Единственная для Бога войны

Поэтому, усмехнувшись, я ответила на вопрос:

– Если желаешь, чтобы я озвучила вслух очевидное, то… нам это выгодно. У торгового дома Вейлин огромные поставки, монополия, но мало магазинов сбыта. Наказание за поступок против меня ударит по нашей прибыли и, возможно, серьезно. Это снизит налоги в казну и вызовет вопросы у императорской семьи. А если бы их провокация удалась, то мое поведение на предстоящем мероприятии могло бы подтолкнуть императора лишить нас монополии. Это ослабит дом Вейлин, а в будущем наше ослабление используют против императора.

Отец удивленно поднял брови. Он не ожидал, что я вижу картину так полно.

– И откуда же моя дочь, только вернувшаяся с обучения из провинции, столько знает?

– Ну, я же твоя дочь, – ушла от ответа.

Отец покачал головой, но в его глазах мелькнуло что-то похожее на гордость.

– Переживал, что ты можешь не потянуть управление домом, но сейчас вижу, что меня за пояс заткнешь, – иронично заметил он.

– Мне еще многому нужно учиться. Все это время я развивала дар жизни, и он подавил огненный. Изучала медицину. Знаний о том, как вести дела, у меня немного, – поскромничала я.

– Это мы исправим, – улыбнулся отец. – Ужинать со мной будешь?

– Нет, поем в своей комнате. Устала, переволновалась, да и выбрать себе служанку надо.

– Иди. Я пока подумаю над наказанием.

Я склонила голову и направилась в свою комнату. По пути приказала слугам принести еду на троих. Посмотрим, что за девушки попали ко мне – их уже должны были привести в порядок.

Шла я тихо, мне было интересно, чем занимаются мои новые служанки. Но ничего необычного не увидела. Они просто сидели около входа на пуфиках и смотрели перед собой. Словно каменные.

М-да…

Я ступила в комнату, и девушки, как по команде, повернули ко мне головы. Движения синхронные, будто их дергали за ниточки.

– Садитесь за стол, – приказала я, сама устраиваясь на своем месте.

– Мы не смеем, – ответили они почти хором.

– Если я приказываю, вы делаете, – поторопила я их, и девушки мгновенно оказались на стульях.

Стол был небольшой, но трое вполне могли поесть.

– Сегодня поедите вместе со мной. Время позднее, а многое еще нужно обсудить. Завтра будет не до того.

– Как скажете, госпожа, – снова слаженный ответ.

Слуги внесли еду и расставили на столе. Я не хотела, чтобы нам мешали, и отпустила лишний персонал. Сама спокойно наложила себе еды – под ошеломленными взорами служанок. Думали, я ложку держать не умею?

– Есть будете или ляжете спать голодными?

Стоило спросить, как обе набросились на еду. Глотали жадно, едва прожевывая, будто боялись, что в любой момент тарелку отнимут. Я ела медленно, наблюдая за ними исподлобья.

Когда закончила, они все еще ели. И даже насытившись, продолжали смотреть на оставшуюся еду с голодным блеском в глазах. Их голодом морили, что ли?

Я вздохнула про себя. Надо будет потом, когда решим основные проблемы, попросить отца поговорить с императором о проверке школ для слуг. Что-то они перегибают палку в своей дисциплине и строгости. Люди не должны выглядеть так, будто их не кормили неделями.

– Итак, мне были нужны три служанки. У меня осталось две. Нидара будет моей личной служанкой и будет подчиняться только мне. Райя займет место уволенных в поместье. Пока это будет двойная нагрузка, потом я поищу дополнительно человека, как получится.

Увольнением я занялась, когда новых слуг приводили в порядок. Я не стала устраивать показательных сцен – просто вызвала распорядительницу, назвала имена и велела выпроводить. Причину не объяснять. С опытом работы в нашем доме новое место они найдут без проблем.

– Я готова работать за двоих, – быстро сказала Райя.

– Похвально. Но справишься ли ты? – вскинула я бровь.

– Я буду стараться. Это такая честь – служить здесь.

Я припомнила ее историю. Девушка, которую изуродовали из-за зависти. И теперь она сидела передо мной с горящими глазами и готова была работать за двоих, лишь бы остаться.

– Что ж, тебе стоит поблагодарить свою соседку, да? – спросила я, внимательно наблюдая за реакцией.

Райя на мгновение замерла, потом кивнула:

– Да, госпожа. Если бы не она, я бы никогда не попала сюда. Спасибо вам.

