Зелье для упрямого дракона

– Вообще-то, Евдокия, – он грациозно поднялся, смахнув налипшие травинки с рукава. – Для драконов нет ничего приятнее, чем лежать рядом сФааль-Киир, травой Хранителей, Драконь-травой, если по-вашему, вдыхая её аромат. Это восстанавливает нашу жизненную силу… и позвольте, я прямо сейчас её вам продемонстрирую.

Я не успела опомниться, как он взял мои руки в свои и дохнул на них. Не успела я завизжать от ужаса в ожидании столба пламени, как кисти окутал не огонь, а мягко мерцающее сиреневое облачко. Слабое жжение и ощущение скованности пальцев исчезло, а кожа приобрела нормальный здоровый оттенок. Я таращилась на руки, не веря своим глазам, помахала ими, согнула-разогнула пальцы. Как новые!..

– Вот это да, – выдохнула я, наконец. – Значит, вы не только пламенем плюётесь?..

Глеб Германович явно смутился.

– Я вообще огнём не… Вчера это было… Я совершенно не ожидал, что произойдёт и… В общем, это была просто… отрыжка.

– Что?.. – Бедные мои глаза помимо воли полезли на лоб. – Хотите сказать, я чуть не сгорела в драконьей отрыжке?..

Какое-то время я потрясённо переваривала информацию, а потом загоготала так, что мне снова пришлось сесть на траву, потому что от хохота закололо бок.

– Ой, мамочки… Ой, не могу… – задыхалась я, а дракон, похоже не знал, куда себя деть и что делать, и от этого мои колики только усиливались.

В конце концов, Смайл заскулил, ткнувшись мне в подмышку, и я поняла: пёс не понимает, что со мной происходит, и попросту боится. Зато дракон во время моего дикого ржача успел как-то незаметно пристроиться с другой стороны и будто нечаянно коснулся меня плечом. Но не успела я осознать сей факт и возмутиться, как со стороны дома донёсся знакомый звонкий возглас:

– Евдокия Максимовна, ты где?.. Смайлик, иди сюда! Где вы все?.. Дуся!

Недолго думая, я вскочила, схватила Глеба Германовича за рукав рубашки и дёрнула к забору. Тот видимо, настолько не ожидал такого поворота, что даже не сопротивлялся, и, не давая ему опомниться я подтащила его к ограде.

– Быстро, – прошипела я. – Алёнка ничего не должна знать. Быстро, через забор! Мухой, дракон!..

И меня снова накрыл спазм смеха, когда я увидела, как негодующе сверкнули синие очи перед тем, как исчезнуть по ту сторону ограды в зарослях ольхи и краснотала.

Вот, знай наших. Это тебе за отрыжку!..

Глава 5. Новые вопросы

Алёнка долго сверлила меня негодующим взглядом, подозрительно косясь на мои пылающие уши и щёки.

– У тебя точно всё нормально, Дусь?.. Ты какая-то странная.

– Да точно, точно, – я судорожно копалась в шкафу в поисках якобы кофточки, на самом же деле давая себе время остыть и вернуть себе привычный серьёзный вид.

Чёртов дракон!.. Всего неполные сутки в моей жизни, а уже перевернул всё вверх тормашками!

Схватив любимую голубую ажурную кофточку василькового цвета, я напустила на себя грозный начальничий вид и повернулась к помощнице.

– Ты почему оставила аптеку? Я же тебе сказала, скоро приду!

– Да не понравилась ты мне, – без капли должной робости ответила нахалка. – Вдруг и вправду случилось чего? Или… кого? – она хитро склонила голову к плечу, и её золотистый хвост закачался как маятник.

– Всё, пошли, – я не оглядываясь, вышла из дома.

И только уже в аптеке, увидев пустой зал без столика, поняла, что так и не узнала, как дракон проник в закрытое помещение!..

Вот всегда со мной так. Вечно теряю нить рассуждений, не вижу логики в простецких событиях и отвлекаюсь на малейшие пустяки. Сколько не борюсь со своей взрывной эмоциональностью, ничего не помогает… Фармацевт, называется…

День пролетел в суете, покупателей было много, потому что закончился сезон отпусков. Кто приехал с обгоревшей на морях пересушенной кожей, кто простыл в поездах, у кого от смены часовых поясов мигрень или бессонница разыгралась, а кто-то собирал детей в школу и сметал с полок успокоительные и ромашковый чай.

