Кристин Террилл.

Здесь покоится Дэниел Тейт



скачать книгу бесплатно

– Не волнуйся, – сказала Лекс. – Патрик с этим разберется.

Она говорила очень уверенным тоном. Откуда у нее такая уверенность?

– Да? – удивился я.

– Он мастер убеждать. И большой упрямец. – Она перевела взгляд на дверь. – Он всегда добивается своего.

Голоса в коридоре звучали все громче. Теперь я разбирал слова.

– Об этом не может быть и речи! – говорил Патрик.

Уорнер был спокойнее, поэтому его труднее было расслышать.

– …Элементарный тест… удостовериться…

Мои ногти впились в ладони.

– …Никаких тестов ДНК! Мальчик пережил чудовищное насилие, и мы не станем подвергать его… не хотим, чтобы он думал, будто мы в чем-то сомневаемся…

Я посмотрел на Лекс. Она опустила глаза, избегая моего взгляда, но обняла меня одной рукой за плечи. Моей голой шеи касался ее кашемировый свитер, такой теплый и мягкий. Я чувствовал, что она дрожит. Вдруг дверь распахнулась, и Патрик снова вошел в комнату.

– Это мой брат, констебль, – говорил он. – Как по-вашему, насколько вероятно, что мы с сестрой его не узнали?

– Я не сказал, что не верю вам, – говорил Уорнер, – но если бы вы дали нам возможность убедиться…

– Мы не станем ждать несколько недель, пока придут результаты теста и подтвердят то, что мы знаем и так, – ответил Патрик. – Мой брат поедет с нами домой, и чем скорее, тем лучше.

– Я не эксперт, но уверен, что власти затребуют доказательства ваших слов, прежде чем пропустить его через границу, – сказал Уорнер.

– Посмотрим. Я уже позвонил в посольство, они пришлют кого-нибудь сюда. А пока не смейте его трогать. – Голос у Патрика был стальной. – Он несовершеннолетний, у меня есть доверенность от матери, согласно которой я его официальный опекун, и я вам запрещаю это делать. Посмотрим, что скажут в посольстве.

* * *

Чиновница из посольства прибыла с удивительной (а может, как раз наоборот) быстротой. Представилась Шейлой Бринделл. Костюм на ней был наверняка и вполовину не такой дорогой, как у Патрика, однако седеющие волосы и манера держаться создавали впечатление солидности. Обручального кольца на руке не было, зато на шее висел медальон сердечком. Сердечки – детское украшение, поэтому я предположил, что она всю жизнь была карьеристкой, и, пока карабкалась по служебной лестнице, ей было не до свиданий, а теперь с тоской улыбается младенцам в колясках и души не чает в племянниках и племянницах. Твердая кора снаружи и слезливая, сентиментальная сердцевина внутри. Она села напротив нас с Патриком и Лекс, а Уорнер наблюдал за нами из угла, сидя в кресле.

– Вы, несомненно, понимаете, мистер Макконнелл – ситуация очень необычная, – сказала она, машинально щелкая кнопкой авторучки.

– Думаю, вы убедитесь, что мы понимаем это как никто другой, – сказал Патрик. – Мы признательны за то, что вы так скоро согласились принять нас.

– Да, разумеется, – сказала она. – Консул попросил меня заняться этим делом персонально и позаботиться о том, чтобы все было улажено как можно скорее.

Патрик лишь холодно улыбнулся.

Что-то тут происходило такое, чего я не понимал – какая-то негласная договоренность между этой женщиной и моим братом.

– Однако, прежде чем мы сможем выдать Дэниелу паспорт в срочном порядке, я должна задать ему несколько вопросов, – продолжала мисс Бринделл. – Мне нужны доказательства, что он тот, кем вы его считаете.

– Разумеется, – сказал Патрик.

– За отсутствием теста ДНК…

Лекс рядом настороженно выпрямилась.

– …Придется обойтись этим опросом, – договорила мисс Бринделл. – Дэниел, ты можешь назвать свое второе имя?

