Внутри. Часть вторая

– Мы что-то напутали, да? – раздается женский голос, и в следующую секунду из-за угла выходит миловидная блондинка. Я, конечно, не уверена, но, кажется, это та самая девушка, что была вчера с ним в ресторане. Его девушка. – Ой, – замечает она нас с Аверьяном. – Богдан? Мы, кажется, ошиблись.

– Не может быть. Он ведь сказал, что… – говорит Богдан и смотрит на свою смущенную спутницу, потом резко поворачивает голову в нашу сторону, и его задумчивое лицо озаряет неподдельное удивление. – Не понял? – говорит он, застыв на месте.

– И мы тоже, – отвечает Аверьян, сжимая мои пальцы. – Что вы тут делаете?

Не слишком ли резко он задает этот вопрос? Богдан оглядывается на блондинку, потом снова смотрит на нас и задумчиво отвечает:

– Так мы на выходные сюда приехали. Я ведь тебе говорил, что мы с Викой хотим отдохнуть на «Черном озере».

Смотрю на Аверьяна и замечаю постепенно проявляющуюся вену на его шее. Несколько секунд он молча смотрит перед собой, потом резко расслабляется, и на его губах появляется улыбка. И она пугает меня.

– Точно, – говорит он медленно и будто неосознанно сжимает мои пальцы ещё сильнее. – Правда, я думал, вы уже были здесь. Разве нет?

Блондинка виновато улыбается и подходит к Богдану.

– Да, мы должны были приехать сюда ещё пару недель назад, но из-за моей дурацкой работы приходилось переносить поездку. Теперь я перенесла работу, чтобы мы смогли наконец вырваться из города.

– …Это замечательно! – говорю с улыбкой, предчувствуя продолжительное молчание. – Мы тоже…вырвались из города. Кхм. Я Адель, кстати, – протягиваю руку. – Нас, кажется, не собираются представить друг другу.

– Вика! – отвечает блондинка и легонько жмет мою руку. Она смотрит на встревоженного Богдана и с заметной неловкостью добавляет: – По-моему, наши мужчины в шоке… Милый, что такое?

– Ничего, – качает Богдан головой и смотрит на Аверьяна. – Не ожидал вас увидеть.

– Не рад? – спрашивает Аверьян с усмешкой.

Да что это с ним?

– Почему же, – нервно сглатывает Богдан. Мне становится жаль его. Невольно вспоминаю, каким виноватым и зажатым он был на нашей свадьбе. – Очень…рад. Вы сюда? Это ваш домик?

Я уже не чувствую собственных пальцев, и мне приходится буквально выдернуть руку из цепких пальцев, на что Аверьян не обращает никакого внимания.

– Да, – отвечает он, игнорируя мое замешательство. – Одиннадцатый – наш.

– Странно, – смотрит Богдан на свою ключ-карту. – У нас тоже одиннадцатый. Нам же администратор сказал. Одиннадцатый ведь? – спрашивает он у Вики.

– Да, он так сказал. Мы поднесли карту к магнитному замку, но дверь не открылась, – объясняет она нам. – Позвони ему и спроси, в чем дело. Проверьте тоже, может, и у вас карта не работает?

Аверьян оставляет чемодан рядом со мной и заходит за угол. Вика идет следом за ним, а Богдан, опустив растерянный и неловкий взгляд, как будто не знает, куда себя деть.

– Богдан? – обращаюсь к нему полушепотом. – Всё хорошо?

– Открылась! – комментирует Вика, не дав ему ответить. Он даже взгляд на меня не поднял, словно ему запрещено это делать. – Значит, нам неверно назвали номер домика. Но я точно помню, что парень на ресепшене сказал одиннадцатый номер… Странно.

Аверьян возвращается и демонстрирует им нашу ключ-карту.

– На нашей указано «11». А что на вашей?

– У вас ещё и номер есть! – вздыхает Вика. Богдан разворачивает свою ключ-карту, но на ней нет ничего. – Мы с тобой счастливчики, – смеется она. – Нам, похоже, дали пустышку.

