Самая красивая попаданка

— Я тебе такое место покажу, — натужно улыбаясь и пытаясь изобразить романтическое воодушевление, сказал Грегори, когда они все же (скоропалительно) отъехали от «Роуз Джем».

— Не надо… — слабо выдохнула Алена в ответ, — я что-то так устала, объелась, видимо… Можно мы вернемся в замок? — вымученно предложила девушка, перед глазами которой все мелькала картинка с Кайлом, валяющимся без сознания, — давай в другой раз — слабо улыбнувшись, предложила Аля, чтобы Грегори лишний раз «не вспыхнул».

— Давай, — грустно согласился парень. Его «идеальное» свидание пошло насмарку.

Они мчались в молчании, настолько густом, что казалось, его можно было резать ножом. Впрочем, пленниками этой тишины они оставались недолго, всего минут пятнадцать-двадцать. Наемные "крылья ночи" умели пожирать пространство с завидной скоростью, особенно когда вечерний город замирал в ожидании грядущей темноты.

Алена чувствовала себя птицей в клетке. Спрятав руки в карманы платья, словно в нору, она нащупала там талисман – амулет-переводчик, подарок Грегори, эхо их знакомства. Она погладила и поискала грани на плоском камне, а потом задумчиво спросила:

— Слушай, а я же без этой штуки не могу понимать вашу речь? — поинтересовалась она, вынув черный камень из кармана.

— Ну, да… — обреченно ответил Грегори. Кажется, он уже догадался, о чем она попросит его дальше.

— Непорядок. Надо бы обучить меня языкам. Срочно, — ультимативно проговорила она, уставившись в упор на парня.

— Ну, может позже… постепенно, — стал уворачиваться от ответа Грегори.

— Да, да… чтобы я лучше играла в немую. Удобно. Когда нужно отобрал камушек, когда надо — отдал, объяснил глупышке, что да как, она все равно ничего не поймет… — обиженно надув губки, вспыльчиво выпалила девушка.

Алена вдруг вспомнила, как уже раз словила панику поняв, что не понимает речь служанки, тараторящей о том, что Грегори ушел.

— Милая, ну что ты… Не дуйся. Научишься, обучим… — стал подбирать слова парень.

Он никак не ожидал, что его спутницу вдруг «укусит претензионная муха».

— Я не понимаю. Если можно сделать сейчас, раз и навсегда, не растягивая резины. То почему бы и нет, — все еще негодуя, пробубнила Аля.

— Это больно… — потупив взор, попытался все-таки отговорить девушку Грег Младший.

Алена лишь хмыкнула в ответ.

— Если ты действительно меня ценишь, хочешь жениться на мне и все такое, то будешь обучать меня магически. И сегодня научишь языкам. И точка. А завтра — письму, потом география с историей, этикет и прочее, прочее… — все так же ультимативно заявила девушка.

— Хорошо, посмотрим на твой пыл утром… — скептически заявил Грегори, — я вложу в твой разум знания языков союза и орского государства.

В глубине глаз у Грегори зажегся огонек предвкушения. Дар почувствовала, что его снова призовут.

А Алена выдохнула. Она откровенно испугалась сложившейся ситуации. Поняла, что Грегори пусть и неумело, но расставляет нежные сети ее зависимости от него. А зависеть от кого-либо она ой как не хотела.

Поэтому ей нужно было отстаивать свою самостоятельность. А о какой самостоятельности может идти речь, если она не знает языка, и не имеет совершенно никакого понятия о том, в каком мире ей предстоит жить. Грегори красиво рисует — роскошная жизнь с ним, но мало ли что?..

***

Жесть, что это было? А у мальчика абьюзивные задатки. Или нет? Но как он сжег подаренную розу. Красивый, необычный цветок. Даже жаль немного, растение ни в чем не виновато. Но что поделаешь.

Эффектно сгорел, ничего не скажешь. А эти прожигающие взгляды отовсюду в ресторане. Хорошо хоть Грегори сотворил купол непроницаемости. Так что даже мне легче сразу стало. Это же хорошо? Он обо мне заботился? Или хотел скрыть ото всех?

Но так или иначе, сразу стало как-то спокойно, и он вновь стал самим собой — милым мальчиком, с такими чистыми небесными глазами…

А это воспоминание о его хватке – железные тиски, сжимающие мою руку, – до сих пор жжет кожу. А как он воспротивился моему желанию отказаться от подарка!

