Синичка

Вадим недоуменно пожал плечами:

— А что такого? Пока зомби не видит тебя, проблем нет. Они гнилые, двигаются медленно, главное, чтобы не окружили и массой не задавили. А из Матрёшки идут основные дороги в Зону. В тот же Кыштым, например, до Озерска недалеко, а из него безопасный трамплин к Бабе-Яге: оттуда прямая и безопасная дорога до Челябинска. Хотя единицы ходят в город смерти. Там и остаются, в общем.

Многое оставалось для меня непонятным, но я не стал расспрашивать дальше — впереди уже показался завод.

С виду предприятие «Сигнал» казалось типичной оборонкой: два здания — одно административное, второе производственное — защищены по периметру бетонным забором и сторожевыми вышками; весь комплекс сиротливо стоял в глуши и был хорошо спрятан от посторонних глаз. У центрального входа разрыли окопы, лес вокруг повален. Всё было сделано с явным намерением держать круговую оборону.

Административный корпус сильно разрушен: внешняя стена со второго этажа частично обвалилась, из пролома виднелись помещения, двери и лестничные пролёты, повсюду — следы от пуль. Большинство окон разбито. На крыше знак предприятия — взлетающая в небо синяя звезда — покрылся ржавчиной и вот-вот рухнет на землю. На бетонной площадке у центрального входа навалены металлоконструкции и стрела крана, чтобы преградить путь технике. Производственное здание показалось мне практически целым и ничем не примечательным.

Армия вела тяжёлые бои с противником, но хоть бы один труп показался…

— Ну? Есть что? — спросил я сталкера.

Вадим долго всматривался в бинокль и ничего не говорил, поэтому решил его поторопить.

— Мы выдвигаемся? – Илья озирался на бандита, надеясь сбросить хвост.

— С виду заброшка. Никого и ничего.

– А сталкер? – мой вопрос казался несколько наивным.

– Человека Иванчика не видно. Наверное, сбежал. Или погиб. Наша основная цель артефакт, а не он. Так что советую сосредоточиться только на “светоче”.

— Ладно. Ты совсем ничего не слышал о “Сигнале”?

— Нет. Я не жил в России.

— А ты, Илья?

— Нет, но похоже на типичную советскую заброшку. Таких от совка нам много досталось. Ну и что с того?

— Это ещё Урал, — заметил Вадим, положив дозиметр в карман. — Край оборонщиков. Секретных мест полно. Тут столько озёр — скроешь влёгкую и завод, и военную базу, и радиостанцию.

— Почему ты всё время проверяешь дозиметр? — я кивнул на прибор. — Мы же не в Чернобыле.

— Зато в Кыштыме. И потом, когда в двенадцатом году случилась катастрофа, не у вас ли рванули экспериментальные реакторы?

— Чего? – я только махнул рукой. — Что за чушь. Впервые слышу такое.

Вадим лишь улыбнулся в ответ.

Какие ещё экспериментальные реакторы? От родителей досталась история про 57-й год, но с той аварии прошло много времени. Либо нам что-то недоговаривали — опять. Впрочем, если проводили эксперименты с той заразой из Венеры, то в народе бы о таком быстро узнали.

— Предлагаю разделиться, — Вадим взглянул на меня. — Толпой ходить опасно. Один пойдёт в заброшку, остальные на подхвате и как подстраховка.

Илья сразу сник. Он не любитель гулять в одиночестве, особенно когда тебя может сожрать даже мутировавший куст смородины. Вадим лучше всего подошёл бы для роли поисковика: опытный, видевший аномалии и знающий, как с ними взаимодействовать. Однако поразмыслив, я пришёл к выводу, что стоит усилить свой статус независимого и сильного игрока в команде.

Никогда не любил полностью зависеть от кого-либо. Особенно после Маги.

— Хорошо, давай нож и детектор. Илья, идём со мной, будешь стоять у ворот. Кодовое слово, если всё хорошо — без б, если плохо — нормас. Запомнил?