– Погодите, – сказал Патрик. – Мой брат страдает тяжелой потерей памяти в результате травмы…

– Ничего, – сказал я. Я знал ответ. – Мое второе имя – Артур.

Она кивнула.

– А дата рождения?

– Шестнадцатое ноября двухтысячного года.

– Можешь назвать мне имена своих родных? – спросила она. – Можно только ближайших родственников.

В горле у меня пересохло, я ухватил самыми кончиками пальцев бутылку воды, которую еще раньше принес помощник шерифа, и сделал большой глоток.

– Мои родители – Джессика и Роберт Тейты. Патрик и Алексис Макконнелл – брат и сестра от первого маминого брака. Есть еще старший брат Николас и младшая сестра Миа. – Я видел, что мисс Бринделл старается сохранить невозмутимое выражение лица, и прибавил: – У меня самая лучшая семья на свете.

Она на миг опустила глаза, глянула на стол, а затем они с Патриком обменялись многозначительными взглядами. Она раскрыла портфель и достала пачку бумаги. Протянула мне, и я увидел, что это фотографии, распечатанные на обычной офисной бумаге.

– Можешь показать мне тех людей, которых только что назвал, Дэниел?

Я начал перебирать фотографии.

– Вот Николас, – сказал я, доставая из пачки фото, сделанное, по всей видимости, в школе, и протягивая ей. Я перелистал несколько фотографий незнакомых людей, ища Миа или родителей, и тут мой взгляд выхватил среди неизвестных лиц еще одно знакомое. Сердце заколотилось быстрее. Я вытащил фотографию из пачки: девочка-подросток, круглощекая, с жесткими колючими волосами, позирующая со сноубордом. Я бы никогда в жизни ее не узнал, если бы Лекс не показала мне ее фото каких-то пару часов назад.

– Это моя двоюродная сестра. Ее зовут… Равенна. – Повезло мне, что у нее такое дурацкое имя: легче запомнить. – Возле дома в Италии, где она родилась.

Мисс Бринделл приподняла бровь, а затем медленно улыбнулась. Это была проверка. Она хотела посмотреть, узнаю ли я кого-то из моего прошлого, кого мне не велено было искать. Дальше я уже смотрел на фотографии внимательнее, выбирая те лица, что видел в телефоне Лекс.

– Это моя бабушка. Она умерла, когда я был еще маленьким. А это, кажется, мой лучший друг Эндрю. – Я чувствовал, как Лекс с Патриком переглянулись поверх моей головы, но никто из нас не сказал ни слова. Фото Миа на детской площадке я пролистнул молча и наконец дошел до последней фотографии: светловолосая женщина и темноволосый мужчина, нарядно одетые, танцевали на какой-то вечеринке. – А это мама и папа.

– Ты не узнал свою сестру, Миа, – сказала мисс Бринделл.

Я моргнул.

– Она была еще совсем маленькой, когда я видел ее в последний раз.

Она только кивнула. Я вернул ей пачку фотографий. Рядом Патрик охнул и схватил меня за руку. Я вздрогнул.

– Боже мой, – проговорил он, разглядывая маленькое темное пятнышко на моей коже, на тыльной стороне ладони, между большим пальцем и указательным. Я чувствовал, как у него дрожит рука, и он смотрел то на пятнышко, то на меня широко распахнутыми глазами. – Господи Иисусе.

Я нахмурился. Что это еще за…

– Мистер Макконнелл?

Патрик оторвал взгляд от меня и поглядел на мисс Бринделл.

– Вам нужно доказательство? – проговорил он дрожащим голосом. – Посмотрите в своих документах. У Дэнни это родимое пятно с рождения.

Мисс Бринделл глянула на пятнышко на моей руке, а затем – в лежащие перед ней бумаги. Лекс тоже наклонилась посмотреть, и ее ладонь дернулась ко рту.

– Вы правы. Пятно светло-коричневого цвета над большим пальцем левой руки, – прочитала мисс Бринделл. Подняла глаза и улыбнулась. – Мне этого достаточно.