– Да, – пожимает он плечами. – Наверное. Пойдем скорее и выясним, куда нам идти.

Смотрю на Аверьяна в требовательном молчании. Это всё? Он что, больше ничего не скажет своему другу, которого мы случайно встретили?

– Ах да! – встрепенувшись, говорит рассеянный Богдан. – Вика, это мой друг Аверьян. Аверьян, это Вика – моя девушка.

– Я уже поняла, кто он, когда Адель назвала свое имя, – смеется Вика и протягивает руку Аверьяну. – Приятно наконец познакомиться. Богдан много о тебе рассказывал.

– Не сомневаюсь, – только и отвечает Аверьян.

– Идем, – настаивает Богдан, явно понимая, что его друг не желает проявить вежливость. – Не будем отнимать чужое время.

– Рада знакомству, – говорит мне Вика и поднимает смущенный взгляд на Аверьяна, который стоит темный, как туча. – Вчера не вышло, зато сегодня…получилось. Пойдем, милый.

– Взаимно! – говорю с улыбкой.

– Увидимся, – коротко кивает Богдан и, взяв за руку Вику, ведет её за собой по каменистой тропинке.

Не проходит и пары секунд, как Аверьян разворачивает меня к себе и сурово спрашивает:

– «Вчера не вышло»? О чем это она?

– Что происходит? Почему ты так себя ведешь?

– Адель, я задал вопрос, – настойчиво заглядывает он в мои глаза. – Что было вчера?

– Да ничего не было! Мы с Настей приехали на обед в ресторан, а там обедала эта парочка. Богдан увидел нас, подошел поздороваться, а потом вернулся к своей девушке. А теперь ты ответь мне: что происходит? Почему вы полчаса говорили о ключ-карте и одиннадцатом домике?

– Вы приехали в ресторан, а Богдан уже там был? Ты в этом уверена?

– Аверьян, что за…

– Адель, – настаивает он, и я вижу, как крылья упрямого носа раздуваются. – Просто ответь мне.

– Я не знаю, – трясу головой, пытаясь вспомнить. – То есть, я не уверена… Мы с Настей обедали уже минут сорок, когда я вдруг заметила их. В зале было много гостей, я ни к кому особо не присматривалась. Ты скажешь мне, в чем дело? Почему ты был так холоден с ними?

– Ещё встречи были? – не слышит он меня. – Случайные, вроде этой?

– Последний раз я видела Богдана на нашей свадьбе, – отвечаю, теряя терпение. – И вчера я увидела его впервые за полгода!

Выхватываю из его руки ключ-карту и иду в домик. Не может быть, чтобы случайная встреча с Богданом испортила нам выходные! Я раздражена, и в голову невольно лезет воспоминание о вчерашнем вечере, когда я, нарядившись для мужа, вдруг узнала, что он не сообщил мне о свадьбе близких друзей нашей семьи. Вспоминаю, как утром меня обдало ледяным холодом от осознания, что он не ночевал дома. Как мне стало тошно и больно внутри от мысли о том, что он мог мне изменять.

Снимаю с плеча сумку и кладу её на тумбу в прихожей. Сбрасываю замшевые ботинки и захожу в уютное и стильное пространство с успокаивающим запахом дерева и кедровых шишек. Обхожу большую кровать, напротив которой большое окно с видом на сверкающее в лучах солнца озеро.

– Тебе следовало рассказать мне об этом, – хмурым голосом говорит Аверьян и закрывает дверь.

Оборонительно складываю на груди руки и с силой сжимаю кулаки.

– Если бы ты ночевал дома, то, возможно, и рассказала бы.

– «Возможно»? – удивляется Аверьян. – Это как так?

– Так же, как и ты, – пожимаю плечами и разворачиваюсь к нему. – Вы с Богданом вместе посещаете тренажерный зал, встречаетесь в барах и всё такое. Наверное, я рассказала бы тебе о нашей вчерашней встрече так же, как и ты мне – никак.

