Данные

Миноин внимательно читал вывески, словно надеясь, что какая-нибудь из них своим названием принесёт ему внезапное счастье.

«Аукционы Дома Манкаротов… — не то. Магазин "Новые Горизонты"… — слишком пафосно. Аукцион "Искусство Неплохо"… — ну такое себе».

— Путешествия по каналам и экскурсия по городу! — воскликнул он, словно нашедший клад. — Вот это уже интересно! Хотя, стоп! Это же именно то, что мне сейчас нужно!

И плавным движением он свернул в указанный переулок и оказался перед небольшой лавочкой, зазывающей обещаниями приключений.

— Что желаете, уважаемый? — продавец вытянул губы в сладкой улыбке, будто собирался поцеловать воздух. — Дорогой гость, мы всегда рады новым покупателям!

Миноин прищурился, постучав по облупившейся табличке:

— Тут написано: «Экскурсия по каналам». Интересно, по каким?

Продавец поправил очки, за которыми мелькнула тень раздражения:

— Сейчас свободна только одна лодка, — он кивнул на тёмный проход за спиной, откуда доносилось бульканье. — Осталось всего трое человек, чтобы начать путь. Вам повезло — группа почти набрана. Можете считать это счастливым билетом в мир водных приключений!

— Сколько с меня? — Миноин потряс кошельком, где звякнули монеты. — Или, как водится, цену надо выторговать?

— Восемьдесят пентвселенов. — Продавец выдохнул, будто произнёс заклинание. — Это как цена за вход в другой мир, только без очередей… и гарантии возврата.

— Прошу ваши деньги, — Миноин швырнул купюру.

— Обернитесь на сто восемьдесят градусов, — продавец щёлкнул пальцами, — и увидите человека… эм… в костюме рыбы. — Он криво усмехнулся. — У него аквариум вместо мозгов, так что не удивляйтесь, если начнёт пускать пузыри.

Миноин сделал всё по плану. Человек не был в костюме рыбы — лишь голова его была покрыта чешуёй, а глаза, как у хамелеона, вращались независимо друг от друга.

— Приветствую, о владыка морей! — Миноин склонился в насмешливом поклоне. — Вы тут случайно не на нерест заплыли? Или вас наняли, чтобы отпугивал чаек?

Рыбоголовый хрипло заурчал, протянув перепончатую лапу:

— Би-и-лет… — его жабры затрепетали. — Или съе-е-м.

Миноин сунул билет, едва сдерживая смех, и через мгновение оказался на палубе.

— Дорогие друзья, мы с вами отправляемся в путь! — Экскурсовод в цилиндре с приклеенным крабом взмахнул указкой. — Пройдём по реке Мимоходка и Узковатая… Просим не вставать! А то водяные вас за лодыжки цапнут!

Миноин прожигал его взглядом. Это был тот самый продавец! Тот же голос, манеры, поведение, внешность.

— Эй, многозадачный! — крикнул Миноин через толпу. — Вы в магазине вещи продавали, а теперь тут? Как, рыбный бог вас отпустил с торгового поста? Или это у вас подработка, чтобы на икру хватило?

Экскурсовод сделал вид, что не слышит, и продолжил:

— Говорят, что именно в нашем судне целоваться куда приятнее, чем на берегу. Проверьте сами — второй поцелуй в подарок! И, если повезёт, можно даже русалку увидеть!

Раздался всеобъемлющий смех. Судно тронулось, и экскурсовод, будто актёр, начал спектакль:

— Справа — резиденция императора Пройнохи Третьего! Он запретил зеркала, считая, что они крадут души. Зато коллекционировал отражения в лужах! Слева — дом писателя Нуклема, который…

— Который писал левой ногой! — шепнула девушка в толпе, и группа фыркнула.

Миноин узнал много нового: десятиэтажное здание Большого Королевского Тира («и по совместительству конюшня — лошади тоже любят панорамные виды!»), храм с золотыми каймами («золото — краска из рыбьей чешуи!»), памятник императору Антарасу III…

— Обратите внимание на орла на его голове! — ораторствовал гид. — Птица смотрит ввысь, потому что император вечно терял ключи от трона! А его меч и весы в руках говорят о куда более лучшей его стороне. Он начал строительство первой железной дороги, чтобы подданные могли быстрее добираться на работу и платить больше налогов!

На обратном пути Миноин намеренно вышел последним.