– Значит… вы одобрите срочную выдачу паспорта? – спросила Лекс, с трудом переводя дыхание.

Мисс Бринделл стала собирать свои вещи.

– Мы немедленно приступим к оформлению документов. Завтра ты полетишь домой, Дэнни.

* * *

Домой, домой, домой. Это слово стучало у меня в ушах, как сердце в груди, пока я собирал свои скудные пожитки.

* * *

Наутро, с твердым новеньким паспортом в кармане куртки, я прощался с Алисией у американского посольства. Она обняла меня и шепнула на ухо:

– Удачи, Дэнни.

Патрик уже махал мне рукой из лимузина, который он нанял, чтобы отвезти нас в аэропорт. В этот миг мне хотелось только одного: вернуться в приют № 8 вместе с Алисией, снова затеряться в толпе. Я вот-вот долен был получить то, о чем всегда мечтал, но, если бы не понимал, что не успею пробежать и пяти кварталов, как меня поймают, я бы бросился наутек.

Вместо этого я сел в машину и стал смотреть, как Алисия машет мне вслед, пока она не скрылась из виду.

Мы летели первым классом. Не успели еще даже взлететь, как стюардесса уже принесла Патрику и Лекс по бокалу шампанского, которое девушка выпила залпом, а мне – теплое печенье. А ведь еще какую-нибудь неделю назад я спал на автобусной остановке и пробавлялся пакетиками чипсов и конфетами, стянутыми в магазинах.

Я должен был чувствовать себя счастливым. Печенье не должно было застревать у меня в горле и казаться таким черствым и безвкусным. Но, может быть, счастье – одно из тех чувств, на которые я уже неспособен, а если и способен, то оно просто не могло пробиться ко мне сквозь страх, пульсировавший в венах, как прибой, набегавший волна за волной, поднимавшийся все выше и выше, пока дышать не стало почти невозможно.

Они будут встречать нас в аэропорту. Тейты. Они только посмотрят на меня, и все будет кончено, и при одной мысли об этом я обмирал от страха.

Потому что я, конечно же, не был Дэниелом Тейтом.

* * *

Ну да, я обещал говорить правду. Но я соврал. Я всегда вру. Серьезно, если вы поверили мне хоть на секунду, вам некого винить, кроме себя.

Но вот с этого момента уже начинается правда. Клянусь. Того, что было дальше, даже я бы не придумал.

* * *

Я попал. Патрика с Лекс я еще как-то сумел провести, но всю семью мне не одурачить. Это немыслимо.

Лекс перехватила мою руку, когда я поднес ее ко рту, чтобы начать грызть и так уже обкусанный ноготь.

– Не нервничай, – сказала она, хотя сама, судя по виду, волновалась не меньше моего. Опустила мою руку обратно на колени и сжала мне пальцы. – Все будут очень рады тебя видеть.

– А кто там будет? – спросил я.

– Только мама и дети. Мы не хотели сразу обрушивать на тебя слишком много.

Я кивнул. Значит, только Джессика, мать Дэниела, и его брат с сестрой – Николас и Миа. Вчера я узнал от Патрика и Лекс, что отец Дэниела уже два года сидит в тюрьме за уклонение от уплаты налогов и растрату, а Миа была еще совсем маленькой, когда Дэниел пропал, и даже не помнит его, значит, беспокоиться нужно только о двоих. Но тут уж хоть двое, хоть сто – я просто не мог себе представить, чтобы мать посмотрела в глаза незнакомца и поверила хоть на секунду, что это ее сын. Как бы ей ни хотелось, чтобы это была правда.

Стюардесса заметила, что содовой у меня почти не осталось, и принесла мне еще, плюс третье безвкусное печенье. Я летел на самолете первый раз в жизни и пытался себе представить, каким непохожим будет второй, когда меня разоблачат и депортируют в Канаду, а там отправят в тюрьму.

Все пошло совсем не по плану.

