В шёпоте волн. Долина Шиповника

В шёпоте волн

Долина Шиповника

Комарова Владимировна Екатерина

© Комарова Владимировна Екатерина, 2026

ISBN 978-5-0069-1399-8

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

ВСТУПЛЕНИЕ

Завтра в гости приедут старинные друзья Генриха и Анхен. Вернее, насколько я понял, они приезжают, чтобы оставить своих детей. Довольно гуманный способ избавиться от надоевшего потомства. Правда, когда я выразил эту мысль при Анхен, она ужасно разозлилась, если только милая старушка Анхен вообще умеет сердиться. Ну, а что я такого сказал? Ведь родители не утопили своих чад, а везут отдыхать на лоно природы. Вот Генрих сразу меня понял, а Вячеслав сообщил что к его

прискорбию я стал саркастичным и что он надеется, что близкое общество прибывающих завтра сверстников благотворно повлияет на мой огрубевший характер. Вообще Вячеслав употребляет

чересчур много прилагательных и никогда не выражает свою мысль прямо (может не хочет а, быть может, просто не способен на это). Конечно они считают, что занимать дорогих гостей— моя святая обязанность. Как бы не так. Во первых, у меня свои планы на свободное от работы время, во вторых, никакие они не сверстники, и я не позволю, чтобы за мной бегала целая банда малолеток. Если Вячеслав хочет, то пусть сам их развлекает.

После завтрака я помог Генриху на участке. Конечно, сейчас помощь требуется больше Анхен, работы очень много, а эти её помощницы умеют только хихикать и сплетничать, но Андрей с Кристиной уже начали копать и, как бы хорошо они не замаскировали место своих раскопок, всё же остаётся опасность, что Генрих заметит. Свои владения этот удивительный человек знает как собственные пять пальцев. Жаль, конечно, что приходится скрывать от него свои планы и действовать исподтишка, но я наверняка знаю, как он отреагирует, так что нет смысла рисковать. Угрызения совести —тоже своего рода плата за достижение цели, что бы там ни говорили.

Во время обеда Генрих предложил мне поехать с ним, но я отговорился, сказал что буду готовить номера и займусь кое-какой работой по дому. К сожалению, я забыл уточнить, какой именно, и Генрих дал столько заданий, что я смогу справиться с ними только до завтрашнего утра. Конечно, он сразу

понял что я просто не хочу ехать, а я и в самом деле не хочу. Я ничего не имею против постояльцев, в конце-концов, предоставлять людям комфортный и познавательный отдых на море —наш хлеб, к тому же среди отдыхающих попадаются очень интересные субъекты, но эти гости —не совсем обычные постояльцы. Они будут жить с нами, есть с нами, разговоры станут общими и даже те полчаса перед сном, когда мы пьем чай на кухне перестанут принадлежать нам. Анхен вяжет и тихонько напевает старые забавные песенки, всё больше о любви, такой же старой, забавной и многоликой. Генрих сидит в уютном, потёртом кресле, которое когда-то принадлежало его деду, и с которым он не пожелает расстаться ни за какие сокровища. Он читает книгу или газету и курит трубку. Я тоже

читаю или что-нибудь мастерю из дерева. До того, как окончил школу, любил перенести на это время домашнее задание по истории или литературе, но нечасто. Анхен неодобрительно относится к

интеллектуальным занятиям перед сном.

В эти полчаса мы почти не общались, да это было и не нужно. Общее чувство покоя, уюта, взаимопонимания было настолько осязаемым, что казалось, можно протянуть руку и потрогать его. Невидимый, добрый друг, приходящий под разными именами. Господин Январь, мистер Февраль, молодой Март, сэр Апрель, брат Май, приятель Июнь, друг Июль, волшебник Август, знакомый Сентябрь, незнакомец Октябрь, колдун Ноябрь и старец Декабрь.

Конечно, совсем скоро я должен буду уехать из Шоневика, поскольку Генрих хочет, чтобы я

продолжил своё образование и, чем ближе предстоящая разлука, тем больше времени мне хотелось

бы провести как прежде. Конечно, я буду приезжать домой на каникулы а закончив обучение, вернусь сюда насовсем, bно что-то подсказывает, что я уже не буду прежним.

