Его Малявка

Задирает юбку вверх, сдвигает трусики в сторону и прикасается ко мне своими длинными пальцами. Я стону, цепляясь за его плечи, так как боюсь, что ноги не удержат. Терпеливо жду, когда он натянет презерватив, охаю, ощутив наполненность. Не шевелимся. Привыкаем друг к другу. Меня опять целуют, придерживают за бедра.

– Все хорошо? – шепчет в губы, совершая медленный толчок.

– Да, – выдыхаю свой ответ, держась за широкие плечи.

Он мускулистый. Похоже, посещает спортзал и проводит там не один час. Перестаю думать. Концентрируюсь на ощущениях, которые возникают от того, что между нами происходит. Если сравнивать Олега и этого мужчину, сравнение будет не в пользу бывшего парня. С Олегом я считала барашков, наш секс занимал не больше десяти минут. Он получал разрядку, а я так и продолжала задаваться вопросом, что в этой деятельности такое захватывающее, что у некоторых девушек от одной мысли мокнут трусы. Сейчас я понимаю. Низ живота приятно тянет, там закручивается тугая спираль, готовая вот-вот расправиться. Моим ощущениям не хватает места в моем теле.

Мир вокруг нас замирает. Все мысли и тревоги исчезают, оставляя только желание и страсть. Меня будоражит мысль, что я отдаю себя этому мужчине, не зная о его прошлом или будущем. Знаю только то, что происходит с нами здесь и сейчас. Сейчас мы оба в нирване, вместе кайфуем от учащенного дыхания, от взмокших тел, от желания одновременно взорваться и словить одну эйфорию на двоих.

– Кончай, – командует незнакомец, просовывая между нами руку, и пальцами делая что-то невероятное.

Я содрогаюсь, закрываю глаза. Громко стону. Никто не услышит. Улетаю куда-то, как от наркотика. Тело обмякает. Чувствую, как тело, к которому я прижата, напрягается, мои бедра крепко сжимают. Мощный выпад и все прекращается. С разочарование мычу, как только теряю источника жара. Разлепляю сомкнутые веки.

Разнеженное состояние после невероятного секса мешает сосредоточиться. Не падаю на пол, незнакомец подхватывает меня и относит к дивану, опускает и садится рядом. Я сразу же приваливаюсь к нему, греясь его теплом. Наблюдаю, как он берет пачку сигарет, выбивает одну и прикуривает. Морщу нос. Мне не нравятся курящие люди. Я за эту вредную привычку гоняю брата, когда он выходит на балкон.

– Ты как? – он выдыхает дым в сторону, смотрит на меня. Я встречаюсь с его глазами, зачарованно наблюдая, как блики играют в них.

– Мне хорошо, – мой ответ вызывает довольную улыбку. – Повторять не буду просить. Это придется узнавать имена друг друга, созваниваться, встречи назначать. Не будет ощущения безрассудства. Но я запомню этот подарок на день рождения.

– Забавная ты, – незнакомец вновь затягивается, прищуривается, делая из дыма ртом колечки.

Я наблюдаю, как густое кольцо зависает в воздухе, а потом медленно начинает растворяться. Прямо как сегодняшний вечер. Насыщенный. Эмоциональный. Это был тот редкий момент, когда время зависает между реальностью и фантазией, а умиротворение окутывает меня своими невидимыми объятиями. Казалось, весь мир замер в предвкушении этого волшебного момента. И весь мой мир собрался в этом вечернем застывшем колечке.

С каждой секундой, контуры незабываемого вечера постепенно растворятся в небытие, точно как это дымное кольцо. Светлые моменты и интенсивные эмоции со временем утратят свою яркость, оставив после себя только бледную картину воспоминания и тихое чувство того, что произошедшее было нереально хорошим.