Лекс перегнулась через подлокотник кресла и поцеловала меня в висок. От нее пахло дорогим шампунем и стиральным порошком с лавандовой отдушкой, а я думал только об одном: как же надо хотеть поверить и какой быть тупицей, чтобы проглотить всю это смехотворную чушь, что я ей наговорил. Когда она смотрела на меня, глаза у нее сияли. С тех самых пор, как я впервые ее увидел, она или смотрела круглыми глазами, или дрожала, или плакала, иногда все вместе. Мне бы ее пожалеть или почувствовать вину за то, что делаю, но я на это был неспособен.

– Мы снова вместе, это главное, – сказала она. – Теперь все будет хорошо.

* * *

По трапу я шел, будто на эшафот. Еле волочил ноги, смотрел в пол – снова вошел в роль травмированного ребенка, которая столько раз помогала мне дурачить людей раньше. Бейсболку, как всегда, надвинул на глаза, а с утра тщательно побрился, хотя белесая щетина была почти незаметна. Обычно этих двух уловок хватало, чтобы скрыть мой настоящий возраст от равнодушных копов, но нельзя же было рассчитывать, что это надолго обманет семью Тейтов. Может быть, если повезет, эта игра поможет протянуть время, чтобы удрать от них и исчезнуть, что я и пытался безуспешно сделать с самого начала.

Патрик шел рядом, положив руку мне на плечо – одновременно успокаивая и подталкивая вперед. Вот он был совсем не похож на тупицу. Может быть, я, хоть и понимал толк в махинациях, до сих пор недооценивал способность людей обманывать самих себя, когда им выгодно.

Струя воздуха из компрессора, когда мы вышли в аэропорт, обдала меня резким и неожиданным холодом. За огромными окнами от пола до потолка тянулось бесконечное и безоблачное синее небо, а бетон полосы сверкал на солнце, как вода. А в Ванкувере сточные канавы еще забиты подтаявшим бурым снегом. Я вышел из самолета в другой мир.

* * *

Хотите знать, как это получилось?

План родился в ту самую ночь, когда Мартин поймал меня на автобусной остановке. Ни за что на свете я не дал бы запереть себя в психушку, но я почти все деньги даром просадил на автобусный билет, а персонал приюта № 8 следил за мной во все глаза, и даже код в системе поменяли. Нужна была какая-то хитрость, которая поможет отвлечь копов и выиграть время: тогда я успел бы придумать, как смыться отсюда, и вскоре уже разыгрывал бы травмированного ребенка, найденного случайным прохожим, в каком-нибудь другом городе.

Никто же не думал, что это зайдет так далеко.

Мартин отправил меня обратно в постель около часа ночи. Я лежал и обдумывал следующий ход. Каждые полчаса Алисия приоткрывала дверь и заглядывала в щелку, чтобы убедиться, что я на месте, а я прикидывался спящим. Через пять минут после очередной проверки в четыре утра, когда я был уверен, что она уже снова у себя в кабинете, я соскользнул с кровати и достал оставшиеся деньги из потайного кармана в рюкзаке. У меня была одна десятка, одна пятерка и немного мелочи. Не густо, но ничего, хватит.

Я на цыпочках вышел за дверь и прокрался в соседнюю комнату. Она была двухместная, и там жили два парня: двенадцатилетний Маркос, такой здоровенный, что иной футбольный полузащитник позавидует, и почти такой же неразговорчивый, как я сам, и Арон – тщедушный паренек, склонный к истерическим припадкам и легкой клептомании. Я потряс Арона за плечо, чтобы разбудить. Он растерянно заморгал.

– Хочешь десять долларов? – спросил я.

– А ты чего хочешь? – поинтересовался он.

– А я хочу, чтобы ты поорал.

Он недоверчиво смотрел на меня.

– Деньги покажи.

Я вытащил из кармана десятку.

– Что ты задумал? – спросил он.

– Не твое дело.

Он сел.

– Пятнадцать.

Я сжал зубы. Так я, считай, ни с чем останусь. Но торговаться с этим мелким засранцем было некогда.