Голос ее был искренним. Или она очень хорошо притворялась. Время покажет.

– Ты можешь меня отблагодарить, – обронила я.

Девушка напряглась. Я видела, как пальцы судорожно вцепились в ложку. Но она не отступила.

– Я готова.

– Ты пошпионишь для меня. Задача: выяснить, кто из слуг предан, кто может предать, кто вредит. Жду отчета каждую неделю. Если что-то непредвиденное – приходи в любое время.

– Хорошо.

Ни тени сомнения. Ни вопроса. Просто согласие. Это или отчаяние, или настоящая преданность. Я пока не решила.

– Можешь быть свободна.

Райя, едва скрывая радость, чуть ли не бегом побежала. Боялась, что я передумаю? Или есть что-то еще? Распорядительница понаблюдает за ней, и если что-то будет не так – решим по факту.

Я перевела взгляд на Нидару. Она сидела прямо, не горбясь, и смотрела на меня спокойно и достойно. За ее плечами была другая история – не менее страшная.

– Хочешь быть моей личной служанкой? – спросила прямо.

Девушка помолчала несколько секунд. Я не торопила. В комнате было тихо – только свечи потрескивали да где-то за окном стрекотали сверчки.

Потом Нидара вскинула голову и ответила:

– Да. Это большая честь.

– У тебя семья с положением, а ты будешь служить, – напомнила я.

Между мной и ней не должно быть недомолвок. Ни сейчас, ни потом.

– Личная служанка – это доверенное лицо. Доверенное лицо наследницы Вейлин – это недостижимая мечта для многих, в том числе и для моей семьи. Мне повезло.

– Я могла выкупить тебя, руководствуясь своими резонами, – заметила я, встречаясь с ней глазами.

– Это ваше право. Меня с детства все бросили. Надо мной издевались долгие годы. Потом отправили учиться, и сложно было представить, где лучше – в доме с мучителями или в этой школе, больше напоминающей казематы для преступников. И потом я уже простилась с жизнью, поняв замысел семьи, но пришли вы. Сейчас у меня есть еда, хорошая одежда и крыша над головой. Возможность спать спокойно. Положение при госпоже. Это больше, чем я мечтала. Если я вам нужна, то я буду преданно служить.

Я слушала ее и видела, что она не лжет. Слишком много боли в этих словах, чтобы быть фальшивыми. Ошибаюсь ли я? Время покажет. А пока…

– Почему твоя семья так поступила с тобой? – спросила я, хотя догадывалась об ответе.

– Деньги. Мы с братом остались сиротами. Он ушел, чтобы достичь положения и защитить меня, а я… Что может женщина? У меня забрали все.

Я кивнула. Это я очень могла понять. Предательство не прощается и оставляет неизгладимые шрамы в душе. Надеюсь, я не пожалею о том, что решила довериться этой девушке. Мои действия меняют события, которые рождают новое будущее. И его я уже не знаю.

– Завтра тебя внесут в списки рода Вейлин как мою слугу и доверенное лицо. Помни: подчиняешься ты только мне. Даже отец не сможет тебе приказывать. И с завтрашнего дня тебе начнут преподавать дворцовый этикет.

– Дворец? – оторопела девушка.

– Да. Ты будешь вхожа туда подле меня. Должна знать все тонкости не хуже правил высшего света. Ведь ошибешься ты – ошибусь и я. Не подведи.

– Я все сделаю, – склонила голову девушка. В ее голосе не было страха. Только решимость. Это мне нравилось.

– Хорошо. Время у тебя еще есть. Иди отдыхай. Отдых – залог сил.

Нидара склонилась и покинула комнату. Дверь за ней тихо закрылась.

Я прикрыла глаза и откинулась на спинку стула. Сегодня был очень тяжелый день, но удалось сделать много. Пока все идет, как задумано.

Представление ко двору через три дня. Все должно быть идеально. Девушки со всей империи будут представлены императору. Среди них – я.

Именно там я встречу второго принца Рейнара. Я не видела его уже целую вечность. Я усмехнулась уголками губ и погасила свечи. Завтра будет новый день и новая битва.

* * *

На улице шел дождь. Серое небо давило сверху, и мне казалось, что весь мир стал мокрым и холодным. Сырость пробирала до костей, даже под теплой накидкой. Я медленно кралась к одному из павильонов, стараясь ступать по камешкам, огибая лужи.

