Миры Ушефера. Великий Разлом. Книга первая

– Акха!

– Не… – Алиса упала на бок и поджала ноги к животу. Сквозь боль она пожелала смерти. Но не себе, а Одину.

– Что?

Мышцы выворачивало и выкручивало. Иглы буравили кожу.

– Он не… – горло обожгло. Глаза полезли наружу, готовые вот-вот лопнуть. Алиса уже приготовилась потерять сознание.

Внезапно всё прекратилось.

– Что ты говоришь? – насмешливый тон Верховного донесся сквозь вату в ушах.

– Он не придёт, – прохрипела Алиса, тяжело дыша.

– Посмотрим. В темницу её.

Алиса не видела, кто дотащил её до клетки. Она висела на чьих-то грубых руках, словно тряпичная кукла, а мир перед глазами шёл пятнами. Её швырнули на каменный пол, и следом сознание растворилось в густой спасительной темноте.

Глава 7. Метка

3120 год от Великого Разлома.

Ассирия. Ашшур.

Время в Ашшуре тянулось подобно больной улитке. А точнее – мёртвой улитке. Локи порой казалось, что время начинает отсчёт назад.

Поначалу маг очень много спал. В это время цверг колдовал над его новой рукой, вдыхая в неё жизнь. Маленький народ слабо владел магией, ведь энергии в их тельцах было совсем немного. Но их спасал острый ум и безразмерное трудолюбие.

Лит подолгу сидел над своими заказами, дорабатывая их до совершенства. Локи считал, что цвергу должно быть очень скучно, и поэтому чтобы скрасить времяпрепровождение, маг болтал о разной чепухе, чем сильно докучал Литу. Однако стоило карлику начать разговор об Алисе, как у Локи тут же появлялись срочные дела. Он спешно уходил, и Лит, наконец, мог спокойно продолжать работу. Пару раз Локи выходил на крыльцо и вдыхал прохладный влажный воздух, который шёл с моря, принося в своих потоках мелкие соленые капельки.

В Ассирию ехали за лучшей жизнью. Это был богатый континент, где приезжие могли неплохо подзаработать. Однако мало у кого получалось прижиться в суматошной столице, а ехать в маленькие города было бессмысленно. Но, к счастью Лита, свартальхеймские карлики отлично устраивались в Ашшуре благодаря своему трудолюбию и неплохим знаниям об артефактах. Они с легкостью получали заказы, а даже за хиленькое перо, которое пишет само по себе, им платили крупную сумму. К тому же благодаря их примечательной внешности, карликам не приходилось мучительно выискивать клиентов. Кожа цвергов отливала серо-лиловым оттенком, а волосы зачастую были подобны серебру или лучам утреннего солнца. В отличии от многих кузнецов, Лит обладал тонкими чертами лица и ярко васильковыми глазами, что еще больше выделяло его из толпы.

Локи скучал в обители цверга. Иногда он даже помогал ему в готовке. Но делал всё, разумеется, на свой вкус, каждый раз наблюдая заставший ужас на лице карлика.

Ещё он часто сидел напротив белой свечи в попытке поджечь её, но огонь упорно отказывался подчиняться.

В один из дней конечность наконец-то ожила. Локи долго крутил руку перед собой, восхищаясь мастерством умелых кузнецов. По ощущениям невозможно было отличить её от настоящей руки. Только лиловый оттенок открывал правду. Лит поведал, что это особый материал. Он поглощает удар, поэтому можно использовать как щит.

Нельзя сказать, что Локи остался доволен. Некоторые маги и даже пустокровные, если получалось накопить достаточную сумму, специально отрубали себе конечности, чтобы заменить их на механизмы цвергов, но Локи дорожил каждой частью своего тела, поэтому он был не в восторге от ситуации, однако примирился быстро.

Иного выбора у него все равно не было.

Кристалл сиял мягким лиловым светом, заполняя тусклую комнатку. Лит как раз достал только что приготовленные булочки. Они сочились сладостью, и приторный аромат мгновенно распространился в воздухе. Локи вдыхал без лишних эмоций, хотя за четыре недели без сознания и неделю активной жизни так и не привык к кулинарным предпочтениям карлика. Он даже выудил из глубин памяти те далёкие времена, когда они общались на порядок теснее, но так и не смог вспомнить его странной любви к выпечке.

