Ярость 2

– Тогда зачем меня спрашиваешь?

– Потому что ты, иногда можешь видеть то, чего не вижу я.

– Ох ты, польстил, сейчас заплачу от счастья! Но, если серьёзно – норм мужик. Только следи, чтобы спирт не пропадал.

– Да, командир примерно тоже самое сказал. Но всё равно нужен ещё один боец. И второго вояку мне вряд ли отдадут.

– Хм-м, к Катьке – ты видел её сейчас – один паренёк подкатывает. Типа серьёзно запал на неё. Ильнур зовут. Может, обращал внимание, чернявенький такой? Вроде служил в каких-то серьёзных войсках, спецназ или типа того. Побазарь с ним. Мне кажется, он согласится.

– А как это он мимо начштаба проскочил? Таких в первую очередь в оборот берут.

– Не знаю, может, не захотел или не срослось что-то. Я тебе наводку дала, дальше сам действуй.

– Ладно, фамилия как у этого спецназовца?

– Бахметьев.

– Ага, найду. Кстати, я что-то не понял: вы с этой Катей того?

– Чего – того?

– Ну-у, до меня тут слухи дошли…

– Какие такие слухи?

– Про твою нетрадиционную ориентацию.

– А если и да, тебе какое дело?

– Как бы никакого… – я уже пожалел, что затронул скользкую тему.

– Тогда с какой целью интересуешься?

– Просто не понял. Ты вроде говорила, что у тебя отношения с начхимом. И у Кати, получается, тоже мужик есть.

– И что? Мои отношения касаются только меня. Это же не повлияет на твоё решение зачислить меня в свой элитный отряд?

– Не повлияет, – заверил я, проклиная себя за неосмотрительность.

Ну какого чёрта полез, куда не просили?

Василий согласился сразу, будто ждал, когда его позовут. И тут же, загибая по очереди пальцы, выдал перечень необходимого для срочного ремонта «Шишиги».

– Это навскидку, – добавил он, огласив весь список. – Так-то надо ещё в движок залезть и под днище.

– Хорошо. По ЗИПу31 все вопросы к зампотеху.

– А, может, ты сам, командир? – замялся Цыпа. – Этот Садовничий дохлого зае…. В смысле, задолбает.

– Нет уж. Твоя машина – твой геморрой. Я подключусь, если только палки в колёса начнут вставлять. Как Гарик с Антоном вернутся, принимаешь у них ГАЗон, полный осмотр, все дела. И смотри, чтобы они там ничего не открутили на память. Барахло своё из бокса тоже пусть забирают.

– А они что, не с нами?

– Нет, их переводят в другое подразделение. Сейчас ещё с одним человеком поговорю, если не согласится, надо вместе подумать, кого четвёртым взять. Кстати, вы знаете, что получили благодарность от командования?

– Да в курсе уже, – хмыкнула Лина. – вечером за пайкой пойдём. Целых две банки консервов подарят.

Тут Лина немного лукавила. Местная система поощрений, помимо устной благодарности, включала в себя двухсуточный продуктовый набор – побольше, чем две банки. Это была единственно возможная материальная благодарность, премии-то не выпишешь и в отпуск не отправишь.

– Командир, – оживился Цыпа, – может мы это, отметим?

– Я те отмечу! – показал я ему кулак. – Про спиртное забудь!

– Да я чё, я чё? – залепетал Васька. – Я же так, чисто чайку.

– Чайку можно. До вечера свободны, после ужина собираемся у меня в боксе. Пока думайте, где можно нарыть хотя бы тонн пять жратвы. Это наша первоочередная задача.

Ильнур работал на лесоповале – вокруг точки делали полосу отчуждения, сводя лес под корень, – и беседу с ним пришлось отложить до вечера. В столовую идти не хотелось. К тому же предстоял важный разговор, а меня после сытного обеда частенько вздремнуть тянет. Поэтому нашёл в загашнике несколько пакетиков неплохого чая, взял шоколадку и отправился в госпиталь. С опозданием подумал, что девочке, скорее всего, ещё нельзя твёрдую пищу, но не идти же с пустыми руками. Вернулся, взял банку какао со сгущёнкой.

Яну с дочерью застал в палате вдвоём. Дежурного врача, видимо, предупредили насчёт моего визита, потому что меня сразу пропустили к ним. Даже халат выдали, который я просто накинул на плечи. Девочка играла потрёпанной куклой, мама сидела на кровати и читала какую-то книгу. Хороший знак. Меня узнали, довольно тепло поздоровались, даже девчушка пробормотала какое-то приветствие.

