Тени прошлого

Бернард уже успел написать ей официальное письмо и пригласить на ужин всю семью. Само собой, ему не хотелось видеть ее мужа, но другого выхода не было. Нужно было соблюдать приличия, в конце концов, они соседи и давние знакомые.

До праздника оставалось совсем немного, нужно было только продумать меню на ужин с семейством Хоуп и позаботиться о напитках. Он сам сможет этим заняться, Сандра слишком впечатлительная и до сих пор не привыкнет к Англии, отчего большую часть времени проводит у себя.

Зазвонил телефон и Бернард снял трубку.

– Да, я слушаю. Кто? Льюис? Не может быть! Это ты, старина? Как я рад тебя слышать! Да, сколько лет прошло…А сейчас мы вернулись и теперь планируем начать новую жизнь в Англии. Ты уже знаешь, что мы собираемся устроить торжество в честь нашего возвращения? Конечно, я тебя приглашаю пятого августа в субботу. До встречи, Льюис!

Закончив разговор, Бернард задумался. Звонил это старый друг Льюис Трэмп, они не виделись много лет и теперь, узнав о возвращении Бернарда, его друг хочет повидаться.

Это была обычная просьба, но почему-то мужчине стало не по себе. Какое-то нехорошее предчувствие появилось и так же внезапно ушло.

«Я едва узнал его голос. Что могло так изменить человека? Я становлюсь слишком подозрительным, – покачал головой мистер Шон, – Льюис отличный парень, будет приятно снова увидеться с ним».

2

Карла и Саманта вернулись из магазина с покупками и вот уже два часа примеряли платья и украшения.

Девушки веселились от души и их смех и радостные возгласы раздавались по всему дому.

Внизу в гостиной сидели Ричард с Оливией, Валенсия и Итон – племянник Валенсии, приехавший погостить на каникулы. Молодой человек держался очень скромно и редкие замечания, которые он произносил, имели отношения лишь к политике и открывали в нем страсть к изучению государственности и права.

– Вам не стоило потакать их капризам, Валенсия, – не выдержал Ричард, когда девушки наверху издали очередной боевой клич. – Это обычный вечер, можно было обойтись и надеть что-то из их обычного гардероба. У Саманты полно красивых вещей.

– Не указывай мне, как распоряжаться моими деньгами, – отрезала Валенсия, – лучше следи за своими.

– Мама, – спохватилась вдруг Оливия, – я как раз хотела поговорить с тобой о деньгах.

Ричард испуганно посмотрел на жену, пытаясь показать ей, что сейчас не подходящий момент, но было уже поздно. Валенсия стала похожа на фурию и, не дав дочери договорить, протестующим жестом остановила ее:

– Значит, твой муженек пустил по миру все то, что тебе досталось от отца?

– Мама подожди, ты не так все поняла.

– Нет уж, дай мне сказать. Я давно подозревала, что вы на мели. И теперь вы хотите, чтоб я оплатила ваши долги? Это возмутительно! Я слишком долго потакала вашим капризам, теперь не собираюсь этого делать. Твой муж никогда ни в чем себе не отказывал, но всему есть передел. Вам пора задуматься о будущем. Никаких денег я вам не дам, и не надейтесь!

Итон вжался в кресло и попытался встать и уйти, но понял, что лучше притвориться, что его там не было.

Оливия открыла рот, но только издала какой-то неопределенный звук.

– Я знала, что это рано или поздно это случится, поэтому не удивлена, что Ричард засуетился теперь, когда появилась угроза вашему браку, – гремела Валенсия. – Если угодно, я с самого начала подозревала, что ваша семья долго не протянет. Но ты оказался проворнее, чем я думала, Ричард. Сумел удержать мою дочь. Попробуй-ка что-нибудь предпринять теперь, когда Бернард Шон здесь, бок о бок с вами. И я уверена, он все еще любит Оливию и будет за нее бороться.

