Курс российской криминологии. Т. 1. Общая часть

Большое внимание продолжало уделяться изучению личности преступника. Например, С.В. Познышев издал работу «Криминальная психология: преступные типы» (1926)[171].

В то же время наметились изменения в направлении криминологических исследований. П.И. Люблинский в книге «Борьба с преступностью в детском и юношеском возрасте» предлагал в качестве мер воспитательного и исправительного воздействия: медико-педагогические меры; педагогические наказания; исправительное воспитание; реформатории и патронат[172].

Алексей Адольфович Герцензон (1902–1970) в работе «Борьба с преступностью в РСФСР» (1928) объяснял рост и снижение преступности в 1920-х годах исключительно с позиций изменения учета статистических данных и подходов правоохранительных органов.

Иван Семенович Кондурушкин (1882–1938) написал книгу «Частный капитал перед советским судом» (1927), в которой последовательно изложил собственное видение как младшего помощника прокурора Верховного Суда СССР причин преступности, вытекающих из негативного влияния частного капитала на экономику и общественные отношения.

Книга В.И. Куфаева «Юные правонарушители» (1924)[173] переиздавалась в 1925 и 1929 гг.

В 1931 г. Государственный институт по изучению преступности и личности преступника, несмотря на то, что на протяжении всего нескольких лет криминологами были собраны весьма ценные материалы, был реорганизован в Институт уголовной и исправительно-трудовой политики, который, в свою очередь, в 1936 г. был преобразован во Всесоюзный институт юридических наук. Криминологические исследования были свернуты, криминологические кабинеты на местах ликвидированы, криминология изъята из программ юридических вузов.

Начало кампании по дискредитации советской криминологии положила статья Сергея Яковлевича Булатова (1898–1965) «Возрождение Ломброзо в советской криминологии» (1929)[174]. Он утверждал, что для того, чтобы правильно поставить вопрос об изучении личности преступника, нужно предварительно решить вопрос, о понятии «преступление». Психиатры, по его мнению, взяли на себя несвойственную им компетенцию и дали определение преступления как «нарушение гармонии социального пространства», а из этого определения следует, что преступления всегда исходят из психофизической неполноценности преступника. С.Я. Булатов не преследовал цели опорочить ученых, придерживавшихся отличной от его позиции, но его статья послужила поводом для организационно-управленческих решений.

В результате криминологические исследования, особенно в направлениях изучения личности преступника, фактически были прекращены и формальной причиной стало увлечение учеными при объяснении причин преступного поведения человека неломброзинскими теориями. Взгляды Ч. Ломброзо с этого времени на протяжении длительного периода времени стали считаться антинаучными.

Многие видные ученые, занимавшиеся изучением преступности подверглись репрессиям, в том числе Е.Г. Ширвинд, И.С. Кондурушкин. Примечательно, что С.Я. Булатов позже также подвергся репрессиям и в 1940 г. был арестован.

И хотя изучение преступности продолжилось, например, А.А. Герцензон и З.А. Вышинская опубликовали несколько важных научных статей[175], системные криминологические исследования не проводились.

В «Курсе советской криминологии» весьма осторожно говорилось о фактическом свертывании криминологических исследований и высказывалась позиция, в которой выражалось не согласие с категоричным утверждением В.А. Сергиевского о том, что в период с 1931 по 1957 г. советская юридическая наука не занималась изучением причин и условий, порождающих преступления[176]. Между прочим, в высказывании В.А. Сергиевского просматривается мысль о том, что криминология как самостоятельная наука в этот период времени не сложилась, что следует признать соответствующим действительности.

§ 2.3. Возрождение отечественной криминологии на рубеже 60-х годов XX В

I. Возрождение отечественной криминологии, а точнее – возрождение криминологических исследований в стране, началось во второй половине 1950-х годов. Отдельные доклады о состоянии преступности делались ранее, но они были подготовлены в рамках решения узких задач, например – доклад А.А. Герцензона о преступности во время войны.

Большую роль в возрождении криминологических исследований сыграла созданная в 1939 г. Военно-юридическая академия. Во время Великой Отечественной войны многие ведущие ученые были призваны в Красную Армию и стали штатными работниками академии. Среди выпускников военно-юридической академии в разные годы были будущий академик и выдающийся отечественный криминолог Владимир Николаевич Кудрявцев (1923–2007), не менее выдающийся криминолог Виктор Васильевич Лунеев (1932–2022), специалист в области уголовно-исполнительного права Николай Алексеевич Стручков (1922–1989) и знаменитый основатель современной отечественной криминалистики Рафаил Самуилович Белкин (1922–2001).