Я протянул Арону пятнадцать долларов, объяснил, что ему надо делать, и вернулся в свою комнату. Через пару минут Арон начал орать. Такер выругался вполголоса и даже глаз не открыл, а Джейсон только перевернулся на другой бок и накрыл голову подушкой. Когда растешь в приютах, привыкаешь засыпать, какой бы шум вокруг ни стоял. Через несколько секунд в коридоре раздались шаги: тяжелые – Мартина и легкие – Алисии. Когда на Арона находило, он не только орал во всю силу легких, а еще и махал кулаками и брыкался. Справиться с ним можно было только вдвоем, по одному на каждую руку, чтобы держать его, пока он не успокоится. А на ночном дежурстве их всего-то двое и есть.

Как только я услышал, что Мартин с Алисией вбежали в комнату Арона, я снова вылез из кровати. Времени у меня было ровно столько, на сколько хватит Ароновых легких, так что надо было пошевеливаться. Я направился прямиком в кабинет, но дверь оказалась запертой. Я-то надеялся, что Алисия оставит ее так. Не повезло. Дверь запиралась автоматически. Значит, нужно было придумать, как открыть. Я осмотрел ручку. Стандартный замок: прекраснодушно и более чем наивно, учитывая то, какие детишки обитают в приемнике № 8. Взломать такой замок мне ничего не стоило.

Я прошел через коридор в комнату отдыха и пошарил в ящике с принадлежностями для рисования. На дне валялось несколько скрепок и булавок. Я взял большую скрепку, разогнул и вернулся к запертому кабинету. Арон пока что орал будь здоров.

С замком я провозился минуту или две, сгибая и разгибая скрепку по-всякому, и наконец дверь распахнулась. Я скользнул за старенький монитор и пошевелил мышкой, чтобы экран засветился. У Алисии была запущена игра «Солитер»: должно быть, ей было очень скучно. Я свернул окно и открыл браузер.

Несколько минут поисков – и я обнаружил Дэниела Артура Тейта на сайте Центра помощи пропавшим и пострадавшим детям США. Я был горд своей хитроумной идеей: выдать себя за пропавшего американского ребенка. Не отправят же они в психушку несчастного похищенного мальчика, а времени на всю эту волокиту с расследованием международного похищения уйдет столько, что я наверняка успею раздобыть каких-никаких деньжат и смыться из Ванкувера. Дэниел казался идеальным прикрытием. Между нами было некоторое смутное сходство, и возраст у него был тот же, какой я себе приписывал, то есть на самом деле он был на несколько лет младше меня. Пропал он так давно, что по старым фотографиям сразу не определишь, что я не он.

Время поджимало, и я распечатал объявление о пропаже и первую попавшуюся статью об этом происшествии, чтобы почитать потом. Обычно я планировал свои махинации тщательнее, но в этот раз не знал, долго ли еще Арону удастся отвлекать на себя Мартина с Алисией. Я сложил распечатанные листы, засунул за пояс пижамных штанов, очистил историю браузера, снова развернул окно «Солитера» и перевел компьютер в спящий режим. Затем закрыл дверь кабинета и вернулся к себе в комнату. Незамеченным пробрался обратно в постель и бухнул кулаком в стену. Это был сигнал, о котором мы условились с Ароном. Еще несколько минут он делал вид, что понемногу успокаивается, и вскоре приемник № 8 вернулся к нормальной жизни.

Я прочитал объявление о пропаже ребенка и распечатанную статью при слабом свете фонаря за окном, запоминая все подробности, чтобы иметь на руках основную информацию в подтверждение своих слов. Если на какие-то вопросы ответить не смогу, сошлюсь на посттравматическую амнезию. Я долго вглядывался в лицо Дэниела Тейта, стараясь представить, каким он был, представить, что я – это он. Я придумал историю о том, где я пропадал все эти шесть лет, и почувствовал, как где-то внутри меня образ Дэниела начинает обретать плоть и кровь.

План был, кажется, что надо. Откуда же мне было тогда знать, во что я ввязываюсь.