— Ага, — у Ильи камень с плеч упал, когда кто-то вызвался пойти вместо него, даже лицо расслабилось. — Конечно помогу. А Вадим?

— Мне кажется, лучше пусть он следит с этого холма за передвижениями. На крайняк зови Косого, — я показал на бандита, сидевшего невдалеке на корточках, — пусть отрабатывает должность охранника.

— Или вертухая, — усмехнулся Илья.

— И вообще, я мало ему доверяю. Вадя нас прикроет от нападения с тыла.

— Только, Илья, ему не говори про вертухайство, а то у них рожи такие, будто живут по воровскому закону с рождения. Давид, смотри сюда, — из рюкзака вытащили на свет детектор аномальной энергии. — Всё намного проще, чем думаешь. Перед тобой стандартный прибор измерения — его клёпали ещё в России, сейчас такие некому производить. Суть простая: в передней части прибора детектор в виде камеры. Вот она, эта большая серебристая ампула и есть детектор. Энергия нестандартного типа попадает в неё в виде частиц, где принимается регистратором. Не спрашивай пока, это сложно и про теоретическую физику скорее, чем про практику. Проводятся расчеты по простому принципу: чем больше, тем чаще писк. Остальное знать не надо. Детектором нужно медленно водить из стороны в сторону, когда попадешь на источник энергии, то услышишь большее количество предупреждений. Чем ближе, тем быстрее сигнал. Ясно?

— Да, всё ясно. Это не опасно?

— Детектор? Нет.

— Я про аномальную энергию.

Вадя помолчал несколько секунд:

— Если нет аномалий, а есть только артефакт, то проблем быть не должно. За “светоч” голыми руками не берись, он почти всегда немножко радиоактивный, как и его аномалия-прародитель. Мы можем поменяться, раз опасаешься…

— Нет, всё норм, — оборвал его на предложении. — Тем более, что Иванчик говорил, что мы крадём краденое.

Сталкер засмеялся:

— Серьёзно? Так мы крадём чей-то хабар?

— Это бандиты. Сколько правды и лжи в их разговоре толком не понять.

С Ильей мы медленно спустились по дороге к входным воротам завода. Первая находка — изглоданные человеческие кости.

— Минус вайб, — неуверенно пошутил я.

— Это и есть тот бедняга? — Илья так косился на скелет, словно сожрали его самого.

— Хм. Кости свежие. Видишь, розовые следы?

— Господи, Давид, ну это уже крипово звучит. Откуда ты разбираешься в таких вещах?

— А что такого? — не понял я претензии. — У тебя, что собаки никогда не было?

— Нет, конечно, мама не разрешала.

Несколько секунд я смотрел на него с недоумением, а потом резко рассмеялся.

— Тише ты! Вдруг монстр рядом, — зашикал Илья, оглядываясь по сторонам.

— Ладно, мамкин герой, стой тут. Я пошёл.

Следов прошедшего боя внутри оказалось намного больше. “Розочки” от взрыва гранат на асфальте, ошмётки металлических листов — кто-то взорвал строительный вагончик на колёсах — и много, очень много рассыпанных гильз. Идёшь в кроссовках и стараешься не зазвенеть в этой металлической шелухе. Пролезая через обвалившийся кран, я заметил следы крови — уже давние, спекшиеся до черно-коричневого.

Вход был расстрелян, буквально изрешетён в сито. Дыры от пуль виделись повсюду. Погода к тому же портилась, тучи в небе нарастали, и видимость в помещениях ухудшилась. Я осторожно приоткрыл дверь и скользнул внутрь.

На первом этаже ничего, кроме старой мебели, не нашлось. Звать проводника бандитов я не решился. Вонь от грязи и тухлого аммиака заставила прикрыть нос рукой. Запах исходил из входа в подвал — здесь же имелись кровавые разводы, обрывки одежды и бинты.