С 1943 по 1953 г. академию возглавлял член-корреспондент Академии наук СССР Виктор Михайлович Чхиквадзе (1912–2006), автор более 300 работ по уголовному праву, теории государства и права, международному праву и криминологии.

Преступность и ее причины активно изучались в Институте криминалистики Прокуратуры СССР, во Всесоюзном институте юридических наук (находились в одном здании), во Всесоюзном институте Министерства охраны общественного порядка СССР.

II. Необходимость системного изучения преступности таким образом становилась очевидной, и в 1963 г. был создан Всесоюзный институт по изучению причин и разработке мер предупреждения преступности, который стал первым научно-исследовательским криминологическим институтом. Его первым директором стал ученый и практический работник Игорь Иванович Карпец (1921–1993). И.И. Карпец участвовал в боях за свой родной Ленинград, после войны был одним из руководителей уголовного розыска Ленинграда, играл на тромбоне в оркестре, который исполнил знаменитую Ленинградскую симфонию Д.Д. Шостаковича в 1942 г. в блокадном Ленинграде.

В положении об институте закреплялись следующие задачи, которые можно классифицировать на следующие виды.

1. Общие задачи: изучение состояния социалистической законности в стране.

2. Задачи, связанные с изучением преступности: выявление причин преступлений и способствующих им условий; объяснение изменений в преступности; совершенствование методов прогнозирования; разработка мер предупреждения.

3. Задачи, связанные с совершенствованием деятельности прокуратуры и суда, поскольку институт был создан и находился некоторое время в совместном ведении прокуратуры и Верховного суда: подготовка рекомендаций по осуществлению прокурорского надзора; подготовка рекомендаций по расследованию преступлений; подготовка рекомендаций по осуществлению судопроизводства; разработка проблем научной организации труда в прокуратуре и суде; разработка автоматизированных систем обработки информации, используемой в деятельности прокуратуры и суда; разработка рекомендаций для пропаганды советского законодательства.

4. Разработка и внесение предложений по совершенствованию уголовного, уголовно-процессуального законодательства, а также законодательства в области судопроизводства и прокурорского надзора.

5. Изучение опыта зарубежных государств в предупреждении преступности.

III. После принятия в 1964 г. постановления ЦК КПСС «О мерах по дальнейшему развитию юридической науки и улучшению юридического образования в стране»[177] криминология как учебная дисциплина включается в программы юридических вузов.

В 1965 г. вышла очень важная статья А.Д. Берензона и В.Е. Эминова, которая называлась «Развитие советской криминологии в самостоятельную науку»[178]. В том же 1965 г. вышла работа А.А. Герцензона «Введение в советскую криминологию», которая стала предвестником первого советского учебника[179]. В 1966 г. такой учебник под названием «Советская криминология» был издан под редакцией А.А. Герцензона, И.И. Карпеца, В.Н. Кудрявцева[180].

Поскольку статистические данные перестали быть общедоступными, а также в связи с идеологическими установками, рассматривающими неоломброзианские течения как ошибочные, усилия криминологов в это время были направлены на построение теоретических концепций преступности и ее причин.

Александр Борисович Сахаров (1919–1996) в работе «О личности преступника и причинах преступности в СССР» говорил, что преступление – это акт человеческого поведения, за которым всегда стоит живая человеческая личность, при этом сама личность – это продукт общественного развития, индивид, чьи взгляды, чувства, мысли, вкусы, черты характера, а следовательно, поведение формируются в результате конкретных условий бытия[181].

В работе В.Н. Кудрявцева «Причинность в криминологии» говорилось, что преступность существует объективно, поскольку существуют следующие противоречия:

а) трудности построения нового общества, которые заставляют ограничивать удовлетворение некоторых потребностей;

б) противоречия, вызванные недостатками общественной жизни;

в) противоречия между личными стремлениями человека и нуждами общества[182].

Примечательно, что первые работы по криминологии в этот период времени, которые до настоящего времени актуальны, во всяком случае применительно к разработке теоретических понятий, были подготовлены сотрудниками вновь созданного криминологического института.

В работе И.И. Карпеца «Проблема преступности» к коренным причинам преступности он относил: частную собственность, эксплуатацию человека человеком, безработицу и иные пороки капиталистического общества. И.И. Карпец в очередной раз поставил вопрос о необходимости введения понятия «уголовный проступок», о котором, в свою очередь, говорили А.А. Пионтковский и М.Д. Шаргородский. При этом введение «уголовного проступка» связывалось с постепенным отмиранием самой преступности, поскольку изменение характера преступности требует изменения отношения к преступлениям, само понятие которого должно становиться «условным»[183].