В последнее время папа часто брал меня с собой в красивый дворец и разрешал гулять, пока он занят делами. Я любила эти прогулки. Дворец был большим и таинственным, даже в непогоду. А еще именно здесь я подружилась с неразговорчивым желтоглазым мальчиком.

Он был высоким и худощавым, старше меня. Я видела его только в щелочку между досок – он сидел в одном из павильонов и почему-то не мог выйти. Дверь была закрыта снаружи. Но самое странное – его не кормили. Я спрашивала, почему, а он только отворачивался.

Мне было жаль его. Папа никогда не наказывал меня, лишая еды. И, пару раз поболтав, я стала приносить ему поесть и попить. Внизу, около задней двери павильона, парень проковырял отверстие – маленькое, аккуратное. Туда пролезали небольшие кусочки хлеба, сыра, яблок и маленькие стаканчики, которые я наполняла водой из бутылки.

Мне нравилось помогать неизвестному мальчику. Мы словно играли в секретную игру. Я не знала мамы – она умерла, когда я была совсем маленькой, и почти не помнила ее лица. Но мальчик говорил, что у него мама была, просто болела. А мой папа говорил, что те, кому плохо и одиноко, нуждаются в заботе. Я знала, как это – когда одиноко и нет мамы. Значит, мальчику было так же, как мне.

Еще папа говорил, что нельзя разговаривать с незнакомцами. Но это же императорский дворец, здесь не может быть плохих людей. Здесь все такое красивое, даже когда идет дождь. Я верила в это.

Изо дня в день, когда могла, я носила ему еду. Мы перебрасывались парой фраз через щель. Я рассказывала про папу, про свой сад… Мальчик слушал молча, а потом тихо говорил: «Спасибо».

А потом однажды я пришла и увидела: двери павильона были распахнуты настежь. Внутри – пустота. Только крошки на полу – там, где он сидел – напоминали о наших встречах. Я позвала – тихо, боясь, что меня услышат взрослые. Никто не ответил.

Как и мама, этот мальчик ушел. Но о нем у меня хотя бы остались воспоминания. Эти желтые глаза, которые я видела сквозь щелочку. Голос, который я запомню надолго. Интересно, увидимся ли мы еще?

Я стояла под дождем и смотрела на пустой павильон. Капли стекали по щекам, и я уже не понимала – это дождь или слезы. Мне было очень грустно.

* * *

Вынырнув из сна, я поняла, что мои щеки мокрые. Я плакала во сне. Мое детское воспоминание о том, что случилось много лет назад. Тогда для маленькой девочки это было приключением, которое внезапно исчезло. Для принца, которого заперли и морили голодом, я стала спасением.

Мой муж в будущем думал, что его высочество меня любил, потому и защищал. Но…

Это могла быть и благодарность. Одна спасенная жизнь за другую. А может быть, симпатия. Глаза снова защипало, и я отогнала эти мысли прочь. Сейчас не время для сантиментов.

Почему сон приснился именно сейчас? Из-за того, что я вернулась в прошлое, или мое подсознание хочет мне что-то сказать? Я не знала ответа. И это раздражало.

Я вздохнула, потерла лицо руками, прогоняя остатки сна, и подошла к окну. Приоткрыв створку, увидела, что на небе занимается рассвет – бледный, розоватый, еще не яркий. Слуги еще даже не приходили открывать ставни. Было тихо. Только птицы где-то в саду перекликались.

Может, поспать еще? Или нет…

Я плюнула на отдых и позвала слуг. День начался.

Сразу после завтрака в резиденцию нагрянули швеи, а вместе с ними – помощница Хана. Шли они споро, больше молчали, на обращение отзывались настороженно, будто опасались, не выгоним ли мы их.

Я сразу передала часть денег. Оставшееся – после завершения работы.

И понеслось.

Мерки, фасоны, выбор и компоновка ткани, отделка, украшения, аксессуары… Мастерицы работали быстро, но тщательно, не упуская ни одной детали. Я вертелась перед зеркалом, смотрела, примеряла, отказывалась, примеряла снова. Качество ткани оказалось даже лучше тех, что продавались в дорогих лавках. Господин Хан умел производить впечатление своей работой – это я запомнила еще из прошлой жизни.

Куча мелочей требовала моего внимания, и к обеду я совершенно вымоталась. Голова гудела, ноги ныли от долгого стояния, хотелось просто сесть и не двигаться. А потом я вспомнила, что у меня есть личная служанка, которая с самого утра сидела за книжками. И вызвала ее к себе.