Это уже слишком. Лезть в пасть без особой нужды смысла нет.

На втором этаже имелась операционная с удивительно сохранившимся инструментарием. Хирургические приборы, ножи, скальпели, а также множество бинтов, склянок и неизвестных мне лекарств. Взгляд зацепился за стол, где стоял компьютер с советским выпуклым экраном. Он выглядел совершенно чистым, несмотря на запылённость. Я пригляделся к клавиатуре — только русская раскладка, и на нескольких клавишах пыли нет.

Рука сама потянулась нажать на клавишу ввода. Сработало! Экран включился, показал таблицу с непонятными цифрами статистики.

“Как такое возможно? — я обошёл стол, но не нашёл кабеля. — Разве Периметр не обесточен?”

Потыкав на клавиши, я вызвал какой-то сбой. Компьютер выключился. Минута ожидания сменилась дальнейшим поиском артефакта.

В других кабинетах было пусто, а поднявшись на третий этаж, я взглянул через пролом на Илью и Вадю. Первый спрятался и радостно помахал мне, а второй стоял ровно на том же месте, как и прежде, смотрел в бинокль и размашисто махнул: “Иди, всё в порядке”.

И вдруг детектор пискнул.

Детектором я прошёлся в каждом углу — ничего. Тогда вернулся в место, где запищало в первый раз. Снова пищит. Где-то рядом артефакт. Или аномалия…

Уперся прибором в потолок — писк усилился.

“Ещё на шаг ближе к победе, — улыбнулся я впервые за день. — Ну, последний заход, берём и валим”

Множество различных металлических устройств, антенн и деталей наполняли каждое помещение на третьем этаже; по коридору были рассыпаны кабели, толстые и маленькие, срезанные и скрученные. Выглядело это так, словно сюда свозили весь электронный мусор для разборки и сортировки.

Закрапал дождь, через зияющий провал в стене падали капли на поверхности, и вокруг антенных усов устройств появлялись странные голубоватые мерцания. Я подвёл детектор к антеннам, но ничего, никакого предупреждения.

Зато в глубине коридора писк нарастал, пока не превратился в противный звон. Голубоватое свечение показалось в тёмной комнате. Как бы сейчас пригодился фонарик!

“Жадная собака этот Иванчик, — я разгребал ногой мусор, чтобы не запнуться. — Ну вот что ему мешало дать налобник? Это тупое жлобство — всё равно артефакт нам доставать, и чем проще было бы, тем безопаснее…”

Я резко перестал думать. Артефакт в виде стержня, светящийся голубовато-зелёным сиянием, находился в руках человека. Или кто это?

— Привет? — слова осторожно сошли с моих губ. — Привет-привет?

Тишина.

Проводник живой и нашёл артефакт? Но зачем прятаться в здании? Да ещё наверху. Нет, с ним явно что-то не так.

— Ты слышишь голос Александра Викторовича? — человек задал необычный вопрос.

— Кого?

О как, он ещё и бредит.

— Ты не из этих? Я думал, тебя отправил Александр Викторович.

— Гусь, это ты? Выйди наружу, пожалуйста, а то ни черта не вижу в этой комнате.

— А вот возьми и спроси у Александра Викторовича, почему Гусь самый главный.

Странный фрик. И что теперь? Как его вытащить из этой помойки. Сквозь дверной проем внутрь проникало слишком мало света.

— Гусь, пойдем отсюда, — ласково позвал я. — Тебя ждут друзья. Мы вернём артефакт Иванчику, подлечимся, отправимся к твоему Александру Викторовичу.

Фрик медленно встал. Мерцающий голубым стержень в его руках запульсировал. Шаг вперед. Ещё шаг вперёд. Теперь я пятился назад, испытывая страх перед непонятным.

— Гусь, я ничего не вижу в этой комнате…

— Скоро ты ничего не будешь видеть. Совсем.

