Миры Ушефера. Великий Разлом. Книга первая

– Мило, – протянул Верховный. – А впрочем, мне без разницы. Завтра на рассвете выдвигаемся. Нужно будет выяснить, какой уровень развития племени, что они умеют и знают. Со мной идут Мазрук, Энки, Иштар, Иса и Хонсу. Остальные остаётесь в городе. Строительство проводников не должно останавливаться. Уяснили?

Нибианцы кивнули. Девушки задали Локи вопросы о доставке руды и чего-то ещё, что Мара не расслышала, подумывая смыться вместе с этими ребятами, чтобы поскорее оказаться на достаточном расстоянии от Верховного. Однако Иштар, с одного короткого взгляда поняв намерение подруги, живо перегородила ей путь к отступлению.

Вскоре нибианцы, а следом за ними и две особенно любопытные нибианки, ушли, и Локи продолжил, обращаясь к оставшимся:

– Жрецов и советников в отряд приглашать не буду, слишком они… в общем, только под ногами мешаются. Их дело следить за общественной жизнью, вот пусть и следят. Сотиса, – его голос заставил Мару болезненно нахмуриться, – твоё состояние лучше? Сможешь отправиться с нами?

– Не уверена, – отозвалась девушка, старательно не встречаясь взглядом с Иштар.

Локи прищурился и пристально оглядел её с ног до головы.

– Я тебя верно понял? Целитель не станет сопровождать Верховного в опасном походе?

Мара скрипнула зубами от безысходности.

– Ей лучше, она идёт, конечно же, – ответила за неё Иштар.

– Быть может, тебе стоит показаться знахарю? – прогудел Мазрук.

– Не-ет, – Локи ухмыльнулся. – Ей нужно прогуляться. Покинуть дом больше, чем на пару часов. Смотри, как побледнела. Не ровен час, обратишься тёмной.

– Ну и славно, – пробормотала Мара, прислонившись спиной к раскидистому дереву.

Над головой повисли спелые груши, но их бледный цвет портил и без того унылое настроение. Вдалеке слышалось мелодичное пение жриц из храма звёзд, а вокруг благоухал сад. Воздух за полгода стал заметно холоднее, но природа всё ещё оставалась пышной и цветущей.

Все, кроме Мары, сидели за столом из серого мрамора, только она одна стояла поодаль, будто вовсе не принадлежала их компании. Каждый был одет в меховую накидку или куртку, за исключением Локи Асснахарского ограничившегося длинным кожаным плащом, слегка потёртым и выцветшим. Впрочем, он носил его в любую погоду, так что это было не удивительно.

– Тебе стоит сходить в храм. – Мазрук кивнул в сторону величественного купольного сооружения, сверкающего в солнечных лучах. – Обратиться к звёздам, преисполниться веры и вдохновения.

– Почерпнуть огня, – добавила Иса, не оборачиваясь. – Или тебе по вкусу храмы тёмных?

– Про тёмных только ты так часто вспоминаешь, – огрызнулась Мара.

– Довольно! – жёстко оборвал их Локи. – У нас есть иная работа помимо извечного обсуждения сирианцев. Ежели кого-то они так сильно цепляют, отправьтесь уже к ним и наобщайтесь вдоволь.

– Быть может, не будем обсуждать хаос в саду храма пламенных звёзд? – возмутился Энки, устремляя взгляд вдаль.

Мара обернулась. К ним шла высокая жрица с двумя длинными пшеничными косами, одетая в тяжелый плащ ярко-алого цвета, который тянулся по траве следом за ней. Локи поднялся, выказывая своё уважение, остальные мигом последовали его примеру, а жрица, подойдя достаточно близко, плавно склонила голову в приветствии.

Мара кивнула в ответ, испытывая блаженный трепет. Она любила служителей храмов. Не тех жрецов, что восседали в правительстве и давно позабыли о священном долге, а истинных посланников чистого пламени.

– Доброго светлого дня, – поздоровалась жрица, сверкнув лучезарной улыбкой.

– И тебе, моя дорогая Ариана, – Локи подошёл к ней и аккуратно поцеловал вытянутую женскую руку.

Мара качнула головой от внутреннего возмущения. И хватило же ему смелости касаться огненной жрицы после близости с царицей хаоса!