Однако, каким бы блеклым ни стал этот вечер, я проникаюсь нежностью и благодарностью к минутам, когда я жила эмоциями, дрожала от них, взрывалась на молекулы и потом себя собирала. Да, яркость потускнеет, но все произошедшее останется в моем сердце, я буду все перебирать в памяти как драгоценности, которые никому никогда не покажу.

Приподнимаюсь, склоняю голову и рассматриваю мужчину, сидящего рядом, докуривающего сигарету. Он невероятно хорош. Такие типы оставляют след в душе на всю жизнь, с такими постоянно будешь сравнивать всех будущих парней. Конечно, мало кто сможет с ним потягаться в харизме, красоте и загадочности.

– Нравлюсь? – он тушит сигарету в пепельнице, наполняет свой стакан виски, мне наливает сок.

Удивленно вскидываю брови, приняв из его рук стакан. Он не отвечает на молчаливый мой вопрос, просто чокается со мной и залпом выпивает содержимое.

– Могла бы влюбиться.

– Не рекомендую.

– Почему это? – игриво улыбаюсь.

– От таких как я, такие как ты горько плачут по ночам, – его губы трогает ироничная улыбка. Он насмешливо поглядывает на меня, иногда опускает взгляд и разглядывает мои ноги. Юбка все еще толком не поправлена.

– А может от таких, как я, горько плачут такие, как ты, – отзеркаливаю его фразу, полностью выпивая свой сок.

Мы переглядываемся, молчим. Разговаривать друг с другом опасно, потому что могут возникнуть вопросы. Личные вопросы, а мы этого по умолчанию желаем избежать. В этой комнате все настолько просто и безопасно. Здесь мы можем наслаждаться нашим молчанием, нашей близостью, не беспокоясь о том, что может произойти на следующий день.

Я не спешу домой, мне совершенно не хочется выходить из этой комнаты и оставлять этого человека. Тут сейчас эпицентр моей реальности, именно тут я сейчас пульсирую и чувствую себя как никогда живой. Поразительно, что это только из-за одного единственного человека. Да если быть откровенно честной, я просто еще не хочу реальность переводить в воспоминания, смаковать пережитые чувства в холодной постели в своей комнате. Разглядывая незнакомца, стараюсь запомнить его до мельчайших подробностей. Кручу в голове первую нашу встречу в автобусе, вспоминаю дрожь от первого его прикосновения. Я вновь переживаю эмоции, который он мне подарил, всего лишь публично поздравив с днем рождения. Такое не забывается. Детали может позже потеряются, но основное будет помниться. Как и секс возле стены в неоновой подсветке. Мне хочется поделиться с ним своими мыслями, эмоциями, но я просто молчу, боясь нарушить иллюзию, будто мы на одной волне.

На секундочку я представляю, что если мы бы продолжили общаться после сегодняшнего вечера. Созванивались бы, встречались. Я бы действительно в него влюбилась без оглядки, тут мне вариантов никто не оставляет. И искала бы момент, чтобы признаться в своих чувствах, которые невозможно будет скрывать по отношению к нему. Только вот это всего лишь мои мысли. Сейчас я сижу рядом с ним молча, наслаждаюсь мгновением и осознаю, что в этом моменте ничто не сравниться с тем, что пережила.

– Босс… – неожиданно дверь распахивается, заходит молодой парень в костюме.

Увидев меня в небрежном виде, застывает на пороге. Я суетливо начинаю поправлять на себе одежду. Мой знакомый незнакомец даже бровью не ведет на появление нежданного гостя и на мою возню.

– Там приехали, – как-то неопределенно произносит парень, смущенно отводя глаза в сторону.

– Тебе пора домой, – неожиданно обращается ко мне незнакомец.

– Но…

Я не согласна, что мне пора завершать вечер, но встретившись со взглядом серо-голубых глаз, протест застывает на губах. Инстинкт советует прислушаться и подчиниться. Я слишком послушно воспитана, поэтому встаю с дивана.