И все повторилось заново – только в более скромном объеме. Нидара оказалась понятливой, схватывала на лету. Украшения и аксессуары за нее вообще выбирала помощница Хана – я только кивала или качала головой.

Еще у меня к Хану была просьба: я желала купить информацию. А именно: какие грехи есть у семьи Нидары. В будущем мне это может пригодиться. Впрочем, зачем себя обманывать? Я прониклась бедой девушки и подлостью ее родни и хочу отомстить. Мне это мало чего будет стоить, а для нее важно.

Помощница Хана понятливо кивнула. Сделает.

Ушли от нас мастерицы, когда солнце уже начало клониться к закату. Небо за окнами окрасилось в золотисто-розовые тона, длинные тени легли на пол. Швеи пообещали один из нарядов доставить уже к вечеру.

Я выдохнула и опустилась на стул.

Служанка сидела притихшая и молчала, уставившись в пол. Ее лицо было бледным – не просто от усталости, а от какой-то внутренней борьбы, которую я не сразу разглядела.

– Устала? – спросила я. – Привыкай.

Нидара кивнула, но не подняла взгляда. Пальцы ее теребили край нового платья, пока обычного, что носят слуги поместья.

– Что такое? – покосилась я на девушку. – Заболела от усердия?

– Вы купили мне богатую одежду и украшения… – голос ее дрогнул.

– А-а-а… Ты не знаешь, как на это реагировать.

– Так обо мне заботились только родители, – пробормотала девушка тихо, почти неслышно.

Я помолчала секунду. В ее словах было столько боли, что у меня кольнуло в груди. Но я не позволила себе раскиснуть.

– Считай это униформой. Ты же понимаешь, что, будучи моей личной служанкой, не можешь выглядеть абы как.

– Но так много…

– Просто раньше ты была дочерью состоятельной семьи. А сейчас – личная служанка наследницы рода Вейлин. Мы это уже обсуждали.

– Но я еще для вас ничего не сделала, – выдохнула Нидара и наконец подняла глаза. В них стояли слезы, но она сдерживалась.

Я вздохнула. В комнате было тихо – только счетные книги лежали на столе, дожидаясь меня, да свечи тихо потрескивали, отбрасывая тени на стены.

– Единственное, что ты можешь для меня сделать, – это быть преданной. Всегда на моей стороне. От тебя мне больше ничего не нужно.

Слова вышли резче, чем я планировала. Но я не стала их смягчать. Прошлую мою служанку перекупил муж. Она предала меня за жалкие гроши. И не без ее помощи меня довели до смерти. Сейчас, надеюсь, я верно расставила приоритеты.

Нидара молчала, но я видела, как она переваривает мои слова.

– Вы раньше пережили предательство? – вырвался у нее вопрос, и она сразу же пожалела о своей несдержанности – прикусила губу, опустила глаза.

– Да, пережила, – ответила спокойно. – И сейчас это больной для меня вопрос.

Я позволила себе короткую улыбку – грустную, без веселья.

– Поэтому иди и учись быть идеальной служанкой, а я пойду учиться быть идеальной наследницей.

– А обязательно ли быть идеальной? – спросила Нидара тихо.

– Иного высшее общество империи не прощает, – ответила я, глядя куда-то в окно, за которым уже сгущались сумерки. – Вращаться в нем – это биться каждый день, словно на войне. Но только там ты можешь себя защитить. За все нужно платить.

– Никогда не думала об этом так… – пробормотала девушка.

– Тебе и не нужно. Забота о тебе – моя обязанность. Не переживай ни о чем, – отмахнулась я и с тоской посмотрела на счетные книги.

Стопка была высокой. Впереди меня ждал сложный вечер. Предстояло снова вникать в дела торгового дома Вейлин. Когда я умерла, связи уже изменились по сравнению с тем, что есть сейчас. Нужно начать все заново и как можно выгоднее провести сделки снова.

Хорошо, когда знаешь, где соломки подстелить.

Я потянулась к первой книге, открыла ее на нужной странице и углубилась в цифры. Свечи догорали, за окном давно стемнело, а я все сидела, перелистывая страницы, вспоминая, сравнивая, запоминая.

Нидара тихо вышла, прикрыв за собой дверь, и я осталась одна в полумраке кабинета.

