Лето наперекосяк

Сейчас была счастлива, что тогда решилась раскрыть свои чувства. И хотела, чтобы друзья тоже нашли в себе силы признаться и обрести любовь. Но они не торопились мириться. Вика же в ответ на её шутку нахмурилась, обвела взглядом хохочущую парочку, буркнула:

– Да ну вас, пошла я работать.

Девушка выбрала крайний ряд посадки и начала активную борьбу с травой. Артём, сегодня особенно молчаливый и угрюмый, выбрал следующий за ней. Марина с Мишкой, переглянувшись, выбрали два последующих ряда. Остальные остались Гере с Аськой. Работа медленно, но двигалась, Марина поначалу берегла свой маникюр и работала аккуратно, потом же действие захватило, и она рьяно срезала пучки травы. Мишка помогал, пропалывая чуть шире свою линию, оставляя девушке узкую полосу. Ася время от времени наблюдала за Артёмом и Викой, ей всё никак не давал покоя тот факт, что её, как друга, нагло отодвинули в сторону, как только приехала эта девчонка. И в этой ситуации все оказались на её стороне.

Гера молчаливо пропалывал крайний ряд, в этот раз юноша вообще не проявлял никакого внимания к Асе. Все эмоции выплёскивал на траву, брал большие пучки и резко срезал стебли. Как ни старался отвлечь себя, мысли возвращались к этой взбалмошной девице. Он ревновал её к лучшему другу, а она ещё и с Грушевым связалась, да вдобавок в неприятности влипла, хорошо Вика рядом оказалась. Когда всё всплыло, понял, он никогда не интересовал девушку, так, друг, который всегда рядом. Но больше всего пугала его же привязанность к ней, даже один день в разлуке отзывался тоской.

Ася твёрдо настроилась помириться и решила использовать проверенную тактику. Когда все работали, она специально делала вид, что ничего не получается. Шмыгала носом, словно плачет, и ругалась на траву. Обычно этого было достаточно, но сейчас юноша не обращал на неё никакого внимания.

– Гера, ты куда так ушуршал? Я совсем одна в конце осталась, – пробормотала Ася, надеясь, что тот оттает.

– Так работать больше надо, а не по сторонам смотреть, – буркнул он в ответ.

– Ты чего, Миша вон Марине помогает, а ты даже лишней травинки не выдернешь?!

– С чего я тебе помогать должен? Все одинаково работают, и ты не исключение.

Девушка даже слова сказать больше не смогла, она старалась с ним помириться, а тот даже не пытается. Обида захлестнула с новой силой. Зло вырывая траву с корнем, обиженно бормотала себе под нос:

– Приехала тут, и мы все поругались. Обиделся он, да и пусть, сама справлюсь, и помощники не нужны.

Её слов правда никто не слышал, так как были уже довольно далеко. Девушка вообще перестала куда-либо торопиться, смотря на согнувшиеся спины друзей. Они снова её бросили, оставив один на один с травой.

Вика заботливо очищала каждое маленькое дерево, кропотливо подрезая высокую траву. Эти ёлочки и деревом-то назвать ещё сложно, тоненький ствол с иголками и расщепленная на три ветки макушка. Солнце беспощадно палило своими лучами, благо соломенная шляпа с широкими полями закрывала лицо. Пот крупными каплями выступил на коже. Выпрямив спину, посмотрела на проделанную работу.

– Ого! Ничего себе, мы уже так много пропололи!

Артём проследил за её взглядом, начало посадки действительно было уже очень далеко, да и остальные ребята сильно отстали.

– Действительно далеко, – выдавил из себя юноша. – Может, перерыв?

Девушка кивнула, воткнула инструмент в землю и села на кучу срезанной травы, вытянув ноги. Артём последовал её примеру. Неловкость нарастала, ни тот ни другой слова вымолвить не могли. Вика молча ждала первого шага, она готова была всё объяснить и рассказать, но не хотела навязывать себя. Он хотя и был рядом, оставался таким же отстранённым, это мучило и пугало. Вспомнила заставку на телефоне, в его сердце действительно живёт та незнакомка и места другой там просто нет.

– Почему осталась? – хрипло выпалил юноша.

