Агент Ёлка. Тайна дракона

Тимофей сел в маленький четырёхместный трамвайчик. Я не спешила идти за ним, осматривалась.

– А это не опасно для физической материи?

Похоже, его удивил мой вопрос. Я очень люблю читать открытые исследования лаборатории, поэтому имею представление об этой технологии.

– Вообще-то, нет, но если у вас морская болезнь или вас укачивает в автобусе…

Я села рядом с ним.

– Нет-нет, ничего такого. Просто я читала про эту технологию пару лет назад. Насколько я помню, исследование закончилось ничем. Сужение и расширение пространства негативно сказывается на физической материи, разве нет?

– Верно, – улыбнулся Тим. – Приятно знать, что кто-то вообще читает эти исследования. Да, такая проблема действительно была на первых этапах, но нам удалось модернизировать её и исключить негативное влияние. Теперь это абсолютно безопасно. Из побочных эффектов – временная линия здесь немного отличается.

– Это как?

– Для людей на поверхности мы будем ехать всего шесть минут, но для нас пройдёт тридцать.

Я посмотрела на наручные часы: 09:01. Вагончик тронулся.

Когда мы немного отъехали, я задала интересовавший меня вопрос:

– А как у вас считается рабочий день?

– В среднем мы работаем по девять часов по внутреннему времени. Для остальной лаборатории мы, конечно, отъявленные тунеядцы.

– А как это отражается на мировосприятии?

– Труднее всего в период адаптации, потом организм привыкает. Конечно, приходится пить специально синтезированные витамины, без них могут возникнуть сложности со сном.

Какое-то время мы молчали. Я снова посмотрела на время. 09:02. По моим внутренним часам мы ехали чуть больше десяти минут. Значит, ехать ещё двадцать. Я скинула неудобные туфли и залезла на сиденье с ногами.

– Хотелось бы уточнить по поводу стирания памяти…

Тимофей немного развернул корпус в мою сторону, чтобы не терять зрительный контакт. Умно. Чтобы тебе больше доверяли, покажи свою заинтересованность.

– Как я уже сказал, нам невыгодно выводить агента из нашего отдела, поэтому этот пункт скорее формальность. Технология экспериментальная, ещё не изученная, гарантий никаких не даёт.

Трамвайчик повернул направо. Главное – не забыть. Один раз направо. Кто знает, при каких обстоятельствах мне придётся отсюда удирать?

– У нас договор с агентством паранормального почти на пять лет, – продолжал Тимофей. – Как вы думаете, нам интересно каждый раз вводить в курс дела нового сотрудника?

Вот оно что. Пять лет. Ну Гном, ну скотина! Такого от друга я не ожидала.

– Вы не знали об этом?

Неужели у меня и правда всё на лице написано? Надо учиться контролировать свои эмоции.

– Видимо, мой руководитель забыл уточнить этот момент, – сказала… нет, злобно прошипела я.

– Вижу, вас не очень-то это радует, – как-то странно улыбнулся Тимофей. – Я знаю, какие слухи ходят про наших людей. Конечно, хотелось бы работать с человеком без всех этих предрассудков и стереотипов в голове. У меня очень дружная команда, и принимать в неё человека, который тихо за спиной ненавидит всех лабораторных крыс…

Мои брови сами поползли вверх. Они знают, что их так называют?!

– Вы думаете, мы в интернете не сидим? Мы тоже всё это читаем… Когда мы делали запрос в ваше агентство, нам обещали абсолютно непредвзятого специалиста, поэтому, если вы хотите, я дам вам последнюю возможность отказаться от сотрудничества.

– А как же память? – спросила я.

– Мы ещё не успели ввести вас в курс дела, поэтому обойдёмся обычным договором о неразглашении.

Я задумалась. Уйти сейчас было очень заманчивым предложением. Хотела ли я знать, чем именно занимается их отдел? Скорее нет, чем да. Могла ли я совладать со своим любопытством? Однозначно нет. Да и наука, как и эзотерика, всегда меня привлекала.

– А могу я прочитать договор о сотрудничестве, пока мы едем?

– Конечно.

Он протянул мне планшет с открытым документом, и я начала читать. В целом договор действительно казался стандартным, как и говорил Гном. Если бы я не знала, что это минус-восьмой этаж, даже не заподозрила бы подставу.

