Троян

Проходя мимо Тайсона на выход, Славян представил его в виде боксёрского мешка. Нет, бить не стал, но сымитировал несколько ударов выше пояса, чуть-чуть не касаясь трупа кулаками. Вроде, отлегло…

Перед тем, как уйти, Славка «на всякий пожарный» протёр тряпкой, в которую была завёрнута не пригодившаяся сегодня заточка, щеколду замка и ручку входной двери, стирая возможные отпечатки. Тряпку бросил в пакет, как и бахилы. Надел ветровку и туфли. Несколько секунд напрягал память, вспоминая, не оставил ли чего от себя – «палево» ему совсем ни к чему. Теперь ему снова предстояло проскочить лестницу по возможности незаметно. Славка посмотрел в дверной глазок, осторожно, стараясь не шуметь и прислушиваясь, приоткрыл дверь, затем быстро вышел. Дверь закрывал максимально плотно, но так, чтобы она не захлопнулась. В общем, как было, когда он пришёл.

Перчатки Славян стягивал уже тогда, когда быстрыми и лёгкими шагами спускался по ступенькам. Осторожно выскочив из подъезда, возвращая на лицо солнцезащитные очки, он направился домой не тем путём, которым шёл к Тайсону, а по улице… Чтобы не примелькаться.

– 34 -

Придя домой, Славка быстренько прошмыгнул в свою комнату. С мыслью «Разберу позже…» он зашвырнул пакет в шкаф, достал из кармана и бросил в ящик стола реквизированный фрагмент предсмертной записки Тайсона, скинул с себя почти всю одежду, даже носки, оставшись в одних трусах. Быстро сгрёб в охапку одежду, в которой ходил в логово врага, и вместе с ней юркнул через коридор в ванную. Мимоходом глянул на часы – ого! – на всю спецоперацию у него ушло всего чуть больше часа. А казалось, что полдня, не меньше…

Дверь – на шпингалет, одежду – в корзину для грязного белья… Сложил аккуратно… Хотя и быстро…

Душ Славян принимал с какими-то новыми ощущениями. Ему надо было смыть с себя налипшую ментальную грязь. Физически он, конечно, не убивал Гопанюка, но желал его смерти, готовился убить, и убил бы, наверняка, если бы предоставилась такая возможность. Это греховное намерение он сейчас сдирал с себя, как мёртвую старую кожу во время линьки. Но этого мало.

Теперь ему казалось, что мерзкий запах из квартиры с покойником преследует его, засел в его носу и будет с ним… всю оставшуюся жизнь?.. «Не хочу!..» Славка сморкался, орошал пазухи носа «Аквалором», полоскал ротовую полость «Фтородентом», но окончательно от неприятного ощущения не избавился. «Ну, ладно, – решил он, – добью в следующий раз…».

Ароматно пахнущий клубникой Славка обернул широкое банное полотенце вокруг пояса и бёдер, и поскакал в комнату.

Первым делом извлёк из-под подушки смартфон. Ага, звонил Серёга на перемене… Ну, Славка же ещё вчера предупредил друга, что в поликлинику с утра пойдёт. Должен был прикрыть перед преподами.

Тихонько постучав, дверь приоткрыла и заглянула в комнату бабушка:

Славочка, ты завтракать-то будешь? А то ведь так и не поел с утра, убежал…

Спасибо, ба. Я в столовке перекушу, а то опоздаю на вторую пару.

А первая что?..

Да, первой не было, – бабушке Славка врал исключительно редко, но очень правдоподобно. – Нам говорили об этом ещё… в пятницу. А я забыл, только зря смотался.

Ну, смотри… – кивнула Надежда Павловна, прикрывая дверь.

Спасибо, ба!.. – вдогонку откликнулся внук.

Он скинул на кровать полотенце с пояса, быстрыми движениями просушил тем же полотенцем волосы, после чего заскочил в свою обычную одежду – рубашку, джинсовый костюм…

Славян достал из ящика стола «список врагов», и чёрным маркером решительно вычеркнул Тайсона, всю его строку.