— Вы же в обед работали в магазинчике, а сейчас уже здесь. Как так? — впился он в экскурсовода.

Тот поправил галстук-бабочку, сшитую, казалось, из обёртки от конфеты:

— Вы, должно быть, перепутали меня с близнецом. Мы… э-э-э… как две капли воды. Хотя, если честно, он у нас немного рыбный, поэтому и работает на той странной должности.

— Да вы даже родинку на щеке скопировали! — Миноин ткнул пальцем в воздух.

— Сочту за комплимент, — улыбнулся тот, исчезая в толпе. — Хорошего дня! И не забудьте посетить наш магазинчик!

— Обязательно, — ответил Миноин и вышел с корабля, раздумывая, не купить ли билет на «ночную экскурсию с русалками». Вдруг и там встретит… тройняшку? Или уже целый аквариум?

Но после недолгих раздумий и блуждающих мыслей он понял, что попросту подустал. «Приключения — это хорошо, а обед по расписанию», — пробормотал он себе под нос и решил первым делом где-нибудь передохнуть.

Долго искать подходящее место не пришлось. Немного побродив по окрестностям и тщетно пытаясь разгадать, что же за диковинные цветы тут цветут — он их и нюхал, и разглядывал почти в упор, словно ботаник-недоучка, но так и не пришёл к однозначному ответу — Миноин нашёл небольшой ресторанчик. Расположенный прямо на террасе одного из домов, он манил своей тихой уютностью. Миноин, недолго думая, направился туда и присел на первый попавшийся стул.

Если говорить про мебель в данном заведении, то она была нова, из чистого дерева, искусно украшенная вставками из алой ткани. Минимализм в его истинном обличье, без лишней помпезности, но с явным намёком на хороший вкус. Красный цвет, словно вино на снегу, торжественно наседал над идеально белыми скатертями, создавая атмосферу умиротворения и лёгкой торжественности.

— Здравствуйте, что желаете? — прозвучал приветливый голос.

Миноин взял протянутое меню, но, пробежав глазами по замысловатым названиям и не узнав ни одного блюда, смущённо ответил:

— Можете порекомендовать что-нибудь? Я тут впервые и совсем не ориентируюсь в вашей кухне.

Официант слегка улыбнулся, поправил безупречно сидящее чёрно-белое одеяние, словно сошедшее со страниц модного журнала, и наклонился ближе.

— Я бы порекомендовал сок из энвенского фрукта. Говорят, он дарит бодрость на целый день. Особенно полезен для тех, кто ведёт активный образ жизни, как вы. На горячее — новоградскую отбивную. Это наш бестселлер, готовится по секретному рецепту, который передаётся из поколения в поколение. И, конечно же, везимирский суп — классика, проверенная временем. Он как бабушкина сказка — согревает душу и дарит приятные воспоминания. А на закуску — фирменный салат «Пенталистский». Лёгкий, свежий, как вата!

— Звучит аппетитно! Беру всё, что предложили. Подскажите, молодой человек, сколько с меня?

— 120 пентвселенов, — ответил официант, не меняя приветливого выражения лица.

— Прошу, — Миноин отсчитал нужную сумму. Официант взял деньги и, пожелав приятного аппетита, удалился на кухню. В предвкушении вкусного обеда Миноин откинулся на спинку стула и принялся с интересом разглядывать окружающих. Но их оказалось на удивление немного — всего пара человек. «Видимо, все уже наелись и разбежались по своим делам», — подумал Миноин, прислушиваясь к тихой музыке, звучащей с соседней улицы.

«Ох, названия тут — это отдельная песня! Как же всё-таки называется этот ресторан, где подают настолько дивные блюда с такими причудливыми наименованиями?»

— Интернациональный, — произнёс, худощавый мужчина в безупречно начищенных чёрных туфлях, строгих брюках и ослепительно белой рубашке. Блеск его чёрных очков скрывал взгляд, а в руке он сжимал свёрнутую газету и кружку с дымящимся напитком.

Он опустился на соседний стул, нарушив умиротворённую атмосферу ожидания.

— Прошу прощения, что подслушал ваш заказ, но вы кажетесь мне человеком весьма интеллигентным. Не будете ли вы против обсудить пару политических вопросов, конечно, если моё общество не будет вам в тягость? Мне кажется, вы составите отличную компанию для дискуссии.

Голос незнакомца выдавал зрелый возраст, а в волосах поблёскивала благородная седина.