Пара пунктов только смутила. Например, отдел по исследованию утерянных технологий в договоре значился как отдельная организация, никак не относящаяся к Лабораториям научных исследований реальности аномальных объектов, или коротко «Ланира». Значило ли это, что мне не придётся работать на весь комплекс? Именно об этом я и спросила у Тимофея.

– С кем мне придётся работать? Я имею в виду… – Немного неудобно говорить другим людям гадости, поэтому я пыталась подобрать слова аккуратнее. – Ну, знаете… наши подразделения немного не ладят…

– Только со мной и моей командой. Как я уже говорил, мы не официальный отдел «Ланира», поэтому вы будете только нашим сотрудником.

– Отлично, – выдохнула я, а затем столкнулась с вопросительным взглядом Тимофея. – Я одна, – пояснила я, – на всех меня бы не хватило.

Дочитав договор до конца, я подписала его, больше ни слова не говоря Тимофею.

Мы снова молчали. Уж не знаю, о чем думал Тимофей, но я думала о работе. Пять лет в лаборатории – благо или приговор?

Вообще-то, я давно хотела сменить работу, но не так… кардинально, что ли. Думала, переведусь в другой отдел, буду домовых по шкафам шугать. А тут утерянные технологии в самом «Ланира»!

Чем занимается этот отдел? Атлантиду ищет? А что, если уже нашёл? Конечно, меня манили эти тайны. Я всегда любила слушать истории отца-экспедитора.

– Только что вы отрезали себе возможность просто вернуться обратно и забыть о происходящем здесь, – как-то грустно сказал Тимофей.

Это он о подписи, что ли?

– Да? – с наигранным удивлением спросила я. – Когда успела? Трамвайчик меня обратно не повезёт? Не переживайте, на этот случай я запоминаю дорогу обратно.

– Вы же понимаете, о чём я говорю, – покачал он кудрявой головой.

На часах было 09:04. Почти приехали. Ругаться с Тимофеем не хотелось, поэтому я решила не накалять обстановку.

– Да понимаю, конечно, – сказала я как-то устало. – Но ещё я понимаю, что другого специалиста вам не найти. Тем более синестета. И раз уж вы знаете, что говорят про вас за пределами комплекса, то тоже должны понимать это.

Кажется, Тимофей был немного раздражён.

– У нас не было задачи найти специалиста как можно быстрее.

– Много желающих?

Трамвайчик качнуло, и он остановился. Приехали.

– Нам нужен специалист, который впишется в нашу команду.

– Ну, тогда пойдёмте знакомиться с вашей командой, – пожала плечами я.

Собственно, всё не так плохо. Но до Гнома я ещё доберусь!

Глава 4. Обратного пути нет

Почему я не отказалась? Не знаю. Наверное, это можно назвать каким-то шестым чувством. Отчего-то казалось, что это место ждало меня, а я всю жизнь шла к нему. В этом моё предназначение. Сейчас липкое предчувствие отключилось. Или это инстинкт самосохранения, который сейчас валяется в обмороке где-то в глубине моего сознания? Гном бы сейчас покрутил у виска. Предназначение – это что-то из сказок. Он тот ещё скептик.

– Как ты, Фома неверующий, стал начальником центрального отделения Федерального агентства паранормальных преступлений?

– Так потому и стал, – отшучивался Гном, – потому что трезво на мир смотрю.

Я тоже старалась смотреть трезво, но не всегда получалось. Иногда предчувствие – или, как это называет Гном, интуиция – брало верх. Прямо как сейчас. Сразу, как я поставила эту подпись, нарастающая внутри тревога прекратилась. Стало спокойнее.

Тимофей, как самый галантный джентльмен, открыл передо мной дверь, и я вошла в огромное светлое помещение. Высокие потолки, стеллажи, настолько гигантские, что, кажется, могли бы достать до облаков. Сначала я удивилась, но потом первое впечатление прошло. Вообще-то, не такое уж оно и большое. Это расширенное пространство. И стеллажи вполне стандартные.

– Такое бывает, – шепнул мне на ухо вошедший следом Тимофей. – Я говорил, что некоторые комнаты могут казаться больше, чем они есть на самом деле.

Я потрогала своё лицо. Вроде ничего необычного. Может, он всё-таки читает мысли? Как у него это выходит? Я посмотрела на Тимофея. «Ты дурак!» – вырвалась у меня мысль. Он никак не отреагировал, и мне стало немного стыдно. «Дура тут я», – подумала я следом.

