Один раз живем

Смеркалось. Возможно, именно этот факт все же оказался решающим в выборе водителя, а возможно, то, что никакого выбора и не было. Пока Настя радовалась, а Елена Петровна томилась, двое из оставшихся, неопрошенных водителей, вышли из кафе.

***

Михаил направился к темной, порыжевшей от коррозии "Ниве". "Чуда не произошло", мысленно вздохнула Елена Петровна. Но водитель обошел колымагу и открыл дверцу большой черной машины.

– Ого, джип, – тоже удивилась Настя и тут же запрыгнула на заднее сиденье.

Елена Петровна осталась стоять с чемоданом до тех пор, пока Михаил не вылез, хлопнув себя по лбу.

– Сейчас, минутку.

Надо отдать должное, говорил Михаил по-русски очень хорошо, оставив лишь неискореняемый легкий акцент. Подойдя к багажнику, Елена Петровна взглянула внутрь и замерла. Михаил перекладывал, освобождая место для чемодана, черные пакеты, один из которых надорвался, оставив после себя темный след.

– Мясо везу родственникам, – пояснил мужчина, промокнув лужицу тряпкой. – Не переживайте, чемодан не испачкается.

Михаил дружелюбно улыбнулся, как будто бы даже не подозревая, что женщину уже совершенно перестало волновать состояние чемодана. Зубы Елены Петровны начали отбивать непонятное сообщение на азбуке Морзе и она забралась на заднее сиденье, где сидела Настя. Машина тронулась. Михаил болтал по телефону через гарнитуру, вызывая у Елены Петровны непонятную тревогу.

«Майли, майли хоп…» – то и дело произносил Михаил. Что-то пиликнуло, и Настина рука нырнула в карман за телефоном.

– От брата, от Сашки. Слушай, – девушка повернулась, подперев голову рукой. – Настя, осторожно, ориентировка. Разыскивается гражданин Ильнуров Махмуд Абдукаримов, передвигается на автомобиле черного цвета, марки «Тойота Тундра».

Настя читала во весь голос, не таясь. Похоже, молодость идет рука об руку с глупостью, а догоняет их безрассудность. То, что произошло дальше, лишь подтвердило догадки Елены Петровны о принадлежности (так называемого) Михаила к преступному миру. Машина свернула с дороги в лес. Машину тряхнуло, и Настя, посмотрев в окно, спросила без особого интереса:

– Мы куда?

– Тут недалеко дом моего друга. Он уехал, просил собаку покормить. Пять минут, и поедем, – в зеркале мелькнула обаятельная улыбка.

Тут Настя начала ерзать и пританцовывать, что в машине было весьма неудобно.

– В туалет бы? – зашептала Настя. – Вы как, не хотите?

– Тебе не кажется это странным?

Елена Петровна пригревшись. развалилась на заднем сидении. А так уж заведено, если исчезает одна проблема, то женщина сразу же ищет другую. Потому что только сложности и преграды делают женщину сильнее. Из этого следует, что слабый женский пол составляют те женщины, которые не смогли найти для себя проблем.

– Я в автобусе бутылку воды выпила.

– Да я не про тебя. Я про водителя.

Настя чуть приоткрыла рот и оглядела мужской затылок. Взгляд этот Елене Петровне не понравился. Такими взглядами скользили по одежде в бутиках. Таким взглядом смотрели на новую подружкину сумочку и на буклеты с изображением моря. Это был примерочный взгляд позволяющий увидеть себя в новом образе или месте.

Разгуляться взгляду было негде , так как весь объект был скрыт сиденьем. Поэтому Настя разочарованно повернулась к Елене Петровне.

– Это он, – просвистела женщина и наклонилась к Насте.

– Кто он?– готовясь узнать тайну, прижалась к ней девушка.

Елена Петровна глубоко вздохнула и сделала еще одну попытку.

– Тебе же брат прислал ориентировку на преступника. Это он.

– Откуда ты знаешь?

– Я не знаю, я догадываюсь, – шипела на непонятливую девушку Елена Петровна. – Он не русский – раз, черная машина – два, и в багажнике у него черные мешки…

Настины задумалась. Думала она долго. Вероятно именно с такой скоростью активировались нейроны в ее голове. Елена Петровна испугавшись, что Насть может посетить какая—нибудь ненужная мысль, помахала перед ее лицом ладонью.

