Завтра

— Зачем? — Артур сунул руку в карман домашних штанов. Пусто. Затем проверил куртку. Тоже пусто. — Зажигалку забрали. И спички из рюкзака.

Элен судорожно вздохнула. Она бросилась к своей сумочке, вытряхнула содержимое на кровать. Помада, расческа, смятые чеки. Сигарет не было. Они лежали на журнальном столике перед сном.

— Нет... — прошептала она, оседая на край кровати. Её начало мелко трясти. Пальцы сжались в кулаки так, что побелели костяшки.

— Артур, где мои сигареты? Они забрали всё курево. Мне нужно хотя бы одну. Голова раскалывается, я не могу...

— Тихо. — Он подошёл сзади, крепко сжав её дрожащие плечи. — Дыши. Как я учил. Четыре секунды вдох, шесть выдох. Просто воздух. — Но Элен уже начала часто, поверхностно дышать, впиваясь ногтями себе в предплечья. Никотиновая ломка пришла внезапно, накрыв волной паники. Без дыма мир казался слишком резким, громким и враждебным.

Артур силой уложил её на кровать, придавив своим телом, чтобы погасить нервную дрожь. Он держал её, пока мелкая трясь не прошла, заменившись тихими, бессильными всхлипами.

— Мы следующие, — прошептала она ему в ключицу, когда смогла говорить. — Артур, мы просто умрём здесь...

Он повернулся. Посмотрел на жену — осунувшуюся, с тёмными кругами под глазами. Посмотрел на свой телефон, который лежал на столе мёртвым куском стекла и пластика уже две недели.

— Нет, — сказал он очень тихо, но каждое слово прозвучало как вбиваемый гвоздь. — Здесь мы не подохнем. Завтра кто-нибудь обязательно придёт. Нужно просто... продержаться ещё одну ночь.

Глава 5

Они перестали говорить о детях. Слова «Вика» и «Артём» стали чем-то вроде заклинания, которое нельзя произносить вслух, иначе оно потеряет силу. Если не называть их по именам, казалось, что они просто в другой комнате. Вика смотрит мультики в наушниках, чтобы не мешать отцу работать, а Артём строит крепость из подушек в спальне.

Но стены были слишком тонкими для таких иллюзий.

Элен сидела на полу, прислонившись спиной к холодной стене детской. Она методично разбирала конструктор «Лего», который они бросили впопыхах в первый день.

— У неё была привычка, — вдруг сказала Элен, не поднимая головы. — Когда Вика врала, она всегда теребила мочку правого уха. Почти до крови расчёсывала, если сильно нервничала. Я её ругала, мазала зелёнкой, а она через час снова стояла, ковыряла ухо и смотрела на меня этими своими честными глазами.

Артур, сидевший на кровати, медленно отложил телефон. Батарея села ещё неделю назад, но он продолжал сжимать его в руке, как талисман.

— Я помню её смех. — Он сглотнул ком в горле. — Помнишь, на даче, когда она упала в лужу в новом платье? Она не заплакала. Она посмотрела на меня, вся в грязи, и как засмеётся своим звонким голоском. Сказала: «Папа, я грязнуля, но красивая».

— Она всегда была твоей. Такая же упрямая. — Элен наконец подняла взгляд. В полумраке комнаты её глаза казались огромными и чёрными. — А Артём... он спит. Ты замечал? Даже когда мы орали друг на друга на кухне, он просто переворачивался на другой бок и натягивал одеяло на голову. Как будто у него там, под одеялом, другой мир, где мы не психи, а нормальные люди. Он похож на тебя.

Артур встал и подошёл к ней, опускаясь на корточки.

— У него твой подбородок. Когда он злится, он его выпячивает точно так же.

Элен попыталась улыбнуться, но губы искривились.

— Я всегда просила его не делать так, это выглядит агрессивно. А теперь я бы всё отдала, чтобы увидеть, как он злится. Пусть бы выпячивал его на меня хоть каждый день.

Она взяла его за руку. Её ладонь была ледяной.

— Как ты думаешь, им больно? — спросила она шёпотом. — Когда их забирали. Вика же... она бы не пошла. Она бы вцепилась в дверной косяк. Она бы дралась.

Артур сжал её пальцы.