Я шла за Тимофеем вдоль высоких шкафов, доверху заставленных какими-то непонятными штуками, и тихо восхищалась. Мне бы сюда никак не получилось поступить. Ума бы не хватило. Это мне очень явно дали понять.

Нет, я не глупая, но школу окончила только благодаря внутренней чуйке, которой хватало, чтобы из двух ответов выбрать правильный. Чтобы отсеять ещё два совсем неправильных, хватало моих скудных умственных способностей.

Где-то рядом послышались голоса. Мы вышли из стеллажного коридора.

– «Через несколько минут после того, как он уснул, на стенде над его кроватью ожил коммуникатор».

Маленькая милая девочка сидела с книгой и читала вслух. Её внимательно слушал парень, чем-то похожий на сумасшедшего учёного из какого-то старого детского мультика. Этот персонаж идеально вписался бы в реальность «Ланира». Представьте только: инопланетный учёный в подвалах огромного лабораторного комплекса.

– Марта, ты опять книги читаешь вместо работы?

– Ой! – Девочка подскочила, быстро убрав книгу в стол. – Да мы только начали! – сказала она.

Парень-здоровяк неаккуратно повернулся, почти задев какую-то склянку.

– Шеф, ты же знаешь, я по-другому работать не могу. Когда нам сеть проведут, чтобы я мог аудиокниги включать? А то у меня скачанное всё закончилось.

– Обещали на следующей неделе, – сказал Тимофей.

– Они уже полгода на следующей неделе обещают, – буркнула Марта, – что толку?

Тимофей вздохнул и повернулся ко мне.

– Знакомьтесь.

Он слегка подтолкнул меня вперёд. Его рука была очень тёплой, и на контрасте показалось, что я замёрзла. Тимофей быстро убрал руку, немного смутившись.

– Здравствуйте, – улыбнулась я, немного склонившись вперёд, – странная привычка ещё со школьных времен. – Меня вам на пять лет в рабство из Федерального агентства паранормальных преступлений выдали.

Я постаралась улыбнуться ещё шире.

– Прям уж в рабство… – недовольно буркнул Тимофей.

Я неопределённо повела плечами. То, что ему не нравится быть лабораторной крысой, уже стало понятно. Ничего, потерпит. Мне тоже часто приходится сталкиваться с несправедливыми нападками в свою сторону. Когда я училась в школе, люди со способностями занимали только три десятых процента всего населения Земли. Поэтому я росла изгоем.

– Меня Даша зовут, – сказала я, проигнорировав Тимофея. – Но можете звать меня Ёлкой.

– Ёлка, – засмеялся здоровяк. – Это по-нашему! Меня зови Дон. А эта мелюзга, – он показал на девочку, – Марта.

– Вообще-то, мне двадцать три, – сказала Марта, показав Дону язык, а затем повернулась ко мне. – Ты не представляешь, как я рада знакомству! У нас тут даже поговорить не с кем!

– А почему «Ёлка»? – нахмурился Дон.

Я показала ему рабочую корочку, и он засмеялся ещё громче. Уж не знаю, что именно его так рассмешило, но, кажется, с ним мы общий язык найдём.

Тимофей встал передо мной.

– Ну всё, посмеялись, и хватит. Все разговоры – в перерыве, а сейчас – за работу! Нам с…

Он запнулся. Какой же он лапочка, когда смущается!

– Нам с Ёлкой нужно поработать.

Дон и Марта сразу притихли, уткнувшись в какие-то рабочие бумажки, а мы прошли в кабинет Тимофея.

– Простите, если они вас напугали, – чуть слышно сказал он.

– Да вроде нормальные ребята.

Я села в кресло. Как обычно, с ногами. Не знаю, допустимо ли это в лаборатории, но Тимофей мне ничего не сказал. И даже взгляда неодобрительного не кинул. Удивительно.

– И если я напугал, тоже простите.

А вот сейчас он посмотрел на меня как-то очень странно. Я этого взгляда не поняла, поэтому сделала вид, что ничего не заметила.

– Я не из пугливых, не переживайте… Что там у нас на повестке дня? Пожар? Поиски ужасно опасной зверушки, о которой говорит весь город?

Я осторожно посмотрела в сторону Тимофея. Кажется, что-то в моих словах его зацепило. Что он испытывал? Гнев? Ярость? Раздражение? Я не понимала его странных взглядов и явно хуже считывала эмоции, но мне было плевать. Если мы будем работать вместе, пусть привыкает. Со мной надо разговаривать ртом и словами. По-другому я не понимаю. Принципиально.