— Почему бы и нет, — ответил Миноин, слегка пожав плечами. — Всё равно жду заказ.

В этот момент он осознал закономерность между экзотическим названием ресторана и столь же экстравагантными именами блюд в меню.

Незнакомец с тихим шелестом развернул газету на столе.

— Клан Грома, — начал он, указывая на выделенную статью. — Сначала совершил марш на север, но затем внезапно изменил направление, стянул основные силы на юг, после чего нанёс сокрушительный удар на запад. Почему такая странная тактика? Ваше мнение?

Миноин усмехнулся, поигрывая вилкой.

— Гром Клан отхватил лакомый кусок территории, так зачем ему лезть дальше? На западе его поджидает Везимирская империя, у которой к нему давние территориальные претензии.

— Возможно, вы правы… — Незнакомец вздохнул, поправляя очки. — Но, а вдруг это часть тщательно продуманного заговора, игра более высокого уровня? Ладно, оставим это. Вот ещё интересный заголовок. Вы наверняка в курсе ситуации с героической обороной крепости Антарасбург?

— Кто же о ней не знает, это у всех на устах, — отозвался Миноин. — Продолжайте, мне интересно ваше видение ситуации.

— 80-тысячный гарнизон, после двух месяцев кровопролитных сражений, потеряв 30 тысяч человек, уничтожил более 550 тысяч солдат Везимирской империи! Это, на минуточку, больше трети всей их армии! В империи царит хаос, дезертирство приняло угрожающие масштабы, правительство едва держится, народные волнения… казалось бы, режим Мехта вот-вот рухнет и на его обломках воцарится республика… так, по крайней мере, все и должно было случиться. Но! Внезапно на политической арене появляется империя Румения, — а ведь это, по сути, бывшая Рокмания, помните? — и договаривается о безопасном выводе остатков, 50-тысячного гарнизона в Румению для продолжения службы. При этом крепость Антарасбург, стратегически важный пункт, переходит под контроль Везимирской империи. Я считаю, это колоссальная ошибка для Румении! Антарасбург — крупнейший и наиболее укреплённый укрепрайон в мире, его сдача — это не просто просчёт, это стратегическое самоубийство!

Миноин проницательно посмотрел на собеседника, отпивая воды из стакана.

— Не всё так однозначно, как кажется на первый взгляд. Эти 50 тысяч солдат — элита, лучшие воины в своём роде, закалённые в боях. Да, потеря такой неприступной позиции повлечёт за собой серьёзные геополитические последствия, но… Посудите сами, что важнее для молодой и только формирующейся Румении? Непонятные амбиции и контроль над далёкими землями или собственная безопасность и сохранение боеспособной армии? Напомните-ка мне, в какие границы она в итоге вернулась?

— Время покажет, насколько верным окажется это решение, — уклончиво ответил незнакомец. — На данный момент она вернулась к границам времён унии Польнополя и Излизвега… то есть к самому зарождению государственности. Ладно, оставим эту тему. А вот ещё новость: Везимирская империя, воодушевлённая победой под Антарасбургом, принялась безжалостно громить западных нейтралов и даже своих бывших союзников! Цинизм во всей красе!

— Вы ожидали от них чего-то другого? В политике верности не существует, лишь временные союзники, — Миноин приподнял бровь.

— Нет, конечно нет, — признал незнакомец, барабаня пальцами по столешнице.

— Вот и я о том же. Что там дальше в вашей аналитике?

— Конфедерация Монтавы, пользуясь ситуацией, захватила почти всех западных нейтралов и стремительно продвинулась на территорию бывшей Рокмании. Но теперь, как ни странно, остановилась и активно налаживает связи с новообразовавшимися государствами, демонстрируя стремление к мирному объединению. И мой вопрос вновь повторяется: почему они остановились? В чём причина?

— Почему? — повторил Миноин, задумчиво глядя в окно. — Проведите аналогию с действиями клана Грома, и ответ станет очевиден.

— Знаете что, — задумчиво произнёс незнакомец. — Я тщательно обдумаю всё, что вы сказали. Со многим из вашего анализа, возможно, я и не соглашусь, но… давайте признаем честно: Пенталио крупно повезло, их территория находится в стороне от основных боевых действий.

— Бесспорно, с этим трудно поспорить.

В этот момент к ним подошёл всё тот же улыбчивый официант с подносом в руках.

— Вот ваш заказ, прошу.

