Чудовище

– Так лучше? – спрашивает.

– В самый раз.

Подношу к его лицу влажные ватные диски, и на короткое мгновение мои руки замирают в миллиметрах от гладкой и светлой кожи. Я никогда не была поклонницей Андриана Монструма, никогда не мечтала увидеть его вживую, сделать с ним фото и уж точно коснуться его лица. Но должна признать, в этом моменте есть что-то волнительное и даже немного радостное… Но лишь немного.

Протираю высокий лоб от центра к вискам. Темно-русые волосы уложены назад, но одна непослушная прядь падает, задев мой палец. Когда я возвращаю её на место, глаза Андриана, которые эти несколько секунд смотрели куда-то перед собой, поднимаются и наблюдают за мной в напряженном молчании.

Отправляю в мусорное ведро использованные диски и беру новые. Обычно следующая пара предназначена для очищения средней трети лица: от переносицы к коже вокруг глаз и скулам. Но сейчас я очищаю нижнюю зону вытянутого лица, потому что не хочу угодить в ловушку наблюдательных глаз. Идиотка. Я же так хотела посмотреть в них, так чего же откровенно избегаю этого?

Выбрасываю очередную пару дисков и смачиваю лосьоном новые. Зажав каждый между средним и безымянным пальцами, прижимаю их к переносице и синхронно обвожу нижние веки.

– Почему ты не смотришь в мои глаза? – спрашивает Андриан.

– Я не с ними работаю, а с кожей. – Отворачиваюсь, отправляя в ведро последние использованные диски. Беру увлажняющий спрей со стола и говорю: – А теперь закрой глаза.

– Сначала посмотри на меня.

Поворачиваюсь и прохожусь по нему возмущенным взглядом, после чего молча и уверенно поднимаю руку с флаконом спрея. Андриан успевает закрыть глаза за секунду до того, как я делаю три пшика.

– Такое чувство, что ты не спрей распылила, а вылила на меня ведро с фекалиями, – комментирует он, пока я наношу на палетку базовое средство. – Так вот, что заставляет тебя улыбаться, – говорит, и я вижу, как он смотрит на мое отражение. Я и правда позволила себе улыбнуться. – Я тебе не нравлюсь.

Беру нужную кисть и подхожу к нему.

– Приятно, – добавляет Андриан, словно невольно озвучив свои мысли. Он усаживается поудобнее и опускает веки, будто позволяя мне только сейчас начать работу.

– Что именно? – спрашиваю, набирая на кисть прозрачное средство.

– Приятно, когда у кого-то хватает ума не лизать мне зад.

С тем учетом, что у меня богатое воображение, прозвучало более чем отвратительно. Однако, ловко работая кистями и смешивая тона необходимых средств в следующие несколько минут, я не могу избавиться от легкого чувства приятного удивления, вызванного маленьким откровением человека, собравшего в себе десятки культовых образов самых жутких существ на свете.

Неужели Андриану Монструму наскучила его беззаботная жизнь, всеобщее признание и мировая слава?

– Кофе! – вдруг врывается громкий и разносящий вдребезги стены голос Лизы. Из моих рук случайно выпадает контейнер с рассыпчатой пудрой и опрокидывается на черную футболку Андриана. – Что ты… Что ты наделала?! – обрушивается она на меня. – Это же Андриан! Ты хоть понимаешь, что натворила?

– Чего-чего? – поддаюсь эмоциям и чувствую, как мои глаза наливаются кровью. – «Это же Андриан»? Может, для начала стоило постучать, а не врываться сюда с криком бешеной чайки?

На мгновение забываю, что в моей руке всего лишь безобидная кисть, а не разделочный нож.

– Чего, прости? – хлопает она большими глазищами и спускает очки на переносицу. – Ты это мне сейчас сказала?

– Ханна права, Лиза, – говорит ей Андриан, не сводя с меня изучающих глаз. – Ты нас напугала.

– Ты назвала меня чайкой? – возмущенно спрашивает Лиза, задрав голову. – Она что, назвала меня чайкой?!

– Лиза, – снова обращается к ней Андриан успокаивающим голосом, – зайдешь так в гримерку ещё раз, и я останусь заикой.

– Андриан, я не хотела! – тут же бросается она к нему, резко сменив тон своего невыносимого голоса. – Я и не думала, что так получится! Как ты, Андриан? Ты в порядке? Ты не пострадал?