Маг болтал высокий стакан с мутной розоватой жидкостью – местным напитком под названием «вино». Конечно, Локи знал его и пробовал не единожды, но предпочитал ему мёд, даже плохенький. Однако здесь пили либо чай, либо вино. Ни мёд, ни брагу ассирийцы не любили, а тимерийский кофе вовсе презирали, хотя напиток, по мнению мага, был отменным.

– Сходишь на рынок сегодня, – вдруг заявил Лит.

Локи аж поперхнулся.

– Да я лучше вплавь через моря, – хохотнул он и глотнул кислятины.

– Мне плевать, что ты там думаешь. Живёшь на мои монеты, тратишь моё время, будь добр, помогай. Но! – Лит вскинул указательный палец вверх, не давая Локи вставить ни слова, – не в готовке. Помогай там, где ты не сможешь навредить. Сходишь на рынок. Я написал список. – Карлик протянул желтоватый листок. – Купишь строго то, что здесь написано. И вернёшься.

Локи повертел листок, потом криво сложил его пополам и сунул в карман. Лит, наблюдая за этим зрелищем, удручённо поморщился. Он выдал магу мешочек монет, пригрозил, чтобы тот не потратил лишнего, и с тяжёлым сердцем проводил к выходу.

Рынок, а точнее сказать базар, находился в получасе неспешной ходьбы. Сначала нужно было пройти улицу цвергов, где слишком уж много фиолетового, потом миновать маленькую площадь с клумбами по периметру, а дальше по широкой улице прямо и в конце свернуть направо.

Домишки стояли на небольшом расстоянии друг от друга, но лишь потому, что эту часть столицы заселяли зажиточные ассирийцы. В более бедных районах дома стояли плотной стеной и возвышались на пять-шесть этажей к небу. Там царили хаос, разбой и неразбериха. Собственно, как и на базаре, куда пришёл Локи.

В кармане его брюк лежал смятый список, в руке висел пустой мешок для продуктов, а в душе прожигала привычная уже ненависть, к которой присоединялись слабые отголоски тревоги. Скорее всего они принадлежали Алисе, которую маг вспоминал слишком часто.

Еще временами он думал о Сигурде и надеялся, что травник додумался задать правильный путь лунному копью, в противном случае он переместился по последнему маршруту. А это не сулило ему ничего хорошего.

И конечно, Локи постоянно держал в голове ключ, который он абсолютно обдуманно отдал Алисе, ведь если бы он взял его с собой, то артефакт вполне мог бы затеряться в пространстве, а так маг хотя бы знал его точное местоположение.

Если только Один ещё не успел его забрать. Локи молил и Бога, и Богиню дать Алисе мозгов, чтобы та сумела сберечь ключ до его возвращения.

Маг огня бездумно прогуливался по торговым рядам. Он рассматривал невидящим взглядом товары, начиная от фруктов и заканчивая шелками вперемешку с украшениями, которые славились на все семь континентов.

– Эй! Прочь! – раздался грубый мужской голос.

Кто-то с силой толкнул мага в сторону и протиснулся к столу, богато обложенному серебряными украшениями.

Это оказался пузатый мужчина с блестящей лысиной на макушке на голову ниже Локи. Говорил он с явным сумерским акцентом, растягивая гласные, особенно «о».

– Эй! Что за бескультурье, уважаемый? – маг огня с силой толкнул его обратно лиловой рукой, и пузатый, точно мячик, отлетел на приличное расстояние, с громким охом повалившись на толпу.

Вокруг мгновенно загомонили и зашумели. Раздались ругательства и недовольный визг. Локи с довольной ухмылкой осмотрел новую руку и мысленно восхитился умениями Лита, однако решил не говорить ему об этом.

– Ты хоть знаешь на кого руку поднял? – взорвался пузатый, оправившись от падения, – я – благородный Ишкур! Наместник славного города Каркара!

– И что ж наместник забыл на базаре? – спросил Локи, не удостоив взглядом пузатого Ишкура. Он продолжал восторгаться лиловым изделием, сжимая и разжимая кулак.

– Тебя это касаться не должно, чужеземец! Представься, и я предам тебя суду!

Маг поднял удивлённый взгляд на Ишкура, и тотчас рассмеялся.

– Суду? Да ну?

– Мардук будет судить тебя, вошь! – распылялся наместник Ишкур.