(Дневник Ника) Глава первая

Вика сидела на деревянной скамейке за массивным, старым столом со смесью смущения и любопытства оглядываясь по сторонам. Она время от времени прикасалась большим пальцем правой руки к запястью левой— этот жест она повторяла машинально всякий раз, когда чувствовала робость или неуверенность в себе, что случалось довольно часто. Так Вика привыкла находить точку опоры в самой себе, утверждая своё присутствие в настоящем моменте.

Двадцать минут назад Вика со старшими братьями Аликом и Димой и двоюродной старшей сестрой Анной приехала провести свои летние каникулы в гостевом комплексе, носившем название «Шиповник». Хозяева «Шиповника» – пожилые супруги Генрих и Анхен Рау были давними друзьями их родителей, к тому же Анхен приходилась им какой-то дальней родственницей— двоюродной или троюродной сестрой их бабушки по отцовской линии. Вика до сих пор не была знакома ни с Генрихом, ни с Анхен и никогда ещё не бывала в «Шиповнике», а вот Алик, Дима и Анна отдыхали здесь несколько раз, когда были детьми, последний – двенадцать лет назад, Вике тогда было всего-

навсего четыре года и она осталась дома. Смутно Вика припоминала рассказы о том, что тем летом случилась очень неприятная история, и они долгое время не возвращались сюда, хотя продолжали поддерживать связь с хозяевами и их другом и постоянным жильцом «Шиповника» – юристом

Вячеславом Платовым.

Эти каникулы придумал Алик— самый старший из их компании. Мысль эта посетила его ещё зимой и он немедленно приступил к её реализации, не считаясь ни с кем и ни с чем. Ему удалось организовать почти всех, кроме собственной супруги Ирины и Диминой Даши, но и даже с них он умудрился взять клятвенное обещание приехать в июле на празднование дня «Шиповника» вместе с родителями. Во всём этом не было ничего странного – Алик любил, когда вокруг много людей и один навряд ли поехал бы, удивляло Вику лишь то, как он и Анна смогли взять такие огромные отпуска.

Дима – понятно, bони с Дашей были художниками и, bкак говорится, bсами себе хозяевами, хотя и до определенной степени, но всё же. Алик был военным, Анна —хирургом и, если кто-то видел в удачно сложившихся обстоятельствах руку судьбы, Вика подозревала лишь хитромудрые происки старшего брата. Вика и Анна были категорически против его планов, но всё-таки он смог настоять на своём.

Собственно, почему согласилась Анна—vВика не знала, а вот её саму заставили родители, не пожелавшие слушать никаких отказов. Целых три месяца вдали от цивилизации – «Шиповник"находился на самом берегу моря, далеко за пределами ближайшего крохотного городка, имевшего такое же растительное название— «Остролист» казались Вике неправдоподобной, ужасной

затеей. И это вместо того, чтобы отдыхать в компании своих сверстников в загородном доме у лучшей Викиной подруги – Алины.

Но вот двухнедельное путешествие на поезде с двумя пересадками было окончено. На станции их

ждал Вячеслав— чтобы отвезти их в «Шиповник». Вячеслав Вике сразу не понравился, разговаривал он со всеми вроде и дружелюбно, но как-то свысока. Ехали они долго, на полдороги остановились и пообедали едой, которую благоразумно купил днём Вячеслав в городе.

– Ты что, каждый день так на работу и с работы добиваешься? – с подозрение в голосе спросил Алик, искоса глядя на Вячеслава.

– Что ты! – рассмеялся Вячеслав.– Я езжу в контору только два раза в неделю – во вторник и в пятницу. Остальное время работаю на свободе.

– А, понял, – кивнул Алик, хотя было видно, что он ничего не понял.

Разговор в машине не утихал ни на секунду, мало говорила только Анна, а Вика лишь отвечала, когда её о чём нибудь спрашивали.