– Отвези девушку домой, – отдает приказ незнакомец, откидываясь на спинку дивана. Прежде чем окончательно уйти, я последний раз на него смотрю и досадливо прикусываю губу, замечая, что ко мне потеряли интерес. Ну и хрен с ним.

4 глава. Я напишу о тебе статью

– Просыпайся, – с меня сдергивают теплое одеяло. Ежусь от внезапного холода, ища с закрытыми глазами что-нибудь, чем можно укрыться.

– Рина! Подъем! – рявкают над головой.

– Что? – прячусь под подушку. – Отстань, еще рано. А…. – меня подрывает на кровати. С беспорядком на голове, злая, сонная, я швыряю подушкой в того, кто осмелился меня пощекотать. Этот гад смеется и уворачивается от выпущенного в него «снаряда».

– Рома, блин!

Вскакиваю на ноги, намериваясь поймать братца и задать ему трепку. Это, конечно, со стороны выглядит очень смешно. Рома в росте выше меня на голову, шире в плечах и мощнее в два раза. Меня такие параметры брата не останавливают. Всю жизнь стремилась дать сдачу, сегодня не исключение.

Рома меня ловит и кружит по комнате, смеется, несмотря на то, что получает от меня тумаки. Ну, мои удары для него это как похлопывание. Еще раз, крутанувшись со мной вокруг оси, ставит на ноги и щелкает по носу.

– С днем рождения, малявка!

– Мне двадцать лет, я давно уже не малявка!

– Ты и в сорок будешь для меня малявкой, – улыбается, на щеках появляются симпатичные ямочки.

Братец у меня красивый, жаль, что ему из-за работы некогда строить серьезные отношения. Очень хочется, чтобы помимо меня в его жизни был еще один любящий беззаветно человек.

– Тоже считаю, что ты в сорок будешь для нас малявочкой, – в комнату вваливается лучший друг Ромы Жека, по совместительству еще коллега. В его руках бенто-торт, в котором уже воткнуты цифры двадцать. Под моим удивленным взглядом он зажигает свечи.

– Хэппи бёздей ту ю, – завываю два охломона отравительными голосами с полным отсутствием слуха. Но это забавно. Это ценно. Это как-то по-семейному.

– Задувай свечи, загадывай желание! – брат меня торопит. Он сладкоежка, и ему явно не терпится попробовать торт, который, похоже ,приготовил Жека. Точнее заказал.

– Богатого жениха, чтобы нам тачки купил и виллу на Бали, – балагурит дружбан Ромы, но меняется в лице и серьезным тоном произносит:

– Загадывай, что ты больше всего хочешь. Например, меня, – тут же получает тык в ребра, хрюкает, чуть не роняет торт. Рома награждает его сердитым взглядом, в котором можно прочесть: «Заткнись».

Я смеюсь, откидываю привычным жестом волосы назад, наклоняюсь и задуваю свечи. Раздаются хлопки, улюлюканье, и два бугая выходят из комнаты, спеша разрезать торт и полакомиться им. Иду следом, про себя посмеиваясь. Это моя семья.

Рома старший брат. Именно ему пришлось взять за меня ответственность до моих восемнадцать лет, когда наши родители умерли в горах. Они были любителями всяких походов, сплавов, поездок. Странно, что эта страсть не передалась никому из детей. Сколько себя помню, я с братом сначала оставалась с бабушкой, когда ее не стало, а Рома подрос, мы были вдвоем, пока наши мама и папа покоряли то гору, то речку, то лазили по неведомым тропам. К счастью, когда родители погибли, мне было, не пять лет и не десять, брата миновала участь вытирать сопли и переживать подростковые загоны. Я поступила на первый курс университета. Было сложно морально, но мы справились. Поэтому для меня он самый ценный человек в жизни, несмотря на то, что иногда бесит до трясучки.