Почему-то все думают, что если я эмпат, то должна понимать людей без слов. Я действительно понимаю, но меня обижает их отношение. Они говорят мне: «Даша, ну разве ты не понимаешь?!» Или: «Дашенька, ну он же не со зла, ты же чувствуешь! Ты должна простить его без извинений!» Но я считаю, что это не так. Я тоже хочу слышать извинения, признания в любви и комплименты. Поэтому в какой-то момент я сказала всем, что у меня больше нет этих способностей. Я больше не чувствую чужие эмоции. И мне поверили.

Объясню. Обычно способности не исчезают просто так, но иногда это происходит. Я уже упоминала, что за каждым особенным ребёнком ведётся тщательное наблюдение? Каждая способность детектируется с помощью специального оборудования, разработанного в лаборатории. Внезапная пропажа способности фиксируется этим же оборудованием.

Однажды я упала с дерева, и в течение следующих четырёх лет мои эмпатические способности не проявлялись. Затем они стали возникать периодически, то есть я не могла их контролировать, и они появлялись независимо от моего желания, но очень редко.

По официальной версии я утратила способности. На самом деле я проводила всё свободное время на чердаке со старыми книгами. Там я узнала, что до силы можно достучаться через медитацию, и начала практиковать её. Со временем я поняла, как можно блокировать свои способности. Отключать их, словно рубильником.

Тимофей тем временем успокоился. Чтобы взять себя в руки, ему хватило пары минут. Я немного выпрямилась на кресле, но ноги не убрала. Демонстративно. Тимофей явно заметил это, но никак не отреагировал. Значит, не это его разозлило. Щупаем дальше. Что пробудило в нём такие эмоции?

Я прислушалась к внутренним ощущениям, обращаясь к заблокированным способностям. Злость. Обида. Раздражение. Ему казалось, что я оскорбила его, и он абсолютно не хотел с этим мириться, но ему приходилось, чтобы не обидеть меня. Этого он, кстати, не хотел.

Ответа на свой вопрос я не получила, поэтому повторила то, что могло его зацепить:

– Как я понимаю, вашу зверушку придётся искать мне, а к ней в придачу ещё и того, кто её отпустил и устроил пожар…

– Вы крайне проницательны, Дарья, – ответил Тимофей.

Вот оно! «Зверушка»! Это слово вызывало в нём просто бурю эмоций.

Он замолчал. Кажется, ждал чего-то от меня.

– Я вас не понимаю, – честно призналась я.

– Давайте начнём сначала.

Он снова успокоился. Вот это самообладание! Ещё секунду назад он был в ярости, а сейчас абсолютно спокоен. Я читала его как открытую книгу. Обычно эмоции людей приглушаются какими-то внутренними барьерами. Они обманывают себя, и я теряюсь в их чувствах, но не в этот раз. Тимофей прекрасно понимал и осознавал себя. Его разум был чист.

Шумел водопад и пели птицы. Я невольно зажмурилась, пытаясь увидеть эту картину. Почему-то меня невообразимо потянуло туда.

– Дарья?

Голос Тимофея выдернул меня из странного видения, и я дёрнулась, словно меня только что разбудили. Сердце просто выпрыгивало из груди.

– Всё нормально? – обеспокоенно спросил Тимофей.

– Всё хорошо.

Я пыталась отдышаться. Он правда беспокоился, искренне.

– Вы уверены?

– Да, со мной бывает такое иногда, – улыбнулась я. – У вас очень душно.

Я врала. Никогда раньше не было ничего такого.

Тимофей, должно быть, списал моё состояние на ту самую акклиматизацию в расширенном пространстве, но кондиционер на пару градусов опустил.

– Продолжайте, всё правда нормально, – улыбнулась я.

– Хорошо, – растерянно отозвался Тимофей. – Как я уже говорил, горели два этажа ниже, но началось всё не с них.

Он очень волновался, ему явно нелегко давался этот разговор. Он чего-то боялся? Я не могла однозначно понять это чувство. Он и сам его не понимал. Видимо, ему было что скрывать.

– Простите, очень сложно структурировать информацию, чтобы вы меня правильно поняли.

– Не переживайте, я пойму правильно.

– Очень надеюсь. – Тимофей помолчал немного, а затем продолжил: – Около года назад в одном из музеев была найдена живая статуя, которую, конечно же, доставили сюда…

Я невольно потянулась к разуму Тимофея. Чужие воспоминания свалились на меня, когда я была абсолютно к этому не готова.