Наш «Феникс» без ложной скромности был одной из лучших аптек в городе, и в этом заслуга ещё моей прародительницы, которая начинала тут работать фармацевтом в обычной советской аптеке, а после лихих девяностых умудрилась одной из первых получить лицензию на фармацевтическую деятельность и арендовать это же помещение. А люди как раньше ходили в советскую аптеку, так и продолжили ходить теперь уже в «Феникс».

«Феникс», усмехнулась про себя Дуся. Хорошо хоть, не «Дракон»!..

И вот, пожалуйста – новый вопрос.

Бабушка, аптека, трава, настойка.

Бабушка явно знала очень и очень многое, но никогда даже намёков мне никаких не подбрасывала насчёт другого мира, Драконь-травы и ХранительницДаван-Киир.

По-че-му?..

Нет, понятно, времена непростые были, но когда я выросла, уже можно было верить хоть в инопланетян, хоть в Будду, хоть в чёрта лысого, а бабушка молчала. Но ведь как-то она должна была подготовить меня к подобным поворотам, не могла же она их полностью исключить?.. Где-то должны быть ответы, потому что я её знала лучше всех. Она была той ещё «продуманшей»!

Эти мысли не успевали толком развиться, потому что мы с Алёнкой бегали, точно взмыленные кобылы, а вежливые улыбки намертво приклеились к нашим потным физиономиям – денёк выдался жаркий настолько, что наш старенький кондёр гудел, как перегруженный самолёт, и явно матерился про себя.

Наконец, за последним покупателем закрылась дверь, довольная Алёна сверила показания кассовых счётчиков и торжественно провозгласила:

– Ну что, Евдокия Максимовна, чувствую, премия мне вырисовывается по закрытию месяца! Ещё один процентик с продаж, да?.. Мы уже хорошо так превысили среднюю температуру по больничке!

– Разбежалась, – проворчала я больше по привычке, плюхаясь на диванчик у окна.

Чёрт, как же не хватало нашего столика, за которым мы обычно пили мой «релаксовый» чайный сбор после таких трудодней. Вот ведь гадский дракон – и, главное, как сквозь землю провалился! Как только появится, я с него точно не слезу, пока всё не узнаю и не задам все вопросы… Ха-ха – с дракона не слезу!.. Звучит, однако!

Мысли мои прервал шум паркующейся машины. Я прищурилась сквозь жалюзи и увидела знакомый чёрный минивэн «Лексус», забиравший поставки лично для Глеба Германовича.

Ага, лёгок на помине. Вот теперь, милочка, танцы!

Но в следующий момент у меня отвалилась челюсть – два крепких парня внесли в зал здоровенную коробку, а следом вошёл Глеб Германович в шёлковой, распахнутой на груди синей рубашке, и тёмных очках, которые, правда, тут же снял, но мне хватило, чтобы в горле пересохло, а в районе Алёнкиной кассы что-то упало с глухим стуком. Надеюсь, хоть не сама Алёна.

– Добрый вечер, прекрасные хозяйки, – галантно поздоровался инспектор, и со стороны Алёны теперь донёсся странный сдавленный звук, будто кто-то наступил на мышь.

– Я подумал, Евдокия Максимовна, – в его глазах плясали знакомые огоньки, – что вам дорог ваш прежний столик, он явно старинный, поэтому я его просто немного отреставрировал и чуточку дополнил – на память о нашем странном происшествии.

И он подмигнул мне, сволочь!.. И одним махом разрушил мои утренние грандиозные усилия по соблюдению конспирации. Теперь Алёнка мне точно никакого проходу не даст…

А тем временем, рабочие сняли упаковку, и столик вернулся на прежнее место, но какой!..

Сверкающий полировкой, пахнущий свежим лаком, подтянутый и обновлённый, а вместо выжженного пятна на столешнице теперь красовался затейливо изогнутый чёрный дракон. Он смотрелся роскошно, офигительно, шикарно! Мы с Алёнкой таращились на него во все глаза, а Глеб Германович в сторонке явно наслаждался произведённым эффектом.

Самовлюблённый нарцисс.

– А что, собственно… – отмерла Алёна, – с нашим столиком случилось? И почему я ничего не знаю?

Она переводила взгляд с меня на инспектора, а я устало закатила глаза. Началось. А врать я не умею и не буду. И что делать?..

