Земля — Венера — Земля

- Так что же говорит этот человек? - послышался вкрадчивый голос женский.

- А он попросту не владеет сутью вопроса и лишь выполняет вверенную ему функцию! - звучно, на всю арену сообщил из динамиков голос, схожий с отвечавшим на первый вопрос и, словно обратясь к Сиамскому, прибавил: - Поздравляю вас, господин, сфункционировши!

С одной из трибун плеснуло смешком, а Сиамский вздрогнул и выпучил глаза.

- Пожалуй стоит что-то сделать, чтобы он более не мешал, - сурово сказал голос Эльфштейна.

И тут Сиамского, застывшего в позе стоя, сантиметра на два вертикально приподняло в воздухе и по прямой вынесло спиной вперёд за пределы спортивной арены. Стоявший у выхода Александринский бросился за ним. Финстратег увидел, как непроизвольное передвижение комментатора закончилось у пожарного шкафа, где он коснулся ступнями пола, принялся переминаться с ноги на ногу, так словно они затекли после длительного стояния, и сопровождать свои упражнения жалобными причитаниями:

- Отдайте мои ноги! Ноги отдайте! Трёшку в сталинке возьмите, дачу в Сосновке заберите, бэху пятую угоните, только ноги отдайте!

Александринский осторожно подошёл к Сиамскому, попытался выразить моральную поддержку, но спортивный комментатор лишь отмахнулся и на обретённых заново ногах заспешил дальше к выходу, а доведённый практически до отчаяния финстратег побежал обратно в сторону входа на арену смотреть полуфиналы.

К финалам подобрались только за полночь, несмотря на то, что число сетов, необходимых для победы, в женских и смешанных полуфиналах увеличили всего лишь до трёх и только в мужских полуфиналах и финалах до четырёх. Саквояжкины, как и обещали, под бурные овации и восторженные крики зрителей, чуть ли не после каждого розыгрыша, до финала дошли.

В финал в смешанном парном разряде вышли и Эльфштейн с Пушкиной. Она в одиночке повторила тот же сценарий четвертьфинала своего партнёра в полуфинале. В похожем же ключе прошли и финалы. Эльфштейн с Пушкиной как бы поборолись: два первых сета выиграли на балансе, но остальные три на том же балансе проиграли, зато Саквояжкины - под угасающие с каждым сетом подбадривающие крики их новоиспечённых болельщиков в первых трёх сетах и под гробовое молчание зала в четвёртом - всухую отдали всё, что могли. Их оппоненты даже не вскинули руки, празднуя победу, а молча и в недоумении, опустив ракетки, глядели на сладко улыбающихся им братьев-близнецов.

И вот здесь в дело вмешалось новое действующее лицо.

Приятный звучный и очень настойчивый баритон, нарушая воцарившуюся тишину, послышался из первого ряда одной из четырёх расположенных по периметру трибун:

- Всё-таки желательно, господа спортсмены, чтобы вы незамедлительно разоблачили бы перед зрителями вашу технику игры, в особенности её полную потерю в финалах. Желательно также, чтобы судьи и устроители не исключили вероятность договорного матча. Желательно также и возвращение комментатора на арену. Без него финалы проходят очень тускло и церемония награждения выйдет смазанной.

Баритон принадлежал не кому иному, как почетному гостю растянувшихся до глубокой ночи соревнований Аполлинарию Аркадьевичу Целингарову, кино-магнату и владельцу строительной компании, успешному бизнесмену на грани среднего возраста.

Аполлинарий Аркадьевич помещался на трибуне, к которой единственный, оставшийся для финальных матчей стол был придвинут ближе всего и стоял боком, и в ряду с сидениями повышенного комфорта, откуда по высоте было удобнее всего наблюдать арену. Он был с дамой, очень интересной, несколько моложе его, дорого и модно одетой, как вскоре выяснилось при составлении протокола, являвшейся супругой Аполлинарию Аркадьевичу, и замужество её было далеко не первым.

- Пардон! - отозвался Саквояжкин Пётр, - я извиняюсь, здесь разоблачать нечего.

- Всё ясно! - поддержал его Саквояжкин Павел.

- Нет!!! - продолжал с некоторой возросшей резкостью в интонациях Целингаров, - Разоблачение совершенно необходимо. Без этого ваша блестящая игра до финала и абсолютно проваленная в финале оставит тягостное впечатление. Зрительская масса требует объяснения.