— Тот же газ, что и нас вырубает. Она просто уснула. Она не успела испугаться. Я не позволю себе думать по другому, иначе я просто разобью голову об эту стену.

Элен кивнула, крепче стискивая его руку.

— Я сегодня видела её во сне. Мы были на море. Знаешь, на том диком пляже, где чёрная галька. Она бегала по воде и кричала, что она русалка. А Артём сидел на камне и строил башню из мокрых камней. Она была такая... настоящая. Я проснулась и полчаса искала в кровати песок.

— В следующий раз, когда нас поведут на расстрел... — Артур криво усмехнулся, но глаза оставались мёртвыми. — Я скажу им, что хочу в последнюю очередь увидеть море. Чёрную гальку. И чтобы Вика была русалкой.

— Скажи им, что я хочу сигарету. — Элен закрыла лицо свободной рукой. — Иначе я сама расшибу себе голову раньше, чем они до нас доберутся.

Артур молча притянул её к себе, укладывая голову себе на плечо. Он гладил её по волосам, пахнущим пылью и безысходностью, и смотрел на недостроенную башню из цветного пластика. Мир сузился до размеров этой комнаты, и в нём больше не было места для будущего. Только для призраков, которые пахли морем и пластиком.

Глава 6

— К сожалению, мы бессильны. Мы ищем донора, Виктор Борисович. Но болезнь настолько редкая... Это практически невозможно.

— Я заплачу. У меня достаточно денег. Я вас умоляю, нужно ускорить этот процесс.

Марина Андреевна тяжело вздохнула, сцепив пальцы в замок. В кабинете пахло от работающего очистителя воздуха.

— Виктор Борисович. Как бы это печально ни прозвучало — не все проблемы можно решить деньгами. Требуется идеальное генетическое совпадение. Понимаете? Шанс найти донора для вашей дочери критически низок. Её иммунная система должна принять донорские клетки как «свои». Вероятность того, что у двух неродственных людей совпадёт весь набор генов, ничтожна. Даже среди родных братьев и сестер совместимость едва достигает двадцати пяти процентов.

— Но что же нам делать, Марина Андреевна?

— Нам остаётся только ждать. И больше ничего… Протокол лечения запущен, препараты поступают. Организм борется. А мы ждём чуда.

Полковник медленно кивнул. Его пальцы непроизвольно сжались в кулаки так, что побелели костяшки. Он достал бумажник. Сунул в карман её белого халата несколько крупных купюр.

— Что вы, не стоит. Это моя работа.

Она даже не взглянула на деньги. Аккуратно вытащила их двумя пальцами и положила во внутренний карман его дорогого пиджака.

— Как только будут новости, я обязательно вам сообщу. У вас чудесная дочь. Правда. Мы делаем всё возможное.

Виктор Борисович молча кивнул и покинул здание больницы. Холодный воздух улицы ударил в лицо, приводя в чувство. По пути он зашёл в алкогольный бутик и купил бутылку двенадцатилетнего Макаллана. Свернул в соседний двор, где находилась старая детская площадка. Сел на скрипучие качели и начал медленно раскачиваться, делая короткие, обжигающие глотки прямо из горлышка.

«Что же я за отец. Моя дочь умирает, а я сижу здесь, опустив руки. Перед лицом смерти все связи и миллиарды превращаются в пыль».

Его раздумья прервала девушка, бесшумно севшая на соседнюю качель. Она даже не покачнулась, просто смотрела куда-то вдаль, пока полковник не почувствовал чужое присутствие.

Он покосился на неё:

— Больше посидеть негде? — буркнул он.

— Здравствуйте, полковник!

— Мы знакомы? — спросил недоумевающе Виктор Борисович, прищуриваясь.

— Нет. Но я планирую стать вашим лучшим другом. И последней надеждой, — она тихо рассмеялась. — Ахах, мою сестру зовут Надежда. Иронично.

— Мне не нужны друзья. — Полковник отвернулся и сделал ещё один обжигающий глоток, даже не поморщившись.

— Тогда, может быть, вашей дочери нужен друг? — она улыбнулась краешком губ.

— Да кто ты такая? Что тебе от меня нужно?

— Полковник. Я знаю, что у вашей дочери острый лейкоз.