– Это не одно и то же, Адель.

– Почему это? Он твой лучший друг, и иногда вы проводите время вместе. Почему ты считаешь, что мне не нужно знать об этом ничего, учитывая, что я твоя жена?

– Потому что я так хочу, – отвечает он одними губами, упрямо и настойчиво глядя в мои глаза. – И единственное, о чем я прошу тебя – держаться от Богдана подальше.

Сказав это с металлическим скрежетом в низком голосе, Аверьян снимает кожаную куртку и вешает её на деревянную напольную вешалку, а потом нетерпеливо распахивает дверь в ванную комнату. Я слышу, как льется вода – Аверьян моет руки. Несколькими секундами позже шум воды усиливается – он уже набирает ванну.

Жду, когда он снова появится, но этого не происходит. Не понимаю, мы что, снова поругались или это он поругался со мной? Мое настроение сейчас, как на американских горках: минуту назад я горела от злости, а теперь чувствую себя жутко подавленной. Я не этого хотела и не этого ожидала, направляясь сюда!

Сбросив с себя пиджак и блузку, уверенно иду в ванную комнату, чтобы прижаться к мужу и вышвырнуть из наших мыслей всё то, что мешает нам сейчас жить. Мы приехали сюда друг к другу! Мы хотели быть друг с другом! Воодушевленная и решительная, как пуля, залетаю в ванную комнату, но вдруг резко останавливаюсь в дверях. Большая квадратная ванна с гидромассажем постепенно заполняется водой, а мой муж стоит у стеклянных дверей-купе и задумчиво смотрит на улицу. Он моргает так плавно и медленно, словно где-то глубоко внутри испытывает боль, о которой никогда мне не рассказывал. Я впервые вижу Аверьяна таким одиноким. И происхождение этого одиночества пугает меня не на шутку, ведь мне ничего о нем неизвестно.

– Аверьян? – обращаюсь к нему полушепотом. Когда он поворачивает ко мне голову и одаривает теплым и нежным взглядом, я срываюсь со всех ног и угождаю в его крепкие и любящие объятия. Я не знаю, почему мне хочется плакать, почему вдруг хочется запомнить каждую черточку на его лице и навсегда впитать в себя его неповторимый запах. – Что происходит? – смотрю в его глаза, обвив руки вокруг шеи. – Поговори со мной. Расскажи мне, что тебя тревожит? Я хочу знать, Аверьян. И я должна это знать.

– Я не доверяю Богдану, – отвечает он через несколько секунд. – И это никогда не изменится.

⁂

Аверьян нежно массирует мои ступни под теплой водой, а я лежу напротив, потягивая красное вино из большого бокала на тонкой ножке. Взгляд любимых глаз расслаблен, удовлетворен и ласкает меня каждую секунду.

– Всегда бы так, – шепчу, мечтательно закрыв глаза. – Подальше от города, вдвоем, в тепле, с вином. Принимаем вместе ванну, занимаемся любовью, а потом просто кайфуем, любуясь друг другом. Красота.

– Красота – это ты.

На моих губах расцветает улыбка, и я, надо признать, даже умудряюсь смутиться. Правда, уже в следующее мгновение, когда молчаливая и глубокая задумчивость в глазах Аверьяна вновь напоминает о себе, я приподнимаюсь. Сажусь ближе, создав волну, и за бортики ванны выплескивается немного воды.

– Расскажи мне, что тебя тревожит? – спрашиваю шепотом, обхватив его лицо ладонями. – Я не слепая. Вижу и чувствую, что что-то не так.

– Я уже сказал.

– Этого недостаточно, – улыбаюсь, проведя большим пальцем по его влажным губам. – Мне нужна дополнительная информация.

Аверьян допивает вино из своего бокала и ставит его на деревянный столик, после чего его взгляд становится заметно встревоженным.

