Единственная для Бога войны

– Ты слишком драматизируешь.

– Мужчины, – бросила на меня недовольный взгляд Кселла. В этом одном слове было все: и усталость, и любовь, и многолетний опыт женщины, которая растила четверых сыновей.

А я знал только одно: пролить свет на ситуацию может только время. Дождемся, что будет завтра.

Сиэль Вейлин

Осматривая величественное дворцовое сооружение, окруженное водой, я думала о том, как же давно не была внутри императорской резиденции. Последний раз – когда приносила еду тому мальчику. Тогда я была совсем ребенком, ничего не боялась и не понимала, насколько опасным может быть это место. Просто видела, что ему плохо, и не могла пройти мимо. Потом меня отправили на учебу, и я уехала из столицы. И вот я снова здесь.

Всех девушек скрывал плащ, но нас сопровождали главы родов, поэтому догадаться, кто есть кто, было несложно. Некоторые семьи представляли по несколько девушек в этот раз. Народу было прилично. Я окинула взглядом толпу и поймала себя на мысли, что почти всех знаю. В прошлой жизни я достаточно провела при дворе и про многих здесь знаю разное. Но сейчас все эти люди воспринимались как-то иначе.

От императорской резиденции через канал вел мост, который появлялся здесь, когда во дворец разрешалось пройти тем, кому дозволено. И ступить на него могли только те, кто приглашен. Остальных скидывали в воду, из которой непросто было выбраться. Дворец не прощает наглости и ошибок.

День сегодня был пасмурным. Небо хмурилось, но отсутствие дождя контролировал придворный маг. Мероприятие было важным.

Пройдя по мосту, мы вошли сквозь ворота и оказались во внешнем дворе, предназначенном для ожидания посетителей. Или для разговора с теми, кому не дозволено пройти дальше. Для общественных мероприятий, таких как сегодня.

– Господин, госпожа, прошу вас, следуйте за мной. Подождите в одном из павильонов. Когда придет время, ваши имена назовут, и вы выйдете на приветствие императора и его семьи, – объяснял нам слуга, ведя к одному из павильонов, самому ближайшему к выходу на большую площадь, где обычно проводились мероприятия или представления для знати.

Брать своих слуг именно сегодня было нельзя – такова традиция. Присутствие посторонней охраны во дворце категорически запрещалось. Именно здесь знать была абсолютно беззащитна. Бывали случаи, что человек, войдя внутрь дворца, так никогда его и не покидал.

Я невольно поежилась. В прошлый раз я не думала об этом. Сейчас – знала.

Разместившись в павильоне, я нервно поправила платье, разглаживая невидимые складки. Руки слушались плохо – слишком сильно волновалась, хотя старалась этого не показывать.

– Сиэль, не стоит так переживать. Император и императрица тебя не съедят. Это вполне стандартная процедура.

Да при чем тут император и императрица? Там будет принц. Я все утро провела перед зеркалом, пытаясь соблюсти традиции и быть ослепительной. Но все равно осталась недовольна результатом. Я думала только о его высочестве. Но не буду рассказывать об этом папочке и заранее его беспокоить.

– Нам долго ждать?

– Нет.

– Первыми вызовут племянницу его величества. Она специально прибыла в столицу и пробудет здесь всего пару дней. Девушка еще не закончила обучение.

– А они не знакомы? – удивилась я.

– Сиэль, ты думаешь, император мечтает каждый год знакомиться с кучей молоденьких девиц, имена которых он и через час не вспомнит? Это мероприятие – традиция и знакомство девушек в первую очередь с двором. Племянницу тоже необходимо представить. Порядки едины для всех.

– Угу. Мое имя он тоже не запомнит? – проворчала я.

– Твое – вряд ли. Ты наследница дома Вейлин. Именно поэтому нас должны вызвать вторыми. Если его величество не пожелал изменить порядок.

– Что ж, подождем. А когда начнется представление?

– Через несколько минут. Мы подошли ко времени. Его величество пунктуален и ценит это в других.

– А есть кто-то, кто опаздывает к императору? – поразилась я. Раньше никогда об этом не думала с такой точки зрения.

– Павильонов около площади около пятидесяти. Для высшей знати. Остальные стоят толпой около ворот и, соответственно, приходят позже. Некоторые могут не уследить за временем и опоздать.

– И что с ними потом случается? – осторожно спросила я.

– Ничего. Император следит только за высшей знатью, опоздания остальных и то, в каком порядке они идут, ему все равно, лишь бы поток побыстрее закончился.

– Зачем тогда все это? Пусть приходили бы девушки только из высшей знати, – недоуменно заметила я.

– Традиции, – усмехнулся отец и, покосившись на мой внешний вид, подколол: – Ты же сама сегодня выбрала очень традиционный, закрытый и, можно сказать, аскетичный наряд.