– Мама! – Оливия резко встала и подошла к Валенсии. – Ты не должны так говорить. Ты знаешь, что Ричард много для меня значит и, я никому не позволю плохо говорить о нем, даже тебе. Ты можешь не давать нам денег, это твое право. Но тогда просто оставь нас в покое. Ты ничего не знаешь о нашем браке и наших отношениях, поэтому, умоляю тебя, не говори больше ничего, если ты хочешь, чтобы я оставалась твоей дочерью.

Супруги вышли из гостиной, а Валенсия заскрежетала зубами и только сейчас увидела худощавую фигуру Итона, прилипшую к спинке кресла, словно манекен в магазине.

– Что, напугала я тебя? – расхохоталась старуха. – Не бойся, это обычные семейные дрязги. На самом деле я отходчивая, и если бы они не спешили, то узнали бы скоро, что я уже поменяла завещание, поэтому спорить и поливать друг друга грязью нет смысла.

– Тетя, простите, я не должен был присутствовать при такой неприятной сцене. Я, пожалуй, тоже пойду, почитаю что-нибудь перед сном.

– Иди-иди, ты хороший умный мальчик. Не то, что другие.

Парнишка, наконец, смог и встать и, воспользовавшись тем, что Валенсия о чем-то крепко задумалась, улизнул за дверь.

– Так-так, – оставшись одна, пробормотала Валенсия. – Что же теперь будет? Не думала, что все так случится. Но обратного пути нет.

Через полчаса Оливия лежала в кровати в своей спальне. Муж зашел через пару минут и радостно присел рядом с ней на край простыни.

– Я все уладил, – пропел он, и в порыве чувств поцеловал жену.

Она улыбнулась и ласково спросила:

– Ты ходил мириться с мамой? Она отходчивая, и, наверняка, уже не сердится. Мы еще уладим этот вопрос, не стоит волноваться. И про Бернарда она специально сказала, лишь бы позлить тебя. Поверь мне, все это в прошлом. Я его не люблю.

– Все в порядке, дорогая, – Ричард ласково потрепал жену по щеке. – Не стоит так переживать. Я давно знаю твою мать и ее вспышки гнева для меня не более чем обычные причуды, свойственные старикам. Я тебя люблю и знаю, что ты любишь меня. Все остальное для меня не имеет значения.

Уже засыпая, Оливия вдруг подумала о том, что она, наконец, обрела долгожданный покой. Но если бы она только знала, что буря еще грянет. И настоящие испытания ждут их впереди.

3

Лесли долго ворочалась и никак не могла уснуть.

Она жалела, что сегодня поругалась с кухаркой Хлоей и теперь думала, как бы с ней помириться.

Хотя, намеки Хлои на то, что Джеку нравится Саманта, ужасно разозлил девушку. Поэтому она и сорвалась на лучшую подругу. А ведь это могло оказаться правдой. Ну с чего бы это простому сыну садовника ухаживать за Лесли, если ему может повезти с самой хозяйкой дома? Джек был видным парнем, высокий, мускулистый, мог одной рукой согнуть кочергу и забросить ее на полмили. А его загар придавал ему сходство с героями индийских фильмов, которые Лесли просто обожала. Она давно стала присматриваться к парню, и ей казалось, что она тоже нравится ему. Но сегодня в беседке явно были двое, мужчина и женщина. И Лесли не могла с уверенностью сказать, что это были не Джек с Самантой. Ревность захлестнула ее с головой, и девушка, что она чуть не заплакала, до боли сжав руки в кулак. К горлу подступил ком, и горничная точно бы разрыдалась, если бы не услышала в коридоре чей-то голос.

Слезы моментально высохли на ее лице. Испуг и любопытство тут же отразились на нем. «В такой-то час!» – недоуменно пробурчала Хлоя и, встав с кровати, подошла к двери.

Кто-то разговаривал по телефону. Говорящий явно старался как можно меньше шуметь, но Лесли все равно догадалась, о чем идет речь. «Вот это да, – пронеслось в голове горничной. – Неужели он на такое способен?

Было совершенно безрассудно с его стороны говорить по телефону, который стоял в коридоре, где всякий мог подслушать разговор. И Хлоя еще сильнее припала к двери, стараясь не пропустить ни одного слова.