– Вот, пришёл проведать, как вы тут, – соврал я, выкладывая гостинцы. – Кипяток у санитарок попросите, чай хороший должен быть.

– Не стоило, – улыбнулась Яна и показала плитку дочери.

Та обрадованно вскочила, но тут же замерла, с мольбой глядя на мать.

– Да можно тебе, можно. Но только кусочек. И что дяде сказать надо?

– Спасибо, – пропищала девочка.

– На здоровье, – улыбнулся я. – Как тебя зовут?

– Мая.

– О, отлично. А меня – дядя Сева.

Я протянул руку и Мая, взглянув на мать и дождавшись её кивка, несмело сунула свою ладошку.

– Ну вот и познакомились. – Я обратился к мамаше: – Яна Валерьевна, да?

– Можно просто Яна.

– Отлично! А меня можно просто Сева. Что ж, Яна, не буду юлить – меня сюда прислало командование.

Женщина помрачнела.

– В общем, они сожалеют, что не поверили вам. Вчера на один из анклавов было совершено нападение. Судя по всему, та же банда, о которой вы рассказывали.

Она как-то съёжилась и уставилась в одну точку. Я решил не торопить и проявить максимум терпения и такта.

– Далеко отсюда? – наконец спросила партизанка.

Голос звучал тускло, безжизненно.

– Достаточно далеко. В районе Тосно.

Они кивнула:

– Нам нужно собираться. Как думаете, если я попрошу оружие и патроны, хотя бы немного, мне дадут?

– Подождите! – всполошился я. – Не гоните…

– Вы не понимаете! – воскликнула Яна, но осеклась, виновато посмотрела на дочку и повторила уже тише: – Вы не понимаете – скоро они придут и сюда:

– Не придут, – я тоже старался не повышать тона. – Здесь не просто кучка выживших. У нас полноценный батальон, с боевой техникой и тяжёлым вооружением. Сюда никто не сунется. Сильнее нас в округе только Новгород, и, если что, они придут на помощь. Вы вряд ли найдёте место безопаснее.

– Безопасных мест нет!

Она встала, вытащила из-под кровати сумку, расстегнула и принялась вынимать оттуда вещи.

– Мама, мы что, уже уходим? – спросила девочка. В её голосе звучало столько разочарования, что у меня защемило на сердце.

«Чёртова дура! Куда ты, нахер, собралась?!» – разозлился я на партизанку.

Она словно услышала мои мысли, хотя, конечно, это был дочки голос. Против которого она оказалась бессильна. Руки её повисли, она глухо спросила:

– Батальон – это сколько?

– Больше двухсот человек.

– Всего? Или только солдат?

– Только бойцов. Причём профессиональных, офицеров и контрактников.

Яна с тоской посмотрела на меня:

– Ваши люди недавно попали в плен. Не похоже на профессионалов.

– Потому что это были дураки-срочники, которые не знали, точнее, не верили, тому, что рассказывали про мир за стенами части. И решили свалить домой. Но вы-то знаете. Подумайте, где безопаснее?

– Вы не видели того, что видела я, – прошептала она едва слышно.

– Возможно. Но я не местный, в смысле, сам здесь недавно. Наша группа пыталась убраться из Питера, мы тоже пережили… всякое. Потеряли близких. Но тут и правда безопасно.

– Мама, – прильнула к её ногам Мая, – я хочу остаться. Мне здесь нравится.

И партизанка сдалась. Детская кофта полетела в сумку, а сумка под кровать.

– Ура! – сказала Мая и вернулась к своим игрушкам.

– Моей дочке восемь, – тихо сказал я. – Мне приходилось убивать ради неё. Ради неё и остальных. Так мы выжили. Держались друг за друга, стояли горой. Чем больше группа, тем она сильнее. Простой закон.

Яна помолчала, наблюдая за дочерью.

– Вы пришли только чтобы передать извинения? – спросила она через пару минут.

– Не только. Не буду врать: вчера вам никто не поверил про этих повелителей заражённых. Но теперь им нужно больше информации.

– Почему же сами не пришли?

– Они посчитали, что вы обиделись на недоверие и замкнулись.

– И прислали переговорщика? – Яна усмехнулась. – Который уже один раз уговорил меня. Умно. Ладно, передайте, что извинения приняты. И что мне нечего добавить к тому, что я рассказала вчера.

– А вот это не факт. Знаете что, давайте я чаю всё-таки организую. И Мае какао не повредит.