Глава 5. Я начал оживать

Сначала ко мне вернулись мысли. А потом и воспоминания. Я мысленно был там, где не было места предательству и боли, – в детстве. Возможно, мой угасающий разум пытался уцепиться за то, что осталось от жизни.

Там, в детстве, дедушка рассказывал мне истории о далёких краях. Он был там давно, ещё когда сам был молодым юношей, но воспоминания алой нитью тянулись вокруг него. Я видел это, но никогда ничего не говорил.

Дедушка был колдуном алого круга.

– Ворожба – это учение, сынок. Запомни это.

– Но я и так умею ворожить!

В доказательство я рассыпал золотые искры.

– Твоё умение – забава. Ворожбе нужно учиться.

– А что, если я не буду учиться? Что, если не хочу?

– Не хочешь учиться – так не ворожи, – безразлично пожал плечами дедушка.

– Но ворожить я хочу!

– Ты ещё маленький, – снисходительно и очень ласково говорил он. – Не понимаешь.

– Так расскажи!

Я подсел ближе.

– Видишь солнце?

– Ага, – закивал я.

– Солнце правит в тех краях, где вода кристально чистая, дерево даёт вечную жизнь, огонь, сгорая, приносит удачу, земля несёт в этот мир гармонию, а металл – мудрость и честолюбие… Там, в одном из дворцовых садов, находился небольшой пруд. Его гордостью были драгоценные карпы, о которых и пойдёт речь в моём рассказе.

Голос дедушки завораживал. Я любил слушать его сказки. Они будто оживали в моей голове, рисуясь яркими картинками.

– Каждому головастику рассказывают одну и ту же сказку о драконе, который когда-то был обычным карпом. Однажды он перепрыгнул через течение и начал подниматься вверх по реке. Его путь был долгим и трудным, но ничто не могло остановить его. Карп был ловким, умным и смелым. Внезапно перед ним возник водопад, по обеим сторонам которого возвышались горы. Но карп не испугался. Он был самым смелым из своих братьев и сестёр, поэтому решился на отчаянный шаг – перепрыгнул через водопад.

Я слушал дедушку, и меня переполняло восхищение. Давно забытое чувство вновь пробудилось в моей душе.

– Неожиданно для себя карп взмыл в небо, к звёздам и солнцу. Так появился первый дракон, любимец небес. Сама жизнь одарила его, и он, приняв этот дар, стал символом жизни, света, силы и мудрости. Согласно легенде, раз в тысячу лет рождается особенный карп, который способен перепрыгнуть через водопад и превратиться в дракона. Как ты думаешь, внучок, многие ли из тех головастиков мечтали стать избранными?

– Думаю, много! – поразмыслив, ответил я.

– Ты прав, – рассмеялся дедушка. – И карп, о котором я тебе расскажу, тоже мечтал. С возрастом головастики перестают мечтать, но наш карп продолжал верить в сказку, которая так понравилась ему в детстве. – Дедушка на мгновение задумался, а затем предложил: – Давай придумаем нашему карпу имя? Так мы сможем отличать его от других рыб.

Я задумался и немного поёрзал на деревянной скамейке. Лён, который баба Аглая заботливо постелила, сполз. Дедушка, немного нахмурившись, поднял меня и поправил ткань обратно.

– Моор, – сказал я.

– Ну хорошо, – улыбнулся дедушка, – Моор… По мере того как Моор становился старше, его всё сильнее манило небо. Именно там, согласно легенде, жизнь наградила избранного карпа силой дракона. Иногда Моор выпрыгивал из воды, чтобы проверить, как высоко он может подпрыгнуть. Он хотел узнать, сможет ли он перепрыгнуть через водопад. Его братья и сёстры смеялись над ним и старались держаться подальше. Они считали, что Моору уже давно пора оставить свои бессмысленные мечты и стать обычным карпом. «Успокойся, – говорили старшие карпы, – тебе не стать драконом. Избранным может быть только один». Моор изо всех сил старался не сдаваться, но ему так и не удалось допрыгнуть до солнца. Пруд, который казался Моору удушающе тесным, как будто не давал ему шанса прыгнуть выше. Словно тугие цепи тянулись со дна и не давали карпу подняться в воздух. Когда Моор уже был готов сдаться, его заметила хозяйская кошка. Она выловила карпа из пруда и унесла его далеко от родного водоёма. «Что ты делаешь?» Карп дёрнулся, но острые зубы только сильнее сжались, не давая ему выскользнуть. «Угомонись, глупый», – промурлыкала кошка, когда карпу всё-таки удалось вырваться из её пасти.