Улыбка сползла с лица Локи. Нет, он не испугался угроз пузатого, но имя «Мардук» повергло его в отвращение. Правителя Ассирии Мардука маг знал не понаслышке. В то время, когда Локи ещё был близким другом Одина, он часто появлялся на собраниях правителей континентов, которые случались раз в пятилетку. Все цари, короли, Верховные и тому подобные ребята активно обсуждали насущные проблемы, и только лишь один – молодой, напыщенный парнишка с волосами цвета серебра, собранными в тугую длинную косу, в вычурном костюме и с изящной чёрной тростью – сидел с невозможно скучающим видом, временами закатывал глаза и вставлял колкости, которые даже мимолетом не относились к делу. Но хоть Локи и считал Мардука зазнавшимся мальчишкой, однако отдавал дань его уму и находчивости, ведь именно под его началом Ассирия не просто объединилась, она превратилась в сильную державу. К слову говоря, вполне возможно, что Мардук был ровесником Локи, но на вид ему не было и двадцати.

– …гнить в яме с крокодилами…

– А? – Локи с трудом оторвался от воспоминаний, а наместник всё продолжал вещать, хотя остальные уже давно потеряли интерес к разборкам.

– Назови свое имя! – взревел Ишкур.

– Локи, – сказал маг, но тут же пожалел, что назвал настоящее имя.

– Ты тот самый единственный маг огня? – запал пузатого резко сдулся, он округлил глаза и сделал шаг назад.

– Ага, он самый, – подтвердил Локи, убедившись в правильности решения.

– Тот, что предал своего правителя? Изменник и убийца?

Локи выругался про себя, всё же решив, что не стоило говорить правду.

– Да нет, я другой Локи. к тому не имею никакого отношения, – он беззаботно улыбнулся. – Слушай, друг, я тут за покупками пришёл. Давай мирно разойдёмся?

Ишкур прищурился, а потом надулся и протараторил:

– Нет! Ты задел мою честь. Я сегодня же доложу советнику правителя. Будешь отвечать за свои действия и нести наказание. Ваканопан яса пракрия Локи!

Локи содрогнулся. Ладонь закололо, и он увидел, как на ней сквозь кожу проступил чёрный круг с двумя точками.

– Метку мне нарисовал? Ах ты гадёныш! – маг огня хотел хорошенько подпалить мерзкого наместника, но лишь стиснул зубы, вспомнив, что его магия до сих пор не вернулась.

Ишкур резко кивнул и посеменил прочь.

Локи оглядел рисунок. Метка суда. Маг без труда выжег бы её, имей он хоть десятую часть своей магии, но теперь он должен был явиться в назначенное место и время, которые ещё возникнут в круге.

В противном случае, если в течение суток после назначенного времени метку не уберёт тот, кто наложил, то заклинание автоматически отравит носителя. Ситуация была забавная, и Локи даже посмеялся, однако явиться ему придётся в любом случае, а это значило – увидеться с Мардуком.

Следующий час Локи без особого энтузиазма покупал продукты строго по списку, и по пути обратно притормозил у лавки с украшениями. Изящные серьги в форме маленьких капель, богатые ожерелья с россыпью разноцветных камней, браслеты в форме змей – их маг даже не рассматривал, – кольца всевозможных форм, перстни, закрученные подобно плющу, с рубинами, бирюзой и другими яркими камешками. Он скользил взглядом по украшениям, но все они выглядели безжизненными и холодными.

Вдруг внимание зацепилось за маленький кулончик в форме веточек лаванды на тонкой цепочке. Стебель из серебра, цветки – аметисты, перемежающиеся лунным камнем.

Лунный камень. Вот, что ему нужно, но потом. Сначала придётся повидаться с Мардуком.

Мельком перед глазами огненного мага возникла Алиса.

Локи всучил торговцу монеты и забрал украшение. Он даже не стал сбивать цену, что повергло торговца в искреннюю эйфорию. Тот прижал монеты к груди и пролепетал благодарность Богине. Маг огня покрутил кулон в руках и сунул его в карман. Он сам не понял странного порыва, однако решил, что невинное желание порадовать девицу ничем ему не навредит, к тому же от нее так и несло этой лавандой, так что кулон даже несколько высмеивал эту особенность.

– Ты взял не изюм, а финики! Яблоки нужны зеленые! – отчитывал Лит, когда Локи вернулся и всучил ему забитый продуктами мешок, а сверху изрядно опустевший мешочек с монетами.

– Посмотри! – цверг потряс измятым списком, – написано: зеленые! Ты же взял красные. Потом свечи. Что это за прутики? Я же написал: толстые как три пальца вместе. Где ты такие пальцы видел?! Дальше полынь. Так, ладно, это действительно она.