- Зрительская масса, - перебил Целингарова наглый Пётр, - как будто молчит, словно воды в рот набрала?

- Но, принимая во внимание ваше глубокоуважаемое желание, - встрял в беседу не менее наглый Павел, - Аполлинарий Аркадьевич, мы, так и быть, произведём разоблачение.

- Но для этого разрешите ещё один крохотный добавочный сет, но уже на словах с вами? - завершил Пётр.

- Отчего же, - покровительственно и с еле скрываемым раздражением ответил Аполлинарий Аркадьевич, - но конкретно с разоблачением!

- Слушаемся, слушаемся.

- Только у разоблачений бывают последствия…

- Сами вы не против последствий, Аполлинарий Аркадьевич?

- Только, за! - решительно парировал успешный человек.

- Итак, позвольте вас спросить, где вы постоянно пропадаете вечерами, Аполлинарий Аркадьевич?

При этом неуместном и даже, пожалуй, хамском вопросе лицо Аполлинария Аркадьевича нисколько не изменилось, но тень сомнения тучкой омрачила его уверенный взор.

- Аполлинарий Аркадьевич по вечерам ходит на предварительные просмотры спонсируемых им художественных фильмов на Мосфильме, - очень надменно заявила супруга Аполлинария Аркадьевича, - но я не понимаю, какое отношение это имеет к настольному теннису и этой бездарной игре в последнем матче.

- Уй, мадам! - подтвердили хором Саквояжкины, - натурально, вы не понимаете.

И они взахлёб затараторили одинаковыми голосами, передавая словесную эстафету друг другу на каждом новом предложении.

- Насчёт же просмотров вы в полном заблуждении.

- Выезжая на упомянутые просмотры, каковые, к слову говоря, и назначаемы-то не чаще чем раз в две недели.

- Аполлинарий Аркадьевич отпускает своего шофёра с вверенным ему мерседесом у здания Мосфильма.

- А сам на автобусе едет до ближайшей станции метро.

- Университет или Кутузовская.

- В зависимости от того, в какой из построенных его компанией элитных многоквартирных домов его в этот день больше тянет.

- Ведь дело в том, что в каждой комнате, включая ванные, каждой квартиры каждого из этих домов установлены скрытые видеокамеры с микрофонами.

- И в каждом таком доме есть отдельная принадлежащая ему квартира, куда все видео и аудио данные поступают и записываются.

- Аполлинарий Аркадьевич на многочисленных мониторах часами смотрит, что происходило или происходит в реальном времени в доме, который он решил посетить в этот вечер.

- Не исключено, что он испытывает некое удовольствие от таких просмотров.

- Хотя, может быть, всего-навсего использует увиденное и услышанное в личных целях.1

- Последнее имело место именно сегодня.

- Он попытался увиденное им использовать, делая букмекерские ставки на сегодняшние матчи.

- С нашим участием.

- Дело в том, что мы вчетвером арендовали квартиру с помощью Эйрбиэнби как раз в одном из таких домов.

- А заодно и стол для настольного тенниса. И…

- Понаблюдав с помощью своих скрытых видеокамер за нашими тренировками.

- Услышав затем об этом турнире.

- И увидев нас в числе участников.

- Аполлинарий Аркадьевич поставил довольно большие деньги на наши непременные победы, - уже с ехидством договорил свою финальную реплику в этом монологовом диалоге один из братьев.

- И теперь о-очень расстраивается, что дело его не выгорело, - добавив ещё больше ехидства в свою последнюю реплику, закончил другой брат.

- Опаньки! - страдальчески воскликнул кто-то в полной тишине.

В это же время к местам, на которых сидел Целингаров с супругой, шагая по рядам вверх между сиденьями, поднимался высокий мужчина средних лет и атлетического телосложения. В момент, как Саквояжкины поведали во всеуслышанье о странном хобби Аполлинария Аркадьевича, он поднялся со своего места на противоположной трибуне, вышел в проход, спустился по лестнице вниз, прошёл прямиком через арену и к последней фразе обличительной речи уже был в двух шагах от почётного гостя.

- Все понятно! - воскликнул он, оказавшись лицом к лицу с Целингаровым, - и я всегда подозревал, что не всё так просто!

И, даже не размахнувшись, он коротко и резко ударил кулаком сидящего Аполлинария Аркадьевича по левой скуле.

- Как ты смеешь, жалкий неудачник, его бить? - грозно закричала супруга Целингарова, поднимаясь с сидения во весь свой супермодельный рост, оказавшись ничуть не ниже того, кого она обозвала неудачником.

