В шёпоте волн. Долина Шиповника

рукой, привлекая внимание Ника, а когда Ник осторожно посмотрел на них через плечо Генриха, Алик приложил палец к губам и указав на себя и Диму, мотнул головой в сторону моря. Со стороны это всё напоминало конвульсивные движения, но Ник понял и улыбнувшись, слегка кивнул.

– Почему ты просто не можешь дать отпор Генриху?! —кипел от негодования Алик, когда они час спустя сидели на тёплом песке и смотрели на закат, украсивший облака каким-то фантастическим

цветом, отчего небо казалось ярко-полосатым.

– Потому что он прав, —спокойно ответил Ник, скармливая остаток своего мороженого Дику—

рыжему, молодому и постоянно жутко голодному псу Генриха.—Генрих помогает мне подготовиться к должности управляющего и, кстати, ничего плохого он мне не сказал, просто указал на ошибки.

– Ты реально хочешь стать управляющим? —скривился Алик, пропуская через пальцы струйку тёплого песка.

– Сейчас нет, но через восемь лет скорее всего —да, захочу.

Ребята не любили когда Ник начинал говорить таким взрослым, наставительным тоном, поэтому поспешили сменить тему разговора. В конце-концов, прямо сейчас им было весело и интересно друг с другом, а будущее, конечно, интересовало и порой даже волновало, но не слишком сильно, а в такой чудесный вечер подобные мысли вызывали только тоску. К тому же в словах Ника была некая фальшивая нотка, словно он не верил в то, о чём говорил. Дима, догадывавшийся о том, что у Ника есть свои планы, только пожал плечами и отвернулся. Если Ник такой дурачок, что думает, будто сможет провести весь мир, это, в конце-концов, не его, Димы, дело.

В то время в жизни Димы случился переломный момент, очень сильно повлиявший на его личность и, по всей видимости, дальнейшую судьбу. Дима обладал определённым, ярко выраженным свойством характера—ему обязательно, как воздух, нужен был какой-то кумир, которого он мог бы обожать и почитать. Родители решили не бороться с такой странностью, а использовать её во благо, чтобы Дима научился подражать тому, кем восхищается, тем самым приобретая положительные свойства характера и тренируя их.

В «Шиповнике» и за его пределами все были высокого мнения о Нике. Вырос парень без отца, без матери, в чужой семье, прекрасно учился, с малых лет начал помогать Генриху, не забывал и своего дряхлого деда—Михаила, жившего в посёлке. Характером обладал весёлым и компанейским, и в тоже время был умным, вдумчивым и серьёзным пареньком.

«Такой многого добьётся!» —говорили о Нике в посёлке, и родители Димы всецело поддерживали это мнение. Приехав однажды на неделю —чтобы проведать детей и самим отдохнуть, они с радостью

убедились в том, как сдружились те с Ником и Сабиной —подружкой Ника, рассудительной, весёлой, доброй и красивой девушкой. И родители, как говорится,«принялись ковать железо, пока горячо». Они часто в присутствии Димы обсуждали положительные черты характера Ника и его поведение с Анхен, которая могла хвалить Ника часами, полагая ещё больше усилить положительное влияние, оказываемое Ником на их отпрысков.

Ошиблись они только в одном—кумиров. Дима выбирал себе сам и часто совсем не тех, кем все восхищались. Он испытывал к Нику вполне дружеские чувства, но подражать ему не собирался и вовсе не хотел стать таким, каким был Ник. Во-первых, он знал, что у Ника есть какая-то тайна, что-то он делал, и делал тайком от Генриха. Что это за тайна —Диме было всё равно, но к Генриху он успел очень привязаться и ему было неприятно видеть, что Ник обманывает его. Во-вторых, у Димы уже появился кумир.

