скачать книгу бесплатно
– Ты не имеешь права…
– Имею, – оборвал он. – Оставь дочь в покое. Чемодан в твоей старой спальне. Ты будешь жить там. Надеюсь, помнишь, где она?
Ненависть, с которой я смотрела, Захара не трогала.
– Ты не будешь решать, что хорошо для моей дочери, а что нет. Я тебе не позволю.
– Мне не нужно твоё позволение, Виктория.
– Знаешь, что? Достаточно с меня твоих угроз! На меня это больше не действует.
Я достала телефон. Всего один раз я вбивала адрес этого дома, когда вызывала такси. Это было семь лет назад, но помнила я его до сих пор. Только хотела вызвать машину, Захар вырвал телефон у меня из рук и со всей силы швырнул в стену.
– Ты ч…
Он схватил меня за подбородок и сжал. Лицо его походило на каменную маску, в глазах— холодный гнев.
– Ты никуда не поедешь, Виктория, – сказал он тихо и жёстко. – Из этого дома ты уйдёшь только когда поставишь моего сына на ноги. Ни днём раньше.
Захар отпустил меня, и я отпрянула от него, как от сумасшедшего.
– То есть если я поставлю твоего сына на ноги, ты отпустишь и меня, и Ингу?
– Да. Только не «если», а «когда». А теперь иди к себе. Если что-то потребуется, скажи горничной. Алёне. Думаю, её ты тоже помнишь.
Горничную я помнила, где находится комната, в которой жила когда-то, тоже. Приняла душ, переоделась и вернулась к Инге.
– Зайка, – бросилась к ней, увидев на полу, рядом с кошачьим лежаком. – Инга, девочка моя…
Коснулась плеча. Дочь открыла сонные глаза, и у меня отлегло от сердца.
– Ой… – она приподнялась. – Уснула, кажется. И киска тоже уснула.
Я села на пол и подтянула к себе ноги. Инга зевнула, потёрла кулачками глаза. Глядя на неё, я тоже зевнула. За окном было ещё совсем светло, а силы подходили к концу.
– Давай ляжем в постельку?
– Угу, – согласилась дочь без раздумий.
Вместе мы устроились на кровати с балдахином.
– Мам, а сделай мне стульчик, – попросила она.
Я прижала дочь спиной к груди и согнула в коленях ноги.
– Мы всё-таки останемся тут? – спросила она сонно. – Пожалуйста, давай хотя бы немножко.
– Посмотрим.
Дочь ещё что-то сказала сквозь сон, но я не разобрала слов. Поглаживала её и смотрела сквозь тюль на решётку балкона, на серо-голубое небо. Остаться? Закрыла глаза, наслаждаясь сладким запахом детского шампуня. Если я останусь, это будет дорогой в один конец – в никуда.
Инга ещё спала, а я не смогла отключиться и на несколько секунд. Укрыла её одеялом и, бросив взгляд на свернувшегося в лежаке котёнка, вышла из детской. Завтра же утром мы должны вернуться в Ессентуки. Захар не имеет права удерживать нас, как бы сам он ни считал. Если будет нужно, я наряд ОМОНа вызову, но уеду сама и дочь увезу из этого дома.
В коридоре было тихо. Ни звука, словно бы дом вымер. Именно такое чувство было у меня, когда я попала сюда в первый раз.
Спустилась вниз и, идя к кухне, заметила, что одна из дверей на первом этаже приоткрыта.
– Они все уходили, – услышала голос Игната и подошла ближе.
Захар сидел на постели, сын рядом с ним.
– Пап, выгони её. Она тоже скажет, что ничего не сделаешь.
– Не скажет.
– Почему? Все говорят, что не могут мне помочь. И она тоже скажет, что не может.
Захар обнял Игната, потрепал по волосам.
Я смотрела на них и не могла заставить себя отойти от комнаты. Таким Захара я не видела никогда, не представляла его в роли отца.
– Вика тебе поможет.
– Но почему? Если те не помогли.
– Потому что она… – он вдохнул. – Она лучше других. Я отвечаю.
* * *
Войдя следующим утром в кухню, я не сомневалась, что застану Захара. Так оно и оказалось.
– Ты – само постоянство, – вместо «доброе утро, как дела», сказала сидящему за столом Захару.
Судя по полной чашке, он только приступил к завтраку. Сына с ним не было. Удивительно, что он подчинял всё и всех своему распорядку.
– Расхлябанность порождает анархию.
– Анархия – мать порядка, – ответила я небрежно и включила кофемашину.
Захар хмыкнул, но не ответил.
– Я останусь, Захар, – сказала, поймав его взгляд. – Но не из-за твоих угроз, а из-за Игната. Если ты считаешь, что я могу ему помочь, я постараюсь. Но дай слово, что после этого ты оставишь нас с Ингой в покое.
– Смотря, что значит в твоём понимании покой.
– В моём понимании покой значит, что мы уедем обратно и будем жить, как раньше. Ничего этого, – махнула на окно, за которым виднелись детские качели и сад. – Никаких приказов, никаких заборов. Твоя жизнь отдельно, моя отдельно.
– Договорились. Моя отдельно, твоя – отдельно.