А как он приложил того парня!!! Ужас. Кайл, кажется, так он назвал себя. Надеюсь с ним все в порядке. Ну не стал бы Грегори убивать парня только за то, что тот решил поприставать к его невесте. Не стал бы?

Хоть бы действительно, Кайл притворялся, как утверждал Грегори и с ним все обошлось. Брр. Как вспомню, аж жутко становится.

Девушка постаралась сбросить с себя все негативные воспоминания. Тряхнула плечиком. Мысленно приказала себе не накручивать себя раньше времени. Грегори по отношению к ней чуток (может, даже немного сверх) и внимателен. Но! Ведь даже ее опасные капризы выполняет.

Алена осталась одна в библиотеке. Она все же настояла на том, чтобы Грег младший «вложил в ее разум знания языков». И как только парень скрылся, она стала «переваривать» и анализировать события этого сумбурного вечера.

«Но он же согласился со мной, значит, с ним можно договориться…» — подумала девушка и тут же ойкнула.

Неожиданно, будто подкравшись, перед ней появился объект ее судорожных размышлений. Грегори вернулся со стопкой книг, веревкой, свечами и с серьезным, бледным лицом.

— Садись сюда на пол, — в приказном тоне сказал Грегори Алене. Здесь достаточно места, чтобы разложиться.

Алена присела на пол в библиотеке. С краю, на круглый, красивый, длинноворсовый ковер.

— Сядь в центр, — поправил юный чародей девушку.

Она всмотрелась в его лицо. Бледный, с лихорадочным румянцем на щеках, он казался наэлектризованным, словно грозовая туча перед разрядом. Ослушаться такого – навлечь беду. Покорно, как овечка на заклание, она переместилась в центр роскошного ковра.

Грегори стал расставлять вокруг девушки книги, раскрывая их, а после вкладывая вместо закладок часть длинной веревки. Таким образом, он соединил между собой 6 толстенных фолиантов, связал веревки, концы отдал в руки Алены.

— Переводчик с тобой? — зачем-то спросил очевидное парень, — положи его на ковер сюда, в центр узла. Сиди спокойно, не рыпайся… Ритуал я не стану прекращать, как ни проси… — деловито предупредил парень.

Впрочем, признаваться в собственной беспомощности Грегори не собирался. Он просто не знал, как остановить начатое. Сейчас же, когда магия требовала выхода, клокотала в венах, словно лава в жерле вулкана, он был готов сорваться с цепи. Алена для него была катализатором, искрой, воспламеняющей магический порох.

Ритуал же он знал наизусть. Эти манипуляции не раз спасали его шкуру во время сессий, когда нужно было в кратчайшие сроки усвоить гору информации. Энергии артефактов тогда хватало лишь на эпизодическую помощь.

Но сейчас перед ним открывалась перспектива грандиозного эксперимента, вызова для новорожденного дара. Обучить человека шести языкам с нуля… Звучало как безумная мечта алхимика, грезящего о философском камне.

— Готова? — снова зачем-то задал глупый вопрос Грег Младший.

Даже если бы Алена в ужасе отказалась, Грегори вряд ли бы остановился. Он уже перешёл точку невозврата, словно локомотив, сорвавшийся с тормозов.

Девушка лишь покорно кивнула.

Грегори сосредоточился. Прочитал заклинание. Алена на всякий случай задержала дыхание и зажмурилась.

И сначала будто бы ничего и не произошло.

Она, медленно успокаиваясь, выдохнула, приоткрыла глаза, полные недоумения. Уже готова была разжать пальцы, выпустить веревку и с разочарованием бросить колкое словцо…

Но в этот момент по веревке побежали маленькие светлячки, искрящиеся огоньки. Они вспорхнули с книжных страниц и устремились к рукам девушки, где, словно мотыльки на пламя, растворялись на коже.

Началось завораживающее «светопреставление». Воздух наполнился гулом, напоминающим трансформаторную будку. Вскоре веревки засветились, соперничая диодной лентой, и яркий поток света хлынул на Алену. Книги взмыли в воздух, раскрылись и зашелестели страницами, будто безумный библиотекарь в панике искал нужную информацию. Туда-сюда, обратно…

Девушка замерла, скованная ужасом и восхищением. Этот поток света нарастал, превращаясь в полноводную реку, обрушивающуюся на нее с силой, способной смести все на своем пути. И вместе с тем – это было не больно. Скорее, нежно и легко, как прикосновение ветерка. Но довольно мощного ветерка. Неужели Грегори лгал, говоря о боли?