– Что-то не так, – тихо говорит он, глядя куда-то сквозь меня. – Что-то происходит. Я чувствую это постоянно, но особенно когда Богдан рядом. По правде говоря, когда он находится в поле моего зрения, мне становится легче, ведь я точно знаю, что он сейчас здесь, а не где-то и занят не пойми чем. Но при этом я ощущаю холод, чувствую, как что-то проходит мимо меня, ускользает от моего внимания. Я не сошел с ума, – поднимает он на меня глаза. – Что-то действительно происходит. Я это чувствую.

– Ты думаешь, Богдан что-то задумал?

Аверьян молча и едва заметно кивает. Он устремляет взгляд в сторону темного стекла, за которым простирается лес и каменистые тропинки. Вдалеке прогуливаются гости курорта: фотографируют белок и себя на фоне сказочных видов, не подозревая, что за непроницаемым стеклом влюбленная парочка принимает ванну.

– Почему не делился со мной своими мыслями?

– Не хотел ворошить то, что твой мозг предпочел уничтожить. И не хотел расстраивать тебя, ведь ты так хотела, чтобы мы с Богданом снова стали друзьями.

– Хочешь сказать, что ты поддерживаешь отношения с ним только ради меня?

– Я должен знать, где он, что происходит в его жизни, чем он занят и какие у него планы. Да, – смотрит он в мои глаза, – я продолжаю поддерживать нормальные отношения с Богданом только ради тебя. Я хочу быть уверен, что он тебе не угрожает. Что он не преследует тебя, не подстраивает бредовые ситуации, когда ты будешь нуждаться в его помощи. Я хожу с ним в тренажерный зал, потом мы сидим в сауне, и я слушаю его трёп: о работе, которая вдруг стала любимой, о лучшей жизни без алкоголя, о молодых и перспективных сотрудниках компании, которых он вдруг начал замечать. А ещё о его девушке, которая очень нравится ему, но он не уверен, что она «та самая». Богдан вдруг стал выражаться словами, которых прежде в его лексиконе не было. Да, он сидел на наркотиках, потом у него поехала крыша, и «бедняге» пришлось проходить лечение от зависимости. Многое могло измениться, но…

– Но?

– Не с ним. Не знаю, может, в той клинике практикуют агрессивные методы лечения, после которых человек превращается в иную версию себя, – усмехается Аверьян, – но я уверен, что с Богданом даже это не прокатило бы. Я продолжаю видеть в нем ублюдка, который следил за тобой, чей компьютер был забит твоими фотографиями и видео, чья рука поднялась на тебя и… Порой мне снится сон, в котором я смотрю на то, как ты спишь. Твои глаза закрыты, и ты не просыпаешься, как бы сильно я ни кричал и ни просил тебя сделать это. И после этого на протяжении всего дня меня преследуют дурные мысли. Жуткие, – произносит он шепотом. – И они оставляют меня только, когда Богдан оказывается рядом. Потому что когда он со мной – значит, точно не с тобой.

Мне становится трудно дышать. Чувство вины и горечи сдавливает грудь, ведь я понятия не имела, насколько тяжело Аверьяну дается дружба с Богданом, о важности и необходимости которой я столько ему говорила.

– Если бы я не настаивала, ты бы поступил иначе? – спрашиваю, опустив голову. – Вычеркнул бы его из своей жизни?

– Нет, – не задумываясь, отвечает Аверьян. – Я сделал бы всё то же самое, потому что мне нужно знать, где он и что с ним. Адель, посмотри на меня. – Я поднимаю глаза. – Ты ни в чем не виновата. Я знаю, ты действовала из лучших побуждений. И на суде ты говорила правду, говорила так, как чувствовала. Ты хотела, чтобы всё было, как раньше. И я бы тоже, поверь. Но так уже не будет, ведь то, что сделал Богдан, забыть невозможно. Я не смогу этого развидеть, и пока что-то кардинальным образом не изменится, я буду продолжать наблюдать, слушать и быть начеку.