Вы меня ещё не знаете, – тихо приговаривал он. – Что ж, давайте поиграем…

А про себя думал: «Знать бы ещё, что им обо мне известно…»

Глава 2. Бог хитрости и коварства

Николай Владимирович заехал на асфальтированную площадку, используемую для парковки, на своей бежевой «Volvo S60». День был не их, не «взрослой тренировки» – среда. Он вышел из авто, весь такой солидный, в кремового цвета брюках и жилетке. Рубашка была белая, а вот туфли и галстук – снова кремовые. Стриженные хорошим парикмахером волосы были красиво уложены и тоже имели кремовый оттенок. Некоторую цветовую дисгармонию в нежный образ мачо-соблазнителя вносили солнцезащитные очки, особенно если учесть сегодняшнюю сплошную облачность и, как следствие, отсутствие источника яркого света в зоне видимости.

Швед увидел ватагу школьников у входа в подвальный спортзал, и, конечно же, сразу понял, что «клуб закрыт». Славян тоже заметил Шведа. Он коротко бросил Серому «Сейчас приду», и поспешил к автомобильной стоянке.

Здравствуйте, Николай Владимирович.

Здоровеньки, – ответил Швед, – Шо, нету этого?.. Тайс… Э-э…

Славян, видя замешательство собеседника, услужливо подсказал:

Юрия Михайловича нет. Я два раза звонил – «абонент недоступен»…

Славка не врал, он, действительно дважды звонил, прекрасно представляя, что случилось с телефоном Гопанюка. И сюда пришёл, как обычно, раньше всех, отлично понимая, что стоять здесь можно «до морковкина заговенья». Но он должен делать вид, что ничего о случившемся с тренером не знает.

Он ничего не говорил вчера? Не отменял тренировку? – допытывался Швед.

Нет. А шо?.. Шо-то случилось?.. Юрий Михайлович никогда не опаздывал, – Славян вдруг подумал, что его может выдать излишняя нервозность, и глянул Николаю Владимировичу в глаза… Вернее, в очки. – Я ще раз наберу…

Славка нажал «повторный набор» и включил «громкую связь». Женский голос из смартфона бодро повторил «Телефон абонента вимкнений або знаходиться поза зоною доступу». Для Шведа это не стало открытием, он кивнул, посмотрел куда-то вдаль, и задумчиво сказал:

Так, ми теж не змогли дозвониться. Якщо його тут немае, вин должен бути дома…

Оборотившись к Славяну, он вдруг решительно заявил:

Сидай, поедем к нему на хату.

Это был бы неплохой вариант развития событий, с точки зрения Славяна. Конечно, если о его подрывной деятельности враги ничего не знают.

Момент, – Славка подкрепил слово жестом руки. – Тильки хлопцив попереджу.

Предупредить ребят следовало обязательно. Отъезд без предупреждения вызвал бы только лишние подозрения, это понимали оба. Славка быстро подошёл к сверстникам.

Ребят, тут такое дело: если в течение минут десяти тренер или я не… не придём, то, наверно расходитесь. Послезавтра по расписанию следующая тренировка, там уж будет что-то ясно.

Персонально лучшему другу он дал отдельные инструкции:

Серый, моего звонка дождись, мы к Юрь Михалычу съездим, отзвонюсь…

К автомобилю Николая Владимировича Славка переместился бегом, одновременно снимая рюкзак, еле успел заскочить на переднее пассажирское кресло, закрывал дверь уже на ходу.

Що им казав? – поинтересовался Швед, плавно выруливая со стоянки.

Казав, щоб почекали хвилин десять. Серому казав, щоб дзвинка дочекався.

Швед кивнул.

Можешь мовой не заморачиваться, – сказал он. – Я и на москальском говорю. Просто, слова бывают проще то там, то там, вот и мешаю… Знаешь, куда ехать?

