Земля — Венера — Земля

- Отдайте мои ноги! Ноги отдайте! Трёшку в сталинке возьмите, дачу в Сосновке заберите, бэху пятую угоните, только ноги отдайте!

Александринский осторожно подошёл к Сиамскому, попытался выразить моральную поддержку, но спортивный комментатор лишь отмахнулся и на обретённых заново ногах заспешил дальше к выходу, а финдиректор побежал обратно в сторону входа на арену смотреть полуфиналы.

К финалам подобрались только за полночь, несмотря на то, что число сетов, необходимых для победы, в женских и смешанных полуфиналах увеличили всего лишь до трёх и только в мужских полуфиналах и финалах до четырёх. Саквояжкины, как и обещали, под бурные овации и восторженные крики зрителей, чуть ли не после каждого розыгрыша, до финала дошли.

В финал в смешанном парном разряде вышли и Эльфштейн с Пушкиной. Она в одиночке повторила тот же сценарий четвертьфинала своего партнёра в полуфинале. В похожем же ключе прошли и финалы. Эльфштейн с Пушкиной как бы поборолись: два первых сета выиграли на балансе, но остальные три на том же балансе проиграли, зато Саквояжкины - под угасающие с каждым сетом подбадривающие крики их новоиспечённых болельщиков в первых трёх сетах и под гробовое молчание зала в четвёртом - всухую отдали всё, что могли. Их оппоненты даже не вскинули руки, празднуя победу, а молча и в недоумении, опустив ракетки, глядели на сладко улыбающихся им братьев-близнецов.

И вот здесь в дело вмешалось новое действующее лицо.

Приятный звучный и очень настойчивый баритон, нарушая воцарившуюся тишину, послышался из первого ряда одной из четырёх расположенных по периметру трибун:

- Всё-таки желательно, господа спортсмены, чтобы вы незамедлительно разоблачили бы перед зрителями вашу технику игры, в особенности её полную потерю в финалах. Желательно также, чтобы судьи и устроители не исключили вероятность договорного матча. Желательно также и возвращение комментатора на арену. Без него финалы проходят очень тускло и церемония награждения выйдет смазанной.

Баритон принадлежал не кому иному, как почетному гостю растянувшихся до глубокой ночи соревнований Аполлинарию Аркадьевичу Целингарову, кино-магнату и владельцу строительной компании, успешному бизнесмену на грани среднего возраста.

Аполлинарий Аркадьевич помещался на трибуне, к которой единственный, оставшийся для финальных матчей стол был придвинут ближе всего и стоял боком, и в ряду с сидениями повышенного комфорта, откуда по высоте было удобнее всего наблюдать арену. Он был с дамой, очень интересной, несколько моложе его, дорого и модно одетой, как вскоре выяснилось при составлении протокола, являвшейся супругой Аполлинарию Аркадьевичу, и замужество её было далеко не первым.

- Пардон! - отозвался Саквояжкин Пётр, - я извиняюсь, здесь разоблачать нечего.

- Всё ясно! - поддержал его Саквояжкин Павел.

- Нет!!! - продолжал с некоторой возросшей резкостью в интонациях Целингаров, - Разоблачение совершенно необходимо. Без этого ваша блестящая игра до финала и абсолютно проваленная в финале оставит тягостное впечатление. Зрительская масса требует объяснения.

- Зрительская масса, - перебил Целингарова наглый Пётр, - как будто молчит, словно воды в рот набрала?

- Но, принимая во внимание ваше глубокоуважаемое желание, - встрял в беседу не менее наглый Павел, - Аполлинарий Аркадьевич, мы, так и быть, произведём разоблачение.

- Но для этого разрешите ещё один крохотный добавочный сет, но уже на словах с вами? - завершил Пётр.

- Отчего же, - покровительственно и с еле скрываемым раздражением ответил Аполлинарий Аркадьевич, - но конкретно с разоблачением!

- Слушаемся, слушаемся.

- Только у разоблачений бывают последствия…

- Сами вы не против последствий, Аполлинарий Аркадьевич?

- Только, за! - решительно парировал успешный человек.

- Итак, позвольте вас спросить, где вы постоянно пропадаете вечерами, Аполлинарий Аркадьевич?

При этом неуместном и даже, пожалуй, хамском вопросе лицо Аполлинария Аркадьевича нисколько не изменилось, но тень сомнения тучкой омрачила его уверенный взор.

- Аполлинарий Аркадьевич по вечерам ходит на предварительные просмотры спонсируемых им художественных фильмов на Мосфильме, - очень надменно заявила супруга Аполлинария Аркадьевича, - но я не понимаю, какое отношение это имеет к настольному теннису и этой бездарной игре в последнем матче.