* * *

«Никто же не думал, что это зайдет так далеко». Я все повторял эти слова про себя, как будто они могли что-то изменить, пока шел с Патриком и Лекс к зоне выдачи багажа. Сердце колотилось так, что делалось уже физически больно в груди. Боковое зрение начало затягивать каким-то черным туманом. Сейчас мы их увидим.

Мы встали на эскалатор, стали спускаться к лентам багажа, и вдруг нас ослепили вспышки света со всех сторон. Внизу толпилась дюжина фотографов. Я остолбенело смотрел на них – сознание не поспевало за событиями.

Может, тут рядом какая-то знаменитость?

– О, боже мой, – сказала Лекс. Оттащила меня назад и прикрыла собой.

– Вот сукины дети! – сказал Патрик. – Как они разузнали, что мы здесь?

«Постой-постой…»

– Патрик, не надо… – проговорила Лекс и попыталась остановить его, но он уже летел вниз по эскалатору, прыгая через две ступеньки.

Вспышки не прекращались, и теперь отовсюду слышалось имя Дэнни. Вот же блин. Это меня они поджидали. В СМИ узнали – и не остались равнодушными к этой новости, – что Дэниел Тейт нашелся. Я был зол, как черт, на самого себя – за то, что не подумал об этом. Я давно привык к тому, что я никому не интересен, и мне как-то в голову не пришло, что Дэниел Тейт – совсем другое дело, что Тейты богаты, а то, что происходит с богатыми, всех волнует.

Дело оборачивалось хуже некуда.

Патрик врезался в самую гущу папарацци, те расступились и снова сомкнули ряды, будто стайка рыбешек вокруг акулы. Он был весь красный, сыпал сквозь зубы юридическим жаргоном и даже толкнул кого-то, стоявшего ближе всех. Сильно толкнул. Охранников, пробивающихся сквозь толпу фотографов, я заметил только тогда, когда один из них схватил Патрика за руку и держал.

– Патрик! – закричала Лекс.

К нам уже подбегала пара копов, и паника охватила меня с удвоенной силой. Патрик говорил, что мне не придется сразу разговаривать с копами, что он обо всем позаботится. Я рассчитывал, что успею смыться, пока у властей в Штатах дойдут до меня руки.

– Сюда, мэм, – сказал один из полицейских.

И вдруг оказалось, что мы куда-то идем, подгоняемые людским течением. Лекс снова окликнула Патрика, он пробился к нам сквозь толпу и крепко взял ее за руку, переплетя пальцы. Копы подвели нас к двери, в которую можно было войти только с карточкой-пропуском. Один открыл дверь и вошел первым, а другой подождал снаружи, чтобы закрыть ее за нами. Весь цирк закончился так же внезапно, как и начался: мы оказались одни в пустом тихом коридоре.

Руки Лекс ощупали меня всего – она хотела убедиться, что меня не разорвали на части.

– Как ты? – спросила она. – Прости, Дэнни. Я и представить себе не могла…

Меня всего трясло. Какая чудовищная, непоправимая ошибка – приехать сюда.

– Не волнуйся, – сказала Лекс. – Скоро мы будем дома. Там ты будешь в безопасности.

Не знаю уж, с чего она это взяла. Дэнни там в безопасности не был.

– Прошу за мной, – сказал оставшийся с нами коп. – Ваши родные ждут. Мы открыли для вас выход через боковую дверь.

– Благодарю вас, – сказал Патрик.

Едва я успел перевести дух, сообразив, что копы просто сопровождают нас и не собираются тут же на месте меня допрашивать, как мы уже стояли перед дверью, отделявшей меня от остальных Тейтов. Я уже видел их чуть-чуть сквозь узкую стеклянную полоску над дверной ручкой, хотя у меня была всего лишь доля секунды, чтобы успеть что-то разглядеть. Увядающая королева красоты, тонкий и гибкий, как тростинка, паренек, и девочка с косичками. И тут коп открыл дверь.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6