– Это… компенсация за вчерашний инцидент… – начала я неуверенно.

– Какой такой инцидент? – глаза помощницы разгорелись, как два фонаря на ночной улице. – Ты что, Глеба Германовича чаем неудачно напоила?

Дракон весело фыркнул:

– Вот-вот! Несоблюдение техники противопожарной безопасности!

– Так, Алён. Рабочий день окончен, кассу свела, всё, дуй домой. Нам тут с Глебом Германовичем поговорить надо.

– А я думала, мы сейчас чайку попьём, как обычно, после напряжённого денька, так давайте вместе и попьём? Я вам совершенно не помешаю! – эта лиса мало, что совершенно не собиралась сдаваться, так ещё и глазками стреляла в довольного дракона! Обнаглела вконец!

А коварный инспектор явно получал удовольствие, глядя, как я кручусь ужакой под вилами и на выручку мне явно не торопился.

Убью.

Вот только Алёнку выгоню и сразу вцеплюсь в горло!.. Или… подпрыгну повыше и припаду к этим невозможным губам…

Да тьфу ты!..

– Так. Ты хочешь премию или не хочешь, Алёнушка Сергеевна?

– Конечно, хочу, Евдокия Максимна, – быстро сказала Алёна. – Я уже ухожу, ветровку только захвачу из подсобки.

Уходила она, пятясь и выворачивая шею – не уходила, уползала, веселя дракона и зля меня. Но в конце концов, колокольчик брякнул, силуэт мимо окон проплыл ехидно-неторопливо. Я мстительно опустила рольставни, а потом не поленилась пройти и глянуть экран уличной камеры – с этой прохиндейки станется подслушивать! Но перед входом действительно было пусто.

– Славная девушка, – сказал инспектор, прошёл за витрину и включил чайник, будто у себя дома, чесслово! – И у меня есть очень большие основания полагать, что с ней тоже всё не так просто.

Я даже сердиться перестала.

Алёна?.. Да нет, не может быть…

«Я же тебе говорила, что он – дракон!» – вспомнились вдруг её слова. Случайность? Дурацкое совпадение? Или… Или?

– Наши бабушки были двоюродными сёстрами, – сказала я, роясь в воспоминаниях. – То есть у нас одна женская линия, хоть и сильно разошедшаяся…

– Это не имеет значения. Дар Хранительницы передаётся во втором поколении старшей девочке в роду, независимо от ветки. У младшей дочери дара не будет, но вот у её старшей дочери он опять проявится.

– Понятно… Икс-рецессивное наследование. Я – единственный ребёнок. Алёнка – тоже. Мы с ней и знакомы-то не были, но там, где был её дом, началась война. Родители погибли, дом был разрушен. Я нашла её через поиск и добрых людей и вытащила сюда, в Ельшин. Она почти не говорит о своём прошлом. Но я знаю, что у них свой дом был, и они с бабушкой тоже любили в саду возиться. И… – я вскочила, озарённая вспышкой, – она же говорила мне, что у них с бабушкой такая же травка растёт! Да, я точно это помню!.. Она ещё расплакалась тогда так сильно, что я даже испугалась…

Чайник зашумел и щёлкнул, Глеб Германович отыскал вчерашнюю начатую пачку моего фирменного чая, а я всё ходила по залу аптеки туда-сюда, даже не пытаясь унять возбуждение.

– Что это значит, Глеб Германович?.. Она тоже может быть… Хранительницей?

Дракон поставил поднос с чашками и вазочкой мёда на столик, подошёл ко мне, обхватил лицо ладонями, отчего мои щёки вспыхнули как маков цвет, а ноги превратились в крепенький такой, но всё же студень, откуда все косточки давно вынули.

– Ева… Пожалуйста, зови меня по имени… Хотя бы наедине.

– Эй, ты опять за своё! Ну-ка, руки, крылья, хвост! – отпихнула я его, собрав все невеликие силёнки. – Послушайте… послушай, Вельгорн. Давай договоримся. Я согласна, что мы на «ты» – после всего-то этого. Но с твоими приставаниями я не согласна просто ка-те-го-ри-чес-ки!

– Но почему, Ева? – в его гневно сузившихся глазах опять промелькнул отсвет жёлтого пламени. – Разве это не прекрасно – любить древнее могущественное существо, которое никогда не обманет и не бросит тебя, которое может тебя защитить от всего на свете?…

– А ты считаешь, это нормально, что можно дать мужчине зелье и дело в шляпе – он твой навеки?..