– Кардинальным образом? – приподнимаю бровь. – Что ты имеешь в виду?

– Не знаю, – пожимает он плечами. – Может, он решит уехать отсюда навсегда, и наше общение ограничится редкими телефонными разговорами. А может, – внезапно заостряются его скулы, – он сорвется, устав казаться тем, кем на самом деле не является.

– …То есть?

– Он играет, я чувствую. Как и то, что это не может продолжаться вечно.

– У него условный срок, – напоминаю, чувствуя себя странно. Как-то слишком волнительно, будто смотрю фильм ужасов, в котором толком ничего пока не понятно, но почему-то уже страшно. – В оставшиеся полтора года он точно не станет…ничего делать. Не знаю, что именно и есть ли в этом хоть толика…

– Есть! – перебивает меня Аверьян. Он так уверенно и упрямо смотрит в мои глаза, что и я начинаю верить в его абсурдную теорию. – Просто поверь мне, Адель. – Прижав мою ладонь к своей груди, Аверьян говорит: – Я чувствую это. Здесь чувствую, понимаешь? Я не параноик, Адель. И я уверен, что у него есть что-то на уме. Вчера была случайная встреча в ресторане, сегодня он вдруг случайно оказывается за несколько километров от города, да ещё и у нашего с тобой домика. Карта-пустышка! – фыркает он. – Ну да. Как же.

– Его девушка сказала, что они планировали приехать сюда ещё две недели назад.

– Богдан узнал об этом месте от меня. Зимой я хотел приехать сюда с тобой, но все домики оказались забронированы. После восьмого марта администратор несколько раз звонил мне, предлагал дни, когда мы могли бы приехать, но у меня было много работы, и всё никак не получалось. Однажды свидетелем этого разговора стал Богдан. Он слушал меня очень внимательно, я видел это. Не его девушка переносила поездку, а он, потому что точно ждал, когда мы с тобой окажемся здесь, чтобы подстроить нашу встречу.

– Но зачем? Что ему с этого?

– Пока не знаю.

– Аверьян…

– Да, звучит как полный бред, – озвучивает он мои мысли, – но я уверен в своих словах, Адель. О чем ты думаешь?

– Я сейчас немного ошеломлена. – И это ещё мягко сказано. – Я ведь всё это время думала, что между вами всё хорошо. Вы общаетесь, проводите время вместе.

– Играет он, – с пугающей медлительностью комментирует Аверьян, – играю я.

– Ты правда думаешь, что Богдан может…что-то сделать? Мне? – не сдерживаю смешок.

– Да, Адель. Именно так я и думаю. И даже то, что только вчера ты впервые увидела его за столько времени, моего мнения не изменит. Наоборот, я ещё больше в этом убедился.

– Но у него есть девушка.

– И?

– Он выглядит счастливым, – говорю, внутренне сжимаясь под жестким взглядом темных глаз. – Я имею в виду, что Богдан многое пережил, и он вполне мог изме…ниться.

– Ты не веришь мне.

– Аверьян, я не это имела в виду… Что ты делаешь? Куда ты? – съезжаю назад, потому что он поднимается и выходит из ванной.

– Здесь жарко, – говорит хмуро, сорвав большой черный халат с крючка. – Мне нужно подышать свежим воздухом. И, кстати, в прошлый раз ему ничего не стоило заплатить девчонке за участие в его играх. Почему ты думаешь, что сейчас может быть иначе?

Вопрос явно не предполагает моего ответа. Наспех накинув на себя халат, Аверьян снимает блокировку с двери-купе, выходит на улицу и захлопывает её с таким грохотом, что вздрагивают стены.

Даже не знаю теперь, какая из причин, объясняющая прохладу в наших отношениях, хуже: возможные сожаления о браке со мной, интрижки на стороне, давление окружающих, напоминающих о братско-сестринских отношениях, или зацикленность на прошлом, порождающая параноидальные мысли?