«Лучше буду об этом помалкивать, здоровее буду!» – Хлоя решительно отошла от двери и легла обратно в кровать, пытаясь еще раз прокрутить в голове услышанное. Она никогда не была трусихой, но сейчас интуиция шептала ей, что нужно быть начеку.

Глава 7

1

В субботу пятого в поместье Датч-корт царила праздничная атмосфера.

С раннего утра в парке, окружавшем старинный особняк, были расставлены палатки с развлечениями и различными угощениями, на центральной площадке играл оркестр, а по бокам от него артисты цирка готовили свои маленькие представления.

Первым пунктом программы стал огромный шелковый шатер, расположенный недалеко от главного входа. Внутри царила атмосфера загадочности и мистики. Гадалка, облаченная в длинное платье и увешанная амулетами, приглашала желающих заглянуть в будущее. Многие из местных фермеров подходили к ней с надеждой услышать хорошие вести о своем урожае или здоровье семьи.

Следующим развлечением был тир. Мужчины выстроились в очередь, чтобы продемонстрировать свое мастерство владения оружием. Выстрелы раздавались один за другим, вызывая восторг зрителей. Победители получали призы – бутылки отличного эля или кусочки вкуснейшего сыра.

Самым любимым местом среди детей была карусель. Деревянные лошадки, блестящие краской и лаком, весело кружились под музыку. Дети громко смеялись и размахивали руками, пытаясь привлечь внимание родителей. Атмосфера радости и счастья витала над всеми участниками мероприятия.

Бернард Шон вот уже неделю сам лично проверял, все ли идет по плану, и ждал этого дня в большом нетерпении. И сегодня был взволнован как никогда. На праздник пригласили ближайших соседей и жителей деревушек, расположенных недалеко от Датч-корта.

Погода стояла чудесная, и хозяева ожидали много гостей, которые уже стекались к обновленному дому и реконструированному саду.

Накануне приехал друг Бернарда Льюис. Встретившись, друзья вспоминали старые добрые времена, много смеялись, и тревога Бернарда потихоньку ушла. Льюис был все тем же весельчаком, и его приезд мог положительно сказаться на общей атмосфере вечера. Ведь этот вечер планировался только для Оливии, а Льюис мог разрядить обстановку, в случае необходимости, ведь он был посторонним человеком, а такому всегда легче препятствовать скандалу. А скандал мог разразиться. Бернард понимал, что соберутся все участники событий двадцатилетней давности, Валенсию он помнил очень хорошо, и знал, что она еще в те годы не слишком жаловала его, а теперь может выкинуть что угодно, с ее-то неуправляемым и непредсказуемым характером.

Вспомнив Оливию, Бернард почувствовал легкую дрожь в теле, и волна теплоты окутала его как теплое дуновение морского бриза. Этот вечер должен много решить в их судьбе. Он так и не смог увидеться с ней после того разговора в летнем домике. Но был уверен, что женщина уже передумала и жаждет встречи, так же сильно, как и он сам. Если все пройдет удачно, то они смогут быть вместе. Ничего не должно нарушить его планы, ведь сама судьба помогала Бернарду. И после вчерашнего звонка из Торнтон-холла, он понял, что никогда нельзя все просчитать заранее, так как даже, казалось бы, проверенный и четкий ход, может стать ложным, а что-то вовсе невероятное – оказаться правдой.

Поэтому теперь Бернард стоял перед зеркалом и тщательно прихорашивался. Он купил лучший костюм, галстук, жилетку. Его глаза горели любовью и страстью, которые он столько лет скрывал в своем сердце, но теперь чувства просто рвались наружу, сметая все на своем пути. Именно этим он и хотел произвести впечатление на Оливию: своей искренностью и глубокими неподдельными чувствами. А все остальное он устроит сам.

До торжественного открытия оставалось совсем немного времени, и Бернард быстро повторил слова своей речи. Все было чудесно: замечательно спланировано и теперь будет виртуозно исполнено. В этом мужчина не сомневался.