Нинель Федоровна Кузнецова (1927–2010) в работе «Преступление и преступность» делила всю преступность:

а) на особо опасные государственные преступления (бандитизм, массовые беспорядки, разбой), которые исчезнут по мере строительства нового коммунистического общества;

б) на общеуголовную преступность (хулиганство, вандализм, преступления против личности), которая утратит черты необходимого социального явления и которая будет искоренена.

Она дала признаки преступности, которые затем стали классическими и до сих пор приводятся во всех учебниках:

1) преступность всегда более или менее массовое явление;

2) преступность исторически изменчивое явление;

3) преступность явление классового общества;

4) преступность социальное явление;

5) преступность – уголовно-правовое явление;

6) преступность – совокупность отдельных преступлений[184].

В 1969 г. И.И. Карпец вернулся на практическую работу, и стал начальником Главного управления уголовного розыска Министерства внутренних дел СССР («главным сыщиком» страны). Примечательно, что он привлек для работы многих советских криминологов: Ю.М. Антоняна, Г.А. Аванесова, А.И. Гурова, В.С. Овчинского, С.Е. Вицина.

Не забывал И.И. Карпец возвращаться к теории. В работе «Современные проблемы уголовного права и криминологии» он говорит, что количественные методы исследования зачастую сводятся к статистическому анализу и не вскрывают глубины и сущности изучаемых явлений. При этом он правильно расставлял акценты и подчеркивал связь и зависимость науки управления и криминологии с другими правовыми науками и не только правовыми, поскольку, прежде чем управлять процессом борьбы с преступностью, нужно познать его как в целом, так и в составных частях, знать особенности деятельности органов, ведущих борьбу с преступностью[185].

Александр Максимович Яковлев (1927–2011) выделяет следующие направления изучения преступности:

а) исследование преступности как массового социального явления;

б) изучение свойств личности преступника отдельно от его социальных отношений;

в) анализ личности в процессе взаимодействия с социальной средой;

г) исследование механизма мотивации поведения индивидов в группе и совместной деятельности различных социальных групп;

д) изучение особенностей психологического механизма отражения социальной среды в личности;

е) закономерности группового и коллективного поведения;

ж) законы формирования и динамики общественной психологии различных социальных групп.

При этом А.М. Яковлев полагал, что криминологам надо искать корреляционные зависимости между показателями преступности и социальными факторами. Выявленные закономерности определяются по закону больших чисел. Важно, что на поведение людей влияют не только очевидные силы и обстоятельства[186].

Константин Еремеевич Игошев (1931–1994) утверждал, что учение о преступнике как социальном типе несовместимо с преувеличением роли биологического фактора в личности преступника. Не отрицая роли биосоциальных программ поведения, задатков, способностей и темперамента, следует прежде всего говорить о социальной обусловленности духовного мира и поведения человека.

Говоря о социальном контроле в криминологии, он обращал внимание, что его грамотное применение позволяет:

а) вскрыть историческую обусловленность контрольных функций общества, которые влияют на процесс борьбы с преступностью;

б) выявить социальные процессы, которые оживляют антиобщественные явления;

в) использовать его для анализа общественной системы, обеспечивающей предупреждение преступлений в различных сферах общества[187].

Юрий Миранович Антонян и Юрий Давыдович Блувштейн (1938–1995) поставили вопрос о широком использовании криминологами математического моделирования. По их мнению, в криминологии могут применять следующие математические модели:

1) модель распределения (обобщенная информация);

2) модель взаимосвязи (корреляционные, дисперсионные связи);

3) имитационная модель (структура явления);

4) модель распознавания образов.

При этом процесс криминологического моделирования состоит из этапов:

а) формулирования рабочих гипотез;

б) выбор математического аппарата;

в) ввод эмпирических данных;

г) содержательная криминологическая интерпретация выданного моделью результата[188].

Павел Иванович Гришаев (1918–1993) обращал внимание, что на причины преступности оказывают серьезное влияние управленческие просчеты, из-за чего допускается разрыв между темпами и уровнем развития экономических, научно-технических и социально-культурных преобразований[189].