– А что в этом ненормального? – искренне удивился дракон. – Что ещё женщине надо, в конце концов? Защита и покровительство. Так всегда было и будет. И она сама выбирает достойнейшего!

– Ага, достойнейшего… А я вот с детства ненавижу суррогаты. Разве тебя не смущает, что возникшее чувство может быть ложным? Что можно использовать зелье в корыстных целях?

– Что за глупости, – рассердился Вельгорн. – Ни одна Хранительница не стала бы этого делать… Они – самые чистые и светлые существа во Вселенной!

– Тогда почему вы вымерли, если всё так здорово и пасторально?.. Где они, ваши чистюльки?

– Хранительница умирает вместе со своим драконом, – чуть высокомерно фыркнул дракон. – Когда шла война, гибли и те, и другие…

– Разве Хранительницы не пытались отговорить мужей воевать, раз они такие светлые и чистые? И вообще, из-за чего был весь сыр-бор?…

– Ты неуважительно отзываешься о моих – и твоих, между прочим, предках, – набычился дракон. – Это была великая война за… за верховенство в нашем мире. Победителя признали бы Драконом Драконов, и он стал бы единоличным правителем расы. Так было всегда… С тех пор, как погиб последний Правитель Норрин. А было это почти две тысячи лет назад.

– Что Земля, что Дракония – один хрен, все воюют со всеми, – уныло подытожила я и села пить чай. – Ладно, о вещах исторических мы попозже подумаем. А сейчас самый насущный для нас вопрос – отворожить тебя от меня.

Дракон долго молчал, и, не глядя на меня, прихлёбывал чай, от души сдобренный мёдом. На улице потихоньку смеркалось, и завели свою нехитрую песенку жирные чёрные сверчки, невесть как каждый год пробиравшиеся в нашу подсобку и периодически пугавшие нас до визга.

– Ева, – наконец спросил он тихо. – Я что, совсем тебе не нравлюсь?..

В его голосе было столько печали, что даже мне стало грустно. Я вздохнула тяжко, поболтала ложечкой в чашке и попыталась объяснить:

– Понимаешь, Вельгорн. Конечно, с такой внешностью и богатством – даже без учёта, что ты дракон, у любой снесёт крышу. Включая меня, – я улыбнулась, видя, что ему явно полегчало от моих слов.

– Но сейчас ты скажешь «Но…» – грустно улыбнулся он.

– Конечно, скажу. Извини, если примитивно – но в красивый конфетный фантик можно завернуть что хочешь, хоть это и будет выглядеть, как конфета. Мне уже за тридцать, с одной такой «конфетой» я уже развелась, накушавшись по уши отнюдь не шоколада, хотя и там фантик был вполне неплох, уверяю тебя. Теперь мне фантика недостаточно…

– Хочешь сказать, я должен понравится тебе… как человек? И тогда ты влюбишься? Точно?

Я невольно засмеялась. Этот странный рептилоид, несмотря на прожитые… ну, наверное сотни лет, в чём-то вёл себя как сущий мальчишка.

– Нет, не точно. Любовь – штука совершенно непредсказуемая. Ты можешь шикарно подъехать к аптеке на своём «Лексусе», весь из себя загадочный, а я в это время спокойно выйду из дверей под ручку с каким-нибудь местным мужичком и даже тебя не замечу – так мне будет с этим мужичком хорошо…

– Нет у тебя никаких мужич-чков, – в голосе Вельгорна снова прорезались шипящие змеиные нотки, и он резко откинулся на спинку, сверкая синим пламенем глаз.

– А ты почём знаешь? – весело изумилась я. – Ты уже давно за мной следишь, что ли?

Глеб Германович возмущённо фыркнул. А потом резко сменил тему.

– Я никогда не слышал, чтобы действие зелья можно было прекратить.

– На любой яд найдётся свой антидот, это я тебе как фармацевт со стажем говорю. И почти уверена, что он делается на основе этой же травки. И ещё больше уверена, что моя бабуля знала, как его сделать…

– Даже если ты найдёшь это знание… – хмуро сказал дракон. – Я не стану пить антидот.

– Опять на колу мочало, начинай сначала… Вельгорн – ну как тебе могут нравится наведённые чувства? Тебе самому не противно?..