Жека лучший друг. С братом познакомился на сборах в армию и так по жизни пошли вместе. Вместе отслужили, вместе учились на юридическом, вместе и подали документы в службу безопасности. Я его видела разным. И в хлам пьяным, и до предела серьезным, и безумно влюбленным, и до чертиков холодным. Порой мне кажется, что он всегда присутствовал в моей жизни и в жизни брата, как-то сложно представить, что он однажды не завалится к нам без предупреждения и не начнет балагурить, шуточки свои туповатые отпускать.

– Садись, мелочь пузатая.

Жека отодвигает стул для меня, помогает задвинуть, тут же перехватывает у брата тарелки, вилки и расставляет сам все на столе. Нет-нет да случайно дотронется до меня, посмотрит чуть дольше, чем следует. Знаю о его симпатии к себе, как и то, что Женя не осмелится перешагнуть черту между нами. Сравниваю свои эмоции сейчас с тем, что испытывала вчера. Совсем все по-разному. От прикосновений Жеки мне лишь приятно, тепло по-родственному, в то время как от прикосновений незнакомца я пылала, я млела и таяла.

– Ты поздно вчера вернулась. Где была? – Рома нарезает торт, раскладывает по тарелкам. О моем возвращении, похоже, сообщили соседи, которые ночами мучаются бессонницей.

– В клубе с Олегом, – не краснея, вру на ходу. Частично вру. В клубе был Олег и Мила, брат их поверхностно знает, моей бывший бойфрэнд ему был не по вкусу. О том, что я рассталась, рассказывать не спешу. Не время.

– Выключи строгого папочку, малявочка наша хоть и малявка, но имеет право вести взрослую жизнь. Ей есть восемнадцать. Целовал везде? – Жека игриво двигает бровями, явно намекает на то, что я что-то этакое с Олегом вытворяла в клубе.

Смеюсь, качаю головой. Этакое я вытворяла с другим человеком, но если эти двое об этом узнают, не знаю, кому оторвут голову: мне или незнакомцу из автобуса. Конечно, хотелось бы вновь встретиться с этим человеком.

Задумчиво жую торт, мысленно возвращаясь во вчерашний вечер. Сразу внизу живота появляется приятное томление и в животе, словно бабочки порхают от волнения. Интересно, я каждый раз так буду реагировать, стоит мне вспомнить светлые глаза, жадные губы, жесткую щетину и крепкое тело.

Когда кто-то новый входит в нашу жизнь, возникает интерес узнать о нем больше. Кто он? Кем работает? Какие у него интересы? Как проводит свободное время? Хочется лучше понять человека. И это не просто праздное любопытство. Мне хочется о нем знать все и даже больше, не только привычки и хобби, но и мысли, желания.

– Эй, малявка, – Рома щелкает пальцами перед лицом. – Земля! Земля! Прием? Ты где витаешь?

– Я здесь, – моргаю, заставляю себя улыбнуться и на время перестать думать о мужчине, что взбудоражил мой покой.

– Это хорошо, что ты все еще с нами, а то терять не хочется.

Жека задерживает на мне взгляд темных глаз, опускает их на мои губы и резко смотрит поверх моей головы. К счастью, Рома зачем-то нагнулся под стол и не видел этого. Когда он неожиданно на стол ставит пакетик, у меня сердце замирает. Я непонимающе смотрю на брата.

– С днем рождения, малявочка, – двигает в мою сторону пакет без каких-либо опознавательных знаков. Можно только догадываться, что он дарит. – Прости, что не был вчера с тобой рядом. Работа, – криво и виновато улыбается. Дуралей. Все ему прощу.

Поглядывая на парней, засовываю свой нос в подарочный пакет. Не сразу понимаю, что там, а когда доходит, взвизгиваю и, едва не откинув стул назад, кидаюсь к брату на шею.

– Спасибо! Спасибо! Спасибо! – слюнтяво целую его в щеки, он уворачивается, делает вид, что его бесит мои телячьи эмоции, но обнимает и крепко прижимает к себе.

– Ну, хватит меня облизывать, – бурчит Рома, слегка уже отталкивает от себя.