Конечно. Я у Юрия Михайловича был один раз – шлем куплял. Микрорайон знаю, як свои пять пальцев. На следующем светофоре направо надо повернуть.

Славяну не было смысла петлять и выкручиваться, он говорил почти что правду… Только не всю. Малость недоговаривал… Самую малость.

Та знаю я, – усмехнулся Швед. По всему видать, он поверил в искренность парня. – «Светить» не хочу лишний раз.

Нежелание «отсвечивать» в ситуации, которая в любой момент могла стать «форс-мажорной», несомненно было понятно Славяну. Он проявил «деятельное участие»:

А-а… Ясно. Тоди краще до подъезду не подъезжать. Ось машина Юрь Михалыча! Красная «Жига». Значит, вин дома, наверно.

Швед припарковал свой «Вольво», не доезжая метров тридцати. Оба вышли из авто и направились к нужному подъезду. Рабочий день ещё в разгаре, поэтому прохожих, можно сказать, и не было.

– 2 -

Поднимались на лифте. Славян сам нажал в кабине кнопку пятого этажа. Когда выходили, он почти оправдывался:

По-моему, цей этаж, но я не уверен. Когда с Юрь Михалычем тут был, то вечером було…

Да, здесь, здесь… Тихо, – Николай Владимирович перешёл на громкий шёпот.

Швед оглянулся, прислушался, внимательно посмотрел на доступные взгляду лестничные площадки между этажами – сначала те, что вверху, потом те, что внизу. Примерно так же действовал и Славян сегодня утром. Да и сейчас он повторил за старшим «товарищем» его действия, что вызвало у последнего усмешку. Швед подошёл к двери квартиры Гопанюка, протянул руку к кнопке звонка, на секунду замер… Осторожно взялся за ручку металлической двери и потянул на себя. Дверь предательски скрипнула…

А… – начал было Славян, но Швед резко поднял руку с открытой ладонью, жестом приказывая парню заткнуться, и, вообще, по возможности, не двигаться. На цыпочках он зашёл в квартиру.

Тайсон! – осторожно позвал Швед. Он прошёл в коридор, откуда жестом позвал выглядывавшего из-за двери Славяна зайти. Славян быстро зашёл в прихожую и прикрыл дверь. Швед кивнул парню и сказал полушёпотом:

Оставайся тут.

С утра ничего в обстановке не изменилось: так же были включены осветительные приборы во всей квартире, так же разбросаны коробки в коридоре… Только неприятный запах стал ещё неприятнее и сильнее. Словно спасаясь от него, Швед попытался прикрыть нос ладонью левой руки. Заглянув в комнату, он сразу проследовал дальше, к повороту на кухню, где и застыл на пару секунд. Бросил на Славяна озадаченный взгляд, на какое-то время скрылся из его поля зрения, затем снова появился, совсем грустный, запихивал в карман брюк какую-то бумажку…

Вернувшись в прихожую, он сказал:

Короче, ты туда не ходи. Тайсон… умер.

Славян изобразил удивление:

Как?!.

Непонятно… – задумчиво буркнул Швед, хмурясь. – Чёрт!..

Может, жив ещё? Надо «скорую»!.. – проявил участие Славян.

Нет… Наглухо.

Да, что случилось?.. – приставал Славян.

Повесился Тайсон, – Швед был лаконичен.

Славян продолжал играть удивление с недоверием, и это ему хорошо удавалось, мог бы и «Оскара» за роль получить. Он сел на корточки, качая и потряхивая головой, и на лице его читалась «вселенская скорбь»…

Не, не может быть… – сказал Славян, снова поднимаясь в полный рост.

Максу звонить надо. Без него никак… – Швед не видел иного выхода, по-любому придётся задействовать «тяжёлую артиллерию», но, как бы на этом не погореть… – Чооорт!..

Славян всё не унимался:

Я не верю. Вы меня разыгрываете.

