Лето наперекосяк

За столом велись лёгкие беседы, взрослые рассказывали о своём детстве и смешных историях, молодые люди с удовольствием слушали. Вечер наполнился ароматом свежей вишни и смородины, ягоды яркими бусинами лежали в тарелках. Разливали по чашкам чай, закусывая мятными пряниками и баранками, слушая стрёкот сверчков.

Все разошлись, Тёмка зашёл в гараж отца, там, накрытый старым одеялом, стоял мотоцикл. Открыл бардачок, достал ключ зажигания. Попытался завести, только техника не поддалась. Чуть потрещал и замолк, так и не очнувшись. Он его начал ремонтировать после того разговора с Викой, решил попробовать побороть свой страх, научиться им управлять. Скрипнула дверь, вошёл Фёдор.

– Ну что, не заводится? – Артём покачал головой. – А подсасывать пробовал? И вообще заслонку закрыл?

Тот непонимающе смотрел на мужчину. Уставился на мотоцикл. Фёдор подошёл ближе, чуть отодвинул юношу в сторону, сел на корточки и ткнул пальцем в маленький краник на двигателе.

– Вот тут надо закрыть, двигатель холодный, с открытой заслонкой не заведётся.

Чуть поколдовав, повернул зажигание и резко нажал на ножку, мотор с первого раза схватился, мерно рыча.

– Сейчас прогреется, и нужно открыть, потом ещё немного подождёшь!

Молодой человек внимательно впитывал, что ему говорят. Фёдор объяснял, как переключать скорости, тормозить. Выкатив мотоцикл, Тёмыч сел за руль, сосед сел сзади, для подстраховки. Мягко переключив на первую скорость, медленно крутил рукоятку на руле, одномоментно отпуская рычаг сцепления. Мотор отозвался на подачу топлива, колеса мягко тронулись. Чуть разогнавшись, переключился, сильно разгоняться боялся, но уже чувствовал, как податливо откликается мотоцикл. После небольшого круга вернулись обратно, от эмоций ноги немного тряслись, но теперь Артём был уверен. Он сможет управлять своим страхом.

– Для первого раза неплохо.

– Да, спасибо вам, и отремонтировать помогли, и управлять научили. Это, оказывается, не так страшно.

– Только не гоняй, через какое-то время почувствуешь драйв, будто всё можешь, но это обманчиво.

Артём молча кивнул, ему казалось, что уже сейчас он сделал огромный шаг для победы и сможет когда-нибудь управлять и мотоциклом, и автомобилем. Его сверстники почти все уже учились для получения водительского удостоверения, а он боялся скорости, счал это зоной повышенной опасности и всегда довольствовался водителем, заботливо нанятым отцом. Никитин старший, часто за это называл его слабаком и тряпкой, не стараясь даже попробовать помочь.

Вячеслав, оказался отличным человеком, он в их семье работал уже лет пятнадцать и возил Тёмку на все его занятия. За это время проникся к мальчишке, своих детей у него не было, с его женой приключилась трагедия, но он никогда о ней не говорил. Смотря на то, как его начальник, старается вырастить настоящего мужчину, порой переступал черту переходя в жестокость и унижение. Под предлогом дополнительных занятий, вывозил его из дома, привозил в зал, где сам занимался карате. По началу мальчишка там просто отдыхал, а потом у него появилось желание быть таким же сильным, до сих пор это увлечение оставалось тайной для родителей Артёма, его отдушина, где была возможность выпустить пар. Вот и сейчас он нашёл себе помощника в соседе, а его отец так и не понял, что у него остался жуткий страх после той аварии.

Фёдор хлопнул по плечу, отвлекая от мыслей. Сел рядом на диван, и молча смотрел на двухколёсный аппарат, не зная, как начать разговор. Юноша первым нарушил молчание.

– Это вы уговорили Вику остаться? – с трудом произнесённые слова, чувствовалось ему трудно говорить на эту тему.

– Я, нельзя так понимаешь, я же вижу она тебе нравится, ты ей тоже. А может слова отца твоего яйца выеденного не стоят.

– А если правда? Как тогда? Рассказать всем? Ей? Маме? Вашей сестре? Как мы жить потом будем? Лучше пусть так, приедет в город забудет меня, я ведь слышал, как она подруге говорила, что мы дружим из безысходности.

– Пока молоды, всё это разменной монетой вам кажется. Встретились, влюбились, разошлись, забыли. Только может ты больше никогда такую не встретишь, и она всю оставшуюся жизнь только тебя и будет вспоминать, как тогда? Как я? И что толку, ни счастья, ни семьи, ничего нет.

Фёдор достал сигарету и закурил, давненько он так не нервничал, даже почти бросил эту злосчастную привычку, да как только эмоции перешагнули планку снова появилась тяга.

– А как же Надя? Вы же к ней на свидания ходили.

– Ходил, а толку, молодость не вернёшь, годы пустые тоже. Она же не может всё там бросить, а я тут. Так и будем любить на расстоянии да по праздникам, – глубоко вздохнул, печально опустив плечи.

– И что вы предлагаете? Я же не могу в вашей сестры спросить, правда или нет. Матери своей вообще боюсь говорить.

– Так ты у Нины Васильевны спроси, она же у тебя не бабушка и шпионка, все новости знает. Вроде из дома не выходит, а всегда в курсе происходящего. Думаю и тут в курсе. Только прямо не спрашивай, тут смекалка нужна. Так что ты не раскисай и за любовь свою всегда борись, сердце своё слушай, оно точно правду знает.

Фёдор ушёл, старый сарай освещала одинокая лампа, Артём сунул руку в карман своих шорт, достал браслет, который он мастерил несколько дней подряд. Вырезанные фигурки поблёскивали мягким перламутром, на резинке мягко переливались жемчужины разнообразной формы. Ещё вчера подарок утратил свой смысл, обретя его сегодня.

Туманное утро

Туманное утро.

Утро выдалось солнечным и тёплым, во дворе творилась знакомая суета, Фёдор бегал по огороду, Вика кормила животных, так всегда случалось, когда с утра нужно успеть сделать все дела. Управились скоро, перед сборами в поход решили немного отдохнуть и попить чай. Девушка разливала травяной напиток по чашкам, мужчина доставал с полки угощения: овсяное печенье и зефир.

– Дядь Федь, а почему Надя не приходит, поругались? – спросила Вика, при этом закусывая печеньем и смачно запивая чаем.

– Она домой уехала, потому и не приходит.

– Бросила, получается…

Продолжала выведывать девушка, уж больно мужчина смурной ходил последние дни. Так надеялась, что он, наконец, сможет быть по-настоящему счастливым рядом с любимым человеком. Женщина нравилась ей своей тёплой улыбкой, добрыми глазами и мелодичным голосом. Нравилось видеть в ней нежность, когда смотрела на Фёдора. Нравилось лучащееся настроение дяди, когда она была рядом. Нравилось наблюдать за любовью взрослых людей, окунувшихся в омут чувств, пусть и ненадолго.

– Не бросила, просто вернулась обратно.

– Как же так, а как же любовь?

– Это вам так всё просто, пока молодые, а когда годочков сорок, так и жизнь с другой стороны показывается. Есть обязательства, привычки, уклад.

– А разве чувства не превыше всего этого?

– Нет, они как раз на самом последнем месте остаются.

– Странно это, поэтому живут с теми, кого не любят?

Фёдор молча посмотрел в свою чашку. Получается, сам же не может ради чувств пожертвовать своими устоями. А может и надо бы сделать шаг, продать всё и уехать к ней в город. Когда она готова была остаться рядом, он бросил её, теперь же ему предстоит доказать, что он достоин места рядом с ней.

– Тут каждому свой пуд соли есть, не могу про других сказать. Я так и не смог своё хозяйство бросить, свою землю родную, дом родительский. Думаю, там в городе даже места бы себе не нашёл. А Надя – она человек тонкий, ей свобода нужна, встречи и праздники, эмоции, без них она творить не сможет.

– Творить? Она художник?

– Ага, художник слова, помнишь ты стихотворение читала, Надя Лист, она и есть автор.

– Да ладно?! Значит, я вот так рядом с автором ходила, а вы и намёка не сделали?! Ну и кто вы после этого?!

Вика проявила всё своё актёрское мастерство, надула губы, скрестила руки на груди, выражая своё недовольство и обиду. Только Фёдор уже знал все её выходки, лишь улыбнулся и продолжил в спокойной манере.

– Не хотел её ставить в неловкое положение, но как приедешь, не забудь видео отправить, думаю, она тебя пригласит на встречу, часто творческие вечера устраивает. И ребят с собой возьмёшь, им приятно будет.

– Да где их найдёшь-то в городе?! Это тут они со мной общаются, деваться некуда, а там у каждого свои дела. Я даже номера их не брала, зачем они, только переживать, – отмахнулась Вика.

Врала, причём наглым образом, номера она не брала, так как навязываться не хотела, а новые друзья сами не предложили, поэтому и решила, что несерьёзная эта дружба. А чтобы не переживать лишнего, сразу старалась себя уговорить не ждать большего. Хотя к ребятам привязалась, на их фоне городские друзья были совсем неинтересные, но и с ними ругаться не хотелось, так можно вообще остаться совершенно одной. Вот и сидела в ожидании, а лето стремительно к концу приближалось.

– Ну знаешь ли, если шанса не давать, так и дружбы не получится. Кто знает, может сложится. Вам же весело вместе, интересно, – возразил Фёдор, вставая на защиту её новых друзей.

Уж больно упряма его племянница в своих убеждениях, а дружба дело гибкое, требующее тонкого подхода. Да и за соседа переживал, хотя Артём сомневался, сам Фёдька не поверил в слова Никитина старшего, его сестра в юности была довольно взбалмошной, но так бы не вляпалась. Вот отношения у них были, пусть и мимолётные. Умел Лёнька в свои сети девушек ловить, обаяние особое у него имелось, вот и не устояла, да когда увидела, как он в город уехал, стоило супруге позвонить, огорчилась, обманул он её, про жену не рассказал ничего. Ольга тогда беременная ходила, говорили, тяжело переносит, капризы постоянные, истерики, вот он и не выдержал, сбежал в деревню. А пока вольной жизнью прохлаждался, супруга перенервничала, в роддом укатила, Тёмку родила, сама в кому впала, три дня лежала в реанимации под чутким наблюдением врачей. Тогда Танька сказала, что это соседушке в наказание, за такую наглую ложь.

Вот ведь судьба какая, набедокурили родители, а страдают их дети. Кто бы мог подумать, что они вот так встретятся и понравятся друг другу. Во взаимной симпатии Фёдор не сомневался, просто Вика боялась показаться навязчивой, а Артём и вовсе сторонился из-за слов отца. Запутались в своих чувствах, навязанных страхах и прошлом своих родителей, сумеют ли разобраться, оставалось загадкой. А он как мог помогал, не хотелось ему оставлять эту любовь вот такой несчастной и погребённой под сомнениями.

– Так лето сейчас, да и я для них больше как клоун, развлечение, – прервала размышления Вика.

– Я смотрю, невысокое у тебя мнение о новых друзьях. А главное, ты его и менять не хочешь, – вздохнул Фёдор, эта девчонка была порой упёртой, даже слишком.

– Может, я просто заранее, чтобы не расстраиваться, – буркнула девушка.

– Так, а чего сейчас шубу не надела?

– В каком смысле? – непонимающе хлопала глазами Вика.

– Зимой морозы обещают, надо же заранее, вдруг не успеешь, – с серьёзным видом говорил мужчина.

– Ну вы тоже сравнили, дядь Федь, то зима, а это дружба.

– У тебя откуда столько недоверия к людям? Молодая ещё с таким багажом ходить.

Мужчина всматривался в лицо девушки серьёзными глазами, не собираясь уступать в этом споре.

– А я на чужих ошибках учусь, вот вы, к примеру, всегда угрюмый, задумаетесь на крылечке, так что ничего не видите, отчего? Просто так? Думаю, предавали вас, вот и тоскливо. А кто? Либо женщина, либо друзья. Я ведь никогда не видела, чтобы к вам товарищи приходили, – вздёрнув подбородок, парировала девушка.

Фёдька в изумлении уставился на племянницу, вот уж с кого-кого, а с него брать пример не надо. Выдумала тоже. Друзей у него нет.

– Ты на меня не смотри, я свои ошибки сам наделал, сам и отвечаю! – голос мужчины стал звучать громче. – А друзья мои в городе, Лёхе как раз продукцию отвожу для продажи. А Дениска редко бывает, он на корабле служит, прошлой осенью приезжал. Ты пойми, друзья по жизни не всегда вот так рядом, через забор жить будут, но они останутся друзьями.

– Просто мне казалось, вы одинокие очень, – виновато прошептала Вика.

– Жалеешь меня? Ни к чему, – Фёдор моментально успокоился. – Тут в деревне я себя так не чувствую, и дел много, да и люди общительные. Главное сама не оплошай. Ты для них новый человек, но за столько дней сдружились, общаются с тобой, проделки поддерживают.

Ещё немного порассуждали на тему дружбы и правильности жизни, да начали в поход собираться. Вика овощи мыла и складывала по контейнерам. Яйца поставила вариться на плиту, в это время упаковывала остальную еду. Фёдор вытаскивал снаряжение: палатки, котелки и треногу, матрацы и одеяла.

В соседнем доме с утра тоже кипела работа, Артём доделывал дела по хозяйству, запретив бабушке выходить в огород и заниматься тяжёлой работой. Недавно привезли телегу берёзовых чурок на дрова для бани, до отъезда нужно было все расколоть и сложить в поленницу. Чем он занялся с утра пораньше, достал из сарая дедов колун, с того времени только черенок ему новый сладили. Увесистый, килограмм десять, не меньше. Примостил одну чурку на другую, размахнулся со всей силушки, поднимая инструмент над головой, и опустил на баклушу, та, не выдержав напор, треснула, разлетевшись на две половины. А дальше дело за малым, ударами чуть послабее разбивал на поленца, да скидывал их в кучу, брякая деревянным стуком.

Спустя час возле сарая возвышалась внушительная куча нарубленных дров. Тёмка устало сел на последний оставшийся пенёк, сил на него не осталось. Решив оставить его как удобный стульчак, он был самым толстым из всех, отнёс инструмент обратно в сарай, пошёл домой. Нина Васильевна к этому времени на стол накрыла, по дому витал аромат свежих щей и выпеченных булочек с сахаром.

– Ну что, уработался? Садись к столу, силы восстанавливать надо.

Женщина суетилась, накладывала суп, доставала хлеб. Артём сел за стол, пододвинул тарелку, щедро зачерпнул домашней сметаны и посыпал зеленью. Его бабушка села напротив, подпёрла голову рукой, наблюдала за внуком, любовалась, то салат поближе пододвинет, то ещё порцию супа подольёт.

– Кушай, кушай, вон как вымахал, за лето вроде ещё в росте прибавил.

– Да нет, такой же. А суп у тебя сегодня очень вкусный, – отправил последнюю ложку в рот. – Впрочем, как обычно. Ты давай себе чай тоже наливай, нечего на меня смотреть, лучше компанию составь.

– Что, скучно тебе без компании, привык у соседей завтракать, – пожурила его бабушка.

– У них дел полно, что на меня время тратить, скоро в путь выдвигаться.

– Ох, Федька молодец, всё успевает и работать, и с вами на природу выехать, сразу видно, Спиридоновская порода, они всегда такие энергичные были. Что маленькими непоседами росли, что взрослые без дела не сидят.

Артёмка улыбнулся, он-то думал, откуда у соседки неугомонность, так оказывается у неё вся родня такая.

– Вика, значит, в их сторону пошла, тоже как юла усидеть не может.

– Так Танюхина дочь-то, яблоко от яблоньки недалеко падает.

Юноша слушал, а сам выжидал хоть какой удобный момент направить бабушку по нужному руслу. Больше всего он боялся услышать подтверждение своей догадки, но знать правду теперь стало необходимым как воздух. Сделав максимально беззаботное лицо, решился попробовать выведать секреты.

– Вот судьба умеет шутить, – начал он лёгким, беззаботным тоном, – в тот день, когда я родился, Вика зачата была. У нас разница в днях рождениях ровно девять месяцев.

– Вот совсем и не обязательно, женский организм тебе что, инкубатор?

– Ну мы просто по дням считали, а что не так всё?

– Да торопыжка твоя Вика, вот и родилась раньше времени. Ох и намаялись они тогда, крохотная совсем, в инкубаторе больше месяца выхаживали. Говорят, даже врачи поначалу не говорили, выживет ли. Татьяна тогда в деревню приезжала, к местному батюшке, прощения просила за иконы те украденные, себя виноватой считала, вот и подумала, наказание ей такое послали. Да девчонка молодец, боевой оказалась, крепко кулачками схватилась, вес набирала и росла. А сейчас и вовсе не скажешь, что рано родилась.

Сердце Артёмки от услышанного на минуту остановилось, голова переваривала сказанное. Прав был Фёдор, сердце никогда не обманет. Вот и сейчас, стоило до головы достучаться, оно уже прыгало и трепыхалось в груди, выкрикивая: «Я говорило… Я говорило… Я говорило!» Телу стало легко, словно с плеч сняли мешок с камнями, в мозг ударными дозами поступали серотонин, дофамин, эндорфин и окситоцин. Чувство счастья и блаженства, спокойствия и равновесия заполнили душу, позволяя принять свою любовь и наслаждаться ей. Окрылённый, побежал собираться в поход, он больше не упустит ни минуты. Вылетел из дома, быстро попрощавшись с бабушкой.

Возле двора Фёдора уже стояли остальные ребята, закончив домашние дела, тоже пришли, теперь сборы начались активнее. Собираясь второй раз, уже знали, где что лежит и какая утварь нужна. Мишка и в этот раз пришёл с гитарой. Её аккуратно занесли в салон лупоглазого автомобиля.

Аська по обыкновению весело щебетала, подходя то к одному, то ко второму. Марина и Мишка гармонично работали в паре, упаковывая необходимое и складывая в машину. У них появилась удивительная способность общаться без слов, стоит одному бросить взгляд, второй его понимал.

Артём с Фёдором и Герой копошились на кухне, они достали большой кусок мяса и пытались его разрезать на куски поменьше. После безуспешных попыток Фёдор предложил:

– Может, ну его, так целый положим. Пока собираемся, едем, подтает, там на месте разделаем. Нас много, съездим.

Молодые люди согласились, только предложили положить маленький топорик на всякий случай, вдруг и там его придётся рубить. Артём то и дело обводил вокруг взглядом, пытаясь найти Вику, она же словно специально выбирала обходные пути либо проходила, быстро пряча свой взгляд. В этот раз она запаслась повербанком, снимала приготовления, освещая сборы в поход.

И вот уже автомобиль трясётся, подпрыгивая по ухабам. Вопреки ожиданиям, дядя их повёз совершенно в другое место. Выехал за деревню и по наезженной колее ехал по полю, в какой-то момент свернул, катил по еле различимым следам, заехал в густой лиственный лес, ветки хлёстко стучали по кузову «буханки». Всюду слышалось щебетание птиц на разный манер, смешивалось с мерным рыком двигателя. Машина медленно перекатывалась, то спускаясь, то взбираясь на пригорки. Поднявшись в очередной раз, замерла на самой вершине. Внимание всех устремилось в лобовое окно, лес расступился, впереди спуск, и большое озеро простирается спокойной водной гладью. Широкий песчаный берег, чистый, без туристов и отдыхающих.

Место для стоянки выбрали под большими дубами. Четыре великана возвышались, плотными кронами создавая навес. Палатки в этот раз поставили быстро, имея опыт, соорудили спальные места. Мальчишки отправились за дровами, а девочки чистили картошку. Фёдор руководил процессами и где надо помогал.

Солнце уже поднялось высоко, беспощадно паля лучами, хорошо крона деревьев плотная и лагерь был в тени. Как только обустройство закончили, убежали купаться. В этот раз и Аську потащили с собой, уговаривая хотя бы просто намочить ноги.

Даже тут не осталось без съёмок, что только не придумывали, и выпрыгивали с рук, ныряя «бомбочками» в воду, осыпая всех брызгами, и дружной толпой забегая в воду. Девочки уговаривали подругу зайти и освежиться.

– Да не, я лучше тут на берегу. За вами посмотрю, – сопротивлялась Ася.

– Вода же не страшная, если зайдёшь по пояс, ничего не произойдёт, почему боишься? – продолжала уговаривать Вика.

– Это у неё с детства, всегда боялась, только никто не помнит почему, – ответила за неё Марина. – Так плавать и не научилась. Вроде даже в бассейн ходили, а не смогла страх перебороть.

– А тогда на реке на трубу полезла, почему? – удивлённо спросила Вика, теперь тот сюжет казался ещё более абсурдным.

Аська молчала, сделав вид, что не услышала вопроса. Не говорить же всем, что тогда думала лишь о том, как привлечь внимание друзей к себе. Нарочно перевела всё внимание на мальчишек, роящихся в песке. Они активно закапывали Артёма, оставляя лишь его голову. Марина с Викой, не дождавшись ответа, решили сплавать подальше от берега.

В этот раз Фёдор тоже присоединился к молодёжи, в такой жаркий день искупаться за радость. Широкими гребками рассекал воду, продвигаясь на середину озера. Остановился, посмотрел на ребят, две головы довольно далеко отплыли от берега, он начал переживать. С тоской посмотрел на желанную точку противоположного берега, но развернулся и отправился обратно.

Вика с Мариной уверенно держались на воде, но всё же это чужие вверенные дети. Как только поравнялись, скомандовал разворачиваться и плыть обратно. Остальные кучковались, играя в песке. Федька знал, это место им понравится. Он его нашёл ещё года четыре назад, никому не рассказывал, особенно городским, иначе понаедут, шум, грязь и мусор.

– А ну давайте тоже на берег, вода, конечно, тёплая, но немного погреться на солнце не помешает.

Вика озорно улыбалась, подплыла на мель, легла на дно, из воды лишь голова торчала.

– А так считается? Дядь Федь, ну вода тёплая, как парное молоко. Выходить хочется.

– Слушайте меня, – серьёзно произнёс мужчина. – Можно и не выходить, но далеко от берега плавать нельзя. Я за вас головой отвечаю. Вы купайтесь, пойду костёр проверю и картошку, может, готова уже.

Молодёжь закивала головами и продолжила наслаждаться отдыхом. Гера уже зарывал Мишку, Артём, закрыв глаза, дремал на песчаной подушке.

– Девчонки, а меня зароете, как пацанов?

– Блин, Гера, у меня же маникюр, опять сломаю, переделывать, – застонала Марина.

– У-ф-ф, ты вообще можешь думать о чём-то другом, как тебе песок его испортит? – огрызнулась Аська. – Я тебя закопаю, только помоги яму немного выкопать, как ты мальчишкам делал.

– Это я сейчас, это я запросто, – воодушевился молодой человек, разрывая большими ладонями песок.

Вика наблюдала, она помнила недавний разговор с Фёдором и обещала попробовать сохранить дружбу. Ей и правда было комфортно с ними, даже Ася теперь редко ворчит. С тех пор как они с Герой помирились, парочка выглядела счастливой. Марина с Мишей тоже наслаждались новым статусом отношений. А Артём, он, как и прежде, каждым взглядом заставлял сердце сжиматься от тоски, но ему не обязательно об этом знать. Вика выбралась из воды и побежала за телефоном. Прихватив три яркие панамы, вернувшись, водрузила головные уборы на голову мальчишкам.

– Помните песню «Я на солнышке лежу», может, сможете спеть?

– Ты чего, опять видосик снимаешь? – пробормотал Артём.

– Ага, вы так лежите хорошо, сразу эти строки в голове всплыли. Марина, а ты пока в воде поплавай вдоль берега.

Вика повернулась в сторону Аськи, она, зарыв Геру, ходила к воде мыть руки и возвращалась обратно. Решив ей ничего не говорить, так как просить бесполезно, втихушку засняла. Конечно, песенку не скачать, но она обязательно сделает видео, когда доберётся до дуба. Как там слова, бегемот плывёт, крокодил идёт, кажется, все действующие лица есть.

– Вика, ты перед тем, как выкладывать, нам хоть покажи, чувствую, тут интересный кадр намечается, – нравоучительно сказал Артём, чуть приоткрыв глаз и широко улыбнувшись, сердце девушки снова сделало сальто-мортале, сбивая дыхание.

– Покажу, куда уж без вашего одобрения.

– Ну тогда я спокоен, – он снова расслабленно откинулся на песчаную подушку.

Пока мальчишки, девочки сели на берегу, тихо разговаривали. Фёдор напомнил про пекущее солнце и попросил их накинуть полотенца на спину, в довесок раздал каждому по панаме. Ася косо посмотрела на Вику, та смотрела заснятые короткие видео.

– Ты там внимательно посмотри, удали что не нужно, а то опять все разругаемся из-за тебя, – проворчала она скорее по привычке, чем пытаясь задеть. Её чувства были в замешательстве, никак не могла понять, как относиться к Вике.

Марина ткнула свою подругу в бок, молчаливо послав укор за поведение. Только Аська возмущённо шикнула, не думая останавливаться. Вика, не желая дальше терпеть такое отношение, уже открыла рот, чтобы высказать своё недовольство, как в их беседу вмешался неожиданно появившийся Артём.

– Чего сидим, пошли купаться, – взял её за руку и потянул в реку.

Девушка растерялась от такого неожиданного поворота, так и плелась за ним, причём уже ругалась на него, громко крича и махая руками. Когда же зашла в воду, эмоции словно остыли, она успокоилась и посмотрела на молодого человека. Тот широко улыбался своей задорной, хулиганистой улыбкой.

– Так далеко от берега плавать нельзя, а вдоль нам никто не запрещал, видишь, там есть заводь, поплыли.

Она лишь коротко кивнула. Сейчас уже была рада его вмешательству, одна ссора могла бы испортить весь день. Молча разводила руками, толкаясь о толщу воды, равномерно дыша. Девушка пыталась понять, почему поменялось поведение Артёма, он весь день искал с ней встречи, пытался быть рядом. Она же сбегала от пронзающей трусости, от обиды за то, что не остановил, когда она собралась уехать, от его отстранённости.