— Благодарю вас, — Миноин протянул руку за тарелкой и затем достал из кармана кошелёк. — Вот, возьмите на чай.

Он отсчитал пятьдесят пентвселенов. Официант одарил его ещё более широкой улыбкой и бесшумно удалился.

— Благодарю вас за столь интересную беседу, — сказал незнакомец. — Кстати, как я могу к вам обращаться?

— Миноин.

— Дорогой Миноин, вы мне очень помогли своими рассуждениями. Теперь скажите откровенно, чем я могу быть вам полезен? Может, совет, помощь?

Миноин на мгновение замолчал, словно собираясь с духом и подбирая нужные слова.

— Есть ли в этом городе, или хотя бы поблизости, место, где можно почувствовать себя по-настоящему счастливым?

Незнакомец не просто не удивился этому вопросу — казалось, он заранее знал, что именно эти слова прозвучат.

— По той стороне улицы, если идти налево, примерно в четырёхсот метрах отсюда.

— Интересно… И что же там находится?

— Сами всё увидите, если решитесь, — загадочно ответил незнакомец, взял свою газету и пересел за свободный угловой столик, оставив Миноина в глубоких раздумьях и в терзании любопытством.

Миноин, с наслаждением пробуя диковинные местные блюда, не мог отделаться от тягостных мыслей.

«Тридцать тысяч жизней за пятьсот пятьдесят… Какая чудовищная цена!» — размышлял он, откладывая вилку. «Что здесь сыграло решающую роль? Возможно ли вообще такое соотношение? Или это просто плод больного воображения, байка, обросшая нелепыми подробностями по пути сюда?»

Многие, не знакомые с реальной обстановкой, задавались тем же вопросом. Но обстановка, как раз, и имела здесь ключевое значение.

«У визимирцев до сих пор гладкоствольное оружие, а у рокманцев — не просто нарезное. Они вовсю используют пулемёты…» — картина постепенно складывалась в его голове. «Представить только: огромные толпы, вооружённые устаревшими винтовками, пытаются взять штурмом мощнейшие укрепления, защищаемые элитой с современным оружием, закалённой в бесчисленных сражениях!»

Он представил эту жуткую картину — волны атакующих, безжалостно косимые огнём пулемётов.

«Ад кромешный…» — прошептал он, содрогнувшись.

«А что творится на других континентах? Почему газеты молчат? Как будто кто-то намеренно отводит внимание от тех мест, переключая его сюда. Зачем? Кому это нужно?» — вопросы роились в голове, не находя ответа. «Хотя, если подумать, там ведь действительно ничего масштабного не происходит. Мелкие государства погрязли в локальных конфликтах, редких и незначительных стычках».

Миноин осушил бокал с соком.

«Что-то я слишком глубоко ушёл в эти размышления, — пробормотал он. — Блюда, и вправду, великолепны. Так, куда говорил идти тот человек? Вроде бы по улице дальше… Туда и направлюсь».

Он поднялся из-за стола, оставив недоеденный десерт, и направился к выходу.

«Может быть, там, на другом конце города, я найду ответы на свои вопросы…» — с надеждой подумал он и отправился по наметке незнакомца.

Постепенно приближаясь к цели, Миноин чувствовал, как музыка окутывает его, становится всё громче и настойчивее. Он никогда прежде не слышал ничего подобного. Это была музыка, рождённая для танца, пульсирующая, вибрирующая, словно живая. Она проникала под кожу, заставляла ноги притопывать в ритм и даже против воли человека тянула его в безудержный пляс. Да и, если честно, Миноин никогда не знал, что такое музыка. В Рокмании, да и во всём свете, она развивалась слабо, а точнее, вообще не существовала. До этого момента! Ведь он, кажется, был свидетелем рождения первой в истории этого мира музыки.

Заинтригованный до предела, Миноин ускорил шаг. «Что же может издавать эти завораживающие звуки?» — думал он, словно зачарованный.

Наконец, он оторвал взгляд от земли и увидел это. Прямо перед ним, на импровизированной сцене, сооружённой из груды старых бочек, возвышался парень в вызывающем алом костюме и такой же кричащей шляпе, а также с молодым и с развитым подбородком лицом. Вокруг него теснились около десяти человек, но ни одного музыкального инструмента в привычном понимании не было видно.

«Как такое возможно?» — недоумевал Миноин, приподнимая бровь.