Митрофан Иванович Ковалев (1922–2002) обратил внимание на преступность школьников, подчеркнув, что преступление, совершенное школьниками редко бывает неожиданным. Равнодушие к поведению школьника, плохая связь школы с семьей, снисходительное отношение к отрицательным чертам характера школьника, по его мнению, являются причинами противоправного поведения, даже если учитель все внимание сосредотачивает на обучении[190].

Сергей Ефимович Вицин (1929–2017) разработал теорию моделирования преступности на основе так называемой матричной модели, в основу которой он предлагал положить коэффициент преступности. При этом полученные характеристики преступлений и контингента преступников не зависят от латентной преступности, поскольку закономерность распределения признаков, отражаемая коэффициентами, не требует полного учета изучаемой совокупности всей преступности[191].

IV. Отдельно следует сказать о работах Льва Вульфовича Франка (1920–1978) и Иосифа Соломоновича Ноя (1923–1997).

Л.Ф. Франк первым в советской криминологии поставил вопрос о развитии самостоятельного направления – виктимологии, о роли потерпевшего в возникновении криминогенно-виктимной ситуации. При этом он выделил четыре подструктуры свойств личности человека, играющие важную роль в криминологии:

а) исключительно социально обусловленные свойства (направленность, моральные свойства и отношения);

б) индивидуально приобретенный опыт (знания, навыки, умения, привычки, уровень личной культуры);

в) индивидуальные особенности отдельных психических процессов (формы отражения);

г) биологические обусловленные свойства (темперамент, инстинкты, органические патологические изменения, свойства)[192].

В работе И.С. Ноя «Методологические проблемы советской криминологии», говорится, что юристам, из которых исключительно стали рекрутироваться кадры криминологов, хорошо известны правовые нормы и социологическая характеристика преступников, но они не понимают психофизическую область человека. Криминология, по его мнению, представляет собой синтезированную науку, которая должна познать законы асоциального поведения человека, без чего невозможна ни эффективная профилактика, ни исправление преступников[193]. Надо отметить, что в своей работе И.С. Ной подверг критике многих отечественных криминологов, включая И.И. Карпеца, В.Н. Кудрявцева и Н.Ф. Кузнецову, полагая, что их взгляды недостаточно подкреплены точными теоретическими конструкциями. В то же время получилось так, что И.С. Ной противопоставлял себя едва ли не всем другим криминологам, подчеркивая при этом, что его взгляды остаются идеологически выверенными советскому государству, в котором определяющим был антикапиталистический подход и построение нового типа советского человека.

В определенной степени ответом на критику И.С. Ноя можно считать работу Н.П. Дубинина, В.Н. Кудрявцева, И.И. Карпеца «Генетика, поведение, ответственность» (первое издание вышло в 1982 г.), в которой говорилось, что наука только тогда прогрессивна и гуманистична, когда она этична. Нельзя рассматривать человека, утверждали авторы, как абстрактную схему. Они подтвердили господствовавшую в то время в советской криминологии точку зрения, что о генетических причинах абсолютного большинства преступлений говорить не приходится[194]. Николай Петрович Дубинин (1907–1998) исследовал вопросы эволюционной, радиационной, молекулярной и космической генетики, изучал проблемы наследственности человека.

V. В 1984 г. за цикл работ по криминологии Государственная премия СССР была присуждена В.Н. Кудрявцеву, Н.Ф. Кузнецовой, А.Б. Сахарову, А.М. Яковлеву и И.И. Карпецу.

В 1985–1986 гг. вышел первый «Курс советской криминологии» в двух томах. В первом томе даются основные понятия, общая криминологическая теория, критическое осмысление взглядов зарубежных криминологов[195].

Второй том посвящен теории предупреждения преступности: самостоятельной теории, так и применительно к отдельным видам преступности. Его значимость подчеркивалась тем, что в теории предупреждения преступности синтезируется и используется вся совокупность криминологической информации[196].

В «Курсе советской криминологии» приведена собственная методология криминологии и определены ее методы, которые представляют собой синтез социологических, статистических, психологических и психиатрических приемов.

После перехода на так называемую политику «гласности» общественности были открыты многие данные о преступности и преступнике. В свою очередь это способствовало публикации интересных работ.

А.М. Яковлев представил точку зрения, которая, к сожалению, до сих пор не до конца понята. Он говорил, что понятие «преступник» и «человек» не тождественны, даже если они относятся к одному и тому индивидууму. Преступник отличается от не преступника не как человек от человека, а как одна социальная позиция (роль), от другой социальной позиции (роли). Поэтому «преступник» – это социально обусловленный установленный в законе стандарт, по которому судят людей, но все же это не сам человек. Применительно к всегда актуальной проблеме экономической преступности он говорил, то, что соответствует интересам общества и государства, что наиболее эффективно, то должно быть законным. Уголовные преступления в сфере экономики должны оцениваться с точки зрения того, чтобы исключить возможность уголовного преследования за деяния, не обладающие реальной общественной опасностью[197].