Она что, и правда сумасшедшая? Ощупывает его так, будто её дорогой и любимый мальчик только что вылез из огромной мясорубки.

– Не беспокойся, всё хорошо. Отдай-ка это сюда, – говорит он, забрав большой картонный стакан с кофе.

Поставив его на стол, Андриан берет Лизу за руку и настойчиво ведет её к двери.

– Андриан, ты точно в порядке? Дай мне пять минут, и я найду для тебя нового визажиста! Эта девчонка не в себе!

– Лиза, отправляйся домой, – говорит Андриан, встав к ней максимально близко. Он продолжает держать её за руки и смотреть в глаза с пугающей повелительностью. На секунду мне кажется, что я становлюсь невольным свидетелем гипноза. – Проведи пару дней дома в окружении своей семьи. Тебе жизненно необходимо немного отдохнуть, поскольку ты очень устала.

Задрав голову и открыв рот, Лиза таращится на него, как завороженная. Несколько минут назад этот мужчина помог мне справиться с… сердечным приступом – или бог знает, что это вообще было! – одним только голосом, которому я охотно подчинялась.

Кристина тоже стала невольной жертвой этого трюка?

– Да, – медленно выдыхает Лиза, и её губы растягиваются в блаженной улыбке. Я в полнейшем недоумении! – Да, я поеду домой. Ты прав, Андриан. Ты, как всегда, прав. Я сделаю всё, что ты захочешь.

Так вот, что значит лизать зад Андриану Монструму. Какой ужас.

Андриан открывает дверь, пропускает Лизу вперед и выходит в коридор.

– Эй, парень? – зовет он кого-то. – Как тебя зовут?

– …Ко-ко… – заикается бедняга, которого я не вижу. – Костя. Меня зовут Костя.

– Костя, будь другом, вызови такси для этой дамы. Посади её в машину и убедись, что она добралась домой без приключений. Договорились?

– …Хорошо.

– Вот возьми, – достает он несколько купюр из заднего кармана джинсов. – Я на тебя рассчитываю.

– Без проблем! – оживляется голос Кости. – Я твой поклонник!

– Рад это слышать, – говорит Андриан, заходя в гримерку. – А теперь иди, Костя, и выполни мою просьбу.

– Без проблем!

«Вот тебе ориентир на будущее: обрати внимание на того парня, который, даже если и знать тебя не будет, но проявит должное внимание к твоей безопасности в любое время дня и ночи: в такси тебя посадит или сам подвезет, куда скажешь. Так поступают джентльмены».

Зачем слова лучшей подруги так ясно и четко звучат сейчас в моей голове?

– Не обращай внимания, – говорит мне Андриан, садясь на стул. – Лиза злоупотребляет энергетиками и таблетками для бодрости.

– В защитниках не нуждаюсь. Я и сама могу за себя постоять.

– В этом я не сомневаюсь.

Андриан усмехается, берет свой кофе, снимает крышку и бросает её в ведро.

– И давно это у тебя? – спрашивает как ни в чем не бывало и подносит стакан к губам.

– Что именно? – продолжаю делать свою работу, намеренно игнорируя его яркие сине-зеленые глаза. Может, как раз в них всё дело: заглянув единожды, есть риск навсегда остаться не только их пленницей, но и рабыней?

– То, что ты стыдишься признать.

Немедленно выстроив невидимую оборону из мечей и кинжалов, всё же осмеливаюсь посмотреть в эти опасные глаза.

– Приступы панической атаки, – уточняет Андриан и снова подносит к губам стакан с ароматным кофе. При этом он продолжает смотреть в мои глаза, будто сканируя их, чтобы выявить ложь. – Это была она, Ханна.

– До сегодняшнего дня ничего подобного со мной не случалось. И я не стыжусь, – говорю, вскинув бровь. – Я просто не знаю, что это.

На мгновение внимательный взгляд расслабляется, словно его обладатель сбрасывает с себя невидимые доспехи. Через мгновение взгляд опускается на мои губы, а потом ловко ускользает в сторону.

Досадно. Осознаю, что вовсе не так хотела ответить. Не выложить правду, поддерживая беседу, а дать понять, что находиться здесь с ним мне совсем не нравится. Что я просто вынуждена это делать.