– Мы воздаём почести пламенным звёздам, – мягким голосом заговорила Ариана. – Я увидела тебя из окна и подумала, что Верховный был бы рад присутствовать на священнодействии.

Локи сдержанно улыбнулся, а следом обратил к Маре многозначительный взгляд. Она растерянно попятилась.

– Идём, сотиса, нечего придаваться унынию.

Мара оглянулась на Иштар, и узрела лишь призыв к действию. Никакой поддержки от остальных не последовало. Она вздохнула и с явной неохотой последовала за Верховным, пока остальные продолжили беседу в саду.

– Может быть, она влюблена? – послышался отдалённый голос Мазрука.

– Думаю, скучает по дому, – ответила Иштар.

– А кто не скучает! – воскликнул Энки. На его отчаянный вскрик обернулись жрица и Верховный.

– Локи ей поможет, – воодушевлённо проговорил Хонсу.

– Точно-точно, – вторил ему Мазрук.

– … она странно себя ведёт, я думаю… – обрывками донёсся шёпот Исы.

Порыв ветра утаил остатки фразы, и Мара больше ничего не услышала. Она должна была взять себя в руки, чтобы не выглядеть подозрительно. На их месте она тоже засомневалась бы в себе.

Мара догнала Верховного с жрицей и тихо пристроилась позади них.

– …ты давно обещал мне рассказать о сирианцах, – говорила Ариана голосом, подобным шуму прибоя в ясную погоду, спокойным и гармоничным, – об их вере, о тёмных звёздах. Ты ведь знаешь, как я любопытна до всего нового!

Локи Асснахарский запахнул плащ и, когда тропинка сузилась, пропустил женщину вперёд. Мара семенила следом.

– Отчего же ты сама не отправишься к сирианским жрецам и не выведаешь знания из первых уст?

Ариана мягко рассмеялась, ровняясь с Верховным.

– Предпочитаю твоё общество всем остальным.

– Ты мне льстишь, дорогая.

– Никогда, – с улыбкой возразила Ариана. – Или никто не сказал тебе, Локи Асснахарский, что жрицы не лгут? Первая истина звёзд – управляй своими мыслями и словами, следи за намереньями и никогда не искажай знаний. – Она обернулась, взглянув на Мару, которая шла позади и бездумно срывала колоски, собирая из них букет. – Милая, ведаешь ли ты, какая вторая истина?

– Не таи знаний при себе, ибо каждый достоин понимать вселенские законы и иметь возможность делать выбор, – монотонно проговорила Мара. Пять лет она обучалась в храме Сотисы в долине Чёрного Лотоса на Нибу. Каждое правило она могла рассказать даже во сне. Именно там Мара постигла азы магии, основы воинского дела, понимание космоведства и мироустройства.

– Видишь, Локи, твой целитель хорошо знает звёздные истины, и тебе стоило бы.

Вдоль тропы разрослись розовые кусты, от которых веяло приторной сладостью.

– Перестань. – Локи поправил её плащ, который зацепился за одну из колючих веточек. – Будь уверена, однажды мы с тобой устроимся вон в той беседке, и дни напролёт я буду рассказывать тебе о тёмных, успеешь устать от моего голоса.

Жрица усмехнулась. Над головой пронеслась огромная птица Рок, сверкнув цветастыми перьями. Она издала протяжный крик, который разнёсся над садом.

– Завтра мы полетим на птицах Рок? – спросила Мара у Локи, провожая птицу взглядом.

– Нет.

– Придется тратить магию?

– Птицы Рок здесь не приживаются, – пояснила Ариана. – Свет бледной звезды делает их слабыми.

– Скорее всего вымрут, – добавил Верховный. – Поэтому мы не станем терзать захворавших птиц. Доберёмся прыжками.

– А как же обернуться драконами и долететь до места?

– Разве у тебя хватит на это сил? Или твоя хворь это лишь предлог меньше работать? – Локи усмехнулся, а девушка решила промолчать.

– Когда вернёмся на Нибу, то налетаешься вдоволь, милая, – мягко проговорила жрица. – А здесь лишний раз лучше не растрачивать драгоценную магию. Кто знает, когда она может внезапно понадобиться.

Зайдя в храм, Мара вдохнула пряный аромат. Огромный зал был наполнен огнецветами – пламенными алыми цветами, что росли лишь на Нибу.

