телефона стала просто «Ира». А может, раньше, а я не замечала?

Сегодня, когда Кайсынов сообщил мне, что звонит «Любимый», я почувствовала себя такой дурой. Нужно было давно переименовать, а я так загрузилась своими проблемами, что на мелочи не обращала внимания. Теперь он у меня в телефоне записан — Тулинов. Не «любимый», не «муж» и даже не «Стас».

Отвечать я мужу не стала. Подошла и сбросила звонок, отключив звук на телефоне. Тем более мой работодатель был недоволен, что его уборщицу и повариху в одном лице с утра отвлекают звонками. Из его глаза даже теплота пропала, хотя чай он мне заварил и пиджак забирать не стал, хотя я предлагала вернуть. После завтрака поднялся и надел другой. А еще перед уходом поблагодарил и сказал, что я вкусно готовлю. И эта похвала греет, хотя в тоне Кайсынова я не ощутила ни одной теплой ноты.

Позже я написала сообщение, что на работе и говорить не могу. Конечно, Стас тут же принялся выяснять, что за работа, но, не получив ответ, отстал. Надеюсь, продержится до вечера и не будет докучать, у меня полно дел.

Дозвониться до Лены не получается ни с первого, ни со второго раза, а Марина стоит, ждет, что я ей отвечу.

— Вы пока мойте окна, а как мне ответят, я вам сообщу, что делать со шторами, — отправляю ее в гостиную, собираясь еще раз позвонить подруге. Она уже прислала мне ссылки на униформу, не на почту, как обещала, а в мессенджер. Меня разбирает любопытство, хочу посмотреть, как одевают прислугу в богатых домах. Есть что-то схожее с киношными образами? Не успеваю зайти посмотреть, Лена сбивает открывающуюся ссылку своим звонком.

— Ира, у тебя что-то случилось? — встревоженно интересуется подруга.

Обрисовываю ситуацию, прошу ее позвонить Кайсынову и уточнить вопрос со шторами.

— Ира, у тебя есть его номер телефона, звони сама. Я не посредник между вами. Все, что касается его дома — твоя зона ответственности, действуй смелее, Сергей тебя не съест, — подшучивает надо мной. А мне вот совсем не весело. Не знаю, на какого Кайсынова напорюсь. Не хотелось бы, чтобы меня окатили очередным ледяным душем, как было сегодня утром. Но и перекладывать ответственность на Лену неправильно, у нее свои обязанности, у меня свои.

— А если он будет занят? Вдруг я позвоню прямо во время важной встречи? — все еще надеюсь, что в этот раз она поможет и выполнит неприятную обязанность.

— Если он на важной встрече, то сам тебе перезвонит, когда освободится. Со мной он тоже говорить не станет, так что расслабься и звони. Позже наберу, Ир, у меня тут юристы над душой стоят, — сбрасывает разговор.

Легко сказать: расслабься…

Пройдясь пипидастром по низу барельефа, сметаю пыль с дорожек, кустарников и мелких растений, созданных искусной рукой мастера. Телефон в другой руке продолжает оттягивать пальцы.

«Марина ждет ответ», — напоминаю себе.

Тяжело вздохнув, нахожу сохраненный, но еще ни разу не использованный контакт — «Кайсынов Сергей». Игнорируя ускоренный ритм сокращений сердечной мышцы, жму на кнопку вызова. После третьего гудка я готова нажать «отбой», потому что уровень волнения подскакивает до небес, и я понять не могу, с чего вдруг тахикардию у меня вызывает обычный звонок.

— Ирина, я вас слушаю...

Глава 20

Ирина

— Ирина, я вас слушаю, — из динамика звучит уверенный, сильный голос, бархатные нотки которого способны ласкать даже самый изысканный вкус. Тем удивительнее, что этот видный, я бы еще добавила, красивый мужчина одинок. По крайней мере, я сделала такие выводы, обойдя часть дома и не найдя женского присутствия.

Нескончаемое количество любовниц, о которых мне по большому секрету рассказывала Ленка, в расчет не берем. Обычно все разговоры подруги о «классном» боссе, на которого вешаются новые сотрудницы, я пропускала мимо ушей, а теперь даже стало интересно вспомнить все сплетни.

Зачем я об этом думаю? Какое мне дело до личной жизни Сергея? В своей бы разобраться! Если Кайсынов выбрал такой образ жизни, значит, его все устраивает. Не хочет мужик ввязываться в серьезные отношения, когда у его ног все красавицы. Стоит только пожелать — и можно провести ночь с любой…

— Ирина?.. — напоминает о себе Сергей. Блин! Стряхнув наваждение и ненужные мысли, которые вызвал голос Кайсынова, произношу заранее отрепетированную фразу:

— Извините, Сергей Аркадиевич, что отвлекаю вас, — нервно прикусываю нижнюю губу.