– Слушай, – Локи вновь посмотрел на метку, – я бы с радостью всё исправил, но у меня сейчас мысли не о твоих дурацких покупках.

– Неблагодарный ты йотун! И недоделанный! Жрать будешь кислые булки и жечь свечи, которых тебе едва хватит на полчаса.

Лит доставал продуты друг за другом и, бубня себе под нос, нервно раскладывал их по полкам. Маг огня в то время блуждал по комнате и покусывал губы. Он почти безотрывно пялился на метку, ожидая, когда же наконец всплывёт место и время.

– Что там у тебя? – Лит склонился над Локи, и тот резко сжал ладонь.

Карлик подозрительно прищурился, а потом бесцеремонно сунул руку в карман брюк мага. Локи попытался отшатнуться, но уперся в стену. Он криво усмехнулся.

– Обычно девицы норовят залезть мне в штаны, но чтоб настоящий умелец-цверг… Правда, что у вас очень гибкие пальцы?

– Заткнись, Локи.

Лит рывком выудил из кармана новоприобретенный кулон.

– Что это?

– Безделушка. Отдай. – Локи ринулся на Лита, но тот ловко отскочил и потряс им в воздухе. Маг недовольно вздохнул и уселся на табурет.

– Это лаванда.

– Знаю. Ты же её терпеть не можешь. – Цверг опустился на стул напротив и положил украшение на стол. – Для Алисы, да? Думаешь, ты её ещё увидишь? Может она уже мертв а?

– Не мертва.

Повисла тишина, и несколько секунд они буравили друг друга взглядами.

– Ты умеешь говорить слова? Составлять из них предложения? Может, расскажешь, что происходит? – Цверг склонил голову вбок.

Локи покрутил в руках кулон и вернул его в карман.

– Я знаю, что она не мертва. У нас связь.

Лит не удержался от вскрика, а потом стребовал подробные объяснения. И маг с неохотой поделился. Надо сказать, карлика до глубины души обидела эта ситуация, ведь когда-то он пребывал в более чем близких отношениях с магом огня, но ни о какой связи речи не шло. А теперь какая-то девица, пустая кровь, получила столь щедрый дар Бога и Богини. Ко всему прочему её окружает аромат лаванды, а это именно те цветы, что ставят в храмах Богини, которую Локи ненавидит.

– Очень странно, – произнёс Лит, с трудом скрывая напавшую угрюмость.

– Более чем, – согласился Локи, – а ещё…

Внезапно ладонь прожгло. Локи замычал и прижал руку к груди. Карлик дернулся в его сторону, но маг отмахнулся, списав боль на наличие искусственной конечности. Он ушел к себе в комнату, где уселся на кровать и наконец раскрыл ладонь.

18:00

Дворец Ашнапал. Тронный зал.

То, что встреча пройдёт сегодня, сомнений не было. Оставалось ещё четыре часа, и Локи провел их за важным дело – лежал на кровати и смотрел в потолок. Он вновь предавался раздумьям. Что можно говорить Мардуку, что нет? Маг даже не думал о пузатом наместнике, имя которого вовсе забыл.

Нахальный Мардук однозначно вспомнит его и попытается что-то выведать. Если быть совсем уж откровенным, то в глубине души Локи импонировал ассирийскому правителю, ведь он чем-то смахивал на самого мага, хоть и вёл себя более высокомерно. С другой стороны, Локи и не был Верховным, поэтому не мог позволить себе вольностей.

Отрешившись от гнетущих дум, маг погипнотизировал свечку, однако огня так и не появилось.

С чувством неудовлетворенности и предвкушения новых проблем Локи прошмыгнул мимо Лита, на ходу сочинив историю о том, как ему срочно нужно прогуляться по берегу моря, чтобы развеять нашедшую тоску. В это цверг, конечно, не поверил, но решил, что ему намного комфортнее работается без «друга» и поэтому лишь коротко кивнул.

Высоченная каменная арка синего цвета с золотыми узорами знаменовала вход на территорию царских владений, которые отгораживались от всего мира огромным белокаменным забором.

Локи прошёл беспрепятственно, махнув перед стражником меткой. Дальше он оказался просторной площади, вымещенной гладким камнем, который блестел на солнце. Локи счёл это безвкусицей и быстро пересёк площадь по прямой, проигнорировав дорожки и крики стражников.