Виктор Борисович замер. Бутылка зависла в воздухе. Затем он медленно поставил её на влажную, резиновую крошку покрытия.

— Я вас слушаю. — он машинально поправил воротник рубашки и ослабил галстук, словно ему вдруг стало нечем дышать.

— У меня к вам предложение. Я знаю, что вы владеете частной военной компанией. В вашем распоряжении сотни тысяч бойцов. Назовём вещи своими именами — первоклассных наёмных убийц.

— И что? Я уже практически всех своих пацанов отправлял на анализы по свовместимости. Толку ноль.

— Не перебивайте. Через полгода я предоставлю вам донора. Ребёнка. У детей никто всерьёз не смотрел совместимости с вашей дочерью по широкому спектру маркеров — базы данных слишком разрозненны. Я уверена на сто процентов: мы найдём подходящего ребёнка и спасём вашу малышку. Она ведь такая милая, правда?

Полковник прикурил сигарету. Дрожь в руках наконец прошла, уступив место ледяной ярости.

— Моя задача?

Она протянула ему вырванный из блокнота листок с адресом электронной почты. — Отправьте сюда всю информацию о бойцах, которых вы считаете лучшими.

— У меня все бойцы лучшие. — Полковник гордо вскинул подбородок, привычно входя в роль командира.

— Значит, отправьте всех. Адреса, электронные почты, номера телефонов, позывные, банковские счета. Всю подноготную.

— Зачем вам… э-э...

— Люба.

— Зачем вам это, Люба?

— Есть свой интерес. Мне нужно собрать их в одном месте.

— У вас не хватит этого одного места, чтобы собрать их всех. — Полковник сделал плотную затяжку, выпуская дым через ноздри.

— Виктор… Борисович. Многолетняя работа даёт свои плоды. За пять лет я построила огромные казармы. Главное здание, штаб, уходит глубоко под землю. Там невероятное количество одиночных камер.

— Одиночные камеры? Что вы собираетесь с ними делать? Играть в тюрьму?

— Полковник. Вас это не должно беспокоить. У нас сделка. Обмен информации на жизнь дочери. Я уверена, вы без раздумий пустили бы пулю в лоб любому из своих псов ради спасения Кати. Вы человек дела.

— Я могу подумать?

— Времени на размышления почти не осталось. Девочка тает на глазах. Каждая минута на счету. И да... выделите одного. Самого лучшего. Того, кому вы без колебаний доверили бы собственную жизнь.

Люба встала, одёрнув идеально сидящее красное платье, и ушла, не попрощавшись. Каблуки мерно простучали по асфальту.

Виктор Борисович проводил взглядом прямую спину девушки, затем снова посмотрел на клочок бумаги. [e-mail]. Какова вероятность, что она не лжёт? И какая разница, если альтернатива — гроб размером с ребёнка.

Бутылка виски опустела наполовину, когда он подъехал к особняку. Полковник, заметно пошатываясь, вошёл внутрь. В большой пустой дом, в котором больше не слышно звонкого смеха Кати, где маленькие ладошки больше не сжимают его щетинистые щёки по утрам. Откуда исчез запах счастья.

Он зашёл в кабинет, тяжело рухнул в кожаное кресло. Прикурил сигару дрожащими пальцами. Налил остатки виски в бокал. Открыл ноутбук и вбил адрес с бумажки в поле получателя.

Полковник уставился на заставку рабочего стола — фотографию годичной давности. Он держит смеющуюся дочку на плечах. Он так давно не видел её настоящей улыбки, не искажённой болью лекарств или бледностью химиотерапии.

Несколько часов Виктор Борисович сидел перед монитором, глядя на бегущую строку загрузки данных. Весь архив его ЧВК — тысячи файлов, досье, маршруты передвижений — упаковывался в одну защищеную папку.

Осушив бокал до дна, он закашлялся. Протянул руку, навёл курсор на кнопку «Отправить». И нажал левой кнопкой мыши.

Глава 7

Макс вывалился из дверей ночного клуба.

В ушах всё ещё стоял гул басов, а во рту — привкус дешёвого тоника и чужой слюны.

Только что он повздорил с местными завсегдатаями — какими-то мутными типами, решившими, что его байк стоит слишком близко к их тачке. Полагаясь на навыки, отточенные до автоматизма, Макс вышел из спора победителем. Наёмный солдат. Получал хорошее пособие за выполненные задачи. И просто хороший парень, который не любит, когда ему дышат в затылок.