— Не отвлекаете, — заверяет он, но я слышу, как он негромко, то твердо произносит кому-то: — Важный звонок, — и шаги. Конечно, отвлекаю, Лена предупреждала, что он на важной встрече. — Я весь внимание, Ирина, — не вижу его лица, но мне кажется, что Кайсынов улыбается.

— Я встретила бригаду уборщиков… — из-за того, что волнуюсь, тщательно подбираю слова.

— Хорошо, — и это «хорошо» бьет по натянутым нервам. Ничего хорошего! Я отвлекла его от важной встречи для того, чтобы обсудить пыльные шторы?! Удивлюсь, если меня сегодня не уволят.

— Еще раз извините, я постараюсь коротко… — собираюсь и обрисовываю ситуацию. Иногда одергиваю себя, чтобы не тараторить, но на том конце тишина, мой слух улавливает ровное дыхание. Меня слушают. Где-то глубоко-глубоко на подкорке я отмечаю этот факт. Если бы я посмела прервать Стаса во время важной встречи, даже по важному вопросу, муж меня бы одернул, а за ужином обязательно провел профилактическую беседу о моем поведении. Я проглотила бы, чтобы не обострять конфликт, а потом долго не звонила бы, пытаясь со всеми проблемами справиться самостоятельно. Сейчас я понимаю, что это были громкие звонки, которые предупреждали, что с моим браком давно не все в порядке. Я не прислушивалась, закрывала глаза. Вот он — результат.

А тут шторы и спокойное «хорошо». Важный звонок. Несмотря на нервное напряжение, чувствую в душе тепло.

— Ирина, так в чем проблема? — уточняет Кайсынов без капли раздражения в голосе. Видимо, я недостаточно ясно изъяснялась.

— Шторы желательно сдать в химчистку, но это дополнительные расходы, о которых я хотела вас предупредить…

— Уборка меня не разорит, Ирина. Пусть снимают все шторы в доме и отправляют в химчистку, — дает ответ, о котором может мечтать каждая женщина. А я в браке убирала и стирала сама… — Делайте все, что считаете нужным, — продолжает Кайсынов. — Полностью полагаюсь на вас, — оказывает мне доверие, а я хочу сказать, что не стоит на меня полагаться, я в этом огромном доме теряюсь и паникую.

— Я поняла вас, Сергей Аркадиевич, спасибо за доверие, — несмотря на внутренний протест, не забываю, что мне очень нужна эта работа. — Извините, что отвлекла, — сумбурно попрощавшись, сбрасываю наш разговор.

Если не послышалось, Кайсынов напоследок сказал, что я его не отвлекла и могу звонить по любым вопросом. Было поздно реагировать и отвечать, палец уже нажал на «отбой». Теперь неудобно, что поспешила оборвать звонок. Оказывается, я просто мастер попадать в нелепые ситуации!

Прикладываю холодные ладони к горячим щекам. Озадачиваюсь незнакомой ранее реакцией тела. Обычно у меня все тело или горячее, или холодное.

Передав распоряжение хозяина дома Марине, возвращаюсь к барельефу. Стираю пыль с улочек, домов, мостовых… Когда при помощи лестницы добираюсь до вершины и смахиваю пыль с солнца, закатившегося между гор, и одиноко стоящего на вершине волка, мой телефон издает короткий сигнал сообщения. Спускаюсь к нему, только когда полностью очищаю стену.

На экране сообщение от Лены:

«Выбрала?» — читаю, открыв вкладку.

«Сейчас посмотрю»,— быстро печатаю и отправляю. Открываю ссылки и начинаю смеяться. Лена подошла к вопросу креативно. Первые три комплекта точно из секс-шопа. Лет десять назад я дарила подобный комплект ей на Новый год. Я знаю, что им с Кириллом зашло.

Улыбаясь своим воспоминаниям, открываю остальные ссылки. Тут все строго, но при этом стильно и наверняка удобно. Взгляд останавливается на комплекте, в который входит платье-передник с белыми манжетами и воротником и брючный костюм — брюки с зауженными штанинами и рубашка с воротничком-стойкой и запахом на груди. Ткань натуральная. Так же в комплект входит ободок и косынка. Даже предлагают приобрести мягкие балетки под цвет одежды. Мне нравится, с удовольствием бы стала такое носить, будет удобно убирать и готовить, если бы…

Если бы не цена, которая равна модному образу.

«Это за комплект или за партию в сто штук?»— делая скрин с телефона, обвожу цену красным «маркером» в приложении и отправляю Лене.

«Хороший выбор», — присылает подруга. Я честно собираюсь ее переубедить, но в это время ко мне с очередным вопросом подходит Марина. И я забыла, я правда забыла отказаться от этого комплекта…

До обеда кручусь, как белка в колесе, наводя порядок в спальне Кайсынова и персональной ванной комнате. Осматриваю свою работу, остаюсь довольной. Прикрыв дверь, иду проверять работу уборщиков или, как они себя называют, клининг-менеджеров. Ребята собираются заказывать обед, мне тоже не мешает подкрепиться, во время напряженного завтрака с Кайсыновым я практически ничего не съела.