Платье у меня действительно было закрытое. Прямого кроя, белое, с традиционной вышивкой… Но аскетичное? Это папа преувеличил. Ткань была легкая, нежная, прозрачная, в несколько слоев, и играла от легкого дуновения ветерка. Вся серебрилась на солнце. Сегодня было пасмурно, но даже при таком освещении эффект сохранялся.

Волосы я заплела в длинную косу, но за счет темно-малинового цвета и ярко-синих глаз – отличительная черта Вейлинов – даже без дополнительной краски на лице я выглядела ярко, но элегантно.

Дверь в павильон открылась, и зашел слуга.

– Господа, пойдемте.

Видимо, мероприятие началось. А еще очень удачно солнце начало пробиваться сквозь тучи, усиливая эффект моего искрящегося белого платья. Мы шли за слугой, петляя в лабиринте из строений, пока не попали на большую площадь. Это случилось так неожиданно, что я аж сбилась с шага.

– Сиан Вейлин, глава рода Вейлин, и его дочь Сиэль Вейлин! – разнеслось над площадью, и в нашу сторону все слаженно повернули головы.

Отец двинулся вперед первым, следом, через несколько секунд, отправилась и я.

Так, нужно держать лицо. Я сама невозмутимость.

А сердце между тем быстро-быстро стучалось в груди. Смотрела я перед собой, а хотелось – на императорский помост, где должны были сидеть на тронах император и императрица, а принцы – стоять рядом с ними. Где должен был находиться и второй принц.

Но вместо этого я, сглотнув, продолжила плавно шагать в сторону их величеств.

Вот остановился отец, склонился в поклоне. Руки сложены за спиной – жест повиновения и беззащитности. При нем легко лишиться головы. Обычно даже при дворе люди просто кланялись, игнорируя традицию. В прошлой жизни я проигнорировала и в итоге пожалела. И сейчас нужно сделать все правильно.

Вот отец отошел в сторону, вперед выступила я. Руки сложились за спиной, и я склонилась.

– Приветствую, ваши величества, – голос мой прозвучал неестественно громко над притихшей площадью, полной народа.

Поглазеть пришли.

– Приветствие принято, – ответил император, и я выпрямилась, глядя на венценосную чету. Скосить взгляд и посмотреть на принцев я не могла.

– Мы рады видеть наследницу рода Вейлин, – промолвила императрица.

И когда я уже начала поворачиваться, чтобы встать с отцом, она добавила:

– Приглашаю вас на празднование дня рождения второго принца. Будем рады видеть.

– Благодарю за оказанную честь, – снова склонилась я и наконец смогла подойти к отцу.

Тот покосился на меня и хотел что-то сказать, но передумал. А я выдохнула, осознав, что на сегодня все закончилось. И я смогла изменить свое прошлое. В прошлый раз императрица меня лично не приглашала. Приглашение на мероприятие получил отец, и то в последний момент, так как родителя лишили монополии, и он впал в немилость.

Как бы между прочим осматривая площадь, пока другие подходили к императорской чете, я смогла перевести взгляд на помост. Первый и второй принцы стояли около отца. Третий и четвертый – рядом с матерью.

Я сразу его узнала. Сердце пропустило удар.

Он и изменился, и нет. Стал еще выше, шире в плечах, сильнее, мужественнее. Его черный наряд лишь подчеркивал фигуру, закаленную в боях. Светлые волосы были собраны сзади в хвост. Желтые глаза с вертикальным зрачком – признак драконьей крови и магии огня – взирали на окружающих пристально, цепко. Я смотрела на него и не могла отвести взгляд, хотя знала, что это неприлично, что могут заметить. И все равно не могла.

В голове мелькнуло: каково это – стоять рядом с ним? Говорить о пустяках? Смотреть в эти глаза не издалека, а вблизи?

Со вздохом я отвела взгляд. Мог ли этот мужчина испытывать ко мне что-то кроме благодарности? Испытывает ли сейчас? Или я хотя бы смогу привлечь его в будущем? Вопросы, на которые у меня не было ответов.

Снова скользнув взглядом по помосту, я заметила, что Рейнар о чем-то говорил с отцом, и наткнулась на насмешливые взгляды остальных принцев. Они знают обо мне. В семье обо мне говорили. Раньше или накануне, но для императорской семьи я не одна из многих дочерей знати. Наверняка они знают и про то, что я помогла принцу. У них свои мысли на мой счет. На наш счет. И я не знаю, какие.

Но одно я знаю точно: я все сделаю для Рейнара, даже если он будет не моим. Лишь бы был счастлив.

И я отвела взор от их высочеств, едва принц закончил общение с отцом и заметил наши переглядывания. За оставшуюся часть мероприятий я больше не смотрела на помост. На душе было тяжело.

