Битва за битвой. Мигранты против США

Эстефания и Мами уезжают в больницу на несколько недель на химиотерапию. В это время старшая сестра Папи, тетя Бланкита, присматривает за моим младшим братом, иногда это делаю и я. Вся наша расширенная семья организует график с различными сменами, чтобы Эстефания никогда не оставалась одна в больнице и чтобы родители получали хоть какую-то поддержку. Каждый раз, когда Мами возвращается домой, она выглядит измотанной и с каждым днем слабее. Она становится менее разговорчивой, а ее привычный позитивный настрой, с которым она поддерживала чистоту в квартире, смещается в постоянные слезы во время готовки и уборки. Перед сном она просит меня присоединиться к ней в молитве. Мы молимся вместе, как будто целую вечность.

Однажды я прихожу домой из школы и вижу, что Эстефания ждет меня у окна. Ее густые черные волосы, которые Мами раньше завязывала яркими заколками, исчезли, а ее яркая коричневая кожа выглядит почти серой и очень бледной. Я шокирована этим зрелищем, но она просто так счастлива быть дома и машет мне, улыбаясь от уха до уха. Я вижу ее милые ямочки. «Я так рада тебя видеть! Добро пожаловать домой!» Мне всего десять, но я стараюсь изо всех сил показать любовь и радость, сдерживая слезы, мягко обнимая ее хрупкое тело. В течение последующих тринадцати месяцев моя храбрая маленькая сестра борется изо всех сил. Но в конечном итоге рак побеждает, и он потрясает нашу семью. Эстефания умирает дома в мае 1996 года. Перед тем как уйти, я крепко держу ее маленькую руку. На ней кислородная маска, и она больше не может говорить. «Я буду скучать по тебе, сестричка. Я люблю тебя», – говорю я, всхлипывая. Она смотрит прямо в мои глаза, и слеза скатывается по ее правой щеке. Я понимаю, что это ее способ сказать: «Я тоже тебя люблю», и наша связь переходит в вечное духовное соединение, которое я сохраняю до сих пор.

Мами говорит мне, что когда наши любимые уходят, их освобождают от боли и страданий, которые они испытывали на этой земле. Она плачет каждое утро, молясь вслух. Я скорблю в тишине, плача в укрытии. Будучи старшим ребенком, я беру на себя неформальную ответственность, чтобы не усложнять жизнь Мами и всем вокруг. Я измучена глубоким чувством стыда и вины. Я сожалею обо всех случаях, когда не позволяла сестре держать или спать с моей любимой мягкой игрушкой – средним плюшевым хаски. На поминках я стою у ее гроба и прошу прощения. Перед тем как идти на кладбище, я прошу Мами положить плюшевого хаски внутрь гроба. Это мой последний подарок ей.

Мы едва переживаем потерю сестры, как публичный кризис сталкивается с нашим личным. В августе 1996 года, через три месяца после смерти сестры, вновь избранный президент Абдалá Букарам вводит новую политику, которая обостряет и без того сложное экономическое положение большинства эквадорцев. Букарам, прозванный «El Loco» (Сумасшедший), бизнесмен и политик из популистской партии, обещает правительство для народа, а не для богатых, но делает ровно наоборот. В первые шесть месяцев своего правления он вводит неолиберальную политику, к которой правительства по всей Центральной и Южной Америке вынуждаются США.

Администрация Букарама приступает к приватизации системы социального обеспечения и телекоммуникаций, замораживает минимальную заработную плату и отменяет государственные субсидии на коммунальные услуги. Эти меры вызывают масштабные изменения в экономике, приводя к огромной прибыли для олигархов и американских транснациональных компаний и сокращению услуг для бедных, что кажется, будто ударяет по нам со всех сторон. Семьи, как наша, не могут оплачивать аренду и коммунальные услуги или позволить себе базовые потребности, такие как еда, вода и общественный транспорт. У Мами нет денег на яйца, растительное масло и другие продукты первой необходимости. Я слышу, как мои родители разговаривают. «Я чувствую себя беспомощной», – говорит Мами.