Иди посмотри… – Шведу, видимо, надоело удерживать парня.

Славян снял в прихожей кроссовки, быстро и аккуратно миновал хаос разбросанных в коридоре коробок, прошёл до поворота на кухню, и притворно остолбенел, как незадолго до этого столбенел (правда, не притворно) Швед. Славян не пошёл на кухню, а вернулся обратно. Николай Владимирович в это время достал телефон и уже собирался звонить Максиму Генриховичу. Но Славян его упредил, выдав целую тираду:

Николай Владимирович, давайте так: Вы звоните Максиму Генриховичу, пусть он быстро идёт к «дежурной части». А я через пять минут позвоню в полицию. Максим Генрихович под любым предлогом пусть приезжает с этой… – Славян запнулся, подыскивая нужное слово, – опергруппой, или кого они пришлют… А Вам лучше уйти, чтобы не было лишних вопросов. Я, как будто, один пришёл… Блин! Пацаны же Вас видели у спортзала. Ну, в крайнем случае, скажу – один поднялся, один зашёл.

Швед удивился, с нескрываемым уважением сказал:

Хорошо кумекаешь. Ну, голова…

Он нашёл в «записной книжке» своего телефона номер Бормана, выбрал его.

Макс… Удобно говорить?.. Тайсон «двести»… Сам уху ел… Откуда я знаю?!. Удавився… Слушай, «малой» дело предложил. Ты сейчас иди в «дежурку», он через пять минут туда позвонит. Езжай с нарядом, или кого пошлют, «проконтролюешь»… Парень тут будет ждать… Да! Ты же по малолеткам, как раз «в масть»… Всё, «отбой».

Швед отключил телефон, взглянул на Славяна и дал ценное указание:

Когда позвонишь в полицию, скажи, как будто случайно, что тебе нет восемнадцати… И лишнего не болтай.

Славян кивнул.

Молодец. Держись… – ободряюще сказал Николай Владимирович.

Он осторожно приоткрыл входную дверь, выглянул за неё, прислушиваясь, затем выскользнул на лестничную площадку. «Совсем как я утром», – подумал Славян, наблюдая за действиями Шведа.

Славян достал свой смартфон, разблокировал и набрал номер телефона Сергея.

Серый, ты ещё у секции?.. Иди домой. Я потом расскажу. Тут, короче, песец полный… Давай, отключаюсь.

На вбитом в стену в прихожей гвозде Славян увидел висящую связку из двух ключей. Наверно, это были ключи от спортзального подвала. Утром он их не заметил, хотя несколько раз проходил мимо. Видимо, его внимание было поглощено иными вещами.

Он прошёл в комнату, стараясь ничего не трогать подушечками пальцев, чтобы не оставлять отпечатков… на всякий случай. В шкафу, в стеклянной пепельнице около телевизора он обнаружил несколько визитных карточек разных персон и предприятий, забрал их, унёс в прихожую. Там Славян сначала хотел положить визитки в рюкзак, но, подумав, разделил их на две примерно одинаковые стопочки, положил в кроссовки и надел обувь. Только после этого он набрал номер «единой службы спасения», дождался ответа оператора.

Алло! Мне нужна «дежурная часть» полиции Мелитополя… Тут, похоже, самоубийство.. Погибший – мой тренер, Юрий Михайлович Гопанюк… Моё имя – Самойленко Вячеслав, мне шестнадцать лет… Остаюсь на месте, да…

– 3 -

Ни стула, ни табуретки в прихожей не было. Славка сидел на корточках, прислонившись спиной к стене, прижимая рюкзачок ко груди. Глаза его были закрыты, голова откинута назад. Он приоткрыл входную дверь, но всё-таки старался дышать как можно реже и неглубоко. Сейчас ему надо было очень тщательно фильтровать то, что он будет говорить. Он только что «прокололся» в разговоре со Шведом: дал понять, что знает, где служит Максим Генрихович, хотя при Славяне в спортзале об этом никто не говорил… «Ладно. Если что, можно будет списать на разговорчивость покойника, мол, он в одном из разговоров упоминал звание и место службы Бормана», – решил юноша.