Партизанка усмехнулась ещё раз, чуточку теплее:

– Вы раньше не в продажах работали?

– В них самых.

– Так какие вам нужны подробности? – спросила Яна, когда от чашек потянуло вкусными ароматами.

– Для начала об этих повелителях приматов…

– Повелителях кого?

– Приматов. Так мы называем заражённых. А которые уже в зверей превратились, те питеки.

– Ого. Уже научные названия придумали.

– Знаю, прозвучит не очень, но женщина, которая беседовала с вами вчера – вирусолог. Настоящий, из Питера, возможно, одна из последних. Она с самого первого дня изучает эту заразу. Военные специально вывезли её отдел, чтобы они продолжили изучение.

– И что они узнали?

– Немного. Предполагается, что это искусственный вирус, который мутировал из-за вспышки на солнце.

– Да уж понятно, что не сам по себе возник. А что с лечением, вакциной.

– Пока ничего. У нас слишком мало оборудования. Но кое-что они придумали. Вам светили в глаза фонариком?

– Да, я не поняла зачем, кстати.

– Диагностика заражения на ранней стадии. Когда человек ещё чувствует себя нормально, но его глаза уже реагируют на красный спектр. Другой вариант – это кошки.

– Кошки?

– Да, они чуют инфицированных. И шипят.

– А разве они не заражаются?

– Нет, только собаки и весь их собачий род: медведи, лисы, волки. И люди.

– А крысы, вороны?

– Нет.

– Слава богу! – вырвалось у неё. – Я ужасно боялась, что нас укусит крыса, ведь они жрали эти трупы.

– Нет, – повторил я. – Только псы и люди. Кстати, ещё одна причина жить за надёжным забором: вы можете не подозревать, что перед вами уже не человек. А у него внезапно перемкнёт и тогда… Нас проверяют каждый раз, когда возвращаемся из-за периметра. И кошек здесь полно.

– Кошки, – Яна грустно вздохнула. – Муж хотел кота. А я – собаку. В результате не завели никого.

Она потрясла головой:

– Давайте к делу.

Спустя ещё несколько минут всплыли другие подробности, например, оказалось, что кукловоды были вооружены холодным оружием и арбалетами.

– Уверены, что автоматов или ружей не было? – уточнил я.

– Уверена. У других арбалеты, а у главного, с психом на поводке, лук. Необычный такой, с колёсиками на концах.

«Блочный», – догадался я.

Довелось как-то пострелять из такого у приятеля на даче.

– Кто-то из них выстрелил в меня, когда мы убегали, но стрела застряла в вещах, которые были в рюкзаке, – дополнила она.

Вообще, банда выглядела странно. Не военные, конечно, хоть и одеты в какой-то камуфляж. Лица закрыты повязками с черепами и прочей дешёвой атрибутикой. И вели себя тоже дёшево, что ли. Как будто рисовались. А главный вообще вёл себя, как босс гангстеров из кино. Вылез чуть не под ручки из тачки. «Пёс» на поводке. Насчёт пса я немного расспросил. Яна не сомневалась, что это именно заражённый, а не, скажем, раб из БДСМ-игрищ. И не сломленный человек.

– Я достаточно на них насмотрелась, чтобы разобраться. Но вы не верите, – с горечью добавила она.

– Отнюдь. Знаете, нам довелось отбиться от стаи заражённых собак факелами.

Настала очередь партизанки смотреть с недоверием:

– Они не боятся огня.

– Вот видите, вы тоже не верите. А это правда. Потому что наши факелы случайно горели в нужном спектре. Команда Нины Андреевны потом догадалась, что их отпугнул не огонь, а именно цвет пламени. Так и появились красные фонарики. Это я к тому, что мы знаем ещё слишком мало. Поэтому возможно всё.

– Да, возможно всё, – повторила она.

Глава 12

К великому сожалению, несмотря на кучу подробностей, я не мог сообщить полковнику ничего принципиально нового. Шестеро мужчин и две женщины. Вычурный камуфляж, маски. Особых примет, кроме блочного лука, нет. Ни двухметрового роста, ни горбов, ни протезов вместо левой ноги. С самим кукловодством тоже не всё оказалось однозначно. У партизанки, скорее, сложилось впечатление, что заражёнными управляли. Хотя они действительно бегали там, не нападая на бандитов. Притащили к их машинам двух пленных, ещё живых, но, скорее всего, уже искусанных. Крутились рядом, скулили, хрипели, но агрессии не проявляли. Однако, как именно происходило это управление, Яна не поняла.