Вячеслав был на три года старше Ника и на целых девять лет —самого Димы. Умный, насмешливый, холодно-сдержанный и абсолютно таинственный. Именно таким хотел стать Дима и не тогда, когда вырастет, а прямо сейчас.,но он был не глупым мальчиком, любил подолгу обо всём размышлять и понимал, что разница в возрасте является довольно серьёзным препятствием для достижения желаемого. Совершенно необходимо было с кем-то посоветоваться, конечно, не с

самим Вячеславом, который поднимет его насмех, а с кем-то, кто неплохо знает его. Можно было поговорить с Генрихом или Анхен, но они почти наверняка расскажут Вячеславу. Папа и мама не стали бы смеяться, но подсознательно Дима чувствовал, что его родители недолюбливают Вячеслава и однажды решился спросить об этом у Анхен.

– Почему па и ма не любят Вячеслава, а, Анхен? И почему его вообще никто не любит?

– А за что его любить?! —удивился Алик, который, сидя на стуле и болтая ногами, грыз печенье с изюмом и запивал его молоком, —двуличный слизняк.

Дима вспыхнул от обиды—даже уши стали багровыми.

– Не смей так говорить! —прикрикнула на Алика Анхен, —Вячеслав—хороший человек и наш друг!

– Ладно-ладно! —Алик поднял руки, делая вид, что сдаётся.—Трёхличный. Думает одно, говорит другое а делает третье.

– Алик, я что сказала!

– Да всё, молчу! Вообще могу уйти!

– Съешь ещё печенинку, —Анхен пододвинула блюдо с печеньем к Алику и задумчиво посмотрела на Диму.—С чего ты взял, что Вячеслава никто не любит?

– Просто чувствую… вижу, что к нему относятся не так, как, например, к Нику.

– Ну знаешь, Дим, редко можно встретить одинаковое отношение к двум людям. Вячеслав не обладает теми качествами, которые вызывают общую симпатию и, если честно, не думаю, что ему это нужно.

– А Ник?

– Что тут сравнивать —они совершенно разные люди. Были, есть и будут. Ник—просто очень хороший мальчик, а Вячеслав…

– Хитрая бестия! —закончил предложение Алик, пока Анхен подбирала нужные слова.

– Кто хитрая бестия? —предмет обсуждения вошёл в кухню и остановился у окна.

– Ты! —нимало не смутившись, ответил Алик, вытирая губы от налипших крошек тыльной стороной руки.

– Ах, я! —рассмеялся Вячеслав.—Чем же, скажи на милость, я заслужил столь нелестную оценку?

– Просто ты мне несимпатичен, —кивнул Алик, слезая с высокого табурета и намереваясь покинуть кухню, но Вячеслав протянул руку и взял его за плечо.

– Знаешь, молодой человек, правда перестаёт быть правдой, когда становится грубостью, —мягко

сказал он.—Если я скажу тебе сейчас, что ты маленький грубиян и грязнуля, это тоже будет правдой, но я же не рассказываю об этом всему миру, так?

– Ну пусти! —заныл Алик, стараясь вывернуться, —Анхен, скажи ему! Ну чего он?! Анхен рассмеялась, глядя на разыгравшуюся сцену.

– Будет вам! —добродушно сказала она, махнув рукой.

– Ну уж нет, —нахмурился Вячеслав, нависая над Аликом.—Мне доставляет удовольствие мучить маленьких злодеев. Идите, молодой человек, и вымойте за собой чашку и не забудьте смахнуть крошки со стола.

– Ты вымой чашку а я смахну крошки, —кинулся Дима на подмогу брату, который сопя, с глазами, полными слёз, направился к раковине. Диму очень смутило то, что произошло, однако Алик вообще частенько попадал в подобные неприятные ситуации, благодаря своему несдержанному

языку. Но сейчас Дима чувствовал какую-то личную причастность, поэтому не говоря ни слова, ушёл с кухни вместе с братом.

Он и сам не знал, что его жизнь начала меняться. В своей комнате перед зеркалом он копировал мимику, жесты, движения Вячеслава. Его желание быть таким же оказалось настойчивым и