– Ой, отвлеклась. – как ни в чем не бывало ответила девушка.

Вздыхать Елене Петровне уже порядком надоело и она просто тихо произнесла.

– Напиши брату, пусть пришлют сюда опергруппу, ОМОН, ФСБ.

И пока женщина вспоминала, какие еще силы смогут вызволить их из лап злодея, машина подъехала к высокому забору. Михаил вышел, чтобы открыть ворота.

—А может …

Елена Петровна взглянула на освободившееся водительское сиденье и многозначительно уставилась на Настю. Сама в шоке от навестившей ее голову шальной мысли: перебраться на водительское сиденье и ударить по газам. Да, именно так. Быстро, дерзко. Елену Петровну притормозила Настина фраза – " Ой я ездить не умею. Бывший меня пытался научить, но потом бросил. Сказал, что я слишком сногсшибательная." Окончательно же остановило женщину то что она не знала, где именно находятся газы, по которым нужно ударять.

пока Настя тыкалась в телефонные кнопки, Михаил распахнул ворота. Увидев за ними рвущуюся с цепи собаку, Елена Петровна ощутила панику.

– А вот и не можешь! Трусиха, трусиха! – закричала соседская Танька.

Остальные дети тоже засмеялись. Все, кроме Витьки.

– Мы уже все по очереди лазали: и я, и Машка, и Витька, и даже Колька, – продолжала соседка Танька.

Машка закивала, Витька отвернулся, а мелкий Колька посмотрел на Лену так, что она почувствовала себя мелкой. Нужно что-то делать. Лена подошла к забору.

– Не надо. Там же Рекс.

Она даже не обернулась на голос Витьки, только разозлилась. Еще немного, и их поженят дразнилкой «Тили-тили-тесто». Как будто никто не знает, что это он пишет ей записки. Глупые, смешные, как и он сам. Хотя про цветы Лене понравилось. Как же там было?

«Как первый бледный первоцвет, улыбкою твоей согрет…»

Видно было, что стихи собственного сочинения, корявые, не всегда в рифму, но именно эту записку Лена сохранила в своей девичьей шкатулке.

Лена перелезла через забор и, оказавшись по ту сторону, поправила юбку. Новая, желтая, с широким поясом-резинкой. Одежда не очень подходила для деревенских гуляний., но, как и всем девчонкам, Леночке не терпелось похвастаться обновкой. Медленно девочка пошла вдоль забора, исчезая из любопытных глаз, мелькавших между штакетинами. Добравшись до той самой яблони с красными, сладкими яблоками, Лена принялась срывать плоды и складывать их в оттянутую футболку.

Увлеченная своим делом, девочка не заметила, как из-за угла дома лениво вышел пёс. Вышел совершенно спокойно и безобидно. Но увидев девочку, тут же оскалил пасть и бросился вперёд. Раздумывать было некогда, и Лена, отпустив футболку, бросилась наутёк. Яблоки рассыпались, создавая ловушку. Нога скользнула по яблочному кругу, и девочка упала. Пёс, настигнув нарушительницу чужих границ и расхитительницу соседского урожая, тут же сомкнул зубы на её задней части.

Привлечённые криками, ребята повисли на заборе, махая руками и вытягивая головы. Лишь лопоухий Витька перемахнув через забор, бросился в глубь огорода, отвлекая сторожевого пса. Как только Ленка почувствовала, что на ее попе больше не смыкаются челюсти, то поднялась и, прихрамывая, поскакала к спасительному забору.

И всё же, когда спасенье было уже близко и Ленка ухватилась за жердь, закидывая ногу, Рекс снова ухватил её. Хорошо, что в зубы ему попалась лишь ткань юбки; плохо то, что отпускать её пёс не собирался. Повиснув на заборе, Лена чувствовала. как новенькая юбка покидает ее. Друзья ухватили девочку за руки и принялись тянуть к себе. Вытянули они Ленку в одних трусах. Ноги её были ободраны об забор, а на попе красовался красно-фиолетовый укус, который Витька обработал зелёнкой, стащенной из дома.

***

Наблюдая за Михаилом, поставившим псу миску с костями, Елена Петровна поерзала, ощущая новый приступ боли в месте укуса.

– Связи нет, – прошептала рядом Настя, тряся телефоном. – Ой, что теперь будет…Ну вас то сразу кх…, а меня наверняка в рабство возьмет. Увезет к себе на родину, второй женой сделает, буду там овец пасти.