Ритуал постепенно стихал. Фолианты, словно уставшие птицы, плавно опустились на пол, а веревка вновь стала обыкновенной веревкой. Свет погас, огоньки исчезли. Алена робко улыбнулась и ошарашенно посмотрела на Грегори, ища разрешения бросить веревку и убедиться, что все закончилось…

Парень едва держался на ногах. Бледный, как полотно, словно вампир, выпивший до дна энергетический сосуд. Ритуал выкачал из него нехилую дозу магии.

Она хотела пролепетать что-то восторженное, как вдруг ей послышался шепот за спиной, справа. Инстинктивно обернулась. Но практически сразу же услышала другой голос, уже слева… Какая-то тарабарщина, словно шум дождя, превратившегося в бессвязный ропот. Потом зашептало сзади… И спереди, снова справа, слева.

Хор разномастных голосов окружил Алену. Начавшись как легкий шепот, звуки наращивали громкость, превращаясь в визжащие крики, смешивающиеся с ласковым бормотанием, напевами, шепотками, басящими и картавящими звуками. Какофония голосов стала физически давить на неё, словно голову её зажали в тиски, готовые раздавить череп.

Алена не выдержала, завизжала, закрыла лицо и уши руками, зажмурилась. На секунду это помогло. Все стихло. Она удивленно распахнула глаза, убрала руки от ушей.

Но неожиданно все возобновилось с новой силой, словно прорвало плотину. Казалось, что эти голоса разорвут её барабанные перепонки.

Снова визг, зажмуренные глаза, заткнутые уши. Но это уже не помогало. Паника и боль захлестнули её, и она рухнула без сознания, как подкошенное дерево.

Грегори как ужаленный подскочил к ней, потряс за плечи, пытаясь привести в чувство. Затем, прижав голову к её груди, убедился, что она жива. Вскочил, заметался вокруг её тела, как зверь в клетке, судорожно пытаясь сообразить, что делать. Наконец, осторожно взял её на руки, словно хрустальную вазу, и понес в гостевую спальню.

— Алена! Очнись! — слышу через какой-то звенящий гул.

Кажется, что это больше какой-то ультразвуковой гул заполнил все вокруг. И даже вытеснил все ощущения.

Ощущения… тела… едва заметными сигналами пробиваются ко мне. Кто-то касается меня. Целует.

Целует?.. … Целует!

И вместе с этими прикосновениями губ к шее, щекам, губам запечатываются болезненные уколы. Словно эта боль в ушах решила сместиться на мою кожу, на те места, до которых касается… кажется, что… Грегори?..

Алена с тяжелым стоном открыла глаза.

— Гре… Грегори… Что… что ты де-е-елаешь? — еле выдавила из себя девушка.

Парень облегченно выдохнул. Сильнее прижал к себе девушку. И продолжил целовать ее — уже чисто на автомате и на радостях.

— Пере… перестать… Не… надо — также вымученно запротестовала Аля.

Парню было невдомек, что любое прикосновение сейчас отвечает ей болью. Он будто бы не услышал ее слов. Да, и как здесь остановиться, когда такое желанное, податливое тело стонет в руках… (пусть и от боли, но если представить, что причина завораживающего выдоха в другом, если только представить…)

— Не надо… — снова еле слышно промолвила девушка и даже кое-как попыталась оттолкнуть Грегори.

Только после этого парень очухался. Со рваным выдохом отскочил от нее. Резко встал с кровати (на которой лежала девушка), схватился за голову. Обреченно и извиняясь взглянул на Алену.

— Прости… просто ты такая… — словно задохнувшись, стал оправдываться парень, — надо хотя бы пару часов после ритуала быть в сознании. Потерпи. Я принесу тебе сонных капель, и после ты поспишь, — пробормотал Грегори.

Алена слышала его и не слышала, звуки доходили как через толщу воды. Она смотрела на Грега затуманенным от боли взглядом. Любое слово для нее сейчас было сродни кинжалу, что наносил порезы на ее коже.