Вопрос прозвучал совершенно неожиданно. Она ожидала чего угодно, но не этого. Откуда он вообще знает о её просьбе, неужели дядя рассказал? Неужели он мог настолько подло поступить? Получается, Артём хотел, чтобы она уехала, устал с ней таскаться, устал тратить своё драгоценное время на её бредовые идеи. Она не имеет для него значения ни как друг, ни тем более как девушка. Отвернулась, смахнула поступающие слёзы, глубоко вдохнув, ответила:

– Дядя попросил помочь, потом в город отвезёт. Это он тебе про отъезд рассказал?

– Нет, он не говорил. Ты извини, ругался на тебя, хотя благодарить должен. Просто испугался, когда увидел, как ты на мотоцикле с этим козлом едешь, это опасно, – слова давались тяжело, но, когда проговорил, облегчение мягким одеялом легло на сердце, он не хотел оставлять обиды. – Не водись больше с ним, ничего хорошего из этого не получится.

Девушка, выслушав, молчала, осмысливая сказанное. Хотя она хотела услышать, как он извиняется, сейчас они были лишними. В голову лишь врезалось: он не отговаривает уехать, он не пытается удержать. Как всегда опекает, старается оградить от всего, сам принимает решение и злится, когда окружающие поступают не по его усмотрению.

– Я знаю, что ты испугался, – сказала твёрдым голосом. – Но это не даёт тебе права сердиться на меня. Ты не можешь всегда меня опекать, что мне делать, буду решать сама. А по поводу Грушева, и без тебя знаю, ты это лучше своей подруге объясни, если бы не она, вообще в этот дом не полезла. К твоему сведению, я пробовала найти остальных, только никого дома не было, а эта дурочка уже там была.

Видел её злость, понимал, что она права. Всё её тело натянулось в напряжении, гордо вздёрнутый подбородок, голубые глаза сверкали яростью. Казалось, от сдерживаемых эмоций воздух наэлектризовался, маленькое прикосновение к ней, и она заискрится. Его рука уже потянулась к плечу девушки, он хотел успокоить, прижать к себе и больше никуда не отпускать, но на полпути одёрнулся. Она уедет, и он останется в её памяти лишь случайным знакомым, общение с которым было необходимостью.

– Почему Фёдора не попросила с тобой сходить? А если бы они вас не отпустили?

– У него только личная жизнь налаживается, я и так своим проживанием мешаю ещё и в подростковые разборки вмешивать. Ничего и сама справилась.

– Испугалась?

– Там в доме нет, только когда они стали нас искать, один уже подошёл к месту, где мы спрятались совсем близко, его женщина спугнула.

Вика шмыгнула носом, всхлипывая. Только сейчас поняла, она действительно тогда сильно перепугалась. Рассказывая сейчас, разбередила запечатанные эмоции. Артём сжал кулаки, хотя он уже навтыкал Грушеву, теперь этого, казалось, мало. Одновременно восхищался стойкостью и героизму этой хрупкой девушки. Она могла вообще не вмешиваться в ситуацию, но всё же решилась на такой отчаянный шаг. Смотрел на неё, тонкая струйка слёз стекала по щеке, она быстрым движением руки смахнула её, боялась, что увидят слабость, а ему не хотелось ставить её в неловкое положение.

– Хочешь воды? – та лишь кивнула.

Он поднялся и зашагал в самое начало, там оставили рюкзак с припасами. По дороге остановился около ребят, они поговорили, махая в сторону Вики рукой, потом он направился дальше. Когда вернулся, протянул бутылку с водой.

– Держи. Пока отдыхай, остальных дождёмся.

Девушка успокоилась, сидела более расслабленно, мокрота из глаз ушла.

– Ты тоже садись, устал, наверное.

– Нет, пойду Аське помогу, она совсем отстала.

Вика кивнула, разговор хоть и получился, но она ожидала большего, чувство напряжения не исчезло, отстранённость никуда не делась. Пропасть между ними становилась больше, и у него нет желания её преодолевать, наоборот, он хочет быть ещё дальше. Значит, она правильно решила, тут больше делать нечего, это мучительно больно – видеть его вот так близко, но не иметь возможности быть вместе. Как ни старалась, не смогла запретить своему глупому сердцу влюбиться.