– Это дерьмовое состояние, при котором внезапная тревожность быстро перетекает в настоящее чувство ужаса, – размеренно говорит Андриан, снова вернув мне взгляд. – Первые секунды не понимаешь, что происходит. Почему всё в тебе дрожит, почему в легкие не поступает воздух, почему тебя словно душат чьи-то руки. Специалисты говорят, что такие вспышки не несут никакой физической опасности для человека. Но это не так, – его голос превращается в полушепот. – Ведь если долго не иметь возможности дышать, можно умереть. – Не сводя с меня глаз, Андриан снова делает глоток кофе, после чего спрашивает: – Если это случилось впервые, то чего же ты так испугалась? Меня?

– А должна?

– Зависит от того, что ты обо мне думаешь.

Бросаю в ответ короткий смешок и поворачиваюсь к столику, чтобы сменить пудру на скульптор.

Почему я представляю, как его длинные пальцы сплетаются на шее Кристины? Как наивно и доверчиво она продолжает смотреть на него, даже не осознавая, что постепенно погибает…

– Ничего не думаю, – отвечаю, прогнав эти мысли прочь.

– Нет, думаешь. Я это чувствую.

– Неужели на эту жалкую чепуху кто-то ведется? – спрашиваю с ухмылкой.

Кристина повелась?

Сколько времени ему потребовалось, чтобы затуманить ей разум?

– Очень надеюсь, что твой первый приступ панической атаки случился не из-за меня. Мне совсем не хочется становиться твоим кошмаром, от которого потом будет очень сложно избавиться.

Набираю на кисть пудру-скульптор и, нанося средство на кожу, спрашиваю:

– И это что, правда работает? Девушки охотно ведутся на эту лапшу?

– Смотря какие цели я преследую, – отвечает Андриан с полуулыбкой.

– А разве они бывают разными?

Андриан усмехается и констатирует:

– Сейчас я просто информирую тебя о том, чего ты не знаешь.

Сейчас. В воздухе так и застывает не озвученное потом.

– Благодарности не жди.

– Ты не лучшего обо мне мнения.

– Приятно? – напоминаю.

– Не представляешь, насколько. – Настойчивый взгляд сине-зеленых глаз не отпускает меня. – Почему так?

– Разве счастье нуждается в объяснениях?

– Я не говорил, что счастлив этому. Я сказал, что мне приятно.

– Всё, что приятно, подразумевает счастье. В больших или малых количествах – человек определяет сам. Ты понял, что я не хочу быть здесь, не хочу работать с тобой, и мне не нравится здешняя атмосфера. Ты сказал, что тебе это приятно, а значит, ты счастлив.

– Как и ты, – продолжает он смотреть на меня. – Ты рада, что я обратил на это внимание и вижу, что не нравлюсь тебе. Приятно? – поднимает он бровь. – Или недостаточно? Может, ты даже испытываешь ненависть по отношению ко мне, и именно это чувство вылилось в приступ панической атаки, потому что ты вдруг не смогла справиться с ним?

Ты чертовски прав, Андриан Монструм: я ненавижу тебя. Мне жаль, что девушки находят тебя привлекательным, мечтают о тебе, влюбляются в тебя, совершенно не подозревая, какой ты на самом деле гад. Они видят лишь красивую оболочку, за которой прячется безжалостный и эгоистичный урод, лихо пользующийся своим статусом и положением. Они восхищаются тобой, романтизируют тебя, верят, что какого бы ублюдка ты ни играл на экране, в жизни ты добрее и милее самого нежного котенка. Боже, как мне жаль, что моя подруга была одной из них!

Нет, не была.

Кристина есть.

Она точно жива, просто…

– Ого, – комментирует Андриан крадущимся, как дым, голосом. Я замираю, опасаясь, что каким-то неведомым образом он смог прочесть мои мысли. – А это уже интересно.

– Я закончила, – говорю и резко поворачиваюсь к столу.

Злость, охватившая меня секунды назад, оборачивается предательским ужасом. На протяжении двух лет я повторяла себе, что у меня нет абсолютно никакой возможности оказаться с Андрианом в одной плоскости: он работает в Америке, а я живу здесь, он приезжает сюда, но находится вне зоны досягаемости для такой, как я – простой и далекой от телебашни и всего, что касается его влиятельной семьи. Я убеждала себя, что для меня это невозможно, и, наверное, не зря. И наверное, даже не я это делала, а мой инстинкт самосохранения, ведь, не услышав его сегодня, я смело вошла в змеиное логово и поздно осознала, что это и правда было ошибкой. Что пронизывающий взгляд Андриана Монструма действует на меня как яд, провоцирующий самые дурные мысли. Мысли, в которых моя подруга становится жертвой отнюдь не несчастного случая: её тело покоится на дне глубокой реки, а может, закопано в густых лесах, окруженных горами. Или вообще сожжено, превратившись в пыль!