Второй короткий удар, уже размахнувшись и по правой скуле, нанёс втройне несчастному Аполлинарию Аркадьевичу этот нежданно-негаданно появившийся субъект.

- Уж кто-кто, - ответил он со злобой, - а уж я-то смею его бить! Ты что? Не понимаешь? Он же, гадёныш, выбил тогда нам тридцатитрёхпроцентную скидку на покупку квартиры в доме, который он строил, а потом наблюдал за нами. И тебя у меня он увёл, зная о тебе всё, что было нужно.

- Милиция! Взять его! - таким страшным голосом прокричала супруга бывшая избивателя и нынешняя Целингарова, что даже у тех похолодели сердца, кто с сарказмом бы стал подтрунивать, что милицию давно переименовали в полицию. А кого при этом надо брать, было не совсем понятно.

А тут ещё в динамиках послышался уже однажды звучавший там женский голос, только на это раз он не вкрадчиво, а торжественно объявил:

- Музыка! Марш!

И действительно, зазвучала оркестровая музыка, в мелодии которой совершенно невероятно угадывалась известная песня, которую вряд ли бы стал исполнять оркестр вот так без слов:

Вдох глубокий. Руки шире.

Не спешите, три-четыре!

Бодрость духа, грация и пластика.

Общеукрепляющая,

Утром отрезвляющая,

Если жив пока ещё - гимнастика!

А может быть, это была всего лишь иллюзия слов, и был это только случайно сымпровизированный марш, в котором никаких слов не было. Важно не это, а важно то, что к единственному оставшемуся на арене столу уже давно подошли и ждали своей очереди участницы женского одиночного финала, к Целингаровской трибуне бежали представители службы охраны, откуда продолжали слышаться бешеные крики, заглушаемые громом оркестра в динамиках, а Саквояжкины бодрым шагом направились прочь с арены и, прихватив поджидавших их у дверей Пушкину и Эльфштейна, минуя дружно кассу, где они могли получить свои призовые вице-чемпионов, полуфиналистки и четвертьфиналиста, вышли из дворца спорта.

Примечания.

1Похожий сюжет имеет место в фильме “Щепка” - Sliver - 1993 года, снятого по одноимённому роману Айры Левина.

Глава 20 - Явление антигероя (тренировка).

Итак, вошедший, выразив неподдельное удивление, посмотрел на Спиридона, развёл руками, держа в правой маленький термос, и сказал:

- Я вас приветствую! Тебя-то самого что привело сюда, друг любезный?

Нитшин смутился. А новый посетитель переложил термос в левую руку, сделал два шага вперёд, протянул для рукопожатия Спиридону узкую и тонкую ладонь и повторно с ласковой усмешкой произнёс, с нажимом расставляя слова:

- Я вас категорически приветствую!

Спиридон выдернул себя из кресла, поднялся, поздоровался, коротко представился, всмотрелся в лицо навязчивого собеседника и остановил свой взгляд на его пышных тёмно-русых усах с редкой сединой.

- Куришь? Пойдём, - подмигнув Спиридону и не назвав себя в ответ, скомандовал тот и, кивнув небрежно обворожительной длинноволосой шатенке с большими овальными карими глазами и длинными густыми ресницами, сидящей по ту сторону стекла секретарского стола, коротко приказал ей, - Набери, как подойдёт.

Они вышли в щедро озеленённый двор, со всех четырёх сторон окружённый стенами с большими, местами светящимися, но главным образом тёмным окнами, обрамлёнными белой лепниной, с полуциркульными сандриками, и сели на скамейку под липами рядом с детской площадкой.

- Профессия? - осведомился неизвестный, протянув Нитшину пачку Мальборо Лайт.

- Астрофизик, – почему-то неохотно признался Спиридон, вынимая из кармана свой Эль Эм и зажигалку.

- О, как мне повезло! - воскликнул вопрошавший, спрятал свой Мальборо, угостился сигаретой из пачки Нитшина, прикурил от его зажигалки и опять спросил: - Научная степень?

- Доктор, - ещё менее охотно отозвался астрофизик и добавил, словно пытался оправдаться, - позавчера защитился.

- Ого! А сюда-то как тебя занесло?!

- Выгорание.