Вспышка! Яркая голубовато-зелёная вспышка накрыла комнату. Я резко зажмурился, и Гусь рывком преодолел остаток дистанции: он повалил меня, ослеплённого артефактом, на пол, и принялся царапать и кусать. Я закричал, пытаясь извлечь нож, но человек зажал к нему доступ своим телом.

— Слезь с меня!

Зубы Гуся вонзились в моё плечо.

— Ты укусил! Поехавший, ты укусил меня!

Резким ударом ноги я спихнул с себя фрика, перепрыгнул через него и крикнул что есть мочи:

— Нормас! Нормас! — заорал я сквозь усилившийся дождь.

— Всё хорошо? — из входных ворот высунулась голова Ильи, спрятавшаяся в капюшон.

— Идиот! На помощь! Живо сюда…

И тут же получил удар с ноги в спину. Я обернулся, чтобы увидеть чернущее лицо сталкера.

— Гусь, очнись, или я убью тебя.

— Это тебя Александр Викторович подговорил, он же из этих, — ногти больно полоснули мне по лицу. — И ты из них. И ты!

Шарахнула молния — коридор осветился голубой вспышкой, антенны заискрились зелёными огоньками. Артефакт в руках фрика превратился в сияющий луч. Я схватился за нож и со злобой набросился на Гуся, пытаясь отобрать у него “светоч”. Но, попав ему в раскрытую ладонь, направленную в мою сторону, фрик нисколько не испытал боли.

Он даже не вскрикнул.

По лестнице за считанную минуту взбежал Илья. Мы дрались в коридоре: через провалы в стене хлестал дождь и порывы ветра тянули к пролому, из которого легко выпасть и разбиться. Наконец, когда удалось выбить артефакт из руки психа, мы как будто в единодушном порыве резким толчком спихнули его вниз.

Гусь летел безмолвно. Никаких слов. Мы услышали дребезг металла и тяжёлый скрип. Его тело рухнуло прямо на микроавтобус, пробив крышу насквозь.

— Ой, Давид, твое лицо… — Илья потащил меня из здания. — Надо уходить отсюда.

Я вцепился в артефакт и держал его близко к груди, чтобы никто не смог его оторвать. Убить человека за артефакт. Убить человека. Убить. Мозг словно сошёл с ума и горел от происходящего.

На втором этаже, когда кровь уже капала большими каплями с подбородка, я попросил зайти в медкабинет и перевязать порезы. Илья вскрыл бинт из рюкзака и пытался как мог закрыть рану на плече.

— Кусок выдрал? — мой вопрос звучал как у обреченного, безнадёжно больного существа.

— Не, оставил один зуб. Фу. Я его вытащил.

— Гусь напал внезапно.

— Можешь не объяснять, — Илья принялся за лицо. — Сам видел, как он себя вёл. Поехал кукухой. Сейчас обработаю порезы и бегом к Ваде. Глаза не поцарапал?

— Нет, кажется.

Я всмотрелся в испуганное круглое лицо Ильи. Вроде всё вижу. Я показал ему артефакт.

— Отлично, просто отлично. Ты молодец. Бежал к тебе как отчаянный.

— Да уж, а Косой великий помощник, — засмеялся я. — Будут убивать, и не узнает, поди всё в кустах сидит на кортанах и семки лузгает.

Смех подхватил и Илья.

— Здесь компьютер рабочий, представляешь?

— Где? — друг оторвал взгляд от меня. — В этом кабинете?

— Ага. На столе.

Илья осмотрел помещение.

— Нет никакого компьютера.

Я удивленно посмотрел на письменный стол.

— Это странное место. Пошли. Не нужно нам тут находиться.

Дождь перешёл в ливень. Идя возле машины, куда приземлился Гусь, я остановился и пытался рассмотреть, есть ли внутри труп. Через затонированные окна не понять, лежит ли он там.

— Ну и дела… — мне оставалось только присвистнуть.