Я слушаюсь и возвращаюсь на свой стул, спешно делая распаковку долгожданного телефона. Когда-то я вслух помечтала о том, что было бы круто иметь мобильник к откусанным яблоком, так как у него безумно классная камера. Мне как журналисту просто необходимо иметь камеру, которую могу достать в любой момент. Видимо братишка накрутил на ус.

– Теперь моя очередь, – Жека кладет на стол подарочный конверт. – Ни в чем себе не отказывай, малявка, – широко улыбается, наблюдая, как я заглядываю и округляю глаза. Подаренная сумма равнозначна месячной зарплате продавца на кассе. Для кого-то это копейки, а кто-то на такую сумму живет месяц.

– Женя… – смущенно смотрю на парня. Подхожу к нему и обнимаю. Он не встает со стула, типа нехотя приобнимает, похлопывает по спине. Только вот я слышу, как тяжело дышит, с задержками.

– Пустяки, ради тебя и антилопу найду, будет копытом деньги отбивать.

– Главное, чтобы эти деньги не превратились в труху, как в том самом мультфильме.

– Не занудствуй. Ей богу, как старый дед.

Начинается препирательство. Подколы. Я с умилением смотрю на этих товарищей. Каждый по-своему мне дорог. Несмотря на то, что Женя мне симпатизирует, я не могу видеть в нем мужчину, с которым мне захочется секса. Я вижу только брата, друга, с которым можно потрепаться, погулять, пожаловаться. Не более. Знаю, дружбы между мужчиной и женщиной не бывает, в таких отношениях один любит, другой позволяет себя любит.

Жеке кто-то звонит на телефон. Судя по тому, как он вмиг становится серьезным, звонок с работы. Служба зовет. Он уходит. Рома его провожает, я убираю со стола. Не люблю мыть посуду, но приходится, так как брат считает, что это женская обязанность, а покупать посудомойку ради полтора человека не считает нужным. Почему полтора? Потому что брата дома почти не бывает. Это просто праздник, что сегодня он утром меня разбудил и позавтракал.

– Рин, – брат возвращается на кухню, садится за стол и выразительно смотрит на стул. Я спешно вытираю руки и хмурюсь. Серьезный тон после всех шуток-прибауток мне не нравится. Как-то не по себе.

– У меня намечается серьезное задание. Я буду совсем мало появляться дома, возможно, неделями, а то месяцами.

– Что-то секретное и опасное? – пытаюсь выглядеть непринужденной, но внутри все скручивается от всяких предположений, чем Рома будет заниматься.

– Сущая ерунда, просто будет много работы, – то, как брат пытается снизить градус еще больше заставляет меня напрячься. – Давай сюда свой телефон, – берет мой новый мобильник, что-то устанавливает. Я не смею задавать вопросы, все равно правдиво не ответит.

– Привязываю свою банковскую карту к своей. Моя зарплата в твоем доступе.

– Не боишься, что спущу все за раз?

– Не боюсь, – усмехается. – Ты не такая. Документы на квартиру, свидетельства о смерти родителей и прочие бумажки собраны в одну папку и лежат в верхнем ящике моего комода.

– Под грязными трусами? – морщу нос, но перестаю веселиться и серьезно смотрю на брата. – Что происходит? Почему ты все это делаешь? Я не хочу знать, где документы и тратить твои деньги. Если все настолько опасно, может, откажешься от этого задания?

– Дурашка, – Рома протягивает руку и наводит шухер у меня голове. – Ты должна знать, где да что. Я просто могу еще уехать надолго. Мне будет так спокойнее.

– Мне совершенно не нравится этот разговор, – надуваю губы, скрещиваю руки на груди, всем видом показываю, как утомительно то, о чем он рассуждает. И все равно сердце тревожно сжимается. Страшно. Я боюсь того самого дня, когда однажды могу не услышать его голос дома.