Аверьян проводит на улице не больше десяти минут, за которые я успеваю позлиться, ужаснуться и успокоиться. Когда он возвращается в домик, я встречаю его обнаженной и, молча взяв за руку, веду за собой в кровать.

Секс позволяет нам обоим напомнить друг другу о главном: я его от и до, а он мой, и это неизменно. Я настойчиво целую его губы, охотно отдаюсь его власти и даю понять, что готова разделить с ним все тяготы и трудности. Аверьян жадно и грубо овладевает мной, словно каждым жестким толчком хочет вбить в мою голову свою истину. Мои стоны дразнят его, вынуждая проявлять ещё большую силу и настойчивость. Он кусает мои пальцы, оставляет болезненный засос на моей груди, после чего впивается зубами в шею, как тигр, покоривший строптивую самку, и шепчет, что любит меня.

Всегда бы так: подальше от всего, вдвоем, страстно и любя. Задыхаясь от наслаждения и чувств, опаляющих мое сердце, замечаю чей-то силуэт у темного стекла. Моргаю часто-часто, принимая завершающие толчки, и снова смотрю в большое окно: никого.

– Что такое? – шепчет Аверьян, задыхаясь.

– Нам нужно задернуть шторы, – отвечаю, смеясь. – Кажется, кто-то прошел в опасной близости от окна.

– С обратной стороны ничего не видно, – улыбается он и смотрит на меня так, словно что-то задумал. – Думаю, рыбалка на сегодня отменяется.

– Правильно думаешь, – шепчу с улыбкой и облизываю пересохшие губы.

5

Осторожный стук в дверь, пробивающийся сквозь сон, вынуждает открыть глаза. Аверьян так крепко спит, что даже не чувствует, как я убираю с себя его тяжелую руку и нечаянно задеваю коленом его ногу, стараясь незаметно покинуть постель. Надеваю халат, который вдвое больше меня, и на носочках спешу к двери. По ту сторону темного стекла стоит девушка Богдана. И кажется, она пришла одна.

Тихонько открываю дверь, и прохладный воздух приятно скользит по босым ногам. Обнимая себя за плечи, Вика виновато смотрит на меня и со вздохом сожаления шепчет:

– Прости. Я, кажется, не вовремя.

Аверьяну не понравится, что я не разбудила его. Бросаю взгляд через плечо: он всё ещё спит. Выхожу на улицу, слегка прикрыв за собой дверь.

– Нет, что ты, всё в порядке. Что-то случилось?

– Нет, я… Я вас разбудила?

Оглядываю вечернюю улицу: повсюду горят огни, а небо темное и в звездах.

– Который час? – спрашиваю.

– Половина восьмого, – улыбается Вика, а потом опускает глаза на мои ноги. – Ты ещё и босиком вышла, а здесь прохладно!

– Не беспокойся. Кхм. Так, что случилось?

– …Вроде бы ничего, – мнется она. – Не знаю. Вообще-то, я не понимаю. Я, наверное, и пришла, чтобы это выяснить.

– О чем речь?

– Богдан много рассказывал мне о твоем муже, и я представляла себе их отношения немного иначе. Но сегодня мы встретились здесь, и… Впрочем, – пятится она назад, – знаешь, не обращай внимания! Я просто хотела…да неважно. Прости, что потревожила.

– Вика, постой! – Она останавливается. – Давай поговорим? Что тебя тревожит?

– Богдан хотел уехать, – отвечает она не сразу. Ей по-настоящему неловко. – Не знаю почему, но думаю, что это из-за встречи с вами… Точнее, с Аверьяном. Он ничего не говорит мне. Ушел в себя. Мы столько раз хотели здесь оказаться, и вдруг он… Ой, да забудь! Говорю же, зря тебя потревожила. И если Богдан узнает, что я приходила к вам, то наверняка расстроится. На неделе случилось замечательное событие, и мы хотели отпраздновать его. Но теперь у Богдана нет никакого желания и настроения это делать, и я не знаю толком, почему.