Впереди возвышался дворец, состоящий из семи уровней в высоту, выполненный из до безобразия дорогого светло-розового мрамора. От края площади к самому верхнему уровню тянулась лестница в сотню ступеней, куда и предстояло подняться Локи.

Ашнапал считался всемирным произведением искусства, но маг огня не разделял всеобщего мнения. Он пребывал в уверенности, что у Мардука есть проблемы с самооценкой, отсюда и огромные арки, высоченный забор и безумных масштабов дворец. В отличии от всех пустокровных и многих магов, Локи не благоговел перед правителем Ассирии. Он поднимался вверх неспешно. На шестидесятой ступени успел крайне заскучать, а на восьмидесятой подумал о том, что смерть от ядовитой метки – не так уж и плохо.

Вход в зал преграждали расписанные золотом двери. Перед ними как раз и остановился Локи. Время близилось к шести.

– Можете заходить, – низенький стражник с торчащими в стороны волосами с трудом раскрыл тяжёлые двери и усталым жестом пригласил мага огня войти в тронный зал.

Локи ступил на ковровую дорожку, однозначно привезенную из Сории, ведь именно там собрались лучшие ткачи со всех континентов.

На троне сидел молодой мужчина, на вид ровесник Локи. Он откинулся на спинку, вытянул ноги и перевёл скучающий взгляд с пузатого наместника, который уже стоял подле правителя и нервно теребил манжеты, на вошедшего. Глаза Мардука мгновенно просветлели, а губы поползли в ухмылке.

– Локи! Ты ли это?

Глава 8. Такая же, как он

6,5 земных лет до Великого Разлома.

Планета Земля.

Мара стеклянными глазами уткнулась в деревянный пол, а потом, с трудом передвигая ноги, отправилась прочь от мерцающего света и чувственных вздохов тёмной царицы Сириоса.

Преодолев широкую лестницу, а следом длинный коридор, она ещё долго старалась вернуть себе разум и освободиться от разрывающих изнутри противоречивых чувств. Мара обратилась бушующей горной рекой, шумным водопадом, вихрем бесконтрольным и необузданным. Она дышала глубоко, а слёзы всё плескались в её глазах и падали на подбородок.

Почему она так и осталась никем? Как она могла стать целителем, правой рукой Верховного, но при этом быть пустым местом?

Если бы она убила его тогда…

Огонь вспыхнул и сожрал её силуэт в темноте.

***

Следующий месяц Мара редко покидала стены своего дома. Некоторые нибианцы беспокоились, подходили, справлялись о её самочувствии. Верховный несколько раз пытался вывести её на разговор, но его голос заставлял Мару содрогаться, а дымный аромат вызывал тошноту. Девушка отвечала, что захворала. Говорила о слабости и отсутствии аппетита, в то время как её сердце разрывалось на части.

В поисках руды Мара участвовала, но отрешённо, вполсилы помогала со строительством проводников, рассеянно колдуя над одним блоком часами, пока другие работали с энтузиазмом и рвением.

Отдельный отряд переносил скалистые породы с горного хребта Меру, другие обращали стены корабля частицами бреннома, чтобы потом Мара и остальные смешивали крупицы камня с металлом, создавая огромные блоки. Их поднимали вверх и соединяли с вышестоящими.

Проводник выглядел поистине удивительно, издали похожий на высокую гору, а вблизи – пирамида с четырьмя гранями – самая верная форма для концентрации магических частиц. Строили проводник, начиная с вершины и спускаясь вниз, таким образом ничто не могло разрушить его.

Он должен быть крепким, должен выстоять, выдержать поток солнечной энергии и передать его в космическую черноту, где он устремится к системе Миркагнир и свяжется с их звёздами. Дыра приближалась, вытягивая магию из светил, грозя уничтожить их дом, иссушить и заморозить, а потому нибианцы, как и сирианцы, были преисполнены рвения.

Мара погружалась глубоко в себя и направляла мысли к частичкам скальной породы и бреннома, соединяла их друг с другом, складывала рядами, размеренно и систематично, до тех пор, пока не возникал огромный тяжёлый блок.

Порой она задумывалась, если существовали другие люди в иных галактиках, была ли у них магия? Если нет, то как они строили себе жилища? Были ли дома маленькие и хрупкие, или люди могли иными путями придавать камню нужную форму, возводить мощные стены, взметать огромные блоки ввысь?