Дракон тяжело вздохнул и неохотно заговорил:

– Понимаешь, Ева. Зелье придумано не случайно. Драконы – существа холодные, у нас нет полного человеческого спектра чувств. Сам по себе дракон вряд ли кого-то полюбит, мы – слишком самовлюблённые, эгоистичные существа. А вот Хранительницы как раз несут в себе этот спектр. Таким образом, с помощью зелья формировались пары – дракон делился с избранницей мощью и долголетием, Хранительница помогала ему по-настоящему полюбить и усмиряла его разрушительное начало. Драконы. Любили. Их. По-настоящему!..

Он уже сильно злился, пальцы сжимались-разжимались, ноздри гневно раздувались, на шее то и дело проступал синеватый рисунок чешуи. И я решила пока больше эту тему не шевелить. В принципе, я его понимала. Их осталось трое. А Хранительница – одна, Алёнка – это ещё большой вопрос. Хотя эта вертихвостка в объятия дракона сиганёт, не задумываясь, кто бы сомневался!..

Так что он не зря в меня так вцепился. Ему, по сути, наплевать, как я к нему отношусь. Ну нет, не так… Не то, чтобы наплевать, но…

Я окончательно запуталась, но про себя знала точно – мне нет дела до этих тысячелетних разборок, и я не играю втёмную. А вот бабуля…

Бабуля, похоже, рассчитывала именно на такой эффект, когда заставляла меня варить это зелье.

«Когда придёт мысль, что нужно его использовать – используй…»

Никогда не думала, что когда-нибудь буду по-настоящему сердиться на бабулю, но вот этот миг настал, причём спустя годы после её ухода.

Божечки-кошечки!..

Зато теперь я знала, какой будет следующий мой шаг.

Я должна найти её записи. Я точно знаю, что они есть, потому что не раз видела, как она строчит в толстом альбоме долгими вечерами в своём кабинете.

Я встала, осознав, что всё это время дракон неотрывно следил за мной. Он сидел, откинувшись на спинку, расправив на ней одну руку – рельефную от красивых мышц, глаза из-под длинной чёлки мерцали льдистой синевой.

Моё сердце привычно пропустило удар.

– Пойдём, Вельгорн, – сказала я, и его взгляд тотчас вспыхнул. – Поможешь мне найти дневник моей бабушки. Возможно, там мы найдём все ответы.

Глава 6. Поиски и переполох

– У тебя замечательный дом, Ева, – сказал Вельгорн, когда мы прошли в кабинет, когда-то бывший бабулиным, а теперь ставший моим.

Хотя, в отличие от бабушки, я не вела никаких дневниковых записей, а для своих составов и рецептов держала папку в облачном хранилище, а не в пыльном сундуке. Впрочем, сундуков и у бабушки как-то не водилось…

Мы с Вельгорном стояли посреди кабинета и всячески напускали на себя вид заправских сыщиков, не хватало только здоровенной лупы и клетчатого кепи, в котором дракон смотрелся бы, по моему мнению, совершенно очаровательно. Я, не выдержав, прыснула в кулак.

– Ева… Какая же ты смешливая, – улыбнулся тот. – Готова хохотать над чем угодно. И даже я тебя веселю всё время, иногда сам того не желая.

– Во-о-т, – назидательно сказала я. – Говоришь, что любишь, а даже не знаешь меня толком. Я про то и говорю…

– А как же любовь с первого взгляда? – ехидно поинтересовался дракон.

– В нашем случае – с первого глотка, – не осталась я в долгу. – Вельгорн, мы не за этим пришли.

– А лучше бы за этим… – он сделал шаг ко мне, но я предупреждающе подняла руку.

– Ты забыла, что уже не можешь мне приказывать? Ты хоть понимаешь, какая это пытка для меня – находиться с тобой рядом, чувствовать твой запах и твоё тепло и не иметь возможности прикоснуться… обнять… поцеловать…

Его голос становился всё тише и глубже, переходя в чарующий шёпот, моя грудь вздымалась всё чаще, температура вокруг стремительно повышалась, будто где-то поблизости поддавал жару раскаляемый добела горн. Моя рука упёрлась в его грудь, где мощными точками гоняло кровь драконье сердце и, насколько могла спокойно, ответила:

– Не очень понимаю, если честно, я ж не наркозависимая. Ничего, надеюсь, скоро всё разрешится. Вельгорн, ну пожалуйста, – я выдернула руку из его пламенной ладони. – А то придётся звонить Алёнке или Смайла запускать в комнату. Он тоже в тебя беззаветно влюблён, а ты его отвергаешь! Прямо-таки собачья копия тебя.