– У меня не было времени разглядывать, – она не оправдывалась, а просто рассказывала. – Я увидела возможность и побежала. Они стреляли, но попали в рюкзак.

– А приматы за вами не погнались?

– Может и погнались, но там ещё была эта тварь. Как вы их называете? Петек?

– Питек, – поправил я. – Им тоже управляли?

– Нет. Они всегда сами по себе. Обычно трусливые, но этот напал.

– И как же вы отбились?

Откровенно говоря, на этом моменте я перестал ей верить, но старался не подать виду.

– Повезло. Там было поваленное дерево, тварь прыгнула и напоролась на сломанную ветку. Пока верещала, мы сбежали.

Это в равной степени могло быть как правдой, так и выдумкой, что, собственно говоря, не имело никакого значения.

– Да, хлебнули вы, конечно. Столько продержаться, в лесу, с дитём, – похвалил я партизанку, не зная, как ещё продлить разговор.

– Ну, Маюшка у меня молодец, – улыбнулась Яна и погладила девочку по голове.

Та крепко прижалась к матери, а у меня опять защемило в груди от этого бесхитростного проявления дочерней любви.

– Убежищ на самом деле много, нужно просто быть осторожным, – продолжила меж тем женщина, не заметив моего смятения. – Сейчас тепло. Вот ранней весной приходилось туго. А еда… Я ведь из Новгорода, у нас каждый второй, если не первый – рыбак. Озеро-то под боком. Муж научил кой-чему, снасти нашла, так и спасались. Пробовала охотиться, но дичи вообще не стало. Ушла, видать, куда подальше. Иногда удавалось что-то найти в брошенных домах. Люди бывают весьма запасливы.

– Да, тут вы правы, сам промышляю мародёрством, – зачем-то ляпнул я.

– Мародёрством? – удивилась она.

– Э-эм, официально у нас это называется материальной разведкой. По-другому нынче припасов не пополнить. Термин нелепый, конечно, поэтому говорю, как оно есть.

– А у вас что, проблемы с продуктами? – сразу напряглась Яна.

– Нет, склады затарены хорошо. Картошку посадили, в следующем году полноценные огороды разведём. Но запас никогда не бывает лишним. Кстати, вам случайно не попадалось ничего похожего на брошенную базу или склад подальше от людских глаз?

Хотя спросил я в шутку, Яна глубоко задумалась.

– Знаете, насчёт базы ничем помочь не смогу, но однажды, когда я ещё была с группой, мы нашли стоянку военной техники.

– Военной? – встрепенулся я. – А что за техника? Танки или только грузовики?

– К сожалению, я сама не видела. Наткнулись как-то на дорогу из бетонных плит, и мужики решили, что она может вести к ракетной точке или другому военному объекту. Они пошли на разведку, но быстро вернулись. Оказалось, что это стоянка машин, но на территории бродили заражённые. Поэтому мы поспешили уйти оттуда.

– А они случайно не рассказывали, какие там стояли машины? – осторожно спросил я, боясь спугнуть удачу.

– Рассказывали. Грузовики и… такое слово, похоже на немецкое…

– Кунг?

– Да, точно, кунги! И ещё ангары. Они всё сокрушались, что не смогли попасть внутрь. Говорили, что внутри могло быть даже оружие.

– Ангары? – мечтательно повторил я.

Если они не ошиблись, и если туда не добрались вездесущие мародёры, то это может оказаться джекпотом покруче оптовой базы. Я служил на похожем объекте. Таких стоянок существовало три типа: консервация, когда технику бережно смазывают и убирают в ангары или подземные хранилища; открытое хранение, где списанные машины догнивали «на свежем воздухе»; и смешанное, как раз такое, как описала партизанка. Что уже выработало свой ресурс, стояло на земле, а транспорт, который ещё мог пригодиться, убирали под навесы, в боксы или хотя бы укрывали брезентом. Обычно это старые военные грузовики, с минимумом, а то и вовсе без электроники. И даже из пяти таких рыдванов один можно завести. А их там могут быть десятки. Запчастей на сто лет! Про ангары вообще лучше не думать, а то точно спугну удачу.

– Вы помните, где это было? – вынырнул я из «брильянтовых грёз».