Страна сталкивалась с политическими и экономическими трудностями еще до избрания Букарама. В 1960‐х годах США поддерживали военные перевороты по всей Латинской Америке, чтобы остановить растущую силу движения коренного населения и крестьян, борющихся за права рабочих и земельные реформы. В Эквадоре США поддержали военный переворот, чтобы свергнуть демократически избранного президента Карлоса Хулио Аросемена в 1963 году. Военные режимы, которые правили страной следующие шестнадцать лет, проводили экономическую политику «свободного рынка», требуемую их американскими покровителями, что еще больше усугубляло экономическое неравенство. Влияние США продолжалось и в последующих правительствах 80‐х и 90‐х годов, влияя на политику, благоприятную приватизации социальной инфраструктуры, и продвигая корпоративные и американские интересы, извлекая прибыль из нефтедобычи и экспорта Эквадора. К концу 1990‐х почти половина населения жила ниже черты бедности.

В ответ на политику Букарама происходят массовые протесты и национальная забастовка с требованием его отставки. Более двух миллионов эквадорцев выходят на улицы, преимущественно в крупных городах. Страна погружается в хаос. В Кито происходят насильственные столкновения между полицией и протестующими возле правительственных зданий. Школы закрываются, вводится военное положение, чтобы люди не могли выходить на работу или покидать дома. Изображения по телевизору: протестующие, обрызганные перцовым спреем, горящие шины, дым, перекрывающий движение на улицах, – навсегда останутся в моей памяти. Мы смотрим новости в страхе. Мои родители уверяют нас, что мы в безопасности, но я вижу неуверенность в их глазах. Люди побеждают, и Букарам свергнут. Политические партии и военные борются за контроль над правительством, и за семь дней у Эквадора появляется три разных президента. Жизнь нашей семьи никогда не будет прежней. Экономическая и политическая нестабильность приводит к массовым увольнениям. Тысячи людей теряют работу, включая Папи. В отчаянии он устраивается водителем грузовика, перевозя розы за менее чем половину того, что зарабатывал раньше. Мами шьет льняные скатерти и салфетки и обходит район, останавливаясь у каждого ресторана, чтобы их продать. Вскоре мы не можем позволить себе аренду или оплату моей школы. Наши порции еды становятся меньше.

Образование всегда было главным приоритетом моих родителей, и они делают все возможное, чтобы оплатить обучение. Но по мере того как экономическая ситуация вокруг становится все сложнее, даже это становится невозможным. В школе меня стыдят за то, что я не могу оплатить обучение. Однажды монахиня из финансового отдела в длинной белой робе и с черной вуалью приходит в мой класс. Она называет мое имя и имена еще нескольких учеников и громко заявляет, что мы не можем вернуться в школу, пока наши родители не оплатят обучение. Все остальные девочки молча наблюдают, как мы встаем, а эта женщина, которая должна была представлять Иисуса Христа, без зазрения совести позорит группу детей за то, что они бедные, и угрожает выдворением. До этого момента я не знала, что мои родители задерживают оплату за обучение. Когда я выхожу из класса, слова Мами о том, что образование – единственный путь к лучшей жизни, преследуют меня. Я чувствую, как стены самого страшного кошмара моих родителей смыкаются вокруг меня, а маленький огонек надежды на образование гаснет.

После душераздирающей потери сестры и жестокой реальности того, что родители больше не могут обеспечивать своих детей в Эквадоре, мои родители теряют надежду и приходят в отчаяние. Всю жизнь они видели по телевизору и слышали, что Соединенные Штаты – это страна, где каждый, независимо от того, откуда он пришел, может обеспечить семью и реализовать свои мечты. Но покинуть Эквадор в поисках лучшей жизни в другой стране – не выбор, который рассматривают мои родители. Они сопротивляются идее расставания с домом, семьями и близкими. Когда я была ребенком, я представляла, что если люди живут в месте, где все так тяжело, не слишком сложно поверить, что где-то может быть лучше. Скорбь и неизвестная опасность отъезда кажутся менее страшными, чем гарантированное страдание от того, чтобы остаться дома.

Глава вторая

Путешествие

Любовь не знает границ.