Навязчивый собеседник несколько секунд молчал, затем глубоко затянулся, покончил таким образом с доброй половиной выкуриваемой им сигареты, уронил на рукав своего спортивного костюма длинный бесцветный столбик пепла и, сотворив на лице саркастическую гримасу, раздельно выговорил:

- Круто!1

Нитшин, до сих пор сидевший на скамейке в полусогнутом положении, уставившись глазами в одну точку, расположенную где-то в канавке, прорытой детскими ножками в глине под качелями и заполненной мутной водой после недавней грозы, выпрямился, повернул голову в сторону выразившего столь экпатично своё отношение к его неожиданной беде выпрашивателю, внимательно оглядел его безупречный волевой профиль и, когда тот сам повернулся к нему и утвердительно посмотрел в глаза, робко спросил:

- Что ж тут крутого?

- А то, - резко и неожиданно, подобно поносу, выплеснул из себя незнакомец, - что перед тобой только-только открылись новые научные просторы, а ты взял и сразу выгорел.

Спиридон пожал плечами, вздохнул и объяснился:

- Я понял, что расчёты, которые я делал для защиты моей докторской, абсолютно не верны.

- И что же было недоучтено?

- Отталкивающая гравитация, - хмуро глянув в асфальт, ответил Нитшин.

- Как? - забыв, что час поздний и жильцы дома могут пожаловаться на шум, крикнул визитёр, нервно, ухватившись за миниатюрную теннисную ракетку бегунка молнии на спортивном костюме, расстегнул его, тут же обратно застегнул, сам себе зажал рот рукой и мрачно пробурчал - потрясающее совпадение! Выкладывай всё и по порядку!

Почему-то не испытывая неприязни и недоверие к неизвестному, Спиридон подчинился и, первоначально запинаясь и робея, начал рассказывать про свою диссертацию, а потом осмелев и припомнив почти всю позавчерашнюю историю в Царицыно, переключился на пересказ всего, что выплывало из памяти, где финалом был сегодняшний разговор со следователем в вытрезвителе. Единственно, что не смог Спиридон припомнить, это - фамилия красивого юношы, только её окончание, а то, что тот в первую очередь искал какого-то самоучку, о котором расспрашивал Цоя, вообще забыто было начисто.

Да, внимательного слушателя получил Спиридон Алексеевич в лице таинственного посетителя одного и того же психолога. При каждом упоминании о выгорании он качал отрицательно головой, кривил рот и разводил руками, выражая таким образом с поставленным диагнозом полное несогласие. Во время рассказа о диссертации он задал множество вопросов, главным образом наивных, приходил в восторг после каждого ответа и сопровождал их восклицаниями:

- Ну и ну! Далее, далее. И главное - не упускай нюансы!

Спиридон ни одного нюанса и не упускал, потому что не считал возможным отступать от нюансов, когда дело касалось научной тематики, и постепенно добрался до того момента, как Арнольд какой-то там Штейн (так он решил проговаривать за неимением правильной его фамилию) заявил, что Иисус - заблудившийся пилот ГСП, с которым Арнольд мог их обоих с Цоем даже познакомить. Это утверждение слушающий сопроводил загадочным замечанием, причем глаза его вспыхнули злобой:

- Естественно, это объясняет многое. Я всегда думал обо всём этом в подобном ключе.

Когда Спиридон описывал, как Иешуа Ганоцри объяснял Томе Иуде и Иуде Ишу Крайота строение Вселенной, и Тома ничему не верил, а Иуда понял всё сходу лучше, чем и Спиридон, и его слушатель, а после, созвав остальных апостолов, Иешуа низко летал над водой озера, так что все апостолы кроме Иуды и Тома восприняли это не иначе как хождение по воде - Иуда сказал, что Иешуа ошибся в расчётах, а Тома заявил, что всем просто померещилось, - неизвестный достал новую сигарету и не спеша курил её, глядя отрешённо на пустые качели детской площадки. Описание дискуссии Цоя и Арнольда о дьяволе и боге и ответа на вопрос Нитшина о местоположении последнего вникающий во всю эту загадочную историю прокомментировал совсем расплывчатой репликой, а на лице его выразилось недоумение:

- Странно. Цивилизация такого высокого уровня давно должна была положить конец сказкам о боге. А атеизм они считают религией? Орлёнок Эд - какой-то бред,2- и исступленно, но беззвучно вскричал: - Дальше!

Нитшин ещё долго рассказывал. Описание смерти Цоя слушающий сопроводил загадочным замечанием, причем на лицо его выплыла искренняя печаль:

- Как жаль. И учёный это был выдающийся. И надеялся я на него сильно. Придётся теперь с этим тупочкой Кляпишинским дело иметь.