– Не совсем, – виновато улыбнулась Яна. – Понимаете, для меня тогда многое как в тумане происходило, мы постоянно куда-то шли или бежали. Припоминаю указатель, смешное название… нелепое… «Хорошая вода» или что-то такое. Точно – «Добрая Вода»! Я ещё тогда подумала: какая, нафиг, добрая вода может быть сейчас? Но у меня ощущение, что к ней мы позже вышли, на следующий день. Да, ещё мост, разрушенный! Это место было на берегу реки, а мост обвалился. Люди смогли пройти, но машины уже не проехали бы. Так они рассказывали.

Мне не терпелось пошарить по карте, найти эту Воду, чтобы понять хотя бы примерно, где может находиться точка. Яна уловила смену настроения, улыбнулась:

– Вижу, наконец-то сказала что-то полезное.

– Возможно.

– Надеюсь, вам это поможет. Спасибо за гостинцы и… за то, что поверили.

Я очень серьёзно посмотрел на неё:

– Оставайтесь с нами, Яна. Хватит уже бегать.

– Я подумаю, – пообещала она и подмигнула дочери.

Добрую Воду на карте нашли довольно быстро. Это оказалось небольшой деревней примерно в сотне километрах на восток от нас, недалеко от Малой Вишеры. Лина моего энтузиазма не разделила, полагая, что стоянку давно уже нашли и разграбили. У Васьки было иное мнение:

– Если бы нашли, в районе было бы полно машин. Новгородцы или мелкий кто, неважно. Такое не утаишь, никто не будет по одной штуке тягать оттуда, грузовики на ходу сейчас самый востребованный товар.

Я думал примерно так же. К тому же базу охраняли заражённые.

– Как будто их нельзя перестрелять, – не сдавалась Лина.

– Можно, но Яна сказала, что там мост обвалился. Даже если кто-то туда залез, то максим вынесли какие-то мелочи.

– А что, других дорог в округе нет?

Дороги-то, может, и были, но как понять, где точно находится этот «Клондайк»?

В своё время мне выдали очень подробную военную карту, только вот все стратегически важные объекты на ней оказались закодированы. Поди угадай, что скрывается, например, за номером ЗП-9876987? Оставалась одна надежда, на вояк. Уж они-то точно умеют читать свои шифровки.

– Э-эх, – мечтательно потянулся Васька, – хорошо бы не порожняк оказался. До конца жизни озолотились бы.

– Нам-то что с того? Всё в часть уйдёт, – спустил я его на землю.

– В смысле? Премию-то, наверное, дадут какую-нибудь? – забеспокоился Цыпа.

– Ага, догонят и ещё дадут, – хмыкнула Лина.

Василий выглядел настолько расстроенным, что мне его стало жалко.

– Дадут, дадут, не переживай. Благодарность, доппаёк, всё как положено.

– Да, не, должны же, ну, я не знаю… хоть «Шишигу» ещё подогнать. Бля, такой куш им подарим, неужели кинут?

Кинуть, конечно, не кинут, но и на особые щедроты я не рассчитывал. И вообще, место надо сначала найти. Оставив подчинённых строить золотые замки, я побежал в штаб, но Морозов был занят. Дежурный спустя полчаса сообщил, что он сможет принять меня только после девяти вечера. Интересно, а полковник вообще когда-нибудь спит? Между прочим, у него тут семья. Дети-то, поди, забыли, как батя выглядит. Впрочем, это уже не мои проблемы.

Перед ужином удалось перехватить Ильнура. Первое, что бросилось в глаза – это хорошая физическая форма. Парень явно следил за своими кондициями, был на спорте, что называется. Сразу же мысленный плюсик ему поставил. Моё предложение он выслушал с напряжённым молчанием, постоянно кидая взгляды в сторону Лины. Неужто она и его застращала?

– Ещё раз: что нужно будет делать? – наконец спросил он.

– Мародёрствовать, – прямо ответил я. – Искать всякие полезные ништяки, что-то таскать самому, что-то охранять до приезда подмоги. Воевать. Возможно, не только с заражёнными. Но сначала вопрос: ты где служил-то?

– Спецназ ГРУ.

– Да, ладно?! – изумился я.

– Ну, не всё так однозначно, – усмехнулся он. – Часть находилась в оперативном подчинении Главного управления Генштаба. Это не совсем те самые ГРУшники, но близко. И, если что, ГРУ уже нет, есть ГУ ГШ32. Просто все по привычке так говорят.

– Понятно. По ВУСу33 ты кто?

– Снайпер-разведчик частей спецназначения. Срочная, потом два года по контракту.