Он допил остатки чего-то крепкого прямо из горла, размахнулся и швырнул пустую бутылку об асфальт.

Осколки брызнули в стороны.

Макс оседлал байк. Вести его в таком состоянии было тяжело: дорога двоилась в глазах, а холодный ночной воздух бил по лицу, как плеть. Казалось, ещё немного — и он просто свалится на повороте.

Найти силы на душ дома казалось задачей невыполнимой.

Дверь квартиры открылась со скрипом.

Он кое-как стянул с себя кожанку и тяжёлые ботинки. Сделал два шага внутрь и рухнул прямо на ламинат, споткнувшись о приспущенные джинсы.

Лежать на холодном полу оказалось неожиданно приятно. Макс заставил себя подняться.

Контрастный душ немного привёл его в чувство — ледяные струи сменялись кипятком, пока кожа не покраснела.

Он выпил две таблетки аспирина, запил водой из-под крана, упал на кровать и провалился в тяжёлый сон без сновидений.

Его разбудил писк телефона. Голова раскалывалась. Болела она не от удара или алкоголя — её разрывал мерзкий электронный звук уведомлений, который вибрировал где-то под рёбрами.

«Голосовая почта».

«Дунаев, проверь почту. Срочно».

Это был Грачевский. Полковник всегда следил за своими людьми, пытаясь держать руку на пульсе: новые задачи, выплаты, проблемы.

— А-а-а… сука… — Макс закряхтел, переворачиваясь на спину.

Дрожащими пальцами вытянул из смятой пачки сигарету, чиркнул зажигалкой и затянулся.

Горький дым немного прочистил мозги.

На почте висело одно непрочитанное сообщение.

Отправитель: ПСВМ.

«Здравствуйте, Дунаев Максим. У нас есть для вас работа. Никакой информации дать не можем, всё только при личной встрече. Кому, как не вам знать, что такое секретная информация. Денег будет столько, что после этой операции сможете уйти на пенсию. Задача средней сложности, но вы справитесь. Если согласны — отправьте в ответ плюс и ожидайте через три дня в полночь около своего дома. Не согласны — просто проигнорируйте это письмо. Всего доброго».

Макс хмыкнул, выпустил кольцо дыма в потолок.

Он знал этот тип писем. Короткие, без лишнего. ПСВМ не разменивались на болтовню. Думать было особо не о чем. Деньги лишними не бывают, особенно когда живёшь один и тратишь всё на выпивку, девчонок и бензин.

Он напечатал: «+». И начал собирать вещи.

Набор стандартный: тактическая сумка, смена белья, аптечка, нож, наличные. Всё уже лежало по своим местам, оставалось только закинуть в рюкзак.

Сняв телефон с зарядки, он набрал номер брата.

Гудки шли долго, потом включилась голосовая почта.

— Артур, привет, как ты там? — голос Макса звучал глухо и устало. — Слушай, я не смогу приехать на юбилей матери. Я помню, что у неё день рождения только через полгода, но эта поездка… короче, сроки горят, заказчик платит втрое за срочность. Я понятия не имею, сколько меня не будет. Может, месяц, может, три, может, полгода, год. Сам не знаю. Заказал подарок большой, курьер должен доставить тебе на неделе, забери и передай от меня, ладно? Как только вернусь — сразу к вам, племяшей обнимать. Люблю тебя, братан. До встречи.

Он нажал отбой. Закурил вторую сигарету подряд и поплёлся на кухню ставить турку.

Кофе варился медленно, запах пополз по квартире вместе с сизым табачным дымом.

«Утро без сигареты и кофе — потраченное зря утро», — так всегда говорил сам себе Макс, глядя, как поднимается тёмная пенка.

Главное теперь — не отключиться лицом прямо в чашке.

Глава 8

День первый прошёл в пьяном угаре.

Макс решил, что раз впереди неизвестность, то нужно как следует заправиться.

Он спустился в тот же бар, где обычно зависал, взял двойной виски и просто сидел у стойки, глядя на мельтешение стробоскопов.

— Ты ещё не разбился? — хмыкнул бармен, толкая по стеклу стопку.