– Эй, малявка, – Рома указательным пальцем проводит у меня под носом, заставляя вскинуть голову. – Чего такая понурая? Все будет гуд у нас с тобой. Ты еще напишешь обо мне статью, какой у тебя брат-герой! Окей?

– Конечно, напишу. Еще и приукрашу.

– Вот и договорились.

5 глава. Молчаливый крик

Спустя год

– Эй, малявка, не в курсе, где ошивается твой братец? – преграждает мне дорогу мужчина. Поднимаю на него глаза, хмурюсь. Не знаю его.

Последние два месяца меня только и спрашивают, где Рома. Разные люди спрашивают. И прилично одетые на дорогих машинах, и совсем потрепанные на своих двоих. Всех интересует местонахождение брата. Я не знаю, где он, а если бы знала, не сказала. Рома не из тех людей, которые бы без причины скрывались. Удивляет то, что Жека приходил и тоже спрашивал, как связаться с Ромой, звонил ли мне тот. Ощущение такое, что брат со всеми порвал, в том числе и со мной.

– Дайте пройти, – невежливо отпихиваю мужчину в сторону, накинув на голову капюшон от худи.

– Если он объявится, скажи ему, чтобы позвонил бывшим коллегами. Все так и ждут момента оторвать ему башку! – несется в спину.

Я ускоряюсь. Не хочу подобное слышать. Для кого-то может Рома не очень хороший человек выходит, а для меня он самый лучший. Всегда. Правда, последнее время я начинаю его тихо ненавидеть.

Подхожу к дому, достаю мобильник. Пишу сообщение. Брату. Прошу его связаться со мной. Найти минутку для звонка. Самой звонить бесполезно, абонент выключен. Можно подумать, что номер заблокирован, но мои сообщения читают, правда, не отвечают.

Забегаю в подъезд. В одной руке ключи, в другой пакет из магазина. Там чай да кусочек торта. Вчера у меня был день рождения. Удивительно, год назад в этот день я была другой. Счастливой, полна планов, наполненной по самую макушку эмоциями. Сейчас внутри состояние неопределенности, тревоги, странного беспокойства за всех и обо всем. Даже в учебе съехала, нет ни сил, ни желания готовиться. Практику безбожно пропускаю. А ведь стать крутым журналистом была моей мечтой.

Смотрю на телефон. Он жжет мне руку. В прошлом году телефон обжигал руку от фотографий измен парня, в этом году никто не открывал мне глаза на кого-то или что-то. И все же много чего произошло за это время.

Рома ввязал в какое-то тайное дело. Говорил, что как только все завершится, его ждет повышение и перевод. Обещал, что мы будем жить в достатке и ни в чем себе не отказывать. Первое время звонил, деньги присылал, раз в три недели появлялся. В какой-то момент звонки прекратились, денег переводил все меньше и меньше, перед глазами не появлялся. Вскоре вообще с радаров пропал. Никто не знал, где он, чем занимается. И вот последние восемь недель его ищут.

– Хоть бы дал весточку, жив иль нет, – сердито бормочу, доставая из шкафчика свечку. Втыкаю ее в кусок торта и смотрю, не спешу поджигать.

Год назад меня незабываемо поздравил незнакомый человек. До сих пор не знаю ни имени, ни кем работает, на улице не сталкивались. Пару раз возле клуба проходила, видела только серьезных ребят в костюмах, несколько раз с однокурсницами там зависали по субботам, но того мужчину с восточной внешностью не встречала.

Сама не знаю, зачем хотелось с ним столкнуться. Вот и сейчас, смотрю на свечу, а в голове как кадры из просмотренного фильма замирают воспоминания. Вздыхаю. Зажигаю фитиль, прикрываю глаза.

Вспышками проносит сумасшедшая ночь, от воспоминаний по телу прокатывается горячая волна. После той близости с незнакомцем я так и не сумела с кем-то построить отношения. Сравниваю. Начиная с внешности. На поцелуе понимаю, что ничего у меня не получится, пока я цепляюсь то, что будоражит долгое время.

