"Поезд уходит без свистка" 4 рассказа

Найти его.

Он пошёл по коридору. Мимо дверей, за которыми была тишина. Мимо пустых купе с задёрнутыми занавесками. Мимо зеркала, в котором он увидел своё отражение — старое, измождённое, с присохшей кровью на лице.

Он остановился у двери. Последней. В самом конце вагона.

Дверь была приоткрыта. Оттуда шёл жёлтый свет — не электрический, другой. Тёплый, дрожащий. Как от керосиновой лампы.

Бен толкнул дверь.

Она открылась бесшумно.

Купе было маленьким. Не таким, как у них — без столика, без верхних полок. Только одна нижняя, привинченная к стене. На ней сидел человек.

Молодой парень. В мятой форме. Не военной — полевая, с застёжками, но без знаков отличия. Ни погон, ни нашивок. Только следы от них — выцветшие квадраты на плечах. Форма «ЛНР» — Бен узнал её. Такую носили ополченцы в начале войны. Старую, застиранную, с пятнами, которые не отстирывались.

Парень сидел, скрестив ноги, и смотрел в окно. За окном — темнота. Ни полей, ни лесов. Только чёрная пустота, в которой не было ни звёзд, ни огней.

Он был бледен. Не так, как от холода — мертвенно-бледен, с серым отливом на коже, с синими впадинами под глазами. На виске — глубокая рана. Зияющая, тёмная. Кровь засохла, но не смылась. Она чернела на коже, как клякса, как печать.

Бен вгляделся в лицо.

Он узнал его. Молодой, острые скулы, светлые, почти прозрачные глаза. Тот самый. Алексей.

Снайпер. Русский. Тот, кто был круче. Тот, кто убил его.

— Ты, — сказал Бен.

Парень повернул голову. Посмотрел на Бена. В его глазах не было удивления. Только усталость. Бесконечная, всепоглощающая усталость.

— Я, — сказал он. Голос был тихим, глухим, как из-под воды. — Здравствуй, Бен.

— Ты меня узнал?

— Я всех узнаю. — Алексей усмехнулся. — Мертвые всех узнают.

Бен зашел в купе. Сел на пол, напротив Алексея. Плюшевая обивка была холодной, влажной, пахла плесенью.

— Ты убил меня, — сказал Бен.

— Да, — сказал Алексей. — Я убил тебя.

— Ты был лучше.

— Я был быстрее. Это не одно и то же.

— Для меня — одно. Ты выиграл.

Алексей покачал головой. Кровь на его виске блеснула в свете лампы.

— Я не выиграл, Бен. Я просто сделал выстрел. А потом через четыре часа подорвался на мине. Тоже. Просто. Без выигрыша.

— Как? — спросил Бен.

Алексей закрыл глаза. Откинулся на стенку.

— После того как я убил тебя, я возвращался на позицию. Лес, уже темнело. Я шел по просеке, смотрел под ноги. Но не заметил. Растяжка. Старая, ржавая, на тонкой леске. Меня учили не ходить по просекам. Я забыл. Я думал о тебе. О том, как ты лежал. О том, что я убил человека. — Он помолчал. — Я наступил. Взрыв. Осколки. В голову, в грудь, в ноги. Я упал. Пытался ползти, но не смог. Истек кровью. Через два часа меня нашли. Уже мертвого.

Бен смотрел на него. На молодое лицо, на рану на виске, на мятую форму без знаков отличия.

— Ты тоже мертв, — сказал Бен.

— Да, — сказал Алексей. — Я тоже мертв. Мы оба мертвы. И мы оба здесь.

— Где «здесь»?

— В поезде. В переходе. В том месте, где души ждут своего часа. — Алексей улыбнулся. — Ты не знал?

— Не знал, — признался Бен. — Я думал, что я просто еду. Что я сплю.

— Мы все так думаем. Пока не встретим друг друга.

Бен провел рукой по полу. Обивка была старой, с вылезшими нитками. На одной из них висела пуговица. Армейская, с двумя дырочками.

— Ты кого-то ждешь? — спросил Бен.

— Тебя, — ответил Алексей. — Я сижу здесь и жду тебя. Чтобы ты знал. Что я не враг. Что я тоже жертва.

— Я знаю.

— Нет, не знаешь. Ты думал, что русские — враги. Что вы пришли их спасать. А вы пришли убивать. Как и я. Только я защищал. А ты нападал.

Бен молчал. Он смотрел на свои руки. Они больше не были прозрачными — целыми, с синими жилками, с старыми шрамами.

— Ты прав, — сказал он. — Я пришел убивать. За деньги. За контракт. Я не знал, кто ты. Мне было все равно.

— А теперь?

— Теперь — не все равно.

Алексей кивнул. Встал. Подошел к окну. За стеклом была темнота. Только изредка проносились огни — далекие, одинокие.

— Когда я шел по лесу, — сказал Алексей, — я думал: «Вот она, смерть. Я убил человека. Я теперь убийца». А потом я умер. И понял: убийца — это не тот, кто стреляет. Это тот, кто выбирает стрелять. Ты выбирал. Я — нет.

— Я тоже не выбирал, — сказал Бен. — Меня научили. Меня сломали.

— Всех ломают, Бен. Вопрос — когда ты перестаешь быть сломанным.

Бен встал. Подошел к Алексею. Встал рядом.

За окном по-прежнему была тьма. Но в ней, далеко-далеко, Бен увидел свет. Желтый, теплый.

— Куда мы едем? — спросил Бен.

— К нам, — ответил Алексей. — К тем, кто ждет.

— К Кате?

— К Кате. К матери. К тем, кого мы любили. Они там. За этим светом.

— А мы?

— Мы выйдем на следующей станции. Вместе.

— Вместе?

— Да. Ты и я. Мы оба пришли в этот поезд. Мы оба убили друг друга. Мы оба простили друг друга. Теперь мы едем вместе.

Бен смотрел на свет. Теплый, манящий.

— Я не хочу один, — сказал он.

— Ты не один, — ответил Алексей. — Я рядом.