Неизвестный

Папи посетил США в 1980 году. Ему было двадцать пять лет, он был неженат и работал полный рабочий день на заводе по производству автомобилей. Он всегда мечтал посетить Нью-Йорк. Его друзья, жившие в Бруклине, уговорили его приехать и предложили приют. Чтобы получить туристическую визу, заявители должны предоставить доказательства цели поездки, способности оплатить все расходы и намерение покинуть США после визита. Большинство людей, получающих туристические визы, принадлежат к среднему или высшему классу. Папи знал, что человеку, как он, будет трудно получить визу, но решил попытаться. Он сделал все возможное, чтобы представить себя достойным поездки в США. В своем заявлении он указал сведения об образовании, истории работы и финансовом состоянии, а в день интервью в посольстве США он даже принес все награды, которые получил на турнирах по борьбе в Эквадоре и других странах Латинской Америки. К счастью, его виза была одобрена, и он на несколько недель поехал в Нью-Йорк на рождественские каникулы, чтобы увидеть знаменитый город, который он раньше видел только в фильмах.

Его очаровала разнообразная культура и афроамериканская культура Флатбуша, где он остановился у друзей. Район был полон вкусной еды, громкой музыки на языках, которых он не понимал, и иммигрантов с Карибов, из Латинской Америки и различных африканских стран. Его поражал город – метро, Центральный парк, Таймс-сквер, мегамагазины и небоскребы. Он гордо рассказывал о богатстве города, хвастался, что купил джинсы для всей семьи по весу и подарил Мами, которая тогда была его девушкой, ее первую пуховку. Он вернулся в Эквадор с мечтой о том, что когда-нибудь привезет свою семью в яркий Нью-Йорк.

Во время визита он узнал истории многих иммигрантов, которые покинули родной дом в поисках лучшей жизни в США. Он понял, что не все имеют возможность улететь в США. Иммигранты, с которыми он встречался, бежали от насилия, политических беспорядков и бедности или еще худших ситуаций, рискуя жизнью, пересекая несколько границ незаконно; многие из них сталкивались с изнасилованиями, насилием со стороны наркокартелей и похищениями. Некоторые теряли своих близких во время пути.

Но миграция в США была не всегда такой трудной. США впервые установили визовые требования в 1924 году через расистский Закон Джонсона-Рида. Он отдавал приоритет визам для людей из северной и западной Европы, считавшихся «лучшей» расой на основании евгеники. Чтобы обеспечить преимущественно белое население США, закон ограничивал число «нежелательных» иммигрантов из Южной и Восточной Европы, Африки и Ближнего Востока и запрещал всех азиатских иммигрантов. По сути, если вы были евреем, католиком или человеком другого цвета кожи, путь в США становился более трудным. Китайских иммигрантов первоначально не пускали, когда Конгресс принял Закон о китайской иммиграции 1882 года. Закон Джонсона-Рида также создал Пограничную службу США – «ловцов людей», смоделированную по примеру Техасских рейнджеров и «патрулей рабов», терроризировавших и возвращавших чернокожих в рабство, для патрулирования границы США с Мексикой.

До 1924 года людям даже не нужен был паспорт, виза или грин-карта для въезда в США. Ограничений и квот не было. На самом деле это было довольно просто. Большинство иммигрантов, прибывающих на Эллис-Айленд и другие крупные порты, проходили краткий досмотр, их имена записывались – и на этом все. Десятилетиями США поддерживали подход, который сегодня называли бы «открытыми границами». Принятие Закона Джонсона-Рида стало результатом реакции на массовую миграцию из некоторых азиатских стран, но в основном из Италии, Греции, России и Венгрии (некоторые из их потомков сегодня размахивают флагами MAKE AMERICA GREAT AGAIN и держат плакаты MASS DEPORTATION NOW).

Между 1890 и 1924 годами дебаты об иммиграции в стране сосредоточились на двух ключевых моментах: конкуренции за рабочие места и евгенических теориях. Аргументы против новоприбывших преобладали у лидеров мейнстримной политики и профсоюзов, таких как сенатор-республиканец из Массачусетса Генри Кабот Лодж, представитель от Вашингтона Альберт Джонсон, активный член Ку-клукс-клана, и Самуэль Гомперс, президент Американской федерации труда (AFL), а также ученые и сторонники евгеники, которые утверждали, что англосаксы из Англии превосходят других. Основываясь на расизме и росте нативизма, политика 1924 года была направлена на иммигрантов, которых считали «менее белыми», включая еврейских иммигрантов, ищущих убежища от нацистов, и католических иммигрантов.