Но всё когда-нибудь заканчивается, подошёл конец и их путешествию. Времени двенадцать часов ночи, Анна ушла наверх умыться, Вячеслав, Алик и Дима— в гараже, разгружают их вещи, а Вика наслаждается теплом и уютом в просторной кухне «Шиповника». Перед ней стоит большая кружка с горячим шоколадом, из которой она время от времени делает совсем крохотные глоточки и, каждый раз опуская кружку на стол, Вика придерживает её за донышко указательным пальцем, не в силах выдержать звук, возникающий от соприкосновения фарфора с деревянной столешницей.

Собственно, постороннему наблюдателю подобная щепетильность могла показаться излишней,

поскольку шума в этом доме и за его пределами было даже с избытком. bС улицы слышен рокот моря, вой разгулявшегося ветра, шумно стучавшего в белые деревянные ставни. В кухне Анхен гремела посудой и распевала песни, в кастрюле на плите бурчал гуляш, трещали дрова в камине, со второго этажа слышно было жужжание инструментов и чьи-то голоса. Да, даже если бы Вика грохнула

кружку об пол, то ей не удалось бы прибавить или убавить звуковых эффектов царившей вокруг

какофонии. К тому же существовали иные шумы, упоминание о которых, скорее всего, озадачило бы любого другого, поскольку они были тщательно скрыты за всеми остальными, но Вике, которая от того, что очень нервничала превратилась в слух, тони стали более очевидны, чем первые. Не более, чем неясное потрескивание, едва уловимые шорохи, словно запутавшееся в сетях настоящего эхо минувших лет.

– Вик, о чём задумалась? – спросила Анхен, тсмахивая со стола невидимые крошки.

– Да так…, – смущённо пробормотала Вика. В другом случае и другому человеку она не задумываясь ответила бы— «ни о чём», но сказать такое Анхен казалось невежливо и глупо. Быть может, всё дело в возрасте, всё же Анхен – очень пожилая женщина, но интуитивно Вика догадывалась, что дело не

только в этом. Хозяйка «Шиповника» обладала таким качеством, как честность в самом лучшем её проявлении. Если она задавала вопрос – это значило, что её очень интересует настоящий и полноценный ответ.

– Я думала о Вашем доме, – сказала Вика, опуская чашку на стол. Теперь, когда в дело вмешались ещё два голоса, громкие звуки не имели значения.– В смысле, я о том, что он, наверное, очень старый?

– О, да! – с удовольствием в голосе ответила Анхен.– Предки Генриха жили здесь с незапамятных времён. Правда, долгое время это были два отдельных дома. Семья Генриха жила в том, который ближе к морю. Мы сейчас, можно сказать, находимся в нём.

Вика невольно огляделась по сторонам, словно думала увидеть древнего предка Генриха и, быть может, не в единственном экземпляре. Как ни странно, Анхен правильно истолковала её взгляд.

– Не бойся, – махнула она рукой, – Все члены семьи давным-давно умерли и не являются сюда даже в образе призраков.

– Я не испугаюсь, даже если они появятся, – решительно сказала Вика и тут же почувствовала, как краснеют её уши. Надо же – сказать такую глупость!

– Не испугаешься? – задумчиво повторила Анхен, вытирая руки большим серым полотенцем.– Это, конечно, правильно. С прошлым надо дружить, уметь находить общий язык, в каком бы облике оно не представало перед нами.

– А как получилось, что два дома стали одним?

– Ну, те кто жили по соседству, продали свой дом и участок земли и уехали жить в город. Прадеду Генриха показалось, что теперь такая планировка не имеет смысла и переделал тут всё.

– А почему дом называется «Шиповник»? – теперь Вике хотелось узнать как можно больше.

– Потому что он находится в Шиповниковой долине, – улыбнулась Анхен, – а почему долина называется Шиповниковой, ты поймёшь сама, когда поживёшь здесь подольше.

Вика хотела спросить, что она имеет ввиду, но тут громко хлопнула тяжёлая входная дверь и послышались весёлые голоса.

– О, мальчики пришли! – обрадовалась Анхен.– А твоей сестрицы нет как нет! Будь дружочком Викуся, дорогая, сбегай наверх и поторопи её. Пора садиться за стол.