На лестничной площадке за дверью послышался шум. Он приближался. Славян флегматично повернул голову на звук. Вскоре приоткрытая входная дверь со скрипом распахнулась, вошли двое мужчин и женщина с папкой для бумаг, все – в полицейской форме российского стандарта. В одном из вошедших Славян узнал Максима Генриховича, их взгляды пересеклись, и майор коротко кивнул парню, мол, «всё под контролем», но каменное лицо его при этом говорило «ты меня не знаешь».

Славян нехотя поднялся, посмотрел на вошедших печальными глазами, не подавая вида, что кого-то здесь видел ранее.

Здрасьте. Юрий Михайлович там, – он указал в сторону кухни. – Я ничего здесь не трогал.

Борман и ещё один полицейский, худощавый молодой старший лейтенант, прикрывая носы, прошли к кухне. «Старлей» присвистнул от удивления. На лице Максима Генриховича отразилось сожаление.

Да, это он… – сказал он.

«Старлей» ещё раз с интересом заглянул в кухню, поморщился.

Ну, что… Суицид налицо, – заявил он, а затем обратился к Славке, – Ты его обнаружил?..

Да, – ответил Славян отстранённо.

У-у, брат… Да, у тебя шок, похоже, – приглядевшись к Славяну, констатировал «старлей». – Сейчас лейтенант тебя опросит, а мы дождёмся эксперта с участковым, и будем бедолагу снимать.

Можно мне выйти на воздух?.. – попросился Славян.

Можно, а чего нельзя-то?.. – разрешил «старлей».

Максим Генрихович предложил коллеге свой вариант оптимизации действий:

Так, давай, мы с Верой в «управу» поедем, там опросим. Я пригляжу, от своего отдела…

«Старлей» откликнулся с энтузиазмом:

Да, поезжайте… Верочка!

Что?.. – откликнулась молодая круглолицая брюнетка-полицейский в новенькой форме с лейтенантскими погонами и при пилотке.

Видимо, она только-только окончила какие-нибудь курсы, или что-то вроде того, что позволило ей получить звание… Или папа – полковник. Так или иначе, это курносое чудо, умудрявшееся улыбаться даже при сморщенной от запаха гримасе, сейчас балансировало на одной ноге и не имело ни малейшего понятия о субординации.

Личный досмотр не забудь… – сказал «старлей» негромко.

Хорошо, – пропела Верочка.

«Старлей» полушутя-полусерьёзно схватился за голову и простонал:

Не «хорошо», а «так точно!».

Из квартиры первым вышел Славян со своим рюкзачком, следом за ним вышла Верочка с папкой. Замыкал процессию майор полиции Максим Генрихович. Проходя через прихожую на выход, он уверенным движением снял с гвоздя ключи от спортзала…

– 4 -

Кабинет дознавателя был ярко освещён лампами дневного света. За одним из двух находящихся в помещении столов, в чёрном крутящемся кресле восседала несерьёзная Верочка. Напротив неё, с другой стороны стола, на потёртом недомягком стуле с жёсткой спинкой сидел Славка, руками он придерживал лежащий на коленях рюкзачок. Максим Генрихович занял стул у стены, сбоку от Славяна, и внимательно смотрел на подопечного.

На поверхности стола, кроме верочкиной папки, нескольких листов бумаги и шариковой ручки, ничего больше не было. Лейтенант поправила причёску, затем бесцельно поперекладывала листы бумаги, заглянула в папку… В нерешительных действиях девушки сквозил недостаток опыта. Наконец, она нашла шаблон протокола допроса.

Так… – почти уверенно начала лейтенант Верочка. – Давай, наверно, начнём с личного досмотра. Ты не против?..