Император Саргон

Высокие колонны из красного дерева уходили вверх, к расписному потолку. На полированном каменном полу отражались блики огней, освещавших тронный зал. За моей спиной, на возвышении, висело золотое знамя с драконом – символ рода.

Устало потирая глаза, я сидел на троне и смотрел на стоящих напротив меня четырех сыновей. Все высокие, светловолосые, статные и красивые. Но такие балбесы!

– Что скажете в свое оправдание? – устало спросил я. Голос в пустом зале прозвучал гулко.

– Прости, отец, – ответили хором.

– Иллан. Мой старший сын должен быть опорой. А он что? Он не может взять в руки меч, боится крови и все время проводит в архиве, читая пыльные тома исторических хроник.

– Это поступки, достойные будущего императора! – воскликнул третий принц.

– В каком месте? – ощетинился первый.

Второй, как всегда, молчал. Рейнар в своем черном, без единого украшения, плаще стоял чуть в стороне, заложив руки за спину.

– Что молчишь? – мрачно посмотрел я на Рейнара, второго принца.

– Я отвечаю за армию и тайных стражей. Работаю на благо страны. Чту законы, веду себя прилежно, – отрапортовал словно командиру, а не отцу.

– Поэтому тебя боится вся страна? Говорят, ты просто так пытаешь людей, маньяк и душегуб. И вообще, что у тебя не в порядке с головой!

– Это все наветы преступников, – невозмутимо пожал плечами сын.

Братья посмотрели на него с откровенной завистью. Из всех принцев Рейнар меньше всего подходит для того, чтобы унаследовать трон.

– Кто из вас сменит меня и возглавит империю? – рычал я, а в ответ – тишина. – У меня в свое время вообще выбора не было. Я единственный сын и ничего, вот император. Объясните мне, почему никто из вас не хочет править? Трон что, проклят?

– Проклят третий принц, – хмыкнул Иллан.

– Моя неудачливость и неспособность вести дела не повод для насмешек, – поджал губы третий сын Кайдан. Но я-то видел смешинки в его глазах.

Несносный мальчишка!

– Мой младший сын, который должен быть отрадой родителей, рисует картины, занимается искусством, музыкой и читать умеет только ноты. Учеба вообще прошла мимо него, – сетовал я, но все попусту.

– Вот неправда, читаю я сносно. Что ты сразу? – возмутился Люсьен. Его голубой плащ съехал на плечо, как всегда.

– А жалобы на тебя, что ты ухлестываешь за дамами дворца?

– Так они не против. А тебе жалуются, желая вынудить меня жениться.

– Где мы с императрицей ошиблись в вашем воспитании?

– Дорогой, ты слишком строг. – Кселла отошла от окна и приблизилась ко мне, парча платья цвета индиго зашуршала по камню. – Понимаешь же, что рано или поздно кому-то придется взойти на трон. Не наверстает в навыках и учебе сейчас – придется делать это в будущем.

Супруга всегда умела выделить из обсуждения главное и подвести черту. Сыновья напряглись, все кроме Рейнара. Тому было плевать на трон или он был точно уверен, что сия доля минует его.

– Что действительно стоит обсудить, так это представление молодых девушек ко двору, – продолжила императрица.

Принцы переглянулись.

– Тебя волнует кто-то конкретно? – уточнил, уже зная ответ.

– Наследница Вейлин.

– Только она? – поджал губы я.

– Не только. Есть еще ряд девушек, вызывающих у меня сильное подозрение. Но Сиэль Вейлин опаснее остальных. Она наследница самой богатой семьи после правящей. Торговый дом Вейлин – монополисты в отношении морских поставок, и неизвестно, насколько лояльна эта семья к правящему роду. Один раз я уже упустила из-под своего носа предателей и едва не лишилась головы и детей. Второй раз я этой ошибки не повторю.

– Ты будто уже все решила, – намекнул я.

– Это не так. Я помню, что мой супруг близко знаком с Сианом Вейлин, он очень помог нам несколько лет назад. Его семья имеет вотум доверия, но проверить нужно.

– И все же что-то тебя очень беспокоит в этом вопросе, – покосился я на Кселлу.

– Потому что я считаю, что наш второй сын увлечен Сиэль Вейлин.

И я, и трое остальных сыновей перевели взгляд на второго принца. Ни для кого не был секретом тот факт, что не только ее отец помог нам несколько лет назад, но и его дочь помогла Рейнару выжить, когда его морили голодом.