— Заткнись и наливай, — буркнул Макс.

Он пил до тех пор, пока наличные не начали подходить к концу.

Память работала кусками: вот он танцует с какой-то рыжей девчонкой, чьи волосы пахнут яблочным кальяном; вот они уже едут в такси, и её рука лезет ему под футболку.

Очнулся он один, на своей кровати. Во рту было сухо, как в пустыне, а телефон показывал три пропущенных от Артура.

Макс сел, поморщившись от головной боли, и перезвонил.

— Алло? Брат, привет, — голос Артура звучал глухо. — Ты чего трубку не брал? Я звонил.

— Ага, — Макс потёр лицо руками. — Как там вы?

— Да нормально мы. Кстати… мне тоже приходило это письмо. От ПСВМ этого.

Макс замер с зажигалкой в руке.

— И чё?

— Сказал им «нет», — Артур тяжело вздохнул в трубку. — Я завязал с этим дерьмом, Макс. Ты же помнишь. Окончательно. У тебя ещё есть возможность отказаться?

— Нет. Да разберёмся, — буркнул Макс.

Ему стало немного легче и одновременно паршивее.

— Бывай. Элен и мелким привет.

Он сбросил вызов.

Проснувшись ближе к вечеру, Макс понял, что просто смотреть в потолок больше не может.

Тишина давила на уши.

Он принял ледяной душ, оделся во всё чистое и снова пошёл в клуб. На этот раз музыка бесила.

Басы били прямо в мозг, вызывая тошноту.

Он снял двух девчонок у бара. Они громко смеялись над его шутками, которых он даже не помнил.

Макс привёз их к себе.

Алкоголь лился рекой, стонали пружины дивана. Под утро он выставил их за дверь, сунув каждой по паре купюр на такси.

В квартире воняло чужими духами и перегаром.

Макс открыл окно, закурил и долго смотрел на серый рассвет, чувствуя себя абсолютно пустым.

Третий день был самый тяжёлый. До встречи оставалось меньше суток. Макс сходил с ума в четырёх стенах. Он пытался включить сериал, но выключил через пять минут — герои казались картонными идиотами.

В итоге просто сел на пол посреди комнаты, прислонившись спиной к холодной стене, и начал чистить свой старый Glock.

Не потому, что собирался его брать — ствол выдадут на месте, — а просто ради звука металла.

Клик-клак. Механика успокаивала лучше любого психолога.

Ближе к ночи он психанул. Натянул куртку, схватил шлем и выкатил байк.Ему осточертели эти стены.

Он гнал по ночному проспекту, нарушая все правила, перестраиваясь между рядами сонных таксистов.

Встречный ветер бил в лицо, выбивая из головы остатки тревоги. Ему нужно было почувствовать скорость. Почувствовать, что он ещё жив, а не просто строчка в базе данных какого-то ПСВМ.

Домой он вернулся под утро. Руки тряслись от адреналина и недосыпа.

Макс достал из холодильника банку энергетика, сковырнул крышку.

«Сутки», — подумал он, глядя на часы.

До полуночи оставалось двенадцать часов.

Он достал из шкафа спортивную сумку.

Сложил туда стандартный набор: смену белья, аптечку, немного налички. Затем сел на край кровати, закурил и уставился в стену.

Завтра всё начнётся.

Глава 9

23:55.

Макс посмотрел на часы. Он уже стоял у подъезда и оглядывался по сторонам.

Ночной воздух был холодным, но ладони вспотели. Сигаретный дым медленно поднимался, создавая густую дымку над головой. Макс жадно курил, одну затяжку за другой, чтобы успокоить сознание.

Вдалеке показались фары машины. Свет слепил глаза, бил прямо в зрачки.

— Ну наконец-то, — пробормотал он.

Автомобиль остановился рядом. Дверь открылась.

Но не успел Макс сделать первый шаг, как кто-то вонзил ему в шею шприц.

— На вертолётную площадку, к остальным, — сказал мужчина. Лицо было размыто.

Резкая боль. Ледяное жжение. Темнота. Сознание погасло.

***

— Надо было сказать им «нет», брат… Ещё тогда, в той деревне. Почему ты не пошёл со мной? Почему ты остался?

Голос звучал глухо, будто из-под воды. Макс не видел лица. Только силуэт. Спина. Знакомая до боли.