Мара размышляла о многих вещах, старательно избегая воспоминаний о тёмном замке и разговоре, которому стала невольным свидетелем. В конечном итоге Мара решила винить во всем Локи.

Да, он предал Нибу. Предал Лагибренну и Сотису. Он предал своего целителя – её.

Прежде чем уснуть, Мара подолгу смотрела на два бледных шара в чёрном небе. Локи летал туда вместе с Хель. Они узнали, что шары – это некие аккумуляторы частичек ра, что испускало Солнце. Спутники планеты изменяли структуру частиц, делая их наполовину огненными, наполовину тёмными. Только благодаря этому сирианцы и нибианцы могли использовать магию. Ведь Солнце не имело тёмной звезды-сестрицы, а потому его прямые лучи были извращёнными, совершенно не подходящими для колдовства.

Бледные спутники внушали Маре надежду. Они помогут передать магию звёздам, и она скоро вернётся домой, где всё будет, как прежде.

***

Девушка сидела на порожках возле двери. Шерстяная накидка согревала кожу от ночного холода, а горячий сок из кислых яблок наполнял нутро теплом.

Мара помнила, как Локи впервые заговорил о сирианцах. Он много читал, изучал старые книги, придавая большое значение записям Лодура Миротворца. Верховный хотел возобновить отношения между Нибу и Сириосом, которых не существовало уже много сотен лет. Говорил о возможностях, о светлом будущем. Он бросил уйму сил на восстановление космических кораблей, убедил людей отправиться с ним. И ведь многие согласились, хотя в их душах теплился страх перед хаосом. Нибианцы были взращены на легендах о чёрных тварях, пожирающих своих детей.

Ещё тогда Мара воспротивилась этой идее, но Верховный был непоколебим. А когда он возвратился из первого полета, сам не свой – замкнутый, молчаливый, задумчивый – Мара поняла, что ничего хорошего не принесёт союз с тёмными.

Да, сирианцы не оказались монстрами, они не пожирали детей и не изрыгали из себя смерть, но сейчас она своими ушами услышала, как глубоко тьма царицы проникла в душу Верховного.

Мара безнадежно вздохнула. Осушила стакан, поморщилась от кислоты на языке, ведь яблоки на земле росли не так, как на Нибу. Они не давали медового вкуса, не пахли сладостью.

Бледные спутники медленно ползли по чёрному небосводу, а ветер становился холоднее и холоднее. Мара поднялась, потянулась, придерживая накидку, и вернулась в дом, разбитая, уставшая и вымотанная назойливыми думами.

***

6 земных лет и 5 земных месяцев до Великого Разлома.

Планета Земля.

Не успела девушка проснуться, как взбалмошная Иштар ворвалась к ней в спальню и буквально сдёрнула с кровати, крича на весь дом: «Ты подрываешь наш настрой, взбодрись, или я скормлю тебя сирианским шакалам!»

И вот теперь, снедаемая унынием, Мара принимала участие там, где хотела быть в последнюю очередь, а именно в обществе Верховного среди цветов, занимающих большую часть храмового сада.

– Мы обнаружили точное местонахождение одного из земных племён. – Локи сотворил в воздухе огненную карту и приблизил участок континента. – Живут на западе, между двух рек. Можете сами придумать им названия. – Он окинул взглядом стоявших вокруг, отвлечённо добавив: – Мне уже опостылело выдумывать несуществующие слова.

– Горы Меру, откуда мы возим породу, названы в честь сирианских гор, – заметил Хонсу.

– Говорю же, опостылело выдумывать слова, – повторил Локи. – Если хотите, то продолжу называть всё по-сириански, либо придумывайте сами.

– Сирианские названия довольно красивые, – улыбнулся близнец, во все глаза рассматривая Верховного, и вовсе не замечая хмурого взора сестры. Иса незаметно ущипнула брата за руку, отчего тот сдавленно вскрикнул.

– Тогда пусть одна будет Свель, а вторая Эливагар, – подал голос Энки. – Моего деда звали Свель, – пояснил он, – а в озере Эливагар он утонул. Скверный был старик, надеюсь его душа бороздит космос и не приближается к звёздам, не хочу после смерти с ним встретиться.

Иса презрительно закатила глаза. Иштар покосилась на Энки и хихикнула. Ещё несколько нибианцев и нибианок молча внимали правителю, а громила Мазрук рассеянно озирался по сторонам и словно вовсе не слушал никого. Мара была безучастна.