Вдоль стен стояли ряды алебастровых горшков с багряной землёй, из которых тянулись зелёные стебельки, оканчивающиеся бутонами с острыми лепестками, окутанными тонкой огненной вуалью.

В центре близ покатого свода парили два огненных иллюзорных шара, символизирующих Лагибренну и Сотису. Вокруг них стояли жрецы и жрицы с раскрытыми ладонями и прикрытыми глазами. Они пели звёздам слова благодарности и показывали: «мои ладони чисты, ведь я не замыслил ничего злого, мои глаза закрыты, ведь я доверяю светилам безропотно и всецело».

Ариана вошла в круг, шары оказались над её головой. Она вознесла руки к своду и чистым складным голосом начала песнь. Верховный остановился поодаль. Мара поколебалась, но в конечном счёте встала рядом с ним, хотя всё её нутро рвалось сбежать от Локи Асснахарского подальше. Она потянула немного магии от огнецветов. Мара не знала, дозволено ли так поступать, однако решила, что ей нужны силы, тем более Верховный только что сделал то же самое.

– Надеюсь, ты либо поведаешь, отчего такая хмурая, либо станешь собой, нездорово весёлой и слегка недовольной, – прошептал Локи, продолжая рассматривать сияющие подобия звёзд. Пламя отражалось в его глазах, наливая их янтарём.

– Я обычно не такая, – тихо возразила Мара, боясь, что жрицы их услышат, – не недовольная.

– Как же! – он усмехнулся. – Тогда поделись, что произошло?

…мои звезды отдают твоим магию… …я и так отобрал время у моего народа, чтобы отдать его тебе, Хель…

– Всё в порядке, – солгала Мара.

– Сделаю вид, что поверил. Завтра на рассвете выдвигаемся. Будь любезна, не проспи.

По окончании церемонии Верховный задержался в храме. Они с Арианой обсуждали, каким путём лучше напитать магией серебряный кристалл, чтобы возложить его на верхушку пирамиды-проводника.

Мара вышла в сад, решив прогуляться по тропинкам среди дивно пахнущих розовых кустов и целой поляны подсолнухов. Вокруг летали беспечные бабочки, а по деревьям шныряли белки, мелькая своими рыжими хвостами.

Нибианцы уже ушли, и на столе сладко спал чёрный кот, потягиваясь и греясь в лучах заходящего Солнца. Мара осторожно погладила зверя, тот довольно замурчал, но его огромные зелёные глазищи не перестали следить за каждым её движением. Взгляд кота показался вполне осознанным, даже опасным, и Мара поспешила уйти.

***

Шорох выдернул её из дрёмы. Глаза распахнулись, сон мгновенно испарился. Мара вскочила в постели, нащупала под подушкой свой серп и окуталась огнём, чуть не спалив меха. Сердце заколотилось, когда она поняла, что свечи, зажжённые перед сном, погасли, и её окружила кромешная тьма.

Мара прищурилась и вдруг разглядела в дальнем углу едва различимый силуэт, который то и дело сливался с тенями и исчезал. Твёрдым голосом она произнесла:

– Кто здесь?

Тьма колыхнулась. Серп скользнул на свободу и приготовился атаковать. По плечам побежали мурашки, тело содрогнулось от ледяной волны. Мара прижала к груди одеяло, кисть всё еще пылала и задевала меховые ворсинки, которые мгновенно вспыхивали и тлели, источая тонкий запах гари.

– Ты была там. – Мрачный шёпот ядом впитался в кожу.

Мара усилила огонь и ахнула.

– Хорс?

Сирианец шагнул из тени. Чёрные волосы колыхались как в воде, глаза казались бездонной пропастью, а походка напоминала звериную поступь.

– Мара, – его голос обласкал её имя жуткой сладостью, – ты была там…

– Где? И что ты здесь делаешь? – Она прижалась к изголовью. – Лучше не подходи, я убила многих. Ты не станешь исключением.

– Ты видела его с моей сестрой. – Присев на край кровати, он склонил голову набок.

Свет от пламени мерцал на его бледной алебастровой коже, играл на обнажённом торсе, и Мара вновь поймала себя на мысли, что её взгляд так и блуждает по изгибам его напряжённых мышц. Дабы взять себя в руки, она втянула носом прохладный ночной воздух, но вопреки желаемому результату её голова закружилась, а лёгкие наполнились горьким цветочным ароматом.