Люди, мигрировавшие в США до Первой мировой войны, просто появлялись в порту въезда и проходили. Но почти через семьдесят пять лет после Закона Джонсона-Рида иммигранты должны соответствовать требованиям одного из следующих путей: (а) спонсорство по работе на основании конкретных условий и профессиональных навыков; (б) семейное спонсорство, которое в зависимости от страны происхождения и категории семьи может занимать более двадцати лет; (в) временные визы для целей с ограничением по времени, такие как студенческие или туристические; или (г) гуманитарная необходимость, например запрос на статус беженца или убежище.

Этот новый подход к иммиграции был установлен Законом Харта-Селлера 1965 года, который отменил расистские квоты прошлого и вместо этого ограничивал иммиграцию на основе семейных связей и профессиональных навыков. Закон поддерживали иммигранты второго поколения из Восточной и Южной Европы, особенно еврейского и католического происхождения, которые выступали за прекращение дискриминационных квот и за упрощение пути для своих семей. Закон считался крупной прогрессивной победой, но с принятием Закона Харта-Селлера система иммиграции впервые ввела ограничения на количество людей, которые могли мигрировать из Мексики, Карибского региона и Латинской Америки, а также общие лимиты на число мигрантов. Иногда я думаю, как бы выглядело законодательство, если бы в комнате, где принимались решения, были люди вроде меня.

Политика ограничивала въезд до 290 000 человек в год, не более 20 000 из одной страны. Квоты, конечно, никак не учитывали реальность жизни вдоль границы США и Мексики или глубокие связи между США и странами на юге. В 1960‐х годах иммиграция только из Мексики составляла примерно в среднем 200 000 работников в год в рамках программы «Брасеро», поэтому новые квоты сделали тысячи мексиканских рабочих «нелегальными иммигрантами». Закон создавал долгие периоды ожидания для людей из стран с высоким числом иммигрантов, желающих воссоединиться с родственниками в США. Страны, такие как Мексика и Индия, быстро достигают лимита виз каждый год, и время ожидания для семей из этих стран составляет от десяти до тридцати лет, даже если спонсор семьи является гражданином США. Между тем иммигранты из многих европейских стран обычно не ждут для воссоединения с семьей. Это законодательная версия принципа: «Мы получили свое; теперь вы оставайтесь снаружи».

Когда иммигранты или беженцы не могут въехать в страну через семейные связи, работу или гуманитарные причины, реалистично, что единственная альтернатива – въехать и остаться в США незаконно. Большинство людей, бегущих от бедности, преследований, климатических катастроф и насилия, не имеют другого выбора, кроме как совершить долгий и опасный путь через сушу и моря, чтобы добраться до границы США и Мексики. В 2021 году, в ответ на растущее число людей из Центральной Америки, Гаити и других карибских стран, ищущих убежище, вице-президент Камала Харрис, первая черная женщина и дочь иммигрантов, ставшая вице-президентом США, провела пресс-конференцию в Гватемале и сказала людям: «Не приезжайте. Не приезжайте». Как будто у людей, бегущих от насилия картелей и глубокой бедности, есть выбор. Ее заявление было абсолютно оторвано от человеческой реальности и факторов, заставляющих людей покидать свои дома. Эта риторика стыдит и криминализирует людей за попытку найти убежище, одновременно прикрывая роль США в создании условий, вынуждающих людей мигрировать.

Вмешательство США, а также экономическая и торговая политика часто становятся причинами миграции в Латинской Америке и Карибском регионе. Например, США вторглись на Гаити в 1915 году и оккупировали страну на девятнадцать лет, казнили гаитян, выступавших против оккупации, изымали природные ресурсы в интересах США и переписывали законы страны, чтобы иностранцы могли покупать землю. Смекдли Батлер, бывший генерал корпуса морской пехоты США и командующий американскими войсками на Гаити, писал в 1935 году: «Я помог сделать Гаити и Кубу достойными местами, где ребята из National City Bank могли собирать доходы. Я участвовал в насилии над половиной Центральноамериканских республик ради выгоды Уолл-стрита». Оккупация США на Гаити закончилась в 1934 году, но ее наследие включает коррупцию, политическую нестабильность, разрушающуюся инфраструктуру и бедность, которые усугубляются природными катастрофами.