Складываю использованные кисти в тубу. Я почищу их дома, потому что намерена немедленно покинуть это проклятое место. Я идиотка, которая пошла на поводу у эмоций, которая решила, что сможет за пару часов узнать правду об исчезновении лучшей подруги! Это то же самое, как прийти в логово маньяка, взять у него интервью и выбраться оттуда живой, чтобы рассказать о нем всему миру!

Укладываю тюбики и палитры в чемодан, а по спине внезапно пробегают мурашки. Медленно поднимаю глаза на отражение в зеркале и вижу, как рука Андриана неспешно, но уверенно поднимается в воздухе и опускается на мое плечо. Она ползет по моей руке, как змея, длинные пальцы расходятся, оплетая мое запястье. Его присутствие за моей спиной будоражит, прикосновение – обжигает. Мужская ладонь сдавливает мое запястье, как питон, медленно сжимающий кольца вокруг своей жертвы. Андриан подходит ближе, жар его тела топит мой лёд. Он уже наклоняется к моей шее, а я не могу пошевелиться. Просто смотрю на его отражение в зеркале, чувствуя скользящее по коже теплое дыхание. Андриан вдыхает носом запах моих волос и, едва коснувшись губами краешка моего уха, шёпотом говорит:

– Я счастлив, что ты ненавидишь меня. Всё правильно.

Разжав пальцы, Андриан плавно отходит от меня и забирает со стола свой кофе.

– Рад знакомству, Ханна, – говорит, повесив на плечо толстовку. – Подруге с тобой повезло. Кажется, ты из тех, кто всегда придет на помощь.

Подмигнув мне, Андриан покидает гримерку, оставляя меня с необъяснимым и противоречащим здравому смыслу чувством, которое совсем скоро вновь напомнит о себе.

4

У Алексис Монструм проблемная кожа: шелушение и сухость, неровная текстура, чувствительность к косметическим средствам. Её фотографии в соцсетях тщательно обрабатываются, а при съемках многочисленных шоу, ведущей которых она является, идеальным образом выставляется свет. Других объяснений столь заметной разницы между совершенной Алексис и той, с которой я работаю сейчас – с типичными для многих проблемами во внешности, – я не нахожу. Я, конечно, никогда особо не интересовалась ею как медийной личностью, не подписывалась на нее в соцсетях, чтобы изо дня в день следить за её жизнью, но даже я понимаю, насколько экранная внешность не сходится с реальной.

– У тебя легкая рука, – говорит она, пока я работаю с тоном и обнадеживаю себя мыслями о том, что очень скоро наконец покину это место. – Я совсем не чувствую кисть. Это натуральный ворс?

– Соболь.

– Хм. У моего бывшего визажиста тоже были кисти из меха соболя, но у меня всегда было чувство, что он работает наждачной бумагой.

– И соболь бывает разным.

– Думаю, всё же дело в мастере, – улыбается она, посмотрев на меня. – Твои видео часто мелькают в моей ленте. Я заглянула в комментарии и, кажется, впервые не увидела ни одного негативного. Как такое возможно?

– У меня лояльная аудитория.

– Я думаю, что даже самым безмозглым пакостникам нечего сказать, когда они видят невероятное превращение молодой девушки в пушистую новогоднюю ель, – говорит она с улыбкой. – Сколько времени заняла эта работа?

– Девятнадцать часов.

– С ума сойти. Но оно того стоило. Как, в принципе, всё, что ты делаешь. Кстати, я не раз просила помощницу пригласить тебя в качестве эксперта на свое шоу «Глянец», но у нее этого так и не вышло.

– Я не смотрю телевизор, – говорю, скрупулёзно прорабатывая проблемные участки маленькой плоской кистью. – И появляться в нем не хочу.

Алексис хмыкает, и уголки её асимметричных губ опускаются.

– Что ты можешь сказать о моей внешности? – вдруг спрашивает она, очевидно заметив мой взгляд. – Без прикрас и вранья, как есть.

Набираю на кисть плотное тональное средство и, продолжая работать, отвечаю:

– Кожа лица сухая, шелушение в т-зоне, мелкие воспаления на лбу и у самого роста волос на висках. Поры чистые, что говорит о регулярном посещении кабинета косметолога, однако результат от проводимых процедур держится недолго, поскольку шелушения и воспаления вскоре появляются вновь. Присутствует небольшая асимметрия губ, вызванная, скорее всего, неравномерным введением филлера с последующим выведением.