Вадя прибежал к воротам, когда заметил отсутствие Ильи на посту. Мы встали под козырек. Я тряс над головой артефактом, будто выиграл матч и радовался драгоценному кубку. Сталкер с ужасом выхватил у меня артефакт, положил на асфальт и по-братски обругал:

— Голыми руками зачем тащишь? Как маленький ребёнок, а. Предупреждал ведь.

— Ну хоть бы поздравил… — обиделся я.

— А? Да… С боевым крещением. Лицо поправится, уверен.

— Ага.

— Что у тебя стряслось? — Вадим принялся разглядывать окрестности завода. — Где проводник? Видел, что-то вниз улетело.

— Проводник, кажется, всё, — уныло заметил Илья. — Сошёл с ума.

— Засиделся он среди всех этих механизмов и антенн, — заметил я, протирая чистым бинтом лицо.

— Каких ещё механизмов?

— Там всюду были какие-то приборы, инструменты, устройства.

— Где?

— Да на третьем этаже.

— Прости? — удивился Илья.

— Ну, наверху же, на последнем этаже лежали груды приборов, шнуров всяких, — замямлил я. — Навалом этого добра, весь коридор в кабелях утопал.

— Там были пустые стены и бетонный пол, — Илья взялся за мою голову. — Ты ушибся?

Я одёрнулся, разозлился даже:

— И ещё был компьютер! Работающий! И аппаратура на четвертом этаже. Точка.

Мои напарники не знали, как на это реагировать. Ливень зашумел на полную силу. Сверкнула молния, и артефакт отозвался ей лёгким, по-своему манящим мерцанием.

Глава 7

Тише будь

Иванчик после моей истории засмеялся в голос. Он громко гоготал на всю комнату, стены которой были украшены коврами, и его огромная улыбка молниеносно снимала с него весь налёт взрослости и жестокости сурового времени.

Передо мной сидел двадцатилетний паренёк, ровесник, обычный человек, которого жутко позабавил рассказ про смерть Гуся, без пяти минут бывшего компаньона.

Себе этот “пахан” обустроил вип-хату: помимо ковров в комнате имелись также тахта, импровизированный кальян, грязное ведро с обрезанной пластиковой бутылкой… А ещё утюг, старый, из советских времён.

Удивительное дело. Этому человеку не повезло в жизни всего один раз. Искал хороших друзей, чтобы выжить в Снежинске, когда рухнула власть, а бизнес сузился до услуг рэкета и охраны; он оказался в чёрной ловушке бандитизма, пытался из неё выкарабкаться — долги выплатил сполна и с кровью. Соскочить не смог. Источник дохода получился слишком стабильным и привлекательным, чтобы от него отказаться.

— Так он тебе бэбики хотел потушить? — заливался от смеха Иванчик. — И ты его полетать отправил? Ну ты даешь!

— Ничего не даю, говорю, как есть, — смутился я. — Гусь сагрился беспричинно.

— И ты его вальнул, — в голосе Иванчика показалась нотка уважения. — Ну, хорош, не спасовал, не обделался. Уж думал, там окочуришься, на заводе долбаном.

— Так ты знал, что он болен? Или что завод проклят?

— Нет, — голос Иванчика звучал двулично: “Попробуй, угадай”.

Секундная тишина.

— Да Периметр его знает! — бандит хлопнул по столу. — Ну шарики за ролики заехали, бывает. А может, беса гнал, чтобы отвалили по-хорошему. Проводник разбежаться по-хорошему не хотел, ссал нам в уши, лишь бы не возвращаться и не возвращать бабло.

— И большой у него был долг?

Иванчик закатил глаза. Он дважды показал пятернями обеих рук: “Двадцать. Двадцать тысяч коинов”. Мне эта сумма ровным счётом ничего не объясняла — без знания местного рынка товаров и услуг понять, насколько высока была вина проводника перед бандитами, невозможно.

