Сегодня хороших новостей нет

Женщина с переноской села прямо на пол, вытянула ноги и начала расстёгивать сапог. Пальцы не попадали на застёжку. Мужчина на костылях наблюдал за ней с таким выражением, будто она делала что-то неприличное. Потом попросил охранника принести стул. Тот посмотрел на Веру и ушёл в свою будку.

— Давно вы с ними ездите? — спросила она.

— С трёх.

— Печка работала?

— Работала. Пока стоим, хуже греет. У меня топливо заканчивается, а заправлять тоже не везде хотят. Говорят, талон на другую машину.

— Подождите здесь. Людей пока не выводить.

— Я их больше никуда не повезу.

Он сказал это негромко, без вызова, и убрал телефон. Только теперь Вера заметила, как у него дрожит нижняя губа. Не от холода: в тамбуре было душно, а на лбу у него выступил пот. Она протянула ему листок, но водитель не взял.

— Поговорите со старшим транспортной группы, — сказала она. — Пусть подберёт сменщика.

— А куда людей?

— Сейчас устроим.

Штаб разместили в учебном корпусе автоколледжа. На первом этаже ещё грели батареи, во дворе работал генератор, и в преподавательской стоял электрический чайник, возле которого весь день кто-нибудь ждал со своей кружкой. По утрам сюда привозили воду и еду для дежурных. На окнах коридора висели объявления с фамилиями ответственных. Некоторые ответственные с вечера не выходили на связь, но объявления никто не снимал.

Вера поднялась на второй этаж за ключом от малого зала. На двери зала висело расписание совещаний, составленное ещё до отключений. Она содрала его вместе с полоской краски и прошла к себе. Пока искала в ящике стола нужный ключ, набрала Левина. Он ответил не сразу. В трубке было слышно, как кто-то рядом с ним требует фонарь.

— У меня вернулся автобус. Двадцать восемь человек, нигде не приняли. Я размещу их в малом зале.

— Размещай.

— Там раскладушки для смены руководителей.

— Отдадите людям.

— Смена приедет к десяти.

— Значит, в десять и разберёмся. Вера, я в корпусе на Садовой. Через двадцать минут перезвоню.

В малом зале стояли шесть раскладушек и два дивана. На одном диване лежали аккуратно сложенные пальто, на другом спал человек в брюках с лампасами, укрыв лицо рукавом. Вера включила свет. Человек сел, долго щурился на неё и спросил, началось ли уже совещание. Она попросила его помочь с мебелью. Он послушно поднялся и, ещё не вполне проснувшись, потащил к стене стол.

Людей привели наверх небольшими группами. Мужчину на костылях поднимали вдвоём; он ругался, когда его брали под мышки, и всё время требовал дать ему опереться самому. На диван он сел с осторожностью, которой Вера от него не ожидала. Потом поднял глаза и спросил, нельзя ли рядом посадить жену. Жена оказалась худой женщиной с двумя одинаковыми хозяйственными сумками. Она стояла у двери, не решаясь пройти между расставленными раскладушками.

— Здесь садитесь, — сказала Вера и убрала с дивана пальто.

— Это же чьё-то.

— Заберут.

— Мы ненадолго. Нам бы только согреться.

Вера поднесла её сумки. Одна была набита одеждой, в другой звякало стекло. Женщина поймала её взгляд и зачем-то объяснила, что взяла варенье, потому что оно всё равно пропадёт. Потом достала термос и предложила Вере чай.

Она уже хотела отказаться, но увидела, как женщина торопливо отвинчивает крышку, стараясь тоже сделать что-нибудь полезное. Чай оказался крепким и очень сладким. Вера выпила его стоя, обжигая губы. Мужчина на костылях расспрашивал, где туалет, можно ли курить на лестнице и надолго ли их сюда поселили. На последний вопрос она ответила, что до утра точно.

Когда Вера вернулась к себе, на её стуле сидел Егор и разговаривал по двум телефонам. Один держал у уха, второй лежал перед ним на громкой связи. Из второго доносилось: «Молодой человек, вы здесь?» Егор смотрел в экран и водил пальцем по распечатанному списку.

— Здесь, — сказал он. — Подождите ещё немного. Нет, не кладите трубку.

Он был из транспортного управления, из отдела, который обычно занимался расходами и договорами. Вера знала его около года. На совещаниях он почти не говорил, зато находил в расчётах ошибки, которые пропускали остальные. В понедельник пришёл в штаб с собственным ноутбуком, термокружкой и пакетом чистых рубашек. Пакет так и лежал под столом; Егор всё ещё был в той же рубашке.