Звонок в дверь. Резкий стук. Я подпрыгиваю на месте от неожиданности. Спешно задуваю свечу, так и не загадав желание. Обычно домой ко мне никто не приходит. Все люди, ищущие братца, подстерегают меня на улице.

На цыпочках крадусь к двери. Прислушиваюсь. Тишина. Страшная тишина, заставляющая бояться ее. Еще ближе подхожу к двери, заглядываю в глазок. На лестничной площадке вчера перегорела лампочка. Никому нет дела до полумрака. Вот когда кто-то споткнется, свалится с лестницы и переломает ноги, тогда управляющая компания и позаботится о лампочке, но не сегодня.

– Эй, малявка, это я, Рома, – слышу приглушенный голос за дверью.

Сердце екает. Я верю, что там брат. Голос узнаю из тысячи. У него есть ключ, замок не меняла, но из-за вот этих странных людей вокруг меня в последнее время стала закрываться на внутренний верхний замок.

– Сейчас, – хриплю, спешно снимая цепочку, кручу замком. Слышу шум. Слышу, как Рома спешно вставляет ключ в замок. Я не могу открыть дверь.

– Ром… – шепотом зову брата. Заглядываю в глазок. Из-за полумрака ни черта не видно. Лишь очертания. И я вижу силуэт. Это не брат. Это кто-то другой стоит поодаль.

Слышу приглушенный голос Ромы. Слов не разобрать. Тревога обваливается на меня как снег, сошедший с крыши. Топит с головы до ног. Я дергаю ручку, пытаюсь открыть дверь, она не поддается. Опять припадаю к глазку. Мне безумно страшно. Сам воздух тяжелеет.

– Ром.… Пусти… – опять дергаю дверь, не поддается. Изо всех сил начинаю барабанить кулаками, надеясь, что брат услышит, перестанет пробовать на прочность мои нервы.

Глухой хлопок. Он тихий, но для меня, у которой сейчас нервы звенят, звучит слишком громко. Я застываю, с расширенными от ужаса глазами смотрю на светлое дверное полотно. Заторможено прижимаюсь к двери, прислушиваюсь. Тихо. Оглушительно тихо. Смотрю в глазок. Незнакомый силуэт стоит напротив. И, кажется, что человек смотрит прямо на меня. От ужаса отшатываюсь назад, но затем меня наотмашь бьет мысль, что там Рома. Хватаюсь за ручку, она поддается. Резко дергаю на себя дверь. Никого. Почти никого. Падаю на колени, хватаю лежащего на лестничной площадке брата за плечи. Трясу.

– Рома… Рома… – чувствую, как руки в чем-то пачкаются.– Рома… Очнись…

– Малявка… – хрипит, пытается улыбнуться. – Прости, что подвел.… Не хотел, чтоб так вышло… – кашляет.

– Молчи.… Сейчас вызову «скорую», тебя подлечат, – руки трясутся.

Я не знаю, что делать: остаться с братом или бежать в квартиру и вызывать врачей. Растерянно озираюсь по сторонам. Замечаю торт в коробке на полу. Цветы растоптанные. Меня душат рыдания, а я не могу плакать. Понимаю, что нужно держаться из последних сил. Спасать брата.

– Эй, Ринка… – Рома сипит. – Не плачь из-за меня, – тянет руку к моему лицу, дотрагивается до щеки. Поразительно, как увидел, что плачу. Я сама не чувствую слез.

– Рома… – всхлипываю, отчаянно прижимаю брата к себе. – Помогите! – скулю.

Маловероятно, что кто-то услышит из соседей. Я качаюсь, как в трансе, сжимая брата. Убаюкиваю и плачу. Отчаянно не хочу верить в том, что он совсем не дышит в моих руках. Качаю его, что-то не внятное бормочу. Даю ему обещания. Разные. И отлично окончить университет. Бесконечно много путешествовать. Стать известным журналистом.