- Уй, мадам! - подтвердили хором Саквояжкины, - натурально, вы не понимаете.

И они взахлёб затараторили одинаковыми голосами, передавая словесную эстафету друг другу на каждом новом предложении.

- Насчёт же просмотров вы в полном заблуждении.

- Выезжая на упомянутые просмотры, каковые, к слову говоря, и назначаемы-то не чаще чем раз в две недели.

- Аполлинарий Аркадьевич отпускает своего шофёра с вверенным ему мерседесом у здания Мосфильма.

- А сам на автобусе едет до ближайшей станции метро.

- Университет или Кутузовская.

- В зависимости от того, в какой из построенных его компанией элитных многоквартирных домов его в этот день больше тянет.

- Ведь дело в том, что в каждой комнате, включая ванные, каждой квартиры каждого из этих домов установлены скрытые видеокамеры с микрофонами.

- И в каждом таком доме есть отдельная принадлежащая ему квартира, куда все видео и аудио данные поступают и записываются.

- Аполлинарий Аркадьевич на многочисленных мониторах часами смотрит, что происходило или происходит в реальном времени в доме, который он решил посетить в этот вечер.

- Не исключено, что он испытывает некое удовольствие от таких просмотров.

- Хотя, может быть, всего-навсего использует увиденное и услышанное в личных целях.1

- Последнее имело место именно сегодня.

- Он попытался увиденное им использовать, делая букмекерские ставки на сегодняшние матчи.

- С нашим участием.

- Дело в том, что мы вчетвером арендовали квартиру с помощью Эйрбиэнби как раз в одном из таких домов.

- А заодно и стол для настольного тенниса. И…

- Понаблюдав с помощью своих скрытых видеокамер за нашими тренировками.

- Услышав затем об этом турнире.

- И увидев нас в числе участников.

- Аполлинарий Аркадьевич поставил довольно большие деньги на наши непременные победы, - уже с ехидством договорил свою финальную реплику в этом монологовом диалоге один из братьев.

- И теперь о-очень расстраивается, что дело его не выгорело, - добавив ещё больше ехидства в свою последнюю реплику, закончил другой брат.

- Опаньки! - страдальчески воскликнул кто-то в полной тишине.

В это же время к местам, на которых сидел Целингаров с супругой, шагая по рядам вверх между сиденьями, поднимался высокий мужчина средних лет и атлетического телосложения. В момент, как Саквояжкины поведали во всеуслышанье о странном хобби Аполлинария Аркадьевича, он поднялся со своего места на противоположной трибуне, вышел в проход, спустился по лестнице вниз, прошёл прямиком через арену и к последней фразе обличительной речи уже был в двух шагах от почётного гостя.

- Все понятно! - воскликнул он, оказавшись лицом к лицу с Целингаровым, - и я всегда подозревал, что не всё так просто!

И, даже не размахнувшись, он коротко и резко ударил кулаком сидящего Аполлинария Аркадьевича по левой скуле.

- Как ты смеешь, жалкий неудачник, его бить? - грозно закричала супруга Целингарова, поднимаясь с сидения во весь свой супермодельный рост, оказавшись ничуть не ниже того, кого она обозвала неудачником.

Второй короткий удар, уже размахнувшись и по правой скуле, нанёс втройне несчастному Аполлинарию Аркадьевичу этот нежданно-негаданно появившийся субъект.

- Уж кто-кто, - ответил он со злобой, - а уж я-то смею его бить! Ты что? Не понимаешь? Он же, гадёныш, выбил тогда нам тридцатитрёхпроцентную скидку на покупку квартиры в доме, который он строил, а потом наблюдал за нами. И тебя у меня он увёл, зная о тебе всё, что было нужно.

- Милиция! Взять его! - таким страшным голосом прокричала супруга бывшая избивателя и нынешняя Целингарова, что даже у тех похолодели сердца, кто с сарказмом бы стал подтрунивать, что милицию давно переименовали в полицию. А кого при этом надо брать, было не совсем понятно.

А тут ещё в динамиках послышался уже однажды звучавший там женский голос, только на это раз он не вкрадчиво, а торжественно объявил:

- Музыка! Марш!

И действительно, зазвучала оркестровая музыка, в мелодии которой совершенно невероятно угадывалась известная песня, которую вряд ли бы стал исполнять оркестр вот так без слов:

Вдох глубокий. Руки шире.

Не спешите, три-четыре!

Бодрость духа, грация и пластика.

Общеукрепляющая,

Утром отрезвляющая,

Если жив пока ещё - гимнастика!

А может быть, это была всего лишь иллюзия слов, и был это только случайно сымпровизированный марш, в котором никаких слов не было. Важно не это, а важно то, что к единственному ост