Вера отодвинула кресло вместе с Егором и открыла на соседнем компьютере список рейсов. Почти вся страница была жёлтой. Машины отправлены, люди вывезены с адресов, подтверждений прибытия нет. По каждому рейсу оператор должен был связаться с принимающей стороной, получить число прибывших и проверить расхождения. Только после этого заявки исчезали из рабочего списка.

До вечера порядок удавалось соблюдать. Теперь три человека из её группы только и делали, что дозванивались до общежитий, школ и спортивных залов. Один номер был занят, другой не отвечал, по третьему обещали позвать ответственного и забывали трубку на столе. Новые заявки копились. Из больниц звонили прямо Вере, потому что общий номер её группы почти постоянно был занят.

Егор закончил один разговор, затем второй и потёр глаза ладонями.

— В «Ритме» приняли, — сказал он. — Два автобуса. Но у них список где-то у старшей. Старшая сейчас с врачом. Просили через час.

— Сколько человек?

— Не сказали. Водитель говорит, все вышли.

— А автобус уже где?

— На заправке. Следующее задание ему транспортники дали.

— Тогда почему мы держим рейс открытым?

— Потому что приём не подтвердили.

Он сказал это без упрёка. Так велела работать она сама.

Вера положила рядом с клавиатурой листок водителя, привёзшего людей к штабу. Влажная бумага покоробилась. Она посмотрела на адрес общежития и на свою запись о пелёнках. Потом открыла перечень новых обращений. Наверху стоял дом с остановившимся лифтом и несколькими людьми, которых родственники не могли спустить. Ниже — сообщение из детского учреждения, где начинали разводить воспитанников по соседним зданиям. Ещё ниже повторялись просьбы, которые она уже видела час назад.

— До утра будем закрывать по отправлению, — сказала Вера. — Водитель или человек на посадке подтвердил, что забрал людей, — закрываем. Прибытие сверяем отдельно.

— Отдельно кто будет сверять?

— Ночная смена.

— У них людей ещё меньше.

— Значит, начнут с тех, где есть расхождения. Остальное дособерём утром.

Егор не ответил. Вера знала, что он ждёт письменного распоряжения, и не обиделась. Она сама приучила его не менять порядок работы по устному указанию. Достала чистый лист и написала, что временно разрешает завершать рейсы после подтверждённого вывоза с адреса. Подтверждения принимающей стороны должны были поступать в отдельную ведомость. Она дважды подчеркнула слово «вывоза», поставила время и расписалась.

— Не по тому, что машина назначена, — добавила она. — И не по обещанию водителя заехать. Только когда люди уже в автобусе и он ушёл.

— Понял.

— Покажи всем. Пусть распишутся, что ознакомились.

Егор взял лист. Вера проводила его взглядом и почувствовала облегчение ещё до того, как он успел дойти до соседнего стола. Сейчас освободятся телефоны. Можно будет разобрать новые адреса, перестать слушать музыку в трубках и снова что-то делать.

В коридоре кто-то рассмеялся. Из малого зала вышла женщина с двумя пустыми кружками и спросила, где помыть. Вера показала на умывальник. Ей вдруг очень захотелось, чтобы женщина запомнила дорогу и больше ни о чём не спрашивала. Она тут же устыдилась этой мысли, но раздражение не прошло.

Левин перезвонил без двадцати восемь. Теперь говорил из машины: было слышно, как хлопнула дверь, и сразу стало тише.

— Нужен автобус к корпусу. Тот, который ждали к семи, не придёт.

— Почему?

— Заглох. Транспортники разбираются. Там люди в коридоре уже одетые сидят, Вера. В том числе те, кого обратно по палатам не разнесёшь.

— Сколько?

— Тридцать один. С сопровождающими. Подъезд с Садовой.

— У меня туда рядом идёт туристический, на двадцать четвёртый дом.

— Где он?

— Сейчас узнаю.

Она дозвонилась до старшего транспортной группы со второй попытки. Белый автобус ещё стоял на базе. Водитель ждал напарника: тот помогал вывести другую машину, застрявшую поперёк ворот. До Садовой он мог доехать за несколько минут, если проезд у магазина оставался свободен.

Вера посмотрела на заявки с двадцать четвёртого дома. Семьи, несколько пожилых, одна просьба помочь со спуском. Дом был без отопления, как десятки других. Оставлять пациентов в медицинском корпусе надолго уже было нельзя. Она ещё раз спросила, нет ли другой машины, но свободных автобусов не оказалось.

— Отдавайте корпусу, — сказала Вера. — Подъезд с Садовой, боковая дверь. Двадцать четвёртому ищем замену.