Славян мысленно усмехнулся. Если бы менты решили по закону соблюсти все формальности проведения личного досмотра несовершеннолетнего, в данном случае Вячеслава Самойленко, его пришлось бы отпустить домой без досмотра. Это каждый школьник знает. Некоторые этим пользуются. Но у Славяна нет задачи «приземлить» «органы».

Я не против. Мне скрывать нечего, – просто ответил он.

Славян встал с видавшего разные виды стула, начал выкладывать на стол дознавателя содержимое карманов джинсового костюма – смартфон, ключи от квартиры бабушки, какую-то мелочь, початую упаковку жевательных резинок, пару купюр украинской валюты, шариковую ручку, носовой платок… Из рюкзака он достал боксёрский шлем, полотенце, свёрнутые трусы в полиэтиленовом пакете и пакет с боксёрками. Верочка заглянула в пакет с боксёрками, поморщилась. Извлекла на волю трусы, развернула, вытаращила глаза:

Опа!.. – и, оглядев славкины пожитки в совокупности, спросила, – Это всё?..

Юноша протянул ей пустой рюкзачок. Максим Генрихович быстро приподнялся со стула, взял у Славки рюкзак.

Я помогу осмотреть. Верочка, не отвлекайся.

Славян снова уселся на стул. Борман заглянул в рюкзачок и его кармашки, прощупал дно, пока начинающий дознаватель проводила опрос, подперев голову кулачком.

Ну, Вячеслав, расскажи, как ты обнаружил тело.

Славка сделал глубокий вдох, и принялся рассказывать:

Пришёл на занятие в секцию бокса, как всегда, к трём часам…

К пятнадцати ноль-ноль?.. – уточнила полицейская ищейка.

Не совсем. Если точнее, без четверти пятнадцать… – добил Славян.

Лейтенант так и записала: «пришёл в 14,75»…

Да-альше, – попросила девушка.

Юрий Михайлович в это время всегда уже в спортзале, а сегодня его не оказалось. Я немного подождал, позвонил ему на «мобилу», потом ещё ждал и раза три звонил. Ответа не было, «абонент недоступен»…

Верочка записывала всё дословно, и Славян диктовал достаточно медленно, словно сам читал с листа, чтобы она успевала.

Ситуация, поскольку неординарная, прямо скажем, я забеспокоился, не случилось ли чего. Я однажды уже был на квартире у Юрия Михайловича, шлем у него брал, вот этот, – он кивнул на боксёрский шлем, распластанный на столе, – неделю назад или немного больше того, поэтому знаю, где он живёт… Жил…

Славян посмотрел, как лейтенант справляется с диктантом, и продолжил:

Дверь была чуть приоткрыта, и запах шёл… сами знаете… неприятный.

Он замолк, состроил очень печальную мину. При упоминании о запахе Верочка скривила пухлые губки. Максим Генрихович, тщательно обшмонавший рюкзак, вернул его Славяну.

Вещи можно уже забирать?..

Да, забирай… – Верочка махнула ручкой. – А скажи, может, ты видел Юрия Михайловича с кем-то в последнее время?.. Он с кем-нибудь общался?..

Ну, с нами он общался, обучал боксу… Очень хорошо обучал. А во время тренировок к нему никто не приходил, – Славян, в общем-то, и не врал почти, попутно складывая в рюкзак и рассовывая по карманам своё имущество.

Может, бывало изменение настроения?.. Часто ли ваш тренер выпивал?.. – задавала дознаватель формализованные вопросы.

Никогда. Никогда не пил. Он всегда приветливый… был, с юмором. Никогда не унывал. Вот, совершенно в голове не укладывается, что с ним случилось…

Славка не смотрел на Максима Генриховича, но «боковым зрением» видел, что тот внимательно и напряжённо ловит каждое его слово. Иногда майор легонько кивал.

То есть, конфликтов в коллективе не было?.. – продолжала пытать дознаватель.