Елену Петровну, до глубины души возмутило Настино " кх…" Во время которого, девушка схватила себя за горло, показывая, что именно сделает преступник с женщиной. Не то, чтобы ей хотелось в рабство или пасти овец. Совсем нет. Но и смириться со своей полной непригодностью, как женщины Елена Петровна не желала.

– Что это сразу, кх……

– Ну может и не сразу, – согласилась Настя – но потом, то уж точно…

Елена Петровна вылезла из машины, не желая слышать больше ненавистное кх..... Она стояла рядом с машиной, в то время как Настя бегала вокруг, ловя сигнал. В какой-то момент женщина поняла, что находится возле дома одна.

– Настя! Настя!

Ответа не последовало. Елена Петровна, обошла вокруг машины и хотела уже пройти по вычищенной дорожке за дом, но побоялась, что собачья цепь окажется слишком длинной.

Пришлось обходить с другой стороны. Поскрипывая снегом, Елена Петровна, уходила все дальше. Сзади дома располагались постройки. Одну из них, женщина опознала, как баню. Другое же, низенькое здание, опознаваться не хотело и призывно манило, приоткрытой дверью. Елена Петровна подошла к двери и прислушалась: внутри кто-то был, кто-то шуршал, копошился.

У Елены Петровны, сердце застучало в ушах. Схватив стоявшую рядом лопату женщина шагнула внутрь. Внутри горели лампы, и Елена Петровна прикрыла глаза рукой. Когда глаза немного привыкли к свету Елена Петровна заметила, что часть здания занимали пустые клетки. Опустив глаза вниз, она заметила ,что пол был закидан соломой – свежей, непримятой соломой. Сдвинув траву ногой в сторону, Елена Петровна увидела, что его бежевый сапожок вымазан, чем то красным. Попятившись, Женщина ощутила, что к ее спине прижалось что то острое. Елена Петровна, бросила свое единственное оружие – лопату, подняла руки и прошептала:

– Сдаюсь.

Ничего не произошло. Елена Петровна медленно оглянулась. Оказалось, что она стояла вплотную к стене, на которой висел капкан. Именно он уперся в спину, напугав и обезоружив Елену Петровну.

Тут же вылетев на улицу она увидела спешившего к ней, Михаила. Елена Петровна, расценив жест как попытку захвата, быстро схватила лопату и бросилась бежать.

Длинное пальто и каблуки никак не помогали в спасении самой себя. Вынырнув из-за угла дома, Елена Петровна услышала рычание пса и попыталась затормозить. Потеряв равновесие и приземляясь в снег, Елена Петровна услышала крик: «Рекс, стоять!» Но пес был то ли глуховатым, то ли просто непослушным. Всё же успел цапнуть женщину за то место, на которое обычно находят себе приключений. Елена Петровна, лёжа, считала последние секунды, ожидая, когда же перед глазами начнет проноситься вся её жизнь. Жизнь не проносилась. Елена Петровна подумала: «Наверное, это потому, что не было в этой жизни особо ярких моментов». Нет, конечно, не всё так плохо. Были в жизни хорошие, радостные и приятные моменты. Бывали даже очень приятные. Но вот таких, после которых не жалко было бы и умереть… Нет, таких, пожалуй, не было. Елене Петровне вдруг стало так себя жалко, лежащую в темноте, с прицепившейся к пятой точке собакой, что слёзы сами покатились из глаз. Вдруг где-то высоко над ней раздался мужской голос.

– Ну что, гражданочка, опять посягаете на чужую собственность?

Елена Петровна испытала облегчение хотя бы оттого, что с нее слез Рекс. Она приподняла голову, но никого не увидела. Чья-то рука коснулась головы, поправляя шапку. Елена Петровна разглядела мужской силуэт, протягивающий к ней руки.

– Ну что рецидивистка, вставать то будешь.

Мужские руки выдернули ее из сугроба, а знакомый голос произнес:

– Лена, ты это, лопату-то отдай.

Елена Петровна смотрела на мужчину и как будто не верила своим глазам. Перед ней стоял Витька. Время и милицейская форма превратили его в Виктора, от Витьки остались только торчавшие в стороны из-под форменной ушанки уши.

– Витя… – прошептала Елена Петровна, прижимая к груди освобожденные от лопаты руки. – Приехал… Значит, Настя дозвонилась?