Я почувствовала, что где-то здесь кроется подвох. Но где именно, понять не успела. Захар подошёл и протянул руку. Я вжалась в столешницу, начисто растеряв мысли.
– Хлеб, – показал он багет.
Он вернулся на своё место, а мне потребовалось время, чтобы собраться. Его близость всегда была опасной. Я не могла контролировать себя, когда он дотрагивался до меня. Как оказалось, ничего не изменилось. И всё же я отогнала волнение.
– Расскажи мне, что случилось с Игнатом? Это же у него не с рождения?
– Не с рождения, – сухо ответил Захар, мигом изменившись.
С ожесточённостью разломил багет вместо того, чтобы воспользоваться лежащим рядом ножом. У меня мурашки побежали. Показалось, что он прикончил кого-то, а не расправился с несчастным хлебом.
– Тогда что случилось?
– Это не важно. Сделай так, чтобы мой сын избавился от этих проклятых ходунков. Остальное тебя не касается.
– Как это не касается?! Я тебе гадалка или ясновидящая?! Чтобы хоть что-то сделать, я должна понять, что именно. Где рекомендации? Где бумаги из клиники? Ты понимаешь, что это не шутки?! Или ты из-за своего тупого упрямства готов здоровьем сына рисковать?! Ты в курсе, что при таких проблемах массажем можно и навредить?!
Захар стиснул зубы, по скулам заходили желваки. Я грохнула о столешницу ложкой.
– Авария, – нехотя сказал Захар. – Чуть больше полугода назад. Я дам тебе выписки и рекомендации.
– Уж сделай одолжение, будь добр.
Он сдвинул брови, как вчера Игнат. Инга тоже порой так делала, когда ей что-то не нравилось. Что не нравится Захару я не догадывалась – знала наверняка. В его представлении я должна была ходить перед ним на полусогнутых, ещё и вставать из-за стола только тогда, когда разрешит он. Только в правила пришлось внести корректировку. Взяв кофе, я пошла к задней двери. Скоро нужно поднимать Ингу, но прогуляться в саду я ещё успею.
– Вика, – позвал Захар.
– Я выпью кофе в саду, а завтракать буду с дочерью, – сказала твёрдо, не дожидаясь приказа сесть за стол.
– Я не об этом. Спасибо.
Я остановилась. Спасибо? Не помню, чтобы это слово раньше присутствовало в его словаре.
– Это ради Игната.
– Да. Поэтому я и говорю – спасибо.
От помощи горничной я отказалась. Сама накормила дочь завтраком и разрешила ей поиграть во дворе. Цветастый мячик весело прыгал в траве, а Инга беззаботно носилась за ним.
Захар подошёл ко мне и отдал папку.
– Здесь всё, что есть. Разберёшься.
– И всё-таки, Захар, почему я? – не удержалась от вопроса, забирая документы. – Ты бы мог увезти сына в Германию или Израиль. Это было бы куда разумнее.
– Не всё разумное на первый взгляд является таким на деле.
Я нахмурилась.
– Не слишком сложно?
– Нет. – Показал на документы. – Не затягивай. Я хочу, чтобы мой сын вернулся к нормальной жизни как можно скорее.
Инга вскрикнула, сильно ударив по мячику. Тот покатился к нам и остановился буквально в метре. Захар поднял его и кинул обратно.
– Давай поиграем? – предложила Инга и, не получив согласия, пнула снова. – А теперь ты мне бросай. Ты умеешь?
– Инга…
– Всё в порядке, – остановил меня Захар и отдал дочери пас.
Она побежала за мячом, Захар снял пиджак и, отдав мне, вышел на лужайку. Машина уже ждала его, водитель стоял рядом.
Я приподняла пиджак и, сама того не желая, украдкой втянула едва чувствующийся запах. Приятный, ненавязчивый – мужской дезодорант и свежесть.
Захар отбросил мяч к самым деревьям.
– Беги, – скомандовал Инге.
Просить её дважды было не нужно. Её собранные в косички волосы весело подпрыгивали, вышитые сзади на футболке ангельские крылья готовы были затрепетать. Захар с самодовольной полуулыбкой наблюдал за ней, меня же разъедала обида. Он всегда хотел сына. Всегда. А у меня осталась ненужная ему дочь. Шесть лет была не нужна, а тут разом – пришёл, увидел, победил.
– А там мальчик! – вдруг показала Инга.
Мы с Захаром повернулись. На пороге открытой задней двери стоял Игнат и, опираясь на свои ходунки, следил за игрой. Захар сразу забыл о мяче и кинувшей его ему Инге.
– Ты что стоишь? – обратился к сыну. – Иди к нам.
– Зачем?
– Как зачем?
– Я всё равно не могу играть, – он было развернулся, но Инга подлетела к нему.
– У тебя ноги не ходят?
– Ходят.
– А почему ты не можешь играть?
– Потому что не могу.
– Это из-за этого? – показала на ходунки. – А ты их убери.
– Отстань, – огрызнулся Игнат. – Я не могу играть в мяч! Не могу! А папа может, пусть с тобой и играет!
Глаза мальчика стали влажными. Я хотела подойти и попробовать успокоить его, Захар тоже подался к двери, но Инга нас опередила.
– Ты же можешь не в мячик поиграть? Смотри, – достала из кармана ленточку.