Они извлекали звуки из самых неожиданных предметов, казалось, совершенно не связанных с музыкой. Один, орудуя двумя короткими палочками, с бешеной скоростью выбивал дробь по бочке, словно одержимый. Другой, самый крупный из них, с размеренными интервалами обрушивал кувалду на наковальню, рождая гулкий, металлический звон, от которого дрожала земля под ногами. Третий, четвёртый и пятый в унисон колотили руками по бочкам, и, судя по всему, бочки были особенные, потому что звук получался на удивление громким и глубоким, словно в них скрывался целый оркестр. Шестой, словно заводной, через равные промежутки времени подпрыгивал в воздух и с грохотом приземлялся на ноги, добавляя в общую какофонию свой собственный, ни на что не похожий, дикий звук.

Остальные четверо творили нечто настолько невообразимое, настолько абсурдное и гениальное одновременно, что Миноин не находил слов, чтобы это описать. Седьмой тоже что-то прыгал, как и шестой, но его движения были хаотичными, скорее вбок, чем вверх, словно он просто пытался внести разнообразие в визуальную составляющую представления, в этот безумный спектакль, а не в музыкальную. Возможно, он просто развлекался, заражая всех вокруг своим неистовым весельем.

Парень в алом костюме пел громко, до хрипоты, так, что его голос, казалось, мог расколоть небо. Но эта оглушительная громкость ничуть не мешала ему задавать тон всему происходящему. Вокруг сцены собралась толпа, человек сто, а то и больше, и каждый из них танцевал, словно одержимый, в бешеном ритме этой странной, первобытной музыки. А парень продолжал петь, выкрикивая слова, полные безумной энергии и какого-то дикого, необузданного восторга: «Мы будем радостны под зной! Судьбу мы продадим за счёт! »

Звук кувалды, барабанная дробь, грохот чьего-то падения… Всё смешивалось в единый, безумный, первобытный поток, повторяющийся вновь, и вновь, и вновь, затягивая всё больше и больше людей в свой безумный танец, в эту вакханалию звука и движения.

Миноин почувствовал, как его ноги сами собой начинают притопывать в ритм, как его тело охватывает желание присоединиться к этому безудержному веселью. Что-то внутри него отзывалось на эту дикую, необузданную энергию, на эту музыку, рождённую из хаоса и отчаяния.

Миноин, не теряя ни секунды, начал осторожно двигаться, словно пробуя почву, слегка пританцовывая на месте и взмахивая руками, будто дирижируя невидимым оркестром. Он уже почувствовал терпкий вкус движения, предвкушая, как более энергичный ритм всколыхнёт воздух вокруг и заставит сердца биться в унисон.

Но вдруг… словно разряд тока пронзил его взгляд — чьи-то карие глаза, сиявшие, как осколки янтаря в лучах полуночного солнца. Снова. И снова. И ещё раз.

«Стоп!» — пронеслось в голове у Миноина, заставив мурашки пробежать по спине и остановить на мгновение дыхание. Где-то он уже видел этот завораживающий оттенок, эту глубину, способную поглотить вселенную. Но где же, чёрт возьми?

«Неужели… она?» — предательская мысль, словно дикий зверь, вырвалась из подсознания, заставив сердце биться в неистовом ритме, угрожая вырваться из груди.

Воспоминания ускользали, как песок меж пальцев, оставляя лишь смутное ощущение дежавю. Сквозь пёструю толпу, пахнущую жасмином, крепким кофе и дорогими духами, он снова заметил знакомый силуэт — лёгкое, солнечное жёлтое платье, словно сотканное из солнечных лучей, изящные туфельки в тон, звенящие при каждом шаге, как хрустальные колокольчики.

«Кто она?» — внезапно осенило его, будто удар каблука по паркету — чёткий и бескомпромиссный.

Не раздумывая, Миноин двинулся навстречу незнакомке, лавируя между танцующими парами, словно опытный моряк между рифами. И, казалось, она думала о том же — её губы дрогнули в полуулыбке, глаза блеснули узнаванием, когда их пальцы едва не соприкоснулись, оставляя лишь лёгкое покалывание электричества в воздухе. Они чуть не столкнулись, и тут его пронзило узнавание.

«Первый день в Протополисе… столовая…» — нахлынули воспоминания, окрашенные оттенками смеха, неловкости и лёгкого смущения.