Его жена в это время примеряла очередной наряд. Из Лондона ей доставили более десяти платьев, и теперь новоиспеченная модница никак не могла выбрать, в чем появится на первом важном ужине ее новой обеспеченной жизни.

Сандра всю жизнь мечтала о богатстве. Когда она вышла замуж за Бернарда пятнадцать лет назад, то надеялась, что он сумеет обеспечить ее и их будущих детей. Но узнав впоследствии, что семья Бернарда обеднела и поэтому должна была уехать в Индию, Сандра заметно упала духом. Да, безусловно, она любила своего мужа, и родила ему двоих сыновей, но одного семейного счастья ей было недостаточно. Поэтому, когда вдруг на них свалилось внезапное богатство после смерти родственника, Сандра просто чуть с ума не сошла от радости. Теперь-то она могла по-настоящему почувствовать себя аристократкой, состоятельной и неприступной, смотреть на всех свысока, и самой говорить другим, что можно делать, а что нельзя. Она стала еще сильнее любить Берни, ведь теперь все ее мечты сбылись, и их безмятежному существованию ничего не могло бы помешать.

Надевая очередное платье, Сандра неудачно застегнула молнию, и ткань залезла под собачку. Молния не открывалась ни туда, ни сюда и Сандре никак не удавалось ни надеть его полностью, ни стащить его с себя. Когда очередная попытка, сделать хоть что-то, провалилась, Сандра решила, что нет другого выхода и нужно разрезать платье.

«Не беда, – решила модница, – попрошу портниху, она все ушьет, никто и не заметит!» Подумав так, женщина подошла к комоду, чтобы взять ножницы, и с удивлением обнаружила, что их там не было. Раздосадовано скривив рот, Сандра поискала в комнате, но ножницы как сквозь землю провалились. И тут он вдруг вспомнила, что совсем недавно ее муж вырезал приглашения и наверняка по привычке сунул ножницы в свою тумбочку. Ящик обычно был закрыт, и, потянув за него, Сандра немало удивилась, когда он оказался не запертым. Открыв его, женщина радостно улыбнулась, так как нашла ножницы. Потянувшись за ними, женщина заметила какое-то письмо в ящике. Они никогда в жизни не следила за мужем, не читала его писем и не подслушивала его телефонных разговоров, но в этот момент как будто невидимый советчик нашептал ей что-то на ухо, так как она, не раздумывая, открыла конверт и прочитала письмо.

На лице женщины тут же отразился сначала испуг, а потом ужас и негодование. Она дочитала до конца и уже хотела было смять или порвать листок, но потом взяла себя в руки и положила все обратно, закрыв ящик. Разрезав платье и сняв его с себя, Сандра накинула халат и крепко задумалась. Она даже не попыталась заплакать, ею овладела какая-то уверенность и непоколебимость. И теперь нужно было только решить, что делать дальше.

2

Оливия Хоуп стояла в своей комнате и смотрелась в большое зеркало. Платье, которое она выбрала для ужина в Датч-корте, идеально подходило ее худощавой фигуре. Она надевала его лишь однажды, когда год назад путешествовала с матерью во Франции и Италии. Платье было чудесное, длиною в пол, а его изумрудно-зеленый цвет выгодно оттенял каштановые волосы. Искусные локоны, спускавшиеся до плеч, обрамляли бледное лицо Оливии, и с такой прической она выглядела гораздо моложе. Поправив волосы, женщина надела на голову старинную тиару – подарок матери и пристально вгляделась в свое отражение. Да, сегодня она была красива как никогда. Это придало женщине уверенности, но что-то все же не давало ей покоя. Почему-то она очень боялась сегодняшней встречи. Казалось бы, не было причин для беспокойства: первая встреча с Бернардом после долгого отсутствия позади и теперь она знает, что справится с собой. Да и, собственно говоря, все ее чувства остались в прошлом, и теперь глядя на него, женщина испытывала лишь теплоту от воспоминаний, а не страстную любовь.