Вика поднялась по широкой лестнице на второй этаж, всё также чутко прислушиваясь к звукам, словно стараясь прочитать их, отделить один от другого и внимательно изучить. Всё в этом доме

казалось чужим, таинственным, и немного жутким. Вика почти чувствовала, как к ней тянутся сотни невидимых рук и она сама сливается с этим домом, вплетается в его историю и становится неотъемлемой частью его судьбы. Вспомнились когда-то не то услышанные, не то прочитанные слова: «Всё, что создавалось столетиями, требует жертв в виде человеческих жизней и душ».

Вика понимала, что пугает сама себя и постаралась справиться со своими эмоциями. Она знала, куда идти, потому что, когда они с Анной только вошли, Галина, тоже пожилая женщина, давняя подруга Анхен, которая вместе со своим мужем Игорем с молодости работала в «Шиповнике», проводила их сразу наверх, показала комнаты и отдала ключи. Галина была многословной, высокой и полной,

начисто лишённой того величественного обаяния, которым в полной мере обладала Анхен и если те, кто видел Анхен первый раз в своей жизни хотели узнать, какой она была в молодости, то Галина, как правило, такого интереса ни у кого не вызывала. Вику больше всего озадачило то, что она ни разу не назвала ни её, ни Анну по имени, только «деточка» и никак иначе. Если она будет обращаться так к

ним всем, то непонятно, как они угадают, с кем она собирается разговаривать. Подойдя к комнате Анны, Вика слегка постучала в дверь.

– Войдите! – послышался после непродолжительной паузы приглушённый голос сестры. Вика вошла внутрь. Анна сидела перед зеркалом и внимательно вглядывалась в своё отражение, словно что-то искала и даже не обернулась.

– Анхен зовёт тебя ужинать, – сообщила Вика, присаживаясь на краешек кресла.– Ты вообще скоро?

– Да, сейчас иду, – Анна дотронулась до век кончиками пальцев и Вика со смятением поняла, что сестра плакала.

– Ан, ты что? – испуганно спросила она.—Что-то случилось?

Анна покачала головой и опять посмотрела в зеркало. Вика тоже посмотрела туда, не надеясь, впрочем, увидеть ничего интересного.

– Откуда ты вообще вытащила эту рухлядь?! – искренне удивилась она.– Вот же у тебя на стене нормальное зеркало, а это и без рамы, и угол отколот!

– Это волшебное зеркало! – рассмеялась Анна.– Оно показывает мне настоящую меня. Мою душу.

– Как зеркало вообще может показать чью-то душу? – скептически хмыкнула Вика.

– А вот так… – Анна соскочила со стула, на котором сидела, и приказала сестре.– А ну, иди сюда!

– Зачем? – настороженно спросила Вика, подходя и останавливаясь рядом.

– Садись и смотри на себя внимательно.

Вика послушно села и посмотрела в зеркало, вопреки всем доводам разума ожидая увидеть что-то необычное. Зеркало отразило короткие русые волосы, тёмные глаза, курносый нос с россыпью

веснушек на нём, брови, в одну вдет пирсинг в виде кольца, пухлые губы, подбородок с ямочкой посередине, слегка оттопыренные уши. Вика пожала плечами —отражение сделало тоже самое.

– Ну, что видишь? – спросила Анна.

– Себя любимую, конечно! —недоуменно ответила Вика.– А ты разве видела что-то другое?

– Ну, конечно, другое. Я видела не тебя, а себя.

– Ну, и где тут волшебство? – опять пожала плечами Вика.

– Фома неверующий! – рассмеялась Анна и внезапно стала торжественной и серьёзной.– Волшебство в том, чтобы поймать момент. Смотри…

Анна положила ладонь левой руки Вике на темечко, пальцами правой сжала подбородок и повернула голову сестры обратно к зеркалу.

– Когда бы ты ни посмотрела в это зеркало, год, или два спустя или двенадцать лет, ты узнаешь себя точь в точь такой же, какой видишь сейчас.