– А ещё дряблость и ботокс, который ничерта не работает, – добавляет Алексис с усмешкой. – Ты, наверное, думаешь, как такое возможно, да? Неужели она не может сделать свое лицо нормальным и здоровым? Ведь у меня для этого есть все возможности.

– Я ничего об этом не думаю. Существуют вещи и явления, на которые даже с большими возможностями невозможно повлиять.

– И это как раз о моем лице. Если бы ты только знала, скольких специалистов я прошла: эндокринологи, дерматологи, нутрициологи, не говоря уже о косметологах и пластических хирургах! У каждого свой план лечения, свое видение. Я уже столько всего делала, но без толку. Иногда хочется просто отрезать это лицо и пришить новое, но опять же, – смеется она, – не факт, что и оно не превратится в это. Всё из-за проклятого города.

Меняю кисти, заметив в отражении зеркала застывший взгляд сине-зеленых глаз. Пожалуй, у Алексис они чуть светлее, чем у её брата. В сочетании с белыми волосами, отдающими ледяной сталью, эти глаза похожи на линзы, которые обычно надевают актеры для образов мертвецов в фильмах ужасов. Или же у меня снова разыгралась фантазия.

– Из-за города? – спрашиваю и беру тональное средство с легкой текстурой.

– Он ненавидит меня с самого детства, – отвечает Алексис и смотрит в мои глаза. – Стоит мне только оказаться на его территории, как мое лицо начинает увядать. То, что ты видишь сейчас, ещё цветочки.

– В больших городах воздух отравлен. Дыхательная система человека чувствительна к различным раздражителям.

– Знаю, но не в этом дело.

– А в чем же? – спрашиваю, продолжая работу.

– Я уже сказала: этот город ненавидит меня.

– Понятно.

– Стоит мне только переплыть реку и сойти на остров, как всё это уродство исчезает, – показывает она на свое лицо, – и я преображаюсь. Если бы только эта башня находилась не здесь! Но мне приходится изо дня в день возвращаться сюда, потому что здесь моя работа, мои проекты. Я жертвую своей красотой и молодостью из-за амбиций, которые никак не могу приструнить. Их становится всё больше и больше, а моей красоты – всё меньше и меньше. Не веришь мне?

Я не верю никому, кто носит фамилию Монструм. И меня, честно говоря, сбивают с толку откровения самой младшей из них. Я ещё не встречала девушек, которые говорили бы о своих несовершенствах так смело и охотно с абсолютно незнакомым человеком. Для медийной личности это как минимум странно.

– Я верю в загрязненную среду, – возвращаюсь к разговору, – в чувствительную кожу, в нехватку витаминов и микроэлементов в организме.

– Витаминов в моем организме достаточно: об этом говорят результаты анализов, которые я сдаю каждые три месяца. Какие ещё варианты?

Алексис улыбается.

– Самовнушение?

– Я живу на острове в особняке родителей. Хочешь верь, хочешь нет, но там моя кожа восстанавливается за несколько часов. Если я проведу на острове несколько дней, мое лицо будет светиться, как Эдвард Каллен на солнце, – смеется Алексис, вызвав у меня улыбку. – Кожа здоровая, живая, без прыщей и покраснений. А от этой бугристости на щеках не останется и следа. Ты можешь такое представить?

Меня так и подмывает спросить: что именно вы здесь все употребляете?

– Смахивает на мистику, – говорю, повернувшись к столу, чтобы взять сухой скульптор. – А в мистику я не верю. Ваш остров, насколько мне известно, расположен в тридцати километрах от города и в пятнадцати километрах от леса, за которым простираются снежные горы. Остров окружен ледяной рекой, а это значит, согласно теории некоторых ученых, что вода создает в воздухе невидимый барьер, сквозь который частички различных газов и примесей не в состоянии пройти. Так что, это не мистика, а простая наука.

Разворачиваюсь, чтобы вновь приступить к работе, но сталкиваюсь с пугающе раздумывающим взглядом Алексис Монструм. При этом в нем всё же есть немного наивности.

– Я люблю смотреть фильмы о дикой природе и тайнах космоса, – пожимаю плечами.

– Ясно, – произносит она в ответ и с заметной неловкостью в голосе спрашивает: – Откуда тебе известно, что от города до нашего острова ровно тридцать километров, а до противоположного берега – пятнадцать?