Но ничего, будущее еще не определено. Я буду стараться!

Императрица Кселла

Это мероприятие во дворце… Мы ненавидели его всей семьей. Каждый раз одно и то же: чужие взгляды, дежурные улыбки, бесконечный поток имен, которые ты забудешь через час. Сегодняшнее особенно вымотало. Едва оно завершилось, как мы удалились вглубь дворца, разрешив вход лишь доверенным слугам. Хотелось побыть в тишине и покое.

Я опустилась на диван и прикрыла глаза. Перед внутренним взором все еще стояла она – наследница Вейлин. Белое платье, серебрившееся даже в пасмурный день. Темно-малиновая коса. И эти глаза… синие, яркие, как у ее отца. И как она смотрела…

С достоинством. Во взгляде – решимость, воля и сталь. Было о чем подумать.

Вместе семья собралась только через час – пообедать. Я успела переодеться в домашнее платье и немного привести мысли в порядок. Но не до конца.

Супруг практически упал на стул и мученически простонал, откинувшись на спинку. Его светлые волосы, тронутые сединой, растрепались, и он выглядел почти стариком – уставшим, вымотанным. Я на миг почувствовала укол жалости.

– На следующий год снова будет эта пытка. Может, отменим?

– Традиции, – машинально напомнила я Саргону.

Мои мысли сейчас были заняты совсем другим. Не традициями. Не завтрашним днем. А тем, как Рейнар смотрел на дочь рода Вейлин. Впервые я увидела их вместе.

– А мне понравилось, – усмехнулся Люсьен, развалившись на стуле. Его желтые глаза хитро блестели – он явно что-то задумал. – Хотя с музыкой было бы еще интереснее.

– И мне, – благодушно добавил Иллан. Старший сегодня был непривычно спокоен. Даже расслаблен. Но я знала – он тоже все заметил.

– И мне, – хмыкнул Кайдан, покосившись на Рейнара.

В голосе третьего принца сквозила насмешка. Он всегда был наблюдательным, иногда – слишком. И сейчас явно на что-то намекал.

Рейнар сидел с каменным лицом, но я видела – он напряжен. Постукивал пальцем по столу – ровно, размеренно, будто отбивал какой-то ритм. И помалкивал, но я знала: сын догадывался, о чем толкуют братья. Догадались об этом и мы с Саргоном. Но я сознательно не помешала провокации.

Пусть говорят. Может, спровоцируют Рейнара, и он хоть что-то скажет в свое оправдание.

Едва слуги расставили еду, я велела им удалиться. Слуги поклонились и бесшумно вышли, закрыв за собой тяжелые двери. Как бы преданы они ни были, негоже им знать слишком многое. В этом дворце даже стены имеют уши.

– А она красивая, – заметил четвертый принц, жуя. Говорил с набитым ртом – вечно он торопится, вечно ему некогда. Люсьен всегда был таким: живым, непосредственным, несносным.

– Да. Эффектная. Эти ее красные волосы и синие глаза – как у отца. Интересно. Практически как у нас в роду, цвет передается по наследству, – усмехнулся третий принц, блеснув в нашу с императором сторону желтым взглядом с вытянутым зрачком.

Кайдан специально это сделал. Подчеркнул. И я поняла, к чему он ведет.

– Кровь не водица, – пожал плечами первый принц. – Однако брат не исполнил просьбу матери. Ведь просили держать себя в узде, а ты все мероприятие глаз с нее не сводил.

Я перевела взгляд на Рейнара. Тот не отрицал. Не оправдывался. Просто сжал челюсть и промолчал. Как же бесит это его поведение. Тихушник.

– Не все, – не согласился Кайдан. Его голос стал мягче, почти ласковым – верный признак того, что он намерен углубить провокацию. – Но практически всегда. Уверен, ее отец это тоже заметил. Как бы не спрятал дочку, чтоб дракон не утащил.

Рейнар сжал кулаки. Я видела, как побелели костяшки. Он мрачно посмотрел на братьев – тяжелым, давящим взглядом, от которого у опытных воинов подкашивались колени. Те заметили и пыл поумерили. Характер брата они знали не хуже меня. Рейнар не прощал насмешек. Особенно когда они касались того, что ему дорого.

– Ну вообще-то и она на него поглядывала, – педантично заметил первый принц, поправляя манжету. – Зря вы так.

– А потом мы ее спугнули, – подвел итог Люсьен, отодвигая тарелку.

Повисла тишина. Тяжелая, неловкая.

– Я сыт, – спокойно сказал Рейнар.

Он встал. Движения были плавными, сдержанными – ни резкости, ни лишнего шума. Он покинул столовую, даже не взглянув на нас. Дверь за ним тихо закрылась.