Данные

Миноин с трудом поднялся, бросился к окну, распахнул его. Внизу, на темной улице, было пусто. Ни тени, ни движения. Только холодный ночной ветер ворвался в кабинет, гоняя по полу клочки бумаг.

Невидимов был здесь. И ушел так же, как появился – бесследно, оставив лишь ледяное чувство слежки, отпечаток на пыльном подоконнике и странную слабость в мышцах. Миноин сжал рукоять пистолета до побеления костяшек. Теперь он знал наверняка – призраки существуют. И игра продолжала своё развитие..– Это нельзя никому говорить… мне не поверят, – подумал он, чувствуя, как по спине бегут мурашки. Он сел и принялся пить чай, рука все еще слегка дрожала. Чай был горьким и не согревал.

14

В летней небольшой беседке за столом друг напротив друга сидело два человека. Стол был аппетитно заставлен едой, самой разной. Запах вкусной еды летал повсюду. Вокруг беседки стояло две дюжины охраны. Первый человек из тех, что был за столом, был в алом костюме, 25-30 лет, высокий, с осанкой и красивыми плечами. Да, в принципе, выглядел очень хорошо с острым подбородком. Напротив него сидел человек ниже среднего роста, с хорошими плечами и молодым лицом, но с тенью глубокой усталости под глазами и нездоровой бледностью. Его пальцы нервно перебирали край скатерти.

– Ты же понимаешь, что сказал тебе доктор? – Андропов молчал. Данная перепалка продолжалась уже 10 минут. Велодемар задавал вопросы, на которые слышал нейтральное молчание. Хотя оба понимали, что это долго продолжаться не может. Молчание было густым, тягучим. Андропов уставился куда-то поверх плеча брата, его взгляд казался остекленевшим, апатичным, будто он видел что-то иное. Алая птица (Велодемар) достал из кармана листочек. Вот выписка: Реанимация, паранойя. Подозрение на раздвоение личности и шизофрению. И жирным шрифтом: ПТСР, Тяжелая депрессия.

– Я понимаю, тебе нелегко, брат, – голос Велодемара смягчился. – Только одно мне непонятно. Почему ты мне ничего не сказал? Я бы сразу оказался тут. Я бы помог тебе всеми силами. Ты же знаешь мою альтуристичность.

– Я и вообще не знал, не подозревал, что ты тут, – начал, наконец, Андропов. – У меня просто-напросто не было сведений. Я предполагал, что ты живешь куда лучше жизнью, чем я. Попиваешь знаменитого Фрагуса, смотришь на лучшие виды, которые только можно увидеть. Но ты тут, как и я. За какие заслуги был сослан? За красивую улыбку?

– У нашего дома не лучшие времена. Всех, кто естественно рос, пытаются выпнуть. И как можно быстрее. Я был из таких. Людей настоящих, – подчеркнул Велодемар, его взгляд стал жестче. Это скрытый террор – не на публику, это больше напоминает избавление. В первую очередь от лучшего, что было взято из прошлого, чтобы о нём вспоминали только с негативной стороны.

– Кажется, я даже знаю из-за кого началась вся эта переберда.

– Не вини себя, про твоё выступление ходят легенды, у многих ты на слуху.

– Как отец мой поживает?

– Тоже был сослан. А куда именно, не имею представления. Даже не знаю, жив ли он. Про это на самом деле можно сказать про каждого жителя Вортолиза. Мы с тобой в одной ложе.