Грегори вынужден был оставить Алену наедине со своей болью. Ему и самому требовалась помощь. Он едва стоял на ногах. Да и к тому же? Что он мог сделать… Эти пару часов ее нельзя было трогать.

Но восполнив свои силы и найдя в запасах лекарственных средств у дяди нужные капли, парень вернулся к страдающей девушке. С кувшином воды, стаканом и флакончиком с волшебной жидкостью.

Грегори накапал пару капель в стакан с водой и заставил Алену выпить его.

Самая красивая — искушение

Я поднимаю руки, хочу тебе сдаться,ведь ты же так красивав свои 18.

(Григорий Лепс «Я поднимаю руки»)

— Поспи немного… Когда проснешься, выпей еще. Пару капель тебе хватит, чтобы снова забыться сном. Но если боль снова разбудит тебя, то можешь еще выпить. Но не более 10 капель. А то утром тебя не добудишься… — произнес Грегори, внимательно следящий за тем, как жадно Алена глотала воду из стакана.

К тому моменту, как Грегори напоил Алену водой с сонными каплями, ее боль стала почти обыденной, слилась с белым шумом, состоящим из, казалось , что сотен разномастных голосов. Но вот что странно, Алена смогла понять парня.

Девушка покорно выпила снадобье, и уже через минуту она провалилась в тревожный сон.

Грегори внимательно смотрел на заснувшую Алю. В нем стало подниматься что-то темное, низменное, похотливое животное, что готово было рвать в клочья эти все нравственные установки. Парень прекрасно знал, что сейчас Алену уже ничего не разбудит, ближайшие пару часов точно.

Можно же воспользоваться этим? Девушка застонала во сне. От боли. Грегори вздрогнул, словно пытаясь сбросить наваждение. Подошел к кровати, присел на ее край.

Даже сейчас эта девушка для него была пределом мечтаний. С запутанными волосами, кое-где налипшими на лице. Бледная, с поддерживающими ресницами, которые показывали, как боль пытается пробиться к сознанию через сон.

Парень тяжело вздохнул. Он стал уговаривать свою «темную сторону». Пришел к компромиссу. Как будто бы голос логики ему подсказал, что надо бы раздеть девушку, чтобы ей было удобнее и комфортнее спать. И все. Все на этом.

Через несколько минут он вылетел из гостевой спальни как ошпаренный. Еще бы чуток и он бы поддался этой провокации его животных инстинктов.

***

В очередной раз за эту ночь (?) я проснулась с жутчайшей головной болью. Наверное, я возвращалась в эту реальность из зыбкого и такого спасительного сонного забытья раза три или четыре. Эта ночь была неимоверно жаркой и душной, мое горло то и дело превращалось в испепеленную солнцем пустыню.

Хорошо хоть Грегори оставил на прикроватной тумбочке воду и этот волшебный пузырек с капельками. Пару капель и все… Боль отступала перед силами Морфея. Я практически сразу же проваливалась в сон.

По дребезжащим робким лучам, пробивающимся сквозь занавески, я поняла, что все-таки наступило утро.

Хоть и голова жутко гудела, я решила, что хватит. Хватит этих капелек. Сколько я их выпила, уже штук 6-8?

Голова гудит протяжным и болезненным, паровозным шумом, и все так же жутко хочется пить.

Поэтому допиваю крайнюю живительную влагу, что еще плескалась на дне графина. Все-таки как мило со стороны Грегори, он позаботился обо мне. Оставил воду…

Все еще жарко. И взамен жажды, как вечный спутник поднывающей головной боли, появляется тошнота.

И что это Грегори не отговорил меня от ритуала? Мог бы соврать, что не может, не знает…

Хм, мыслительные шестеренки стали со скрежетом проворачиваться. Я вот Грегори зачем-то вспомнила, ругаю его почем зря… Или не зря?

Ну, да ладно. Я хоть начинаю понемногу соображать. Ладно голова, а что тело-то? Тело-то отчего горит? Тело — это липкое от пота тело. Голое тело…

Стоп! Голое?!! Что?!

Не помню, чтобы я раздевалась. Это же я сама разделась? Нет… Меня что, кто-то раздел? Нет, не может быть. А может это все же я, на инстинктах скинула с себя одежду. Ведь все горело, тело бросало то в жар, то… просто не помню?