Оттуда, где пропала моя подруга. Я изучила всё, что было в открытом доступе: от жилой недвижимости, которой владеет эта семья, до коммерческой. И самым удобным вариантом для сокрытия преступления был чертов остров, где находится огромный особняк Монструмов. Вероятнее всего, Андриан в ту ночь увез Кристину именно туда, а после оставил её бездыханной на другом берегу. Или отправил на дно реки, а течение подхватило её тело и унесло в неизвестность. А возможно, Кристина всё ещё где-то там: жива, но беззащитна, или мертва, но обретшая покой!

Там, это где?

Там, это с кем, если жива?

Андриан проводит на съемках по несколько месяцев. Он не мог сделать Кристину пленницей своих извращенных желаний и оставлять её в одиночестве где-нибудь в холодном подвале! Значит, есть кто-то ещё… Нет, стоп, остановись, Ханна. Не время для размышлений…

Два года назад Кристина исчезла именно в эту ночь. Сейчас. Возможно, она вот-вот сделает последний вдох, глядя в безжалостные глаза человека, от которого всю свою жизнь была без ума!

– Ханна? – возвращает меня в реальность мягкий голос Алексис. – Ты чего?

– Я как-то смотрела один документальный фильм о ястребах, которые живут в хвойных лесах и строят там гнезда, – отвечаю, возвращаясь к работе. – Камера снимала их полет над рекой, и в кадр попал ваш остров. Сказали, что до него всего пятнадцать километров. Для ястреба это ничто, но он не залетает на вашу территорию.

– Телевизор не смотришь, зато любишь научно-документальные фильмы? – улыбается Алексис, купившись на мой блеф. – А ты та ещё девушка-загадка. Ты наверняка задаешься вопросом: почему я так откровенничаю с тобой?

– Есть такое.

– Учитывая, что у меня очень много подруг и ни с одной из них я ни разу не обсуждала свою внешность, это вызывает вопросы даже у меня, – смеется Алексис. Не хочется этого признавать, но она во много раз приятнее старшего брата. Пока что. – Может, это потому, что ты совсем не похожа на людей, которые окружают меня? Видишь ли, я знаю, что мои подруги сплетничают обо мне. Знаю, что все сотрудники башни никогда не перестанут бегать передо мной на цыпочках. Знаю, что визажисты, которые работали со мной, побаивались меня, а другие просто хотели угодить мне, чтобы я осталась довольна и сама предложила им в качестве благодарности сделать совместное селфи. А вот ты работаешь, – говорит Алексис и внимательно смотрит на меня. – Отличный результат для тебя – не мое положительное мнение и благодарность, а достижение исключительно твоих профессиональных целей. Ты работаешь с моим лицом так внимательно и скрупулёзно, словно пишешь мой портрет. Я сказала, что хочу видеть тебя в своем шоу, но ты и бровью не повела. Делюсь с тобой своими проблемами, но ты не успокаиваешь меня, не говоришь, что всё наладится и нужно лишь правильное лечение и время. Я почему-то уверена, что ты даже не станешь обсуждать меня со своими подругами, хотя информации для веселого вечера у тебя предостаточно. Кажется, – улыбается Алексис, – ты могла бы стать ещё и не менее прекрасным психологом, Ханна. Есть в тебе что-то такое, что заставляет хотеть говорить.

– Сочту это за комплимент.

Добившись идеального тона лица, приступаю к проработке век. В тишине работа продвигается быстрее. Несколько раз в гримерку стучит личная помощница Алексис, чтобы проинформировать её об изменениях в завтрашних мероприятиях. Когда я заканчиваю и предлагаю Алексис внимательно рассмотреть конечный результат, в гримерку снова стучит суетливая помощница.

– Что опять? – раздражается Алексис, встав на ноги.

– Ваш брат требует начать съемку немедленно… Поэтому вам нужно быть готовой через семь минут.

– Что значит – требует? Мы и так перенесли съемку на час раньше! Пусть ждет! Начнем работать, когда я буду готова.

– Режиссер сказала, что у вас есть семь минут…

– Режиссер здесь я! – говорит Алексис и медленно надвигается на свою перепуганную помощницу. – Я решаю, когда и во сколько начинаются съемки! У Андриана нет никаких привилегий и власти в этом здании, как и у любого другого гостя! А теперь иди и передай мои слова всем, кому так хочется ему угодить!