— Ты ещё слышишь их крики, брат? Сладко ли ты спишь по ночам? Конечно сладко. В тебе не осталось ничего человеческого с того дня.

Макс хотел ответить, но язык не слушался. Вместо слов из горла выходил только хрип.

— Как думаешь, отдал бы Грачевский такой приказ, если бы был с нами там? Ты уже знаешь ответ…

Перед глазами вспыхнула картинка: грязная дорога, покосившиеся дома, дым. И крики. Много криков.

Макс закричал, но не услышал себя.

***

Он очнулся в большой казарме. Таких расположений он не видел никогда. Эта казарма легко вместит больше десяти тысяч солдат. Кровати в четыре этажа. Обеденные зоны с длинными столами. Около сотни спусков вниз — скорее всего, там душ и туалеты.

Пахло железом, потом и чужими телами. Где-то гудела вентиляция. Люди лежали, сидели, стояли. Разные. Но одинаково напряжённые.

Голова была тяжёлой, во рту — металлический привкус.

На нём была чужая одежда. Форма песочного цвета. Впору. Не сковывала движений.

Он попытался приблизительно посчитать людей.

Счёт остановился на тысяче шестистах тридцати восьми. После этого перевёл взгляд на наручные часы.

«Через пять минут построение на улице», — раздалось из динамика.

Голос был механический, без интонаций. Мужчины организовано, не толкаясь и не создавая давки, начали выходить. Макс понял: такое поведение характерно для военных. А также для наёмников — таких, как он.

Все были спортивного телосложения. Лица серьёзные. У некоторых — старые шрамы. У кого-то взгляд пустой, как у людей, которые давно не задают вопросов.

Макс шёл в общем потоке и ловил на себе такие же оценивающие взгляды. Здесь не любили слабаков. Здесь вообще не любили лишних.

Выйдя на улицу, он уже не мог сосчитать людей.

Предположительно, их было около десяти тысяч.

К микрофону подошла девушка. Макс осмотрел её.

Лицо красивое. Губы пухлые, в красной помаде. Глаза карие. Волосы прямые, светлые.

«Одна ночь с тобой — и ты моя», — подумал Макс.

Но уже через секунду понял: эта не ляжет под него. Скорее, наоборот.

— Здравствуйте, воины! Вы все изъявили желание работать на нас, приняв наше предложение. Ваше денежное довольствие уже у вас на счетах. Чуть позже вы сможете в этом убедиться. Уверяю вас, не будет никого, кому эта сумма покажется маленькой.

По толпе пробежал лёгкий гул. Деньги любили все. Но все понимали: просто так такие суммы не платят.

— Теперь к делу. Вас всех интересует, для чего мы вас наняли. Не будем ходить вокруг да около. Планете нужна ваша помощь. Есть информация, что через полгода землю накроет страшная эпидемия, от которой сперва пострадают люди старшего возраста, затем остальное население. Эта информация дошла до ваших властей, но они никак на это не реагируют. Они игнорируют наши сообщения и отказываются участвовать в спасении наших жизней. Нам нужна ваша помощь. Режим дня будет состоять из усиленных тренировок, стрельбы, метания ножей, владения холодным оружием. Я знаю, что здесь достаточно людей, владеющих всем этим в полной мере. Но мы сделаем из вас суперсолдат. Прошу заметить: вы узнали секретную информацию. Вы подписались под этим. Обратной дороги не будет.

Последние слова она произнесла без угрозы. Будто сообщала прогноз погоды. От этого становилось только тревожнее.

— Вы хотите захватить весь мир? — Макс обратился к ней, перекрикивая гул толпы.

Он сам не понял, зачем спросил. Наверное, чтобы проверить, дрогнет ли она.

— Посмотрим, — она взглянула на него. Голос не изменился. Но взгляд стал острее, как у человека, который привык оценивать угрозы. Максу стало не по себе.

— На этом я заканчиваю. Отправляйтесь в казармы и подготовьтесь к обеду. Позже вам назначат наставников, и начнётся настоящая подготовка, которой вы никогда не видели. Вас ознакомят с расписанием.

Солдаты неспешно вернулись в казарму. Кто-то обсуждал сказанное, кто-то шёл молча.