Если инстинктивно, то платье и белье не было так аккуратно сложено, а валялось бы на полу, скомканное, вместе с этим покрывалом.

Нет, меня раздели…

Алена подняла с пола смятую простынь-покрывало, завернулась в него. И внимательно посмотрела на кровать. Да смятая. Но все же белоснежная. Девушка сняла с себя покрывало, в которое она завернулась до этого несколько секунд назад, развернула его, повертела. Придирчиво выискивая что-то.

Выдохнула. «Следов преступления» не обнаружила.

Она решила все же немного охладить свою голову (и тело) и пошла в ванную.

«Не-е-е… ну, если бы было «преступление», то были бы следы, наверное…Да и ощущения, наверное бы, застряли… Ничего не болит, нигде, кроме головы. А ниже… не откликается. Вроде все как обычно…» — подумала девушка и включила прохладную воду.

Градус головной боли значительно снизился, стал плескаться в районе шума. Но все же он напоминал о себе незначительными болезненным писком в ушах, будто бы осипший комар напевал свою раздражающую песенку в ушах, залетая то в левое, то в правое ухо.

Настроение у девушки было, мягко говоря, смурное. И Алена просто взбесилась, увидев у себя в комнате нежданного гостя, который копошился возле ее кровати.

Ну сколько можно то? Это он, что каждое утро к ней в спальню приходить будет?

— Грегори! Какого … Что ты тут делаешь? — строго прикрикнула девушка.

— О, радость моя, ты проснулась… — заблеял, оправдываясь парень.

— Нет, блин, решила в ванной поспать! Конечно, я проснулась, — раздраженно проговорила Алена, — так, я спрошу еще раз, пока что вежливо, что тут делаешь?

— Я… я… хотел сделать тебе сюрприз, — сконфуженно замялся Грег Младший, — цветочки создал, хотел их положить на подушку.

— Что мне твои цветы?! Завянут, и я их выброшу… в помойку, — недовольно пробурчала девушка.

— Алена, ну чего ты? Радость моя, королева моего сердца… — стушевался парень, что явно ожидал другой реакции на его сюрприз, не такой остро негативной.

— Ага… королева. Без короны, — пробурчала Алена, но немного смягчившись, добавила, — Слушай, Грегори, давай все же ты сейчас выйдешь и оставишь меня одну. Все хорошо. Просто… Ну это не дело, каждое утро так вламываться в девичьи покои. А вдруг я голая? Ну, вдруг, ненароком… А ты тут, как туту, — насупившись, проворчала девушка, скрестив для важности руки на груди.

— Прости… Я просто хотел убедиться, что с тобой все хорошо, вымолвил извиняюще юноша, — сюрприз, порадовать.

Алена тяжело вздохнула, закатила глаза и проговорила:

— Со мной все хорошо, правда. Я хорошо себя чувствую. И… как видишь, спокойно разговариваю с тобой и без камушка, переводчика, — и слабо улыбнувшись, больше для успокоения юноши с небесными глазами, промолвила, — у нас все получилось.

— У нас… — повторил зачарованно Грегори, улыбаясь, словно до этого он смахнул немного лишнего горячительного, и алкоголь стал неимоверно нежно и разрушительно действовать.

— Грегори… — поймала мечтательно-блуждающий взгляд девушка, — оставь меня одну, пожалуйста. А после мы встретимся в библиотеке, надо будет продолжить мое обучение.

— А… хорошо, радость моя. Тогда я велю подать завтрак туда, — сказал он погрустнев.

Парень хотел было уже уйти, как девушка его остановила, запальчиво оборонив:

— Грегори?..

— Что, моя хороша? — переспросил он ее.

«Это ты меня раздел?У нас что, что-то было?» — хотела было спросить Алена, но постеснялась и скромно, даже немного кокетливо, просто прошелестела:

— Ничего. Иди. Спасибо, за заботу.

Грегори ушел, зачем-то захватив с собой добрую половину букетика. Алена в очередной раз тяжело вздохнула, подошла к кровати. Приподняла оставшийся хиленький букетик.

А цветы были действительно милые, нежные, хрупкие и так чудесно благоухали.

Девушка снова положила букетик на подушку. Взяла с прикроватной тумбы стакан, вернулась в ванную, набрала воды, и снова в спальню. Она поставила милый букетик в стакан с водой.