В 1987 г. криминологический институт получил название Всероссийский научно-исследовательский институт проблем укрепления законности и правопорядка при Прокуратуре РСФСР. Криминологические исследования в нем носили теоретико-прикладной характер. Например, были изданы методические пособия по изучению территориальных различий преступности и их причин, по изучению правосознания и общественного мнения о преступности, а также сборник, посвященный изучению причин отдельных видов преступности и борьбы с ними[198].

Станислав Владимирович Бородин (1924–2005) в 1990 г. разработал комплексную программу борьбы с преступностью. Он предложил приоритетные направления развития криминологии, среди которых:

а) взаимообусловленность экономических отношений и преступности;

б) диалектика противоречий как причины преступности;

в) межличностные конфликты как причины конкретных преступлений против жизни и здоровья;

г) дальнейшее совместное изучение криминологами, психиатрами, психологами аномалий лиц, совершивших преступления[199].

В 1990 г. были опубликованы открытые статистические данные о преступности в СССР за 1980–1989 гг.[200]

VI. В период возрождения отечественной криминологии были достигнуты существенные научные результаты, в том числе: разработаны основные криминологические понятия; определена ведущая роль социальных факторов в личности преступника; классифицированы причины и условия преступности; разработана общетеоретическая модель и теория предупреждения преступности; предложены основные направления дальнейшего развития криминологии.

Итогом построения теоретических моделей советской криминологии можно, разумеется, условно, считать переход от общих конструкций к разработке моделей предупреждения индивидуального преступного поведения. При этом, опережая время на десятилетия вперед, В.Н. Кудрявцев говорит о попытках математического во многом механистического определения генезиса преступного поведения, поскольку, по его словам, нет необходимой взаимосвязи между качественными характеристиками преступности и математическими моделями.

В то же время В.Н. Кудрявцев представил классическую схему предумышленного преступления:

а) мотивация;

б) планирования;

в) исполнение преступления и наступление общественных опасных последствий.

В этой схеме личность преступника и социальная среда являются ее внешними контурами[201].

Криминология стала, таким образом, междисциплинарной наукой и вобрала в себя новые результаты научных открытий, которые помогают решать задачи по предупреждению преступности.

§ 2.4. Развитие криминологии на рубеже XX и XXI ВВ

I. В 1990-х годах начинается новый этап в отечественной криминологии. Коренные социально-экономические и политические изменения, произошедшие как в стране, так и в мире, не могли не отразиться на состоянии криминологических исследований. Распад СССР, ставший геополитической катастрофой, привел к разрыву научных связей и активному внешнему воздействию на ученых бывшего единого государства. Это воздействие было нацелено на мягкий, но безусловный отказ от прежних целей и переход к идеологическим установкам, принятым теми, кто считал себя победителями в «холодной войне». Прямым следствием этого процесса стало негласное, но повсеместное принятия якобы доказанной аксиомы (от древнегреч. ἀξίωμα – «утверждение»), что преступность является неизбежным попутчиком человечества и следует говорить только о возможном социальном контроле над ней. При этом параметры такого контроля никем никогда не устанавливались.

Необходимо было переосмыслить методологические основы науки, по-новому взглянуть на истоки преступности и перспективы ее искоренения, приступить к изучению новых видов преступности: организованной, политической, экологической, экстремистской.

В этот период времени были проведены криминологические исследования, которые выходили за пределы изучения преступности, ее причин и личности преступника.

Например, вышел сборник трудов, посвященных проблемам социальных отклонений, в котором ставились вопросы о соотношении таких понятий, как образ жизни и социальная среда, о механизме поведения, отклоняющегося от нормы, о типологии и взаимосвязи социальных отклонений, о социальном паразитизме, о таких специфических видах отклоняющегося поведения, как пьянство и алкоголизм, о наркомании, о самоубийствах, об отклонениях в сфере морали и даже о бюрократизме, как социальном отклонении. Утверждалось, что исследования социальных отклонений должны проводиться такими науками, как криминология, социальная психология, психиатрия, которые, по утверждению авторов, становятся все более точными науками и все шире опираются на данные смежных дисциплин[202].