Поднявшись с земли, направилась к ёлочкам, лучше всего от мыслей помогает работа, этим летом она это подтвердила неоднократно. Дальше полоть свой ряд не имело смысла, поэтому встала на ряд Аси, двигаясь навстречу, по пути захватывая линию Геры, помогая и ему. Работа спорилась, вот уже поравнялись с Мишей и Мариной.

– Вика, да я смотрю, ты профессионал в прополке, ловко у тебя получается, – Марина широко улыбнулась.

– Конечно, я просто тщательно скрывала.

– Кстати, а ты чего сегодня без камеры? Решила бросить блогерскую деятельность?

– А, настроения не было, вот и не снимала. Хотя ещё не вечер, успею ролик сделать.

– Да, будет полная энциклопедия деревенской жизни.

– Ну а что, видео не только красивые должны быть, но и полезные. Кто бы знал, что ёлочки вот такие маленькие в самом начале, даже с травой справиться не могут.

– Как же тогда целые леса вырастают?

– Не знаю, это лучше у Фёдора спросить.

Гера как раз пересёкся с Викой, он с самого утра был хмурый и задумчивый, но, кажется, и ему прополка помогла сбросить эмоции. Увидев, что его ряд стал намного уже, обрадовался и даже широко улыбнулся.

– Ого, да ты мне хорошо сузила, сейчас мы быстро этот кусок закончим!

Спустя некоторое время девушка приблизилась к Артёму и Асе, та совсем расслабилась и лишь немного обкашивала с краю. Основную работу делал юноша. Вика от обиды заработала ещё активнее, ну почему он не видит, что она явно пользуется его дружбой. Почему он всегда помогает этой дурёхе, а злится на неё? Может, всё-таки в словах Аськи есть правда, они уже давно сосватаны и это её фото на телефоне? Тогда как же Гера? Как же его чувства?

– Вика, ты чего не отдыхаешь, много же прополола, устала? – спросил Артём, увидев её активную работу.

– Тебе помогаю, одному много полоть, а так быстрее.

Аська напыщенно надула губы. Она же не виновата, что у неё совершенно не получается так умело обращаться с косой. Марине Мишка помогает, а Гера её бросил, так и не помог ничем.

– Конечно, все убежали, я одна полоть осталась. Да и куда торопиться.

– Ну нам бы сегодня закончить, дядя Федя завтра трактором опахивать будет, надо же видеть, где есть ёлочки. Говорит, эта посадка очень важна для деревни, правда, я не понимаю зачем, – ответила Вика, она решила больше не поддаваться на эмоции и провокации девушки.

Да и вообще, когда сама себе ответила, что чувствует, стало намного проще. Решила не бороться собой, дать возможность просто любить тихо и издалека. Всё равно скоро уедет, и останутся лишь воспоминания.

– Их как заграждение высадили, тут зимой дороги переметает, когда вырастут, будут сдерживать, – пояснил Артём.

– Да? Я думала, просто озеленение.

– Лес сам вырастет, если землю не обрабатывать, быстро деревьями зарастёт.

– Кстати, раз ты у нас самый умный, почему тут им прополка нужна, а если лес, так они сами растут? – любопытничала Вика.

– Тут надо, чтобы максимально много прижилось, так посадка будет плотная. А в дикой природе не все вырастут, слабые погибнут.

Аська молча наблюдала за друзьями, они работали слаженно, каждый без слов понимал, что и как надо делать. Может, поэтому Артёму с ней комфортнее, и разговор у них получался какой-то обоюдный.

Закончив, ребята сидели на траве, отдыхая. Пропололи ровно половину, впереди ещё один бросок. Достали нехитрый перекус: огурцы, помидоры и хлеб. Подъехал Фёдор проверить работников, заодно привёз нормальный обед, заботливо упакованный Ниной Васильевной. Удивился количеству сделанной работы, от души похвалил ребят. Напоследок достал из машины мороженое, раздал каждому и снова укатил в лес, в это время как раз пропахивали просеки. Ещё немного отдохнув, молодые люди снова принялись за дело. В этот раз никто никуда не торопился, стараясь помогать ближнему. Аська старательно работала, захватывая полосу Геры.

– Эй, ты чего это помогать мне решила?

– А почему бы и нет, я думала, это нормально – помогать друг другу, – непринуждённо ответила девушка, стараясь хоть как-то начать диалог.