Они стояли друг напротив друга, и их взгляды сплелись в танце, упрямом и тихом, словно вызов. Каждый двигался в своём ритме — его ноги выбивали дробь, будто барабанные палочки по мрамору, отсчитывая секунды, её шаги скользили, как шёпот шёлка по обнажённой коже, лёгкие и изящные. Но глаза не отрывались друг от друга, словно прикованные невидимой цепью.

Миноин усилил темп, чувствуя, как жар поднимается к лицу, и тут же мысленно одернул себя, предчувствуя, как долго будет приходить в себя после этого танца, как долго он будет видеть её образ в своих снах.

«И это в мои-то почти тридцать! — укорил он себя, смахивая предательскую каплю пота с виска. — Пора брать себя в руки».

Танец завораживал, но в то же время начинал утомлять, словно бег по зыбкому песку, отнимающий силы и оставляющий ощущение безысходности.

Решительность победила. «Хватит ходить вокруг да около, — подумал он, резко остановившись, словно наткнувшись на невидимую стену. — Или ты танцор, или зритель. Пора выбирать».

Через пару секунд он перешёл к действиям: шаг влево, поворот, лёгкий вальс, знакомый обоим, словно музыка их душ. Следующее движение… Что же будет дальше?

Шум толпы вдруг приглушился, словно кто-то выключил звук, оставив лишь тихое биение собственного сердца в ушах, когда он набрался смелости и прошептал, наклоняясь к её уху, чувствуя лёгкий аромат её волос.

— Неужели это ты? Та самая девушка, что преподнесла мне блюдо и… забрала сон? Или я сплю?

Её смех прозвенел, как колокольчик, ломая тишину и заставляя его сердце забиться ещё быстрее. Глаза сузились хитринкой, словно у кошки, выслеживающей добычу:

— А ты… тот самый, что тогда, подобно герою из романов, при виде опасности не струсил и держался уверенно, будто оратор на трибуне?

Пальцы её легли ему на запястье, тёплые и живые, обжигая, словно раскалённый уголь.

— Думала, я тебя больше не увижу… Что я осталась одна в это непростое время, совсем одинёшенька…

— Теперь я тебя никому не отдам!

Парень на сцене закончил петь, и его лицо расплылось в лучезарной улыбке, которой он щедро одарил зрителей. Его напарники, словно отражение его восторга, ответили тем же. В едином порыве они склонились в поклоне, благодаря публику за внимание.

Но тут, из гущи толпы, словно выстрел, прозвучал вопрос:

— Как называется? Что вы только что делали?

Парень переглянулся с товарищами и, подмигнув, ответил с усмешкой:

— Называйте это… музыкой.

6

Миноин, утонув в кресле вокзала, перебирал в памяти каждый миг, проведённый в Пенталио, словно драгоценные бусины на нитке времени. Пенталио… само это название звучало как музыка, пробуждая каскад эмоций — восторг, удивление, лёгкую грусть и, конечно же, трепетную нежность, связанную с Анфисой.

Уже после той волнующей встречи на танцполе они с ней, словно околдованные, бродили по центральному парку этого города. Он был огромен, словно сказочный лес, тщательно спланированный до мелочей, с фонтанами, поющими серебряные арии, скульптурами, оживающими в лучах заката, и аттракционами, заставляющими сердце замирать от восторга. Скучать там было просто невозможно, да и в компании Анфисы даже молчание казалось увлекательным приключением.

Как поведала ему Анфиса, она живёт в Протополисе, в восточной его части, практически в последнем доме на окраине, где заканчивается город и начинаются бескрайние поля. Живёт она одна, сводит концы с концами, но не жалуется на судьбу.

— Худо-бедно, а зато своё, — сказала она тогда с лёгкой грустью в голосе.

Благодаря давним связям и, видимо, удачному стечению обстоятельств, она оказалась в Пенталио и пробудет там ещё несколько дней, наслаждаясь красотой города и возможностью вырваться из серой рутины Протополиса, после чего вернётся обратно, в свою маленькую, но такую родную квартирку. Ей всего 26 лет, она среднего роста, стройная, как кипарис, и в её глазах таится целая вселенная.

Прокручивая в голове эти данные и вспомнив напутственные слова Камалёва про цель, Миноин наконец-то осознал. Не просто осознал, а почувствовал каждой клеточкой своего тела.

— Моя цель — вернуть порядок в Протополис, превратить его во второй Пенталио, — прошептал он, словно клятву. — Да что там, вернуть Рокманскую империю к былому величию, сделать каждый её уголок таким же процветающим и счастливым, как этот чудесный Пенталио!