От неожиданности её огонь погас, но вместо того, чтобы зажечь его обратно, она прижала пальцами нос, тщетно пытаясь остановить потоки ядовитого запаха. Тьма застлала её глаза, рука инстинктивно взметнула серп, остановив его возле горла сирианца.

– Я знаю об их связи. И ты теперь тоже.

– И что? Прошёл целый месяц. – Мара подобрала меха, прикрывая оголённую грудь. – Боишься, что я кому-то расскажу о них? Или, может быть, о том, что мой Верховный позволил вашим звёздам тянуть из наших магию?

Хорс отодвинул серп кончиком пальца. Бледные лучи от двух спутников осветили его лицо, на губах сверкнула улыбка.

– Ты думала, каково это? Хаос и огонь. Как это?

Мара опустила клинок на постель. Тёмный привёл её в замешательство.

– О чём думала? – Она потупила взгляд. – Что ты хочешь от меня?

Хорс нахмурился, улыбка сошла с его губ.

– Я подумал, что ты сможешь понять меня, – пробормотал он. – Ты же видела, как огонь тянется к хаосу, как они сливаются в нечто единое. Неужто ты не хотела попробовать так же?

– Нет. – Мара мотнула головой.

– Лжёшь.

Она вскинула брови.

– Твои глаза говорят об обратном, – пояснил сирианец.

– Это странно. – Мара прерывисто вздохнула. – Извращённо. Я думаю… не знаю… нет. Это неправильно. Мы разные, а Верховный… возможно, твоя сестра околдовала его какой-то странной магией.

– Глупость, – Хорс усмехнулся. – Он любит её. Полюбил в первую встречу. Её нельзя не любить, разве нет?

Нибианка невольно прикусила губу. Длинные чёрные волосы, гладкая бледная кожа, изящные ключицы, обрамлённые глубоким декольте, длинные пальцы, движения, такие невесомые и прозрачные, как шёлк, тёмный глубокий взгляд, зачарованный тайной, сокрытый от любого. Душа, полная хаоса, прекрасная и устрашающая. Так виделась ей сирианская царица. И бесконечный поток цветочной призрачной сладости, заполняющий атмосферу вокруг.

Пальцы Мары заискрились сами собой. В груди забились бабочки от непрошеных мыслей, совершенно неуместных и даже постыдных.

Хорс коснулся её руки, окутал тьмой, но огонь мгновенно вспыхнул и вступил в схватку. Мара зачарованно уставилась на танцующие сполохи. Они шипели и извивались, касались друг друга, отстранялись и вновь сплетались, упиваясь единством борьбы столь разных энергий.

Брови сирианца дрогнули, дыхание стало чаще.

– Мара, я хотел…

Она подалась вперёд, растеряв обрывки мыслей, примкнула к его губам и ощутила горький вкус полыни. Каждое касание вызывало вспышки магии, грудь заполнилась пламенем, по рукам и ногам прокатилась дрожь.

Хорс выдохнул ей в губы и с гулким стоном погрузил пальцы в белокурые волосы, сжал их и притянул её к себе. Она обвила его руками, а он прервал поцелуй и опустился ниже, касаясь ледяными губами её горячей шеи, обнажённых плеч, ключиц. Нибианка откинула голову назад и шумно выдохнула.

Всё её нутро возжелало слиться с тёмным царем, захотелось обратиться огненосной звездой и обрушиться на чёрную Тамиренну, поглотить её, слиться с Хайросом и стать единым пульсирующим существом, могущественным, идеальным.

Хорс откинул тяжёлое одеяло, припал к её обнажённому телу, и она вскрикнула от обжигающего холода. Он подавил её возглас терпким поцелуем. Хаос заполнил комнату, огонь проник между чёрными сполохами, искры рассыпались по кровати. Мара желала его. Она могла бы полюбить его.

Перед глазами мелькал образ Хель. Она желала её признания, одного её мимолётного взгляда, призрачной улыбки.

Аромат окутывал их тела. Яд отравлял разум. Мара не любила Локи, не хотела быть с ним.

Руки тёмного царя блуждали по её телу. Сливались с кожей, замораживали, ласкали.

Мара не хотела быть как Локи.

Но в итоге она стала точно такой же.