– Какая Настя? Сестра что ли?

Виктор прислонил лопату к стене и принялся отряхивать Елену от снега, прямо как в детстве. Но Елена Петровна схватила его за руку и быстро заговорила:

– На нас тут напали… Вы же его ищете…Этого, нерусского. Ориентировка, черная машина. Вот он, держи его.

Елена Петровна указала на темную, приближавшуюся фигуру и юркнула за спину Виктору.

– Привет, Махмад. Что ты тут навел шороху? – усмехнулся Витя.

– Вот уж прости, не уследил. Видно, хорек пробрался в сарай и кролика того.

Мужчины пожали друг другу руки.

– Ладно, чего уж теперь. Спасибо, что присмотрел. Зайдешь?– предложил Виктор.

– Нет, спасибо, поеду домой, и так задержался тут. Вы со мной? – обратился Михаил – Махмад к Елене Петровне.

Женщина не двигалась и лишь смогла спросить:

– А Настя…

– Так в доме уже —ответил Михаил —Махмад —она, как сказала, что у нее брат Витя в милиции работает, я тут и сообразил. Отправил ее в дом греться, да брата ждать. Вот вас искал.

***

– Так значит, это твой дом, а Настя – твоя сестра?

– Я же сама ничего не знала, – пропищала Настя удобно устроившись в кресле.

– Дома чаще нужно бывать. А то как уехала в город и носа не кажет.

Отчего-то Елене Петровне показалось, что эти слова были адресованы не только Насте, или даже совсем не Насте.

– Хороший дом, – произнесла она оглядываясь.

—Хороший. —добавила Настя —На берлогу похож.

– Да, женской руки тут не хватает, это правда. —Согласился Виктор.

Огонь в камине щекотал березовые дрова, отчего они весело потрескивали. В доме становилось тепло, а на улице завывал ветер. Виктор плеснул Елене Петровне в кофе коньяку и, подмигнув, произнес:

– Зеленка есть, если что.

Елена Петровна поперхнулась.

– Ну знаешь ли, я уже не в том возрасте… – она многозначительно не договорила, оставляя Виктору право самому додумать фразу.

Отогревшись, под теплые разговоры, Елена с Настей стали собираться.

– Ты то, может, у меня переночуешь? – Виктор посмотрел на сестру.

– Ага, сейчас, – отмахнулась Настя, натягивая свою коротенькую курточку. – Не за тем я приехала, чтобы в лесу сидеть.

– Ну тебе уж даже не предлагаю —улыбнулся Виктор, накидывая Елене Петровне не плечи пальто.

– Вот очень хорошо, что не предлагаешь. Я бы все равно отказалась, чем могла пошатнуть твою мужскую уверенность в себе.

– Ой Ленка, Ленка. А давай завтра на лыжах, а? По нашим местам, как в детстве?

– Ну если, как в детстве, то давай. – согласилась Елена Петровна.

– Эй вы, ребятишки. Я тоже хочу, с вами. – тут же встряла Настя. —Можно?

—Конечно можно, – ответил Витя, натянув сестре на лицо шапку.

***

Утро. Елена улыбнулась и, пошарив рукой по кровати, уткнулась носом во что-то мягкое, родное. Как не хотелось выныривать из этой нежной полудремы. Елена лежала с закрытыми глазами в предвкушении, ожидании чего то волшебного. Хлопнула дверь, запуская морозный воздух. Вскоре шторка в дверном проеме колыхнулась.

– Спишь еще?

– Мм… – потянулась Елена, отпуская теплого коричневого медведя. – Не хочу вставать. Хочу, как в детстве, валяться целый день в кровати.

– Это когда же такое было? – удивилась женщина, вытирая руки полотенцем. – Разве что, когда ты болела и встать не могла. В остальное время – фьють, и нет тебя.

Елена перевернулась и прижалась щекой к маминой маленькой ладошке. Как хорошо дома, где происходило какое-то волшебство, и Елена Петровна каждый раз превращалась в маленькую Леночку.

– Давай поднимайся, ухажёр твой приезжал уж с утра.

При слове "ухажёр" у Елены возник образ Владимира, почему-то в валенках, фуфайке и шапке-ушанке и она улыбнулась.

– Какой ухажёр?

– Какой, какой? Виктор. Сказал, его на работу вызвали, так заехал, гостинцев тебе завёз.