Смайл сидел за дверью и тихонько подскуливал от невозможности прижаться и обслюнявить любимого душку-дракончика. Инспектор еле-еле протиснулся в щель приоткрытой двери в кабинет, чтобы состругнуть прилипчивого пса, растеряв при этом изрядную толику драконьего очарования и изрядно повеселив меня.

– Ты сравниваешь дракона с собакой? – возмутился Вельгорн. – Меня с собакой???

– А в чём разница-то? – рассеянно хмыкнула я, беря в руки рамку с бабулиной фотографией со стола. – Разве что слюни у тебя ещё не бегут… Пока.

Бабушка смотрела умными внимательными глазами, улыбалась с грустинкой, понимающе.

– Эх, Элеонора Андреевна, – буркнула я, всё ещё досадуя на неё. – И во что ты меня втянула?.. И где подсказка? Где твой дневник?..

Руки сами собой – у меня очень умные руки! – аккуратно отогнули держатели на обратной стороне рамки, вытащили картонный задник, и на стол спланировала бумажка, которая, очевидно, находилась между фото и задником. Я подхватила её с колотящимся сердцем.

– Вельгорн! Смотри!.. Кажется, я нашла!..

Дракон, всё ещё дующийся на «собаку» и «слюни», глубоко вздохнул, пытаясь успокоиться, но в глазах по прежнему полыхало знакомое жёлтое пламя. Н-да, и мне предлагается беззаветно любить сиё крайне эмоционально-неустойчивое существо?..

Нет уж, это мы уже проходили.

– «Вторая половица под шкафом с книгами, Дусенька», – медленно прочитала я, чувствуя, как наворачиваются слёзы при виде знакомого стремительного почерка с решительными хвостиками у «д» и «у».

– Этот? – спросил дракон, подойдя к шкафу.

– Да… давай разгрузим его от книг, он неподъёмный.

– И так сойдёт, – отмахнулся дракон и без всяких видимых усилий приподнял и сдвинул сначала один угол древней дубовой рухляди, с которой не желали расставаться ни бабуля, ни я, а потом и второй. Чтобы полностью отодвинуть шкаф от стены, ему понадобилось трижды повторить сию процедуру, но он даже не запыхался!

– Пойдёшь ко мне разнорабочим в аптеку на полставки? – ошалело выдохнула я. – Ладно, ладно, молчу!

Он остановил свой нос в сантиметре от моего, и я вновь обрела возможность наслаждаться дивным видом грозной синевы с золотыми отблесками.

– Пожалуй, если бы не эффект зелья, я бы тебя всё-таки спалил. У тебя совершенно отвратительный характер.

– Вот теперь ты больше похож на человека, – заметила я удовлетворённо. – Меньше пафоса и больше искренности. У тебя ещё есть шанс мне понравиться, гражданин дракон!

Вместо ответа он запустил правую руку мне в волосы пониже затылка и обхватил мою голову длинными тёплыми пальцами. А потом наклонился к шее и глубоко втянул мой запах. У меня подкосились ноги, узлом заплёлся дурацкий язык, голову залило сладким сиропом с быстро тающей кислинкой паники.

И тут за окном что-то затрещало, раздался тонкий визг, а Смайл залился бешеным лаем и помчался к входной двери, клацая когтями по полу.

Зато инспектор не стал рваться к двери – он просто с мясом вывернул старую оконную раму и прыгнул вниз. Я стояла, обомлев, в туче пыли и старых хлопьев краски и ошалело хлопала глазами. Визг снизу усилился, перейдя в какой-то немыслимый вой на грани ультразвука и резко оборвался. Я, отмерев, метнулась к дыре, в которую влажными потоками свободно лился вечерний воздух с горчинкой близкой осени.

– Божечки-кошечки, – прошептала я хрипло, когда увидела, что внизу тускло отсвечивает валяющаяся под окном стремянка, а дракон тащит в дом какой-то слабо трепыхающийся куль, с которого слетел капюшон, явив на свет длинный золотистый хвост. – Лёлька!!!