Станет обидно, если цветы скоро завянут. Они были слишком милыми (как Грегори). И жалко будет выбрасывать такую прелесть на помойку.

Девушка нежно дотронулась до голубых цветочков, хмыкнула своим мыслям под нос. Она подумала, — «А чего это я всех собак спустила? Цветы — это так мило. Надо будет перед Грегори извинится… А то вдруг обидеться, и больше не будет делать таких сюрпризов…»

***

Грег Зендо старший вернулся домой с первыми лучами рассвета. Чертовски злой. Мужчина ненавидел, когда его дергали, будто марионетку за нитки. И хотя расследование с кражей короны императрицы зашло в тупик из-за того, что кто-то хорошо так магически зачистил следы. Он и так вернулся бы сегодня-завтра домой.

Но его «вызвала»… нет, скорее вырвала из текущего расследования цепкими когтями отчаяния Элиза Бесконди! Молодая вдовушка, дважды оседлавшая волну удачи и выскочившая замуж, благодаря чему обросла связями, которым позавидовал бы сам императорский канцлер. И заботливая наседка-мать, души не чаявшая в своём избалованном птенце – Кайле. Казалось, её жизнь пульсировала лишь вокруг двух центров: её собственное "Я" и обожаемый сыночек.

И ссориться со своей любовницей… Ну, как любовницей?.. Их вялотекущая «романтическая» связь была тонка и редка. Чисто для поддержания «здоровья» — то с одной стороны, то с другой. Тем не менее ссориться с любовницей Грегу не хотелось.

Круг общения Элизы был широк и доходил до королевской семьи. И ее подпольное влияние было весьма весомым.

А у Зендо были еще планы на свое профпродвижение.

Этой ночью Элиза связалась с ним. Кто-то пришиб ее сыночка магически.

Вполне ожидаемый финал, учитывая характер Кайла. Парень мнил себя пупом вселенной и чуть ли не «королем» Сортинии. Он постоянно нарывался. И если бы ни положение его отчима и матери в обществе, ни внушительный уровень магии (который достался ему в наследство), то его уже давно бы приложили в темной подворотне. Только вопрос был в том, кто осмелился на это.

Элиза подкинула ему ранней головной боли, словно уголь в топку. Мало ему было своих обязанностей, текущего расследования, так ещё и эта… «неофициальная» просьба – вынюхать, кто стоит за нападением.

Но настоящая злость Зендо крылась в другом. Он умудрился пойти войной на Глумберга – главного казначея Императора. Возничий главного канлеса секретной службы Грега Зендо, словно слепой крот, наехал на цветочную клумбу у особняка казначея. Пегасы, как разъяренные быки, втоптали в землю редкие цветы. Хозяин усадьбы, словно петух на насесте, тут же закукарекал, возмущенный до глубины души. (Что не сделаешь ради молоденькой женушки, чьи слёзы, как кислота, разъедали его сердце при виде обломков и пыли?)

В итоге Зендо влетел на кругленькую сумму, словно влип в липкую паутину. Цветы оказались редкими и дорогими, как слёзы девственницы.

— Серж, я даю тебе месяц — найти и подготовить себе замену, — обратился он к своему осунувшемуся возничему, — Не найдешь, будешь оплачивать мне экспресс-перевозки и транспортировки. Мне все равно, где ты, безработный тогда будешь брать деньги. И да, за разбитые вазоны я взыщу с твоего оставшегося содержания, — зло отчеканил Зендо свое решение-приказ человеку, что служил ему уже более 15 лет.

Бледный старик лишь согласно кивнул. Сказать что-то в ответ в свое оправдание (да и зачем?) он побоялся. Его подвело подсевшее зрение. И можно сказать, он еще отделался хорошо, — за такое (езду с неидеальным зрением) его могли и посадить.

Грег решительно зашагал в свой замок. Громко хлопнув дверью. Решив на ней хоть немного отыграть свою закипающую ярость.

Только после этого старик, трясущимися руками, достал из кармана скляночку со спрессованным шариками (таблетками). Кое-как открыл тару, насыпал горсть и, жмурясь и кривясь, засыпал их в рот, немного пожевал и судорожно проглотил. Да… Его здоровье стало его подводить… В самые неподходящие моменты.