Могло показаться странным: на кой чёрт спрашивать про военно-учётную специальность у кандидата в мародёры? Ещё бы характеристику с предыдущего места работы затребовал. Но в прошлой жизни я был свидетелем, когда люди врали о своём армейском прошлом, и простой вопрос про ВУС ставил их в тупик. Парень же ответил сразу, без заминки. Мог, конечно, выучить заранее, но это вряд ли. Маленькую «проверку на вшивость» прошёл, в общем.

– Из чего стрелял?

– Да из всего, что в оружейке было. СВД, СВДК, ВСК, «Винторез»34, само собой. Из крупняка доводилось. Автомат и пистолет, понятное дело.

– Как сам себя оцениваешь? Без понтов, но и без ложной скромности.

– Однажды взял первое место на соревнованиях в части, грамоты есть. Были, в смысле. Могу работать один и в паре. Обучали нас хорошо, патронов на стрельбище не жалели.

– Это радует. С другим оружием как? Пулемёт, гранатомёт?

– Пулемёт только РПК35 если, гранатомёт подствольный, из РПГ не стрелял никогда.

– Хорошо. Слушай, а два года вроде маловато для контракта?

Ильнур замялся.

– Досрочно расторгли. Были… обстоятельства.

– Что за обстоятельства?

Он тяжело вздохнул, вновь бросил взгляд на Лину:

– На меня завели уголовное дело. Дали условку. Но из армии попёрли.

– Ильнур, – решил я него немного надавить, – если тебе моё предложение не интересно, то так и скажи, не будем время тратить. Но если есть желание работать, то выкладывай всё и не еби мозги. Мне что, на каждое твоё слово вопрос придумывать?

– Понял, извините. В общем, была драка. Гуляли в баре, зарубились с азербайджанцами, я какому-то борцухе челюсть снёс. Он подключил диаспору, те забашляли мусорам, и всё повесили на нас. Типа, мы начали. По сто двенадцатой36 дали два с половиной условно. Но с армией пришлось расстаться.

– Подкупили, говоришь? А на самом деле кто начал?

– На камерах было видно, как они руками стали махать. Но их адвокат заявил, что видеозапись велась незаконно, вроде как разрешения на установку камер не было. И её изъяли из материалов. Народ на мобилы ещё снимал, но один телефон мусора якобы потеряли, второй вдруг заглючил, и всё удалилось. Короче, там без вариантов было. Начальство за нас впрягаться не стало, даже с адвокатом не помогли. Родаки нашли юриста, бабла немеряно отвалили, а потом узнали, что мне и так бы условку дали – первый раз, характеристики хорошие, всё такое. Да что сейчас об этом говорить, дело прошлое. Других косяков по жизни нет. Не курю, можно сказать, не пью. Наркоту не употребляю. Если устраиваю, то готов перейти к вам хоть завтра. Лес валить – это немного не моё.

– А почему валишь тогда? Морозов что, не звал на службу?

– Звал. Но тогда мне что-то не хотелось опять сапоги надевать.

– А теперь хочется? Или ты думаешь, у меня не как в армии?

– Думаю, да, – честно ответил он, и понравился мне ещё больше.

Однако виду я старался не подавать.

– В чём-то служба у нас, может, и полегче, но принципы единоначалия те же самые. И дисциплина, конечно. Я – командир, Лина – мой заместитель. Что прикажем, обязан выполнять.

Парень выпучил глаза:

– Лина Викентьевна тоже с нами? В смысле – с вами?

– Ага. Для тебя это проблема?

– Н-нет. Никаких проблем, – поспешно ответил он.

– Ну, раз нет проблем, тогда двигай на ужин, потом подходи в пятый бокс, у нас там штаб. Временный. Вечером переговорю с Морозовым, думаю, завтра же тебя переведут к нам. Если, конечно, не передумаешь.

– Не передумаю! – он протянул руку и вновь кинул быстрый взгляд на Лину.

– Иди, иди, – елейным голосочком проворковала она. – Там про тебя Катька спрашивала уже.

– Правда? – совсем по-юношески воскликнул Ильнур, густо покраснел и чуть не вприпрыжку побежал в сторону столовки.

Э-эх, молодость-любовь!

– Что? – состроила Лина невинную физиономию под моим пристальным взглядом.

– Викентьевна? Серьёзно?

– А что не так? Моего папу не могли звать Викентий?

– Могли, могли. Ты зачем парня застращала?

– Никого я не стращала. Просто сказала, что к Катьке не подойдёт, пока работу нормальную не подыщет. Нахер ей упал лесоруб? Там одни залётчики работают.