Описание сцен в вытрезвителе и разговора со следователем совсем обескуражили свалившегося на голову Спиридона Алексеевича этого благодарного слушателя и только возникший как бы на ровном месте явно нездоровый интерес, что это за пуля такая СП-17, его реально взбодрил, и он вырвал у Нитшина из рук айфон и поспешно начал гуглить информацию о ней. Спиридон Алексеевич же, закончив на этом свой рассказ, снял очки, положил их в карман пиджака и, так словно дело могло дойти до драки, опасливо спросил:

- Вы атеист?

- Естественно! - незнакомец опять, забыв про спящих жильцов, вскричал и взмахнул руками: - Какой странный вопрос для человека связанного с точными науками.

- Почему странный? Ни одна точная наука не отрицает существования бога. Только одна неточная, о которой, слава богу, в нашей стране забыли, без сомнения, навсегда.

- Вот, ты, верующий, и наклепал ошибок со своим диссером без лишних сомнений, а какой случай ты упустил, не сообразив сразу, кто этот Арнольд, и говорить незачем, - уверено ответил загадочный некто, из слушателя переродившийся в оппонента, и тут же спросил: - Чай будешь?

Не дожидаясь ответа, он вернул Спиридону Алексеевичу айфон, взял в руки со скамейки ранее поставленный на неё термос, со скрипом свинтил с него верхнюю кружку и поставил её между собой и Нитшином. Далее, поднеся термос к самому его лицу, продемонстрировал, как легко ходит на резьбе внутренняя кружка, с лёгкостью отвернул её, открыл пробку термоса, разлил чай, - Нитшину в кружку, поставленную на скамейку, себе во внутреннюю кружку, оставшуюся в руке, - осторожный пригубил, чтобы не обжечься, и на выдохе тут же эмоционально и почти громко высказался, не отходя от темы:

- Слышал, как скрипит? Видел, как болтается? А всё потому, что инженер верующий!

- В КНР?

- Вот смотри, - тот перевернул опустевший термос, ткнул в надпись на дне и, не читая, а глядя в глаза Нитшину и выражая лёгкую скорбь, выдавил из себя: - Мэйд ин джёмани.

Спиридон Алексеевич уставился на металлическое дно с вытесненными на нём буквами и нашёлся, что ответить:

- Это мог бы быть и восточный немец, бывший член СЕПГ, оставшийся атеистом. А до Луны, между прочим, добрались первыми верующие. Базз Олдрин совершил первый в истории христианства обряд причастия на Луне, - затем он тоже осторожно отпил чай из кружки и спросил слегка раздражаясь: - Какой такой случай я упустил?

- Это же был представитель внеземной цивилизации. А ты, Спиря, просто-напросто про…л уникальную возможность установить с ней контакт.

Спиридон впал в беспокойство, так как был сильнейшим образом ошарашен.

- Не может этого быть! - уже громко произнёс он, так что кто-то выглянул из окна на втором этаже, и сменив тон на грубоватый спросил: - С чего это ты взял?

- Массаракш!!! Ты что Стругацких не читал!? ГСП - группа свободного поиска. Ну, тут сразу видно, что ты из нового поколения.

- А Вы с какой проблемой пришли к психологу? - включив в душе научный сарказм, беря себя в руки и глотнув уверенно чай из кружки, спросил Нитшин.

- Знакомые говорят, что у меня синдром деструктивного самоутверждения, и надо с ним бороться, - мрачно ответил его собеседник, как-то быстро допил чай и резким движение выплеснул оставшуюся на дне его кружки каплю в сторону на траву.

- Синдром… - с каким-то наигранным сомнением буркнул Нитшин и спросил настойчиво: - Но какое к этому имеет отношение отталкивающая гравитация, о которой Вы в самом начале говорили?

- Я нашёл, как её создавать.

- Вы что - учёный? - с сомнением спросил астроном.

Незнакомец посмотрел на Спиридона Алексеевича сурово и ответил:

- Я - мастер, - он сделался надменен и перевернул вверх ручку бегунка молнии на спортивном костюме, ту самую, сделанную в виде маленькой ракетки для настольного тенниса, с вытесненной желтым янтарём буквой «М» на её другой стороне клинка, покрытого тонкой чёрной кожей, имитирующей оборотную накладку. Он ещё повернул янтарными буквами «М» такие же только совсем маленькие ракетки на молниях боковых карманов, чтобы ещё убедительнее доказать Спиридону, что он - мастер. - Она своими руками приклеила их до того, как подарить мне этот костюм, - заговорщически добавил назвавший себя мастером.