Я ждал, когда Иванчик выложит все карты на стол, объяснит цель разговора, но он тянул, и тянул профессионально. Сделка завершена: артефакт отдан бандитам, они его упаковали в кейс и унесли в неизвестное место, а нам отдали всю снарягу Гуся. Очевидно, имелось предложение для меня, или для нашей группы.

Или скоро на Лесобазу прибудут люди Маги — тогда нас сдадут с потрохами и сразу на фарш.

— Ладно, Иванчик, артефакт у тебя, все живы и здоровы, кроме проводника. Предлагаю расходиться.

— Разбежаться хочешь? — бандит приподнялся с тахты. — А что, если у меня есть мыслишки для нового расхода?

— Что такое расход?

— Сделка. Я предлагаю тебе войти в нашу семью.

Минуту мой мозг переваривал предложение.

— Ты меня понял? — поинтересовался Иванчик.

— Не очень.

— Будете с нашими пацанами работать. Отдам вам землю, небольшой участок у Вала. Будете лохматить новичков.

— Ааа… — протянул я как можно дольше. — То есть, ты предлагаешь войти в твою банду?

— Ну да, — едва заметно улыбнулся Иванчик.

Его взгляд сверлил меня.

— Такое предложение весьма необычно. Я никогда не был связан с криминалом…

— Да что ты пургу несёшь? — вскочил Иванчик. — А с Магой кто сделку проворачивал? Арспиды кто опустившимся подкидывал?

Мне стало не по себе. Стул подо мной предательски заскрипел.

— Иванчик, спасибо за предложение, но…

— Не говори “но”. Не свинчивай так сразу. Куда ты ломишься? В Матрёшку, что ли? Или в Метлу? Ты знай, твои тёрки с Магой меня не касаются. Мага — сложный человек, ошибки он не прощает. Но ты в Периметре. Считай, зона, где с гражданки привета нет. Здесь другие законы. И можно добазариться. Смекаешь?

“Конечно смекаю, — горько подумал я. — Если убьют, то некому искать будет. Но ради спасения стать бандитом, братком для меня звучит как фантастика”

Иванчик прошёлся по комнате, рассказал в подробностях свои планы. Естественно, наполеоновские, с заскоком на полное господство. Сперва под себя Лесобазу, чтобы поставить на поток сбор артефактов с лагеря одиночек, затем взять поля в Метле, выгнав банду Фрица; потом уже выйти на сотрудничество со сталкерами из Бабы-Яги. Рассказ шёл с обилием мата — в основном, против своих недругов и оппонентов — и самоубеждением, как будет лучше при нём.

У двадцатилетнего бандита амбиции выше звёзд. В его банде всего двенадцать человек. Большинство — какие-то сопляки, нубы с оружием для припугивания. Но сколько юношеской энергии в Иванчике…

— Короче, дай своим пацанам инфу, и пусть думают. А ты задумайся серьёзно. Башка у тебя варит. Почему предлагаю? Да всё просто, лопухи пошире, слушай и записывай. Мы с тобой знакомы. В дискачах тусовались, вместе крутились на улице, знаем плохую жизнь. У тебя репутация хорошего пацана. Насчёт Маги забей. Случилось и случилось. Луну крутить по жизни каждому приходится. Это Мага вообще виноват, что его пытались кинуть. И потом, ты взялся за расход и честно выполнил задачу, без особых соплей. Покромсало малясь, лицо порезало немного, но живой же, а неустойку за доктора с лохов соберёшь. Наконец, наша встреча — ну просто лафа какая-то. Уж тебя на Зоне встретить не ожидал. А мне расти надо, вон, семья движется к успеху, нужны люди — настоящие, ровные пацаны. Шушеру загоним под себя, лохов острижём и всё будет на мази.

Не желая продолжать этот диалог, я согласился обдумать предложение, пожал руку и вышел на улицу. Воздух стоял прохладный, ранки на лице щипало.