Да, не было. Юрий Михалыч всегда был добрым и… – Славка пытался подбирать слова, чтобы повествование в его изложении звучало складно, а то ж эта, с позволения сказать, лейтенант записывала его «прямую речь» слово в слово, – …и всегда всем помогал, если что. Он и мне как отец был, обещал свозить на юниорские соревнования. Мы все его любили и уважали.

Прямо, ангел с крылышками… – пробормотала Верочка, записав эпитафию от Славяна, и обратилась к майору. – Ну, у меня вопросов пока больше нет. Теперь всё в экспертизу упирается. Скажут, что смерть не криминальная, и можно в архив сдавать.

Да, конечно, не криминальная! – воскликнул Борман безапелляционно. – Шут его знает, что на Гопанюка нашло. Парня отпускай, я его отвезу, до «комендантского» час остался. Заодно заскочу на адрес, узнаю, что там как…

Максим Генрихович поднялся со стула, положил пухлую ладошку на плечо Славяну:

Пойдём, я тебя подброшу до дома.

Тот начал было вставать со стула, но Верочка, дописывавшая что-то в протоколе, заверещала:

Ой, погодите, погодите!.. Вот. Всё…

Она пододвинула исписанный лист Славяну:

Распишись тут. Внизу пиши «С моих слов записано верно, мной прочитано», дату и подпись.

Славян быстро выполнил то, что ожидала от него милая молодая дознаватель, и присоединился к ожидавшему у двери Борману. У выхода обернулся, как всякий воспитанный человек, попрощался:

Всего доброго.

До свидания, – ответила Верочка, занятая созданием имиджа делового госслужащего, то есть, бессмысленно перебирающая бумажки.

Борман тоже кивнул лейтенанту, открыл дверь кабинета, выпуская Славяна в коридор.

– 5 -

Охраняемая служебная стоянка автотранспорта сотрудников МВД была почти пуста. Максим Генрихович вывел Славяна из здания Управления полиции через «запасный выход», так было ближе. От выхода майор направился прямо к автомобилю «Audi Q3», нажал кнопку снятия блокировки дверей на брелоке.

Садись… – сказал он Славяну.

Славян запрыгнул на пассажирское сиденье рядом с водителем, сразу засуетился с ремнём безопасности. Видя это, Максим Генрихович вяло усмехнулся, завёл двигатель, включил «климат-контроль»… Действия его были неторопливы, но уверенны, сам он был молчалив, видимо, обдумывал сложившуюся ситуацию, её возможные последствия, и способы выхода из неё. Выруливая со стоянки, Борман лёгким жестом приветствовал охранника, открывавшего шлагбаум. Снаружи на заборе, ограждающем парковку, висел транспарант: «Только для служебного и транспорта сотрудников УП».

Круто, – не сдержался Славян.

Ты молодец, всё правильно сказал, – неожиданно похвалил юношу майор.

Всё равно в голове не укладывается… – сказал Славян после небольшой паузы.

Что именно?.. – Борман был сосредоточен на дороге, но чёрт его знает, что там творилось в его голове.

Всё случившееся.

Ладно, не думай. Сейчас надо другие вопросы решать. Я уже кое-что обмозговал. Вот, возьми ключи…

Не отрывая сосредоточенного взгляда от дороги, майор порылся в боковом кармане кителя, протянул Славяну ключи от спортзала, которые забрал из квартиры Тайсона.

Не потеряй. Это – ключи от спортзала. Осваивайся, а в конце недели оформим тебя на полставки сторожем… пока… А там видно будет. Тайсон…

Максим Генрихович осёкся, ему, как и его бывшему сослуживцу по националистическому батальону, Николаю Владимировичу, проще было оперировать позывными, нежели настоящими именами. Продолжил:

…Юрец на полную ставку был оформлен. Связь, если что, держи через меня. Вот тебе визитка…

Всё так же упорно глядя на дорогу, Борман достал визитку из нагрудного кармана кителя, передал её попутчику, после чего возобновил инструктаж: