Рождество. История православного праздника от древности до наших дней

Рождество

История православного праздника от древности до наших дней

В оформлении обложки использованы элементы дизайна:

PGMart / Shutterstock / FOTODOM

Используется по лицензии от Shutterstock / FOTODOM

Во внутреннем оформлении использованы фотографии:

Zvonimir Atletic, Jose HERNANDEZ Camera 51, Francesco Lorenzetti,

Denis Kudlay, Komarov Alex / Shutterstock / FOTODOM

Используется по лицензии от Shutterstock / FOTODOM

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2026

* * *

Введение

Праздник, который создало время

В рождественскую ночь свет в храмовых окнах виден издалека. После службы семьи возвращаются к праздничному столу, дети рассматривают вертеп и звезду, а знакомые евангельские слова звучат так, будто всегда принадлежали этой зимней ночи. Рождество кажется цельным и давним праздником, в котором все детали с самого начала находились на своих местах. Однако его привычный облик складывался постепенно. Первые христиане знали о рождении Христа, но отдельного праздника Рождества у них не было. Позднее появились праздничная дата и особое богослужение, византийские поэты написали песнопения, а художники собрали в одной композиции пещеру, ясли, пастухов и волхвов. Еще позднее к церковному празднику присоединились народные обычаи, домашняя трапеза, колядки и елка.

У каждого времени было свое Рождество. В средневековом храме его встречали долгой службой и пением канона; в русской деревне праздничные дни продолжались колядованием и святочными играми; в городском доме XIX века зажигали елку и готовили подарки детям. В советские десятилетия Рождество исчезло из общественной жизни, но сохранилось в храмах, верующих семьях и памяти эмиграции. Когда праздник вернулся в российский календарь, рядом с ним уже стоял Новый год со своими привычками и символами.

Эта история помогает увидеть в знакомых рождественских образах следы разных эпох. За первой звездой стоит и евангельский рассказ о волхвах, и русский обычай ждать окончания сочельнического поста; за вертепом – пещера Рождества и старинный кукольный театр; за елкой – долгая дорога из немецкого дома в русскую городскую культуру. Праздник менялся, но в его центре оставался рассказ о Младенце, родившемся в Вифлееме.

Часть I

Как возник праздник Рождества

Вифлеем:

история, с которой все началось

История Рождества начинается не с установленной даты и не с церковного обряда, а с двух евангельских повествований. Матфей и Лука рассказывают о рождении Христа по-разному. Из их рассказов, а позднее из проповедей, преданий и изображений постепенно сложилась сцена, которую сегодня узнают даже люди, редко открывающие Евангелие.

Что Евангелия рассказывают о Рождестве

Из четырех евангелистов подробно о рождении Христа говорят Матфей и Лука. Марк начинает рассказ уже со взрослого Иисуса, выходящего на проповедь после Крещения в Иордане. Иоанн тоже не описывает Вифлеем, но несколькими словами передает смысл случившегося: «И Слово стало плотию» (Ин. 1:14). Вечный Сын Божий, через Которого сотворен мир, вошел в человеческую жизнь и родился человеком.

Привычная рождественская картина складывается из двух разных повествований. Лука рассказывает о дороге из Назарета, яслях, пастухах и ангельском славословии. У Матфея появляются звезда, волхвы, царь Ирод и бегство в Египет. Когда эти рассказы читают рядом, кажется, что перед нами одна непрерывная история, хотя каждый евангелист ведет ее своим путем и выбирает то, что особенно важно для его замысла.

Матфей начинает с родословия, которое ведет от Авраама через царя Давида к Иосифу. Ангел является Иосифу во сне и открывает ему тайну рождения Младенца. Затем в Иерусалим приходят волхвы с востока: они увидели звезду и ищут родившегося Царя Иудейского. Ирод принимает эту весть как угрозу своей власти. Он велит разыскать Младенца, а когда замысел не удается, приказывает убить детей в Вифлееме. Иосифу снова является ангел, и семья бежит в Египет, а после смерти Ирода возвращается и поселяется в Назарете.

Гвидоччо Коццарелли. Благовещение и Путешествие в Вифлеем. 1480–1490 гг. Художественный музей Лоу, Майами

У Луки дорога в Вифлеем начинается с распоряжения императора Августа о переписи. Иосиф отправляется туда, потому что происходит из рода Давида, и берет с собой Марию, ожидающую ребенка. В городе для них не находится места, и новорожденного кладут в ясли. Ночью неподалеку пастухи стерегут стадо. Ангел возвещает им радость и дает знак, по которому они узнают Младенца: Он будет лежать в яслях, завернутый в пелены.

Вифлеем стоял среди каменистых холмов Иудеи. Дома здесь строили из светлого известняка, а естественные пещеры и углубления в склонах использовали для хранения припасов и содержания скота. Поэтому место рождения Христа могло выглядеть совсем не так, как деревянный хлев на позднейших европейских картинах и открытках. Скорее это была пещера рядом с домом или его нижняя хозяйственная часть, где стояли кормушки.

Слово, переведенное в русском Евангелии как «гостиница», могло означать и комнату для гостей. Лука не упоминает ни сурового хозяина постоялого двора, ни двери, которые захлопывались перед Марией и Иосифом. Эти подробности появились в позднейших пересказах. Евангелист говорит сдержаннее: места, предназначенного для ночлега, не оказалось, и Младенца положили в ясли.

Император, по чьему приказу началась перепись, находился далеко от Вифлеема и ничего не знал о семье из Назарета. Но его распоряжение заставило людей выйти на дороги, а Иосифа – отправиться в город предков вместе с Марией. Лука не описывает их путь и не сообщает, сколько дней он занял. Он приводит путников в переполненный Вифлеем, где среди общей суеты незаметно для города происходит главное: Мария рождает Сына, пеленает Его и кладет в кормушку для скота.

Первыми о рождении узнают пастухи, проводившие ночь за городом. Весть еще не дошла ни до дворца Ирода, ни до Иерусалимского храма, а они уже идут искать Младенца. Перед ними нет царского великолепия – только семья, устроившаяся в бедном помещении, и ребенок в яслях. С этой ночной сцены начинается история, которая позднее войдет в календарь, богослужение, искусство и домашнюю жизнь многих народов.

Евангелия не дают подробной картины, где уже собраны все привычные рождественские образы. О пещере рассказывает «Протоевангелие Иакова» – христианский текст II века, не вошедший в Новый Завет, но сильно повлиявший на церковное предание и искусство. Матфей не называет числа волхвов: он пишет лишь о мудрецах с востока и перечисляет три дара – золото, ладан и смирну. По числу даров волхвов позднее стали считать тремя, а в западной традиции они получили имена Каспар, Мельхиор и Бальтасар.

Джеймс Тиссо. Святой Иосиф ищет ночлег в Вифлееме. 1886–1894 гг. Бруклинский музей, Нью-Йорк

Вола и осла возле яслей евангелисты тоже не упоминают. Они появились в рождественской сцене благодаря словам пророка Исайи: «Вол знает владетеля своего, и осел – ясли господина своего» (Ис. 1:3). Христианские толкователи увидели в этих словах указание на Рождество, и животные вошли сначала в ранние изображения, а затем в икону и вертеп.

Матфей и Лука:

два повествования, один праздник

Различия между Матфеем и Лукой становятся понятнее, если вспомнить, к кому они обращались. Матфей писал для христиан, хорошо знавших историю и Писание Израиля. Поэтому его рассказ начинается с длинной родословной от Авраама: прежде чем сообщить о рождении Иисуса, евангелист показывает, к какой истории Он принадлежит и какие древние обещания должны исполниться в Нем.

Рассказ Матфея постоянно отсылает к Ветхому Завету. Ирод, приказавший убивать вифлеемских младенцев, напоминает фараона, истреблявшего еврейских детей. Святое семейство уходит в Египет, а затем возвращается оттуда, повторяя путь народа Израиля. Волхвов ведет звезда, о которой некогда говорил Валаам: «Восходит звезда от Иакова» (Чис. 24:17). Для читателя, знавшего Писание, эти переклички были заметны сразу.

Но Рождество у Матфея с первых страниц оказывается и опасным событием. Весть о новом Царе радует волхвов и пугает Ирода. Пока чужеземцы приносят Младенцу дары, правитель Иудеи ищет способ Его уничтожить. Свет звезды, поклонение и бегство соседствуют здесь так же тесно, как позднее в Евангелии будут соседствовать признание Христа и вражда против Него.

Лука обращает свое повествование к Феофилу, вероятно, образованному грекоязычному христианину, и ведет рассказ иначе. Его интересуют люди, их слова и обстоятельства жизни. Только у Луки сохранились благовещение Захарии, встреча Марии и Елисаветы, песнь Богородицы, рождение Иоанна Крестителя. Рождество вырастает из череды домашних событий, разговоров и ожиданий.

Здесь названы император Август и перепись, но рядом с большой историей постоянно остается человеческая подробность: дорога беременной Марии, пелены, ясли, пастухи у ночного стада. Ангел не посылает их искать необыкновенное знамение. Напротив, знаком служит самая обычная вещь – новорожденный ребенок, завернутый в пелены. Необычно лишь то, где Он лежит.

Матфей помогает увидеть в Рождестве исполнение давнего обещания и начало противостояния, которое пройдет через всю земную жизнь Христа. Лука подводит читателя ближе к самим людям этой истории – Марии, Иосифу, пастухам, Симеону. Их рассказы нельзя свести к одному и тому же пересказу, но вместе они дали христианской культуре главные образы Вифлеема.

Почему для первых христиан главным праздником была Пасха, а не Рождество

Сегодня трудно представить церковный год без Рождества, однако первые христиане не отмечали его отдельным праздником. Они знали рассказы о рождении Иисуса, передавали их и позднее записали в Евангелиях, но главной датой для молодой Церкви была Пасха – память о смерти и Воскресении Христа.

Первые общины собирались в частных домах. Здесь читали Писание, слушали рассказы апостолов, молились и совершали Евхаристию. Евангельские события еще не стали глубокой древностью: некоторые христиане могли знать учеников апостолов или людей, слышавших их проповедь. В центре этой проповеди стояли слова о распятом и воскресшем Христе. С Воскресения начиналась сама жизнь Церкви и надежда ее членов на победу над смертью.

Каждое воскресенье напоминало о первом дне недели, когда женщины пришли к гробнице и нашли ее пустой. Так воскресный день стал еженедельным праздником, малой Пасхой, а ежегодное воспоминание Страстей и Воскресения – главным временем христианского календаря. Рождение в Вифлееме оставалось частью евангельского рассказа, но для него еще не было ни установленной даты, ни особой службы.

Ранние христиане жили ожиданием скорого возвращения Христа. Их взгляд был обращен к Воскресению и будущему Царству, а не к годовщинам земной жизни Спасителя. И сами дни рождения в античном мире имели иное значение, чем сегодня. Их торжественно отмечали в семьях правителей и знатных людей; празднества могли сопровождаться жертвоприношениями и почестями языческим богам.

Поэтому христианские авторы относились к подобному обычаю настороженно. Ориген в III веке замечал, что в библейских книгах дни рождения празднуют фараон и Ирод, и считал это дурным примером. Гораздо важнее для общины был день смерти мученика, когда человек, по христианскому пониманию, рождался для вечной жизни.

Память мученика была связана с людьми, которые его знали, и с местом, где он был погребен. В годовщину смерти христиане собирались у гробницы, читали Писание, вспоминали обстоятельства казни и совершали Евхаристию. Среди молящихся могли стоять родственники погибшего и те, кто еще помнил его живым. Из таких местных поминовений постепенно складывался календарь святых, в котором днем празднования обычно становилась дата кончины.

У Рождества был другой путь: отдельный праздник появился позднее. Как он вошел в церковный календарь и получил собственную дату, чтения и песнопения, будет рассказано дальше.

Рождение Христа в раннехристианском искусстве

Первые изображения Рождества появились раньше, чем отдельный рождественский праздник. Во II–III веках христиане еще не собирались 25 декабря на особую службу, но уже изображали Матерь с Младенцем, звезду и волхвов. Эти сцены сохранились в римских катакомбах – длинных подземных галереях, где хоронили умерших и устраивали небольшие помещения для поминальных собраний.

Катакомбы совсем не походили на позднейший храм. Фреску видели вблизи, при слабом свете лампы, и художнику приходилось говорить несколькими ясными знаками. Пастух с овцой напоминал о Христе – Добром Пастыре, рыба служила одним из древнейших Его символов, Иона, выходящий из морского чудовища, говорил о смерти и Воскресении. Так же коротко изображали и Рождество: нескольких знакомых деталей было достаточно, чтобы зритель вспомнил евангельский рассказ.

Катакомбы были прежде всего местом погребения, и это придавало изображениям особый смысл. Рядом с Матерью и Младенцем можно было увидеть Ноя в ковчеге, Даниила среди львов или Иону, которого море выбрасывает на сушу. Все эти истории говорили о спасении от смерти. Рождение Христа входило в тот же ряд: надежда начиналась с того, что Сын Божий действительно появился на свет и разделил человеческую жизнь.

Одной из самых древних сцен считают фреску из катакомб Присциллы на Виа Салария. На ней женщина держит младенца, а стоящий рядом мужчина указывает на звезду. Обычно в этих фигурах видят Богоматерь с Христом и пророка, напоминающего о мессианской звезде. Однако надписи рядом нет, краски сохранились не полностью, а сама композиция очень лаконична, поэтому исследователи не считают такое толкование бесспорным.

Подробных пояснений возле таких фресок не оставляли: зритель уже знал библейский рассказ и узнавал его по нескольким деталям. Несколько линий напоминали ему целую историю – примерно так же, как знакомая строка песнопения возвращает в памяти весь текст.

Поначалу детали будущей рождественской сцены существовали порознь. Звезда отсылала к волхвам и пророчеству Валаама, ясли – к рассказу Луки, вол и осел – к словам Исайи: «Вол знает владетеля своего, и осел – ясли господина своего» (Ис. 1:3). В Евангелиях животные возле Младенца не названы, но для христианского читателя пророческая строка естественно соединилась с яслями.

Особенно часто изображали поклонение волхвов. На фресках и каменных саркофагах они идут к Богоматери с дарами в руках. Римский художник одевал их в короткие восточные одежды и мягкие фригийские колпаки, чтобы зритель сразу узнал пришельцев издалека. Иногда три почти одинаковые фигуры движутся одна за другой, и вся сцена напоминает торжественное шествие.

Для христиан, происходивших из разных народов Римской империи, этот сюжет имел особое значение. Волхвы не принадлежали к Израилю, но увидели звезду, пришли к Младенцу и поклонились Ему. Грек, сириец или римлянин мог узнать в их пути собственную историю: к библейской вере он тоже пришел извне.

В IV веке рождественская сцена становится подробнее. На рельефах саркофагов появляется спеленатый Младенец в яслях, над которыми склоняются вол и осел. Иногда людей рядом вообще нет: художнику достаточно кормушки и двух животных, узнавших своего Господина. Позднее к этой сцене присоединятся Богоматерь, Иосиф, ангелы, пастухи и волхвы.

В одну сцену постепенно вошли детали из разных текстов. От Луки пришли ясли, пастухи и ангельская песнь, от Матфея – звезда и волхвы, из пророчеств – животные у яслей и ожидание Мессии. Раннехристианские предания добавили пещеру и омовение Младенца. К концу IV – началу V века эти детали уже соединяли в общей композиции, которой византийское искусство позднее придало устойчивый порядок.

Катакомбы Сан-Дженнаро, Неаполь, Италия

Когда христиане вышли из катакомб и начали украшать большие базилики, изменился и масштаб рассказа. Небольшую фреску рассматривали почти вплотную, а мозаику в храме нужно было видеть издалека. Фигуры стали крупнее, композиции – яснее и торжественнее. То, что прежде обозначалось одним знаком, теперь можно было развернуть в целую сцену и расположить среди других событий евангельской истории.

От события к смыслу: что такое Воплощение

Рождество рассказывает о рождении ребенка в Вифлееме, однако для Церкви важно прежде всего, Кто этот Ребенок. Христиане верят, что Сын Божий стал человеком и принял человеческую природу. Это и называют Воплощением. В самом слове слышится «плоть»: Бог не просто показался людям в человеческом облике, а прожил настоящую человеческую жизнь.

Евангелия передают эту мысль через самые простые подробности. Младенца пеленают, кладут в ясли, приносят в Иерусалимский храм. Мария и Иосиф спасают Его от Ирода и бегут в Египет. Он зависит от их заботы, переносит дорогу и опасность, растет в семье и среди людей своей эпохи. Позднее Христос устает, испытывает голод и боль, скорбит и умирает.

Поэтому младенчество в рождественском рассказе нельзя считать лишь трогательным началом будущей истории. Оно показывает ту беспомощность, через которую проходит каждый человек. Сын Божий не начинает земную жизнь взрослым и не избегает ее обычного хода: Он рождается от Матери, растет, учится говорить и ходить, живет среди людей.

Для первых христиан это утверждение было совсем не очевидным. В иудейской традиции Бог свят и непостижим, и сама мысль о Его рождении или страдании могла звучать как кощунство. Образованные люди греко-римского мира привыкли связывать божественное с неизменностью и совершенством, тогда как тело, болезнь и смерть принадлежали, по их представлению, низшему и преходящему миру.

Христианство настаивало на обратном: человеческое тело не стало для Бога временной оболочкой. Евангелист Иоанн выразил это короткой фразой: «И Слово стало плотию» (Ин. 1:14). Вечный Сын Божий вошел в человеческую жизнь целиком. Апостол Павел говорил о добровольном уничижении: Христос, «будучи образом Божиим», «уничижил Себя Самого, приняв образ раба, сделавшись подобным человекам» (Флп. 2:6–7).

Герард ван Хонтхорст. Поклонение пастухов. 1622 г. Музей Вальрафа-Рихарца, Кёльн, Германия

Из этого выросли долгие споры IV–V веков. Нужно было найти точные слова и не впасть ни в одну из крайностей: не превратить Христа в великого человека, которому позднее была дана божественная сила, и не представить Его Богом, лишь внешне принявшим человеческий облик. Решения Никейского, Эфесского и Халкидонского соборов закрепили веру в то, что Христос обладает всей полнотой Божества и при этом является настоящим человеком.

Эти споры не оставались делом узкого круга ученых. От того, как Церковь говорила о Христе, зависели молитва, проповедь и само понимание спасения. Если Бог не стал настоящим человеком, значит, человеческая жизнь со всеми ее слабостями осталась вне встречи с Ним. Поэтому за сложными формулами соборов стоял очень простой вопрос: был ли Младенец в яслях одним из нас в полном смысле слова.

Фра Анджелико. Благовещение. Около 1450 г. Музей Сан-Марко, Флоренция, Италия

Связь Рождества с дальнейшей евангельской историей особенно ясно проявляется в церковных текстах и изображениях. Они не отделяют Вифлеем от будущих Страстей и Воскресения: Младенец приходит в мир, чтобы пройти человеческую жизнь до смерти и победить ее.

Как Рождество стало праздником Церкви

Рождество вошло в церковный календарь в IV веке, когда после прекращения гонений изменилась сама жизнь Церкви.

IV век: время больших церковных праздников

В 313 году император Константин и его соправитель Лициний разрешили христианам свободно исповедовать веру. Это решение не сделало империю христианской в один день, но положило конец положению, при котором любая община могла оказаться под угрозой. Христиане получили возможность строить храмы, возвращать отнятое имущество и собираться открыто.

Перемена растянулась на десятилетия. В 324 году Константин стал единственным правителем империи, а в 330-м перенес столицу на Босфор, в Константинополь. При следующих императорах христианство все заметнее входило в государственную жизнь, и к концу IV века, при Феодосии Великом, прежняя гонимая религия уже занимала центральное место в империи. Теперь Церковь могла строить храмы, открыто учить и устраивать общий праздничный календарь.

Спустя несколько десятилетий перемены стали видны в облике крупнейших городов. В Риме появилась базилика Святого Петра, в Иерусалиме – храм Воскресения над Гробом Господним, в новой столице Константинополе – первая Святая София. Это были уже не комнаты в частном доме, где все знали друг друга, а огромные здания, способные вместить множество людей.

Когда община перешла из частного дома в большую городскую базилику, изменилось и богослужение. Теперь требовался общий порядок: установленный день, назначенные чтения, песнопения и проповедь. Праздник становился заметен всему городу. К назначенному часу люди сходились из разных кварталов, духовенство совершало службу перед большой общиной, а епископ объяснял, что именно в этот день вспоминает Церковь.

Постепенно церковный год стал следовать земной жизни Христа. Пасха оставалась его центром, но рядом появились Богоявление, Рождество и Сретение, позднее – Вознесение и Преображение. Евангельская история распределилась по году, и верующие возвращались к ней не один раз, а двигались от события к событию.

Так Рождество получило то, без чего праздник не мог существовать, – свою дату, чтения, проповеди и песнопения. Однажды установленный порядок не оставался неизменным – службы дополнялись на протяжении следующих веков, – но основа уже сложилась.

В IV веке особенно остро спорили о том, кем был Христос. Одни считали Сына Божия высшим творением, другие пытались разделить в Нем божественное и человеческое так, словно речь шла о двух разных лицах. Рождественская служба отвечала на эти вопросы понятным для всей общины языком: Младенец, родившийся в Вифлееме, – вечный Сын Божий, действительно ставший человеком.

Рождество и Богоявление:

один праздник или два

Общей даты поначалу не было. В Риме и Северной Африке рождение Христа отмечали 25 декабря. Самое раннее надежное свидетельство содержится в римском Хронографе 354 года: в него вошла календарная запись, относящаяся к 336 году. Значит, к этому времени римские христиане уже знали декабрьский праздник.

На Востоке главным зимним днем долго оставалось 6 января – Богоявление. Само название означало явление Бога миру. В один праздник соединяли несколько евангельских событий: рождение Христа, поклонение волхвов и Крещение в Иордане; кое-где вспоминали также чудо в Кане Галилейской. Для древнего церковного сознания эти сцены были близки, потому что в каждой Христос открывался людям.

Для современного читателя такое соединение может показаться странным, однако древний праздник не стремился восстановить события по календарным дням. Его объединяла одна тема – явление Христа. В Вифлееме Его видят пастухи и волхвы, на Иордане о Нем свидетельствуют голос Отца и сошествие Духа. Рождение и Крещение воспринимались как две стороны одного выхода Спасителя к людям.

Во второй половине IV века восточные Церкви стали отделять Рождество от Богоявления. Рождение Христа перенесли на 25 декабря, а за 6 января постепенно закрепилось Крещение Господне. На Западе этот день получил другой акцент: там Богоявление связывали прежде всего с волхвами, пришедшими поклониться Младенцу.

Пьеро делла Франческа. Крещение Христа. Около 1437–1445 гг. Национальная галерея, Лондон, Великобритания