– Мне жаль, что так получилось. Если честно, я и сама не знаю, почему встреча оказалась такой прохладной.

Вика опускает глубоко опечаленный взгляд, словно только я могла дать ответы на вопросы, которые игнорирует Богдан.

«Интересно, а его девушка в курсе, каких дел он наворотил?» – раздается голос Насти в моей голове.

– Ладно, я пойду, – говорит она с опущенной головой. Натягивает рукава спортивной кофты до кончиков пальцев, будто хочет спрятаться. – Закажу ужин в домик. Богдан всё равно не захочет выходить.

– Постой! – говорю, даже толком не обдумав внезапную мысль. – Почему бы нам не поужинать всем вместе?

– …Не знаю, – теряется Вика. – Разве это будет уместно? Да и Богдан навряд ли согласится. Говорю же, он хотел уехать, потому что здесь вы… Ну, мне так показалось. Мне с трудом удалось отговорить его.

Не знаю, говорил ли Богдан Вике о прошлом, которое не оставляет в покое моего мужа, но его определенно всё ещё терзает чувство вины. Сегодня он даже глаз на меня не поднял и, несмотря на свой рост и крепкое телосложение, в мгновение ока превратился в маленького и беспомощного человечка, над которым возвышалась грозная и суровая фигура Аверьяна.

– Вообще-то, – говорю с улыбкой, – есть не один повод нам вместе собраться: отличная новость на моей работе, наше знакомство, – перечисляю на пальцах, – плюс какое-то потрясающее событие случилось у вас! Почему нет?

– …Было бы неплохо. Я скажу, что вы отмечаете твое повышение, а ты напомни Аверьяну, что мы празднуем отмену условного срока.

– Нет, это не повышение, а большая победа в… – Моя улыбка моментально сходит с лица. – …Что? Празднуете отмену…чего?

– На этой неделе суд отменил условный срок Богдана, – отвечает Вика шепотом. – За полтора года он доказал свое исправление, возместил причиненный ущерб и избавился от зависимости… Ты что, не знала?

– Нет, – трясу головой в замешательстве. – Аверьян ничего не говорил мне.

Вика задумывается, и с каждой секундой её глаза становятся всё больше.

– …Черт. Наверное, Богдан и ему ничего не сказал. Тогда не говори! Не надо!

Молча смотрю на нее, а в голове продолжает звучать вопрос подруги.

– «И ему»?

– Богдан не хочет, чтобы об этом кто-то знал. Даже родителям не говорит. Просто я думала, что Аверьяну-то он сказал. Они ведь лучшие друзья… Вроде бы.

– Да, – произношу с трудом. – Это так. Но я уверена, что Аверьян ничего об этом не знает.

– Думаю, Богдан не считает, что заслужил это. Как и прощения той девушки, которая пострадала из-за него. – Мой взгляд распахивается, горький комок застревает в горле, а ноги внезапно начинают замерзать. – Я знаю, что Богдан сделал. Он рассказал мне, как напал на девушку. Знаю, что сидел на наркотиках, страдал от галлюцинаций и не отдавал отчет своим действиям. Но это всё в прошлом, и я очень стараюсь помочь ему это осознать. Хочу, чтобы он навсегда закрыл эту дверь. Он справился с зависимостью. Он совсем не такой, каким многие люди видят его.

«А она в курсе, что той девушкой была именно ты, а?» – снова слышу голос Насти.

– Я такая болтливая, – вздыхает Вика. – Прошу тебя, только не говори об этом своему мужу. Если Богдан не сказал ему, значит, на то были причины. А я, как идиотка, всё разболтала! Мне просто не с кем об этом поговорить. Подруг у меня здесь нет, а иногда очень хочется выговориться, что ли.

– Ты не местная?

– Нет. Я родилась и жила за три тысячи километров отсюда, в маленьком и холодном городке, которого и на карте-то с трудом сыщешь. Приехала сюда всего девять месяцев назад и…по уши влюбилась. И я это не о мегаполисе сейчас говорю.