Значит, дело было не в Бернарде. Ричард. Оливия сразу подумала о нем и нахмурилась. Последние дни они были идеальной парой, не ругались, не обвиняли друг друга, даже финансовые трудности отошли на второй план. Все это время ее муж выглядел спокойно и уверенно, и одно это уже было подозрительно. Приезда Бернарда взбудоражил Ричарда, все в их семье это заметили. Он был зол, взбешен, не находил себе места. И вдруг такая перемена. Словно затишье перед бурей.

Оливия прикусила губу и сплела пальцы рук. Возможно, она просто преувеличивает. Ведь Ричард никогда не был особенно ревнив, но любой мужчина был бы недоволен, узнай он о возвращении бывшего возлюбленного своей жены. Поэтому можно было сказать, что в целом реакция Ричарда была предсказуема, и его спокойствие теперь свидетельствовало о том, что он не сомневается ни в себе, ни в своей жене, ни в их счастливом браке.

Оливия еще раз критично посмотрела в зеркало и заставила себя вымученно улыбнуться: «В конце концов, сегодня праздник, – решила она, – и нет повода для грусти. Никаких неожиданностей не должно произойти».

Настроив себя таким образом на хороший лад, женщина взяла свою сумочку, положила в нее свои обычные таблетки, прописанные доктором, и вышла из комнаты.

Глава 8

Льюис Трэмп выехал из Лондона в половине третьего и вскоре добрался до развилки двух дорог, идущих к соседним поместьям Торнтон-холл и Датч-корт. Остановившись, мужчина вышел из машины и подошел ближе указателю с названиями поместий. Удовлетворенно кивнув, мистер Трэмп вернулся к машине, достал небольшой чемодан и раскрыл его. Порывшись в вещах, он извлек оттуда небольшой конверт и вынул оттуда желтоватый лист бумаги. Пробежавшись глазами по близко расположенным строчкам письма, Льюис Трэмп решительно взялся за бумагу, чтобы порвать на мелкие кусочки, но что-то остановило его. В голове возник знакомый, но такой теперь далекий образ. «Что я делаю, – вслух произнес мужчина, с горечью глядя на письмо. Но рвать его не стал. Убрав письмо в конверт и положив его в карман пиджака, мистер Трэмп водрузил чемодан на прежнее место в автомобиле и неспешно двинулся по дороге на Датч-корт.

В это время Ричард Хоуп сидел в машине и ждал, пока его жена и теща спустятся. Саманта и Клара уже сидели в соседней машине, и сестра Оливии то и дело подавала Ричарду какие-то знаки. Но он совсем не обращал на нее внимание. Он напряженно думал. Он рисковал сегодня, сильно рисковал. Если бы кто-то из его семьи узнал об этом, то его наверняка осудили бы, понять его мог только очень близкий ему человек. Оливия. Могла ли она оправдать его шаг? Он сомневался. Скорее всего, нет, ведь она такая правильная и ранимая, что никогда не принимала ложь и притворство.

Ричард потер подбородок. Если подумать, то это всего лишь один из дней, таких дней еще будет очень много в их счастливой жизни. Нужно только не побояться сделать решающий шаг, и все вернется на круги своя.

В это момент из дома вышла Валенсия в сопровождении Итона и Оливии. Увидев жену, Ричард оторопел, настолько она была потрясающе красива. Ответив на его восхищенный взгляд нежной улыбкой, Оливия села в машину рядом с мужем и взяла его за руку. Когда автомобиль отъехал от ворот, Ричард обернулся на Торнтон-холл, а затем кивнул сам себе, как будто соглашаясь с чем-то, и решительно сжал губы.

Торжественные мероприятия в честь открытия музея в Датч-корте начались в 11 часов и продолжались целый день. В округе давно не происходило ничего подобного, поэтому местные жители стекались в поместье с самого утра. В два часа прибыли представители администрации графства для официального открытия и вручили мистеру Шону табличку с названием нового музея, которую незамедлительно поместили над воротами Датч-холла. Один из старейших жителей, мистер Свон, отдавший долгие годы изучению истории края, выступил с длинной речью, похвалив мистера Шона и его супруга за такое своевременное и правильное решение.