Становится все очевиднее, что изменение климата также является доминирующим фактором, вынуждающим людей покидать свои дома. И США несут значительную ответственность как один из крупнейших в мире источников глобальных климатических изменений. Только в 2020 году Центральная Америка пострадала от тридцати циклонов, уничтоживших целые регионы. В Гондурасе ураганы Эта и Иота оставили более 250 000 человек без воды, электричества и медицинской помощи. Целые деревни были разрушены. В Гватемале ураганы заставили коренные семьи, чьи земли были разрушены, бежать. Альба Хуарес Мендес покинула свою деревню Сочель в провинции Сан-Маркос, где выращивала картофель, бобы и кукурузу. После ураганов деревня лишилась доступа к чистой воде. Она рискнула идти пешком и автостопом с двухлетней дочерью Ярели, чтобы просить убежища в США и воссоединиться с дядей в Теннесси. Когда они добрались до Сьюдад-Хуарес в Мексике, власти не пустили их на американскую сторону границы и сказали, что в любом из восемнадцати приютов в регионе для них нет места.

На протяжении истории нашей страны иммигранты в отчаянных ситуациях находили альтернативные способы въезда в США. Иммигранты, такие как еврейский композитор Ирвинг Берлин и его семья, – бегущие из царской России и погромов, которые уничтожили их деревню, – использовали поддельные паспорта для въезда в США. Деверь Дональда Трампа Джаред Кушнер родом из семьи, которая незаконно пересекала несколько европейских границ, лгала о стране происхождения и подделывала спонсора в США, чтобы обойти визовые ограничения в 1930‐х. После Второй мировой войны родители Аллана Герсона, международного юриста, признанного первым американским адвокатом, успешно подавшим в суд на иностранное правительство за соучастие в терроризме, купили фамилию другой семьи на черном рынке и добрались до Нью-Йорка в декабре 1950 года, отчаянно спасаясь от условий лагерей для беженцев и антисемитизма после Холокоста. Есть миллионы историй американцев, чьи семьи въехали в страну незаконно. На PBS в серии «Finding Your Roots» знаменитости часто узнают шокирующие факты об иммиграционной истории своих семей. В одном из эпизодов бывшая ведущая CBS Evening News Нора О’Доннелл выяснила, что ее ирландский дедушка был без документов и въехал в страну, незаконно перейдя канадскую границу в 1924 году.

Главное отличие между тогда и сейчас в том, что нынешние иммиграционные законы США криминализируют иммигрантов, бегущих от бедности, климатических кризисов, насилия со стороны государства и преследований. Сегодня иммигрантов и беженцев, большинство из которых – люди другого цвета кожи, задерживают на границе, арестовывают, заключают в тюрьму, разлучают с семьями, депортируют или даже убивают в центрах содержания под стражей. В 2018 году Трамп безжалостно разлучил более пяти тысяч детей-беженцев с их родителями на границе США и Мексики и помещал детей в настоящие клетки. При администрации Джо Байдена в 2021 году агенты Пограничной службы США на лошадях жестоко блокировали вход гаитянских беженцев в США, выталкивая их обратно в Мексику и лишая права на подачу на убежище.

В резком контрасте европейские иммигранты, которые въезжали в страну незаконно или были без документов в девятнадцатом и начале двадцатого века, были защищены от депортации и получили амнистию. Эти иммигранты, преимущественно белые, могли работать и не сталкивались с ограничениями на получение государственных пособий, таких как пособие по безработице и денежная помощь. На самом деле найм незаконного работника стал противозаконным только в 1986 году, а меры, позволяющие депортировать родителей граждан США и ограничения на государственные пособия, были введены в 1970‐х годах. Однако лицемерно, что многие белые политики утверждали, что их предки приехали в США «легально» или «правильным путем», одновременно меняя правила так, чтобы последующим поколениям иммигрантов сделать это все труднее и труднее.

Несмотря ни на что и несмотря на опасные риски, мигранты и беженцы делают то, что сделала бы я или любой другой человек ради любви. Любви к своим семьям. Любви к жизни. Покинуть свою страну, семью и дом – это часто последний способ защитить и спасти жизнь близких. Миграция – это не преступление, а акт любви и смелости. Мигранты и беженцы – настоящие герои. Любовь моих родителей ко мне и моему брату безгранична, и они присоединяются к миллионам героев-мигрантов и беженцев, которые идут на большие риски, чтобы их дети и семьи имели шанс на лучшую жизнь.