- Мастер спорта? По настольному теннису? А как Ваша фамилия? И имя? - продолжил недоверчиво допытываться Спиридон.

- Никакой я не мастер спорта! - с досадой отвергнул гипотезу Нитшина загадочный мастер, - я первый разряд выполнил и мне хватает. И фамилия моя тебе ни о чём не скажет. Я - мастер по управлению отталкивающей гравитацией.

- Как этот Арнольд какой-то Штейн? Сможете меня поднять?

- Тебя - нет, конечно! Любой такой шарик, - сказал пожелавший оставаться инкогнито, расстегнув молнию на кармане и вынув оттуда целлулоидный белый мячик с надписью Ниттаку, увенчанной тремя маленькими звездами, - вот этой ракеткой, - добавил он, разводя молнию на костюме и вынимая из внутреннего кармана простенькую безбрендовую ракетку для настольного тенниса.

Таинственный мастер положил мяч сверху на ракетку и через секунду тот стал плавно двигаться вверх, на сантиметров десять поднялся, с секунду повисел и также плавно спустился.

В момент задания вопроса Нитшиным про наличие учёности у незнакомца из под входной арки во внутренний двор понеслось какое-то приближающееся бормотание весьма странного содержания: “Ноги отдайте! Отдайте мои ноги! Всё возьмите, только ноги отдайте!” С момента упоминания в вопросе про мастерство настольного тенниса бормотание смолкло, а как только назвавший себя мастером по управлению отталкивающей гравитацией завершил демонстрацию своих возможностей, тот же голос громко вскричал: “Чур меня! Чур! Отдайте уже ноги мои!” - и в дверном проёме, ведущем в клинику круглосуточных психологов, промелькнула чья-то мужская спина, очевидно принадлежащая очередному посетителю, ноги под которой, вроде как, были в полном порядке.

- А, беспокойная сегодня ночка! - прокомментировал это событие неизвестный мастер, - Этого точно вперёд нас пропустят. Можно дальше курить.

- Расскажите, пожалуйста, как Вы стали мастером по управлению отталкивающей гравитацией, - попросил ошеломлённый Нитшин, - очень бы хотелось узнать поподробнее.

- Тогда смотри! - в спешке незнакомец начал немного заикаться. При этом речь его звучала с какой-то дополнительной отчётливостью:3- Я с нажимом вожу большим пальцем по рукоятке. Чем сильнее жму, тем сильнее поле. Если я поворачиваю плоскость перпендикулярно шарику, то отталкивающая гравитация идёт в его направлении. А если повернуть ребром, то от него. Ещё могу менять угол с добавлением отталкивания снизу или сверху. Рукояткой вниз - сверху, вверх - снизу. В рукоятке кристаллы. Я их сам дома вырастил. В детском саду уже стал химичить. Считай, с пелёнок. Мои наборы юного химика самыми лучшими были... Менделавочку с красным дипломом окончил. Вечерний. А днём работал. В этом: “Не ходите, дети, в ИФХ! Ну, его подальше от греха!” Пришлось уйти оттуда, когда следом за перестройкой всё окончательно рухнуло, хоть мне уже и эсэнэса давали за полученный диплом. Береты шил, купальники шил, недвижимость и Инверму перепродавал, а стал в итоге тренером по настольному теннису. Самое безопасное и надёжное. Но ты ж понимаешь? Химия - она навсегда. Вот…

Все эти изречения сопровождались энергичной жестикуляцией, а на слове “Вот” говоривший вынул из другого внутреннего кармана спортивного костюма толстую общую тетрадь и стал листать её перед глазами Нитшина. Переворачиваемые страницы были исписаны химическими формулами, тройными интегралами, дифференциальными уравнениями, сигмами и малоразборчивыми комментариями, добавленными как попало совершенно мелким почерком.

- Я увлёкся выращиванием кристаллов. Некоторые из них получались довольно твёрдыми. Остальные же, главным образом, разваливались от лёгенького на них дуновения. Из твёрдых со временем у меня получилась большая коллекция. Я их часто выкладывал на стол, перебирал, расставлял, меняя порядок - игрался с ними, короче. И вдруг я увидел как все, кроме трёх, чуточку приподнялись в воздухе, а эти три остались лежать на столе. Я просто при…л там, сидя у стола, от того, что увидел.