Мне было страшно за моего сказочного друга, поэтому я нетерпеливо спросил:

– Дедушка, она хочет съесть Моора?

– Не перебивай, дружочек, – сказал дедушка, погрозив мне пальцем, – всему своё время.

Я послушно притих и выжидающе посмотрел в поблёкшие от времени глаза дедушки.

Карп вырвался из кошачьей пасти и остался лежать на траве, трепыхаясь.

– Угомонись, глупый, – сказала кошка, – я хочу дать тебе шанс.

– Какой шанс? – спросил Моор.

– Я отнесу тебя к бурной реке, к той, которая ведёт к вратам дракона.

Карп притих, и кошка снова взяла его в пасть. Он доверился ей. А что ему ещё оставалось? Семья осталась в пруду далеко позади, он уже не смог бы вернуться обратно. Надежда – единственное, что у него осталось.

Кошка не обманула. Вскоре Моор оказался не в тёплой и привычной воде домашнего пруда, а в холодной горной реке.

– Тебе туда, – мурлыкнула кошка, показывая на солнце. – Следуй за солнцем – и сможешь найти врата дракона.

– Неужели я избранный? – восторженно спросил Моор у кошки, но та только помотала головой.

– Переставай верить в сказки, иначе плыть тебе всю жизнь по течению, – сказала кошка и отошла от берега.

Она села на высокий камень и посмотрела на карпа свысока.

– В этом мире ничто не даётся по праву рождения.

Кошка ушла, а карп остался один в холодной речной воде. Он пытался перепрыгнуть течение, но у него ничего не получалось. Три дня и три ночи Моор боролся, но в итоге сдался и поплыл по течению.

У Моора появилось время, чтобы осмотреться. Он видел камни, которые проплывали мимо, ветер, который нёс свежий лесной воздух, и течение, которое было настолько сильным, что ломало деревья и стачивало камни. Сила реки восхищала карпа, и он начал слушать её песни. Они были спокойными и уверенными. Почему-то Моору захотелось стать рекой, петь такие же спокойные песни и стачивать камни.

Отталкиваясь от камня к камню, он научился плыть против течения.

– Я избранный! – прокричал карп и направился к водопаду.

Но его сил оказалось недостаточно, и вскоре Моор снова поплыл по течению. Однако на этот раз он не расстроился.

Он слушал вой ветра. Именно этой скорости не хватало Моору.

– Главное – не останавливаться, – сказал ветер. – Если тебе кажется, что ты вот-вот разобьёшься, то ты на правильном пути! Скорость – это удел смелых.

Так Моор обрёл скорость, которая помогла ему добраться до водопада. Правда, перепрыгнуть через него не получилось, и карп снова оказался в начале пути – там, где кошка оставила его одного.

– Как мне перепрыгнуть через этот водопад? Ведь я такой маленький! – спросил Моор у небес.

Тихий шёпот ответил ему:

– Выше, к небу! Выше!

Это деревья ответили ему. Моор слушал их шелест. Они рассказывали друг другу сказки, мечтали и росли, стремясь к небу и солнцу.

Именно туда и хотел попасть карп – к солнцу.

Моор научился тянуться к солнцу и с каждым разом прыгал всё выше. Вот тогда-то и получилось у него перепрыгнуть через водопад. Вот тогда-то и взмыл вверх изумрудный дракон. Он был силён, словно горная река, смел, как ветер, и мудр, словно тысячелетнее древо. Его чешуя отражала солнечный свет, а он поднимался всё выше и выше.

Тогда дракон вернулся в своё родное жилище. Его родные были очень рады и стали расспрашивать: «Как тебе это удалось?» Он рассказал им о силе реки, скорости и смелости ветра, а также о мудрости деревьев.

Однако его братья и сёстры не поверили ему. Они сказали:

– Тебе просто повезло, ты родился избранным.

– Ты всегда был сильнее нас.

– Ты всегда был быстрее и смелее нас.

– Ты всегда был мудрее нас.

Они чествовали его, и отчего-то это расстроило Моора. Он и сам не понимал почему.

Вдруг к нему подошла кошка, та самая, которая оставила его в той реке. В глазах её отражалась бездна.