По комнате пробежал ветерок, холодом коснулся сердца Вики и ей показалось, что она теряет часть себя, которая будет жить в этом зеркале, ждать саму себя, не имея права на иную цель, на обретение

совсем другой формы. Конечно Вика понимала, что правильная, практичная и педантичная Анна даже и не думала ни о чём подобном, когда вовлекла Вику в эту зазеркальную игру. Вероятно, двенадцать лет назад это зеркало висело на стене, Анна смотрелась в него и запомнила себя той самой девочкой

– подростком, фактически Викиной ровесницей. И в такой вот немного шутливой, немного сказочной форме Анна, собственно, объяснила причину своих слёз и очень расстроится, если узнает, что Вика приняла её слова так близко к сердцу. Она просто не могла учесть того, что её сестра слеплена из

другого теста. Малейшего, даже самого пустячного повода хватало, чтобы Викино воображение понеслось вскачь без всякого удержу по горам и долам.

– Да, bя слушаю, – голос Анны долетал как будто издалека, и Вика не сразу сообразила, что сестра разговаривает по телефону.– Не дозвонилась? Странно… Нет, мальчики сейчас с Вячеславом,

разгружают вещи. Конечно, передам. Добрались хорошо, только я уже успела забыть, как это долго. Что?…Алло-алло… связь просто отвратительная …да, наверное… нет, со мной всё в порядке. нет, не

простудилась. Анхен просто молодцом, а Генриха ещё не видели. Слушай, тут со мной рядом сидит

твоя дочь и моя младшая сестрица, смотрится в зачарованное зеркало и, похоже, совсем замечталась… что?…ой, боюсь даже представить. ну, наверное о принце, только знаешь, Ир, если

судить по нынешней моде, принц будет не на коне, а на слоне. Слушай, эта негодная девица грозит мне кулаком. Не желаешь ли ты побеседовать с ней? Желаешь? Тогда передаю телефон Вике. И тебе спокойной ночи!

Пока Вика разговаривала с матерью, Анна убрала «волшебное» зеркало, сходила умылась, собрала длинные, прямые, светлые волосы в конский хвост и к окончанию разговора была готова выйти к ужину.

– Слушай, – с несвойственной ей неуверенностью в голосе обратилась Анна к Вике, когда запирала на ключ дверь своей комнаты, так бережно сберегавшей её тайны и секреты на протяжении двенадцати долгих лет.—Ты не против, если мы заглянем кое-куда? Это ненадолго, к ужину точно успеем. Пожалуйста.

– Давай заглянем, – покорно согласилась Вика, подумав, что Анна выбрала совсем не то время и не слишком подходящий случай, чтобы продемонстрировать необычные свойства своего характера и совсем уж несправедливо то, что жертвой явного помешательства сестры стала Вика.

Они уходили всё дальше от лестницы, от плывущих по ней аппетитных ароматов ужина, терпеливо ожидающего их в кухне. Бежевый с тёмными диагональными полосами ковёр заглушал их шаги, двери по обе стороны смотрели безучастными глазками, охраняя сон находившихся за ними людей. Анна с Викой свернули в небольшую нишу с высоким, до потолка окном и широким

подоконником. Вика сразу подумала о том как, наверное, чудесно забраться на этот подоконник

осенью или зимой, прихватив с собой интересную книгу и чашку горячего шоколада, закутаться в мягкий, тёплый плед и задёрнув тяжёлую синюю штору, отгородиться от мира на целый день. Можно читать, можно мечтать, дремать. От приятных мыслей Вику отвлекли странные действия

сестры. Анна достала откуда-то огромную связку ключей и, стараясь не шуметь, подбирала нужный ключ от двери в комнату, находившуюся направо от окна.

– Ты с ума сошла?! —возмутилась Вика, правильно оценив намерения сестры.—Откуда у тебя эти ключи?!

– Т-с-с… —шикнула на неё Анна и шёпотом добавила.—Взяла в ключнице. Ага, подошёл…

Дверь с лёгким скрипом открылась, давая понять, что петли уже давно никто не смазывал. Анна шагнула внутрь и поманила Вику за собой. Вика не пошла и тогда Анна, схватив сестру за запястье, втащила её в комнату.

– Ты что, хочешь, чтобы тебя там поймали? —сердитым шёпотом спросила она, осторожно закрывая за Викой дверь.