Сын молчал. Он не соглашался, но и не отрицал слов матери. Только поза стала чуть напряженнее.

– Почему ты так решила? – усмехнулся я.

– Именно она его тогда спасла. Едва я более-менее встала на ноги, и ты вернулся из поездки, мы сразу распределили сыновей на учебу подальше от дворца, желая обезопасить. Рейнар отправился на границу – учиться защищать себя и страну. Его огонь тогда выходил из-под контроля, и это был прекрасный вариант.

– Который сейчас играет против его репутации, – проворчал я.

– Тогда он хорошо себя проявил, у него невероятные боевые навыки. Это очевидно всем. Но я так же следила и за остальной жизнью сына, не только за учебой. И она была аскетична во всех отношениях. Хотя лекари в один голос говорили, что со здоровьем Рейнара все полном в порядке.

Сыновья на перебой захмыкали, насмешливо косясь на брата. Рейнар поджал губы, но продолжал молчать.

– Когда сын вернулся в столицу, то за несколько лет он успел укрепить свою зловещую репутацию, но так и не обратил внимание ни на одну девушку, независимо от ее происхождения. И я уже начала переживать, но тут случилось удивительное. Стоило Сиэль Вейлин вернуться с обучения, как мой сын начал проявлять к ее делам много внимания. Случайность? – спросила Кселла у Рейнара.

– Нет, – сухо ответил он.

Подтвердил свою симпатию? Или он ее в чем-то подозревает?

– Если допустить симпатию второго принца к Вейлин, – начал размышлять я вслух, – то ты против этого брака?

– Ты многое упускаешь из виду, – фыркнула императрица. – Она искренна по отношению к нашему мальчику? Или ей нужно подобраться к нашей семье? Беспечность может стоить сыну головы.

– Матушка, вы будете разлучницей? – мягко уточнил Люсьен, но острый взгляд императрицы заставил принца смолкнуть.

Рейнар сжал руки в кулаки, на его лице заиграли желваки.

– Вы упускаете важное из виду. То, что ей увлечен Рейнар, ясно, но насколько сильно? – вскинула бровь императрица.

Второй принц не ответил и на этот вопрос, глядя перед собой.

– Но что еще важнее – увлечена ли им Сиэль? Тогда она была младше Рейнара. Она может вообще его не помнить. А если помнит, то может ничего не испытывать.

– Но брат может попробовать ухаживать за ней, – предложил Кайден.

– А что, если из-за его положения, опасаясь гнева императорской семьи, она не посмеет ему отказать, на самом деле не желая быть с ним? – усмехнулась императрица.

Вот после этих слов матери Рейнар бросил на нее напряженный взгляд – взволнованный, даже испуганный. Всего на миг его лицо дрогнуло, и я увидел то, что он прятал за каменным выражением. Супруга оказалась права: сын увлечен Вейлин. Я бы даже сказал – влюблен.

– В связи с тем, что так много неизвестно, я как мать и императрица не разрешаю этот союз. Будем наблюдать за девушкой. Преданна ли она? Любит ли она моего сына или хотя бы симпатизирует ли ему? Потом решение может быть пересмотрено.

– Если завтра семья Вейлин проявит себя хорошо, я не против сближения сына с Сиэль. Но осторожного. Против торгового дома Вейлин сейчас много интригуют, твой интерес может ей навредить, – предостерег я сына. – Не торопись. Сделанного уже не воротишь. А можно и не исправить.

– Как пожелают их императорские величества, – процедил Рейнар.

Я махнул рукой – жест, который сыновья знали с детства. Они поклонились и вышли, тяжелые двери за ними закрылись с глухим стуком. Едва мы остались одни, я посмотрел на супругу.

– Мы впали в немилость у второго сына, – констатировал я.

– Он влюблен и сильнее, чем я предполагала. – Кселла тяжело вздохнула. – Если завтра все будет плохо, что делать – не представляю.

– Можно попробовать переманить или перекупить ее на нашу сторону, – предположил я.

– Это торговый дом Вейлин. Чем ты будешь его переманивать? – горько усмехнулась супруга.

– Можно забрать морскую монополию. Варианты имеются.

– И мы получим неуправляемого Рейнара, – парировала супруга.

– Думаешь, он настолько…

– Да. – Резко перебила меня супруга. – Но что будет еще страшнее – это если она его не полюбит в ответ. Вот это точно сведет сына в могилу. Рано или поздно.