Нам выдали “хату”, бывший инвентарный склад с матрацами, на которых красовались старые жёлтые пятна. Внутри поставили буржуйку, за что от Косого и других бандитов мы получили неприязнь и кличку жирных: “Буржуи, лучше нас кайфуют”.

Естественно, ожидать положительной реакции от Ильи и Вади за такое предложение не стоило.

— Я категорически против, — твёрдо заявил сталкер.

Он принялся собирать рюкзак. Вещи от бывшего проводника теперь принадлежали нам и были распределены. Вадя пожелал сделать делёжку, если мы завтра не двинемся на турбазу, но после предложения Иванчика сразу забрал свою долю.

— Давид, ты после завода мозгами потёк, — Илья острил, но в его глазах читалось сильное раздражение. — О чём тут ещё разговаривать?

— С каких пор конкретно ты, Илья, стал честным и непорочным? — возмутился я. — К чему эта мораль? Ты зарабатывать сюда пришёл или философией заниматься?

— Я — темщик, а не преступник. Это разные вещи. Да, могу прогнать серую схему, обойти налоги и всё такое. В каком-то смысле это преступление, хотя и страны уже нет, которая бы меня осудила, и законности этой тоже. Ну, брат, не хочу я жить в криминале, ходить с гопотой на разборки, убивать людей за чужую собственность, насиловать и грабить.

— О, какая большая разница. Что так ты нарушал закон, что так будешь.

— Господи, Давид! — Илья хлопнул руками. — Я правда это слышу? Ты решил податься в братки?

— Я предлагаю рабочее решение. Вариант выживания вместе с ними — это для тебя не ок? Избавимся раз и навсегда от Маги, соберём деньги и уйдём, когда посчитаем нужным.

— Конечно не окей! Вот ни разу не окей. В смысле, давай сбиваться в кучу, но с нормальными людьми.

— Мне они показались нормальными, — я пожал плечами.

Илья со злости пнул табурет.

— Предлагаю закончить спор — вмешался Вадя. — Собираем вещи и уходим. Можем решить полюбовно: если остаетесь в банде, то ухожу и забираю большую часть полученного хабара. Мне ещё до Матрёшки драпать.

— Почему ты против, Вадя? Мы же только что с ними сотрудничали, обещали принести артефакт — исполнили сделку. Они нас не кинули, отдали вещи проводника.

— Это другое.

— Чем одно отличается от другого?

— Мы исполнили обычную сделку в обмен на жизненно необходимую снарягу, — возмутился сталкер. — Ты правда не замечаешь разницы? Будь выбор не работать с гопотой, я бы ушёл.

— К кому?

— Если тебе так нужны контракты, — Вадя махнул рукой куда-то вдаль, за пределы лесобазы, — то подайся к одиночкам. Дерьма хватает, но и хороших мужиков предостаточно. Предпочту быть нищим, но не бандитом.

— Тогда в чём разница, — я всё никак не унимался, потому что искренне не понимал, — когда одинаковые контракты выдают и Иванчик с его шайкой, и вольняки. Откуда такой морализм?

— Ну и что? Будем теперь опускаться до их уровня? Грабить слабых, жить по понятиям? Петушить и опускать, сажать на бутылку? Может, ещё кувалдить начнём? — сталкер встал в позу, расположив руки на боках, будто осуждал меня как старшего брата. — Это не моя культура, я — здоровый человек. Советую и тебе придерживаться такой морали.

— Давай без нравоучений, хорошо?

Вадим был явно зол, поэтому я замолчал, поднял уроненный табурет и сел на него. В подсобке, где пахло ржавым металлом, сыростью и машинным маслом, повисла неприятная атмосфера — и не во вражде, но и не в дружбе.

— Ладно, — примирительно махнул рукой. — На минуту мне показалось, что вариант Иванчика рабочий. Только Илья забыл, а Вадя пока не знает, что в Периметр мы полезли благодаря одной огромной проблеме.

На лицах присутствующих прочиталось заметное облегчение.