– Уж лучше там, чем здесь! —возмутилась Вика, наблюдая, как Анна запирает комнату изнутри и оставляет ключ в замке.—Неплохо было бы ещё забаррикадироваться, чтобы хозяин не вломился, если захочет воспользоваться своими аппартоментами.

– Здесь никто не живёт, —отрезала Анна.

– Ты уверенна? —Вика с многозначительным видом посмотрела на забитый вещами шкаф с открытыми дверцами, на небрежно брошенную на стул одежду, на заваленный бумагами письменный стол, посреди которого лежала раскрытая тетрадь, книгу на кровати. Всё здесь, даже слабый аромат мужского парфюма свидетельствовало о том, что хозяин недавно вышел и вот-вот должен вернуться.

– Да, —просто ответила Анна и ткнула Вике в руки фонарик, несмотря на то, что в комнате, благодаря уличным фонарям, было довольно светло —Посвети, пока я буду искать.

Со страхом и недоумением Вика смотрела, как её сестра, яростная поборница правильной жизни, которую родители всегда хвалили и ставили в пример, без малейшего проблеска стыда роется в чужих вещах, с таким видом, словно это единственный способ с пользой прожить свою жизнь.

– Ан, как ты думаешь, вот то, что ты сейчас делаешь —это правильно? —с отчаянием в голосе задала Вика Анне вопрос, которым та мучила Вику изо дня в день ровно столько времени, сколько Вика себя помнила. Анна слегка задумалась, склонив голову на бок.

– Да, —в конце-концов кивнула она, возвращаясь к прерванному занятию и Вика явственно

почувствовала, как от страха у неё вверх по шее поползли мурашки. Не успели они войти в дом, едва- едва поздоровавшись с хозяевами Анна украла ключи, забралась в чужую комнату, роется в вещах, которые ей не принадлежат и, если Вика хоть что-то понимала в этой жизни, собирается забрать

то, что найдёт—с собой, а проще говоря —украсть и, если их здесь поймают нет, о таком лучше не

думать. И если Анна решит, что подобный образ действий является самым правильным, то ей, Вике, на протяжении всех трёх месяцев лучше держаться от Анны подальше, что, конечно, не избавит её от

беспокойства за сестру, но хотя бы даст возможность для личной безопасности.

Внезапно в коридоре послышался звук шагов. Вика услышала его ещё раньше, но поскольку он доносился издалека, решила, что ей просто показалось или это ходит кто-то из постояльцев «Шиповника». Теперь сомневаться не приходилось—шаги, медленные и тяжёлые, неотвратимо приближались.

– Анна, кто-то идёт сюда! —громким шёпотом крикнула Вика сестре, которая, стоя на стуле, копалась в верхней полке шкафа. Анна обернулась, замерла и тоже прислушалась.

– Галина! —пискнула она, заталкивая то, что у неё было в руках, обратно, и тут же командуя, —Погаси

фонарик и под кровать, быстро!

Дважды уговаривать Вику было не надо. Быстро нажав выключатель фонарика, она юркнула под кровать и прижалась к стене, слушая, как Анна спрыгнула со стула, попутно что-то задев, как это самое «что-то» соприкоснувшись с полом, издало слабый, но отчётливый звук и как-то странно засеменило

по комнате, как Анна выдернула ключи из двери и через секунду уже была рядом с Викой. —Уф-ф… успела, —выдохнула Анна и в тот же миг кто-то нажал на ручку двери.

Глава вторая

Переступив порог дома, Дима с наслаждением погрузился в тепло, показавшееся почти горячим после ночного, прохладного воздуха, вдохнул аппетитный запах готовящегося ужина, плывущий из кухни и ощутил острое чувство голода, хотя по дороге от станции они сытно пообедали в машине. Но картошка фри и бутерброды с курицей оказались недостойным внимания воспоминанием. Настойчивая потребность в еде слегка заглушила радость от встречи с любимым домом. Поскольку, в отличие от других постояльцев люди, входившие в круг друзей хозяев Генриха и Анхен всегда, когда приезжали, жили на половине хозяев дома, что, как ни странно, лишало их некоторых удобств, доступных обычным смертным, то в прихожей каждому было отведено своё место. Правда, как оказалось, картинки были заменены серыми табличками с