– Так иди и Грушеву своему помогай, я-то тут причём? – резко ответил Гера.

– Причём тут он?! – выкрикнула Аська.

Гера встал, рукой провёл по коротко стриженым волосам, на щеках заходили желваки. Немного собирался с мыслями, глубоко вдыхал и выдыхал. Собрался и проговорил:

– Так ты же с ним вроде как парой ходила? На мотоцикле каталась? Даже на вечеринку пришла. От меня сейчас чего хочешь?

Смотрел прямо, каждый мускул был напряжён от сдерживаемого гнева. Аська вскочила, упёрла руки в бока. Она не собиралась трусливо сдаваться.

– Так вы все разъехались, мне скучно было, вот и согласилась! А чего ты обижаешься сразу! – продолжала кричать Аська.

– Обижаюсь?! Да сдалась ты мне! Стоило в город уехать, так ты сразу с другим таскаться начала!

– Да ничего я не таскалась, просто немного погуляла! Подумаешь, на мотоцикле прокатилась! Вика тоже каталась! – кричала, активно размахивая косой.

– Может, хватит?! – рявкнул Гера, подошёл к ней ближе и тихо, звенящим голосом произнёс: – Просто не трогай меня, не подходи, не говори со мной. Можешь дружить с кем угодно, гулять с кем угодно, я больше не хочу иметь с тобой ничего общего. А Вике тебе спасибо надо говорить, а не ругать.

Аська в возмущении открывала и закрывала рот. Злость, ревность и обида смешались в дикий коктейль, наполнили вены, заряжая на новую схватку.

– А может, и ты на неё глаз положил? Так давай в очередь выстраивайся! Там таких ухажёров вагон и маленькая тележка! – показала пальцем на изумлённых друзей, наблюдающих за скандалом. – Конечно, она же у нас самая красивая, придумщица, а я так, Аська, серая мышь! – замолчала, тяжело вдыхая.

Гера вдруг широко улыбнулся, вся его злость испарилась. Её грудь поднималась в такт дыханию, глаза сверкали. Сделал шаг вперёд и крепко обнял руками, девушка пыталась вырваться, извивалась телом, но тот лишь крепче прижимал к себе.

– Ревнуешь? – спокойно спросил юноша.

– Что? Да больно надо! – сердито огрызнулась Ася, снова попробовала выбраться из объятий.

– А я ревную, и к другу своему, – кивнул в сторону Артёма, тот лишь усмехнулся. – К этому Грушеву, будь он неладен. Хотел морду набить, не успел, Тёмыч отметелил и его, и дружков, которые с ним шастают.

Ася молча хлопала глазами, переваривая сказанное, застыла. Возмущения не осталось, сердце радостно трепыхалось в груди от услышанного. Она ему небезразлична, и это теперь главное. Улыбка расползлась на лице, руками обвила его за талию, прислонила голову к груди, слышала, как стучит его сердце, в ритме влюблённого танго. Момент прервал настойчивый кашель, напоминающий об окружающих людях. Аська в смущении быстро отпрянула, суетливо искала свою косу, Гера увидел инструмент, подал девушке, та быстро проговорила:

– Чего встал, давай работать…

Все тихо смеялись, радуясь за друзей. Принялись за работу. Гера с Асей тихо шептались, помогали друг другу. Дело продвигалось быстро, у сорняков не осталось и шанса, молодёжь умело с ним расправилась. Дойдя до конца посадки, победно срезав последний кусок, Вика произнесла:

– Всё, – выпрямилась, наклоняясь из стороны в сторону, разминала спину.

Следом за ней закончил Тёмка, он не отставал, следовал за девушкой. Хватался за каждую проведённую вместе минуту, их осталось не так уж и много, и предстоящее расставание пугало.

– В этот раз быстрее получилось. Пойду воды принесу. Как раз остальные доделают.

Пока Артём убежал за водой, девушка собрала траву в кучу, мастеря подстилку для отдыха. Уселась на неё, соломенной шляпой обмахивала себя как веером, волосы под ней совсем намокли, и теперь воздух приятно холодил.

– Надень обратно, сгоришь, – сетовал на неё подошедший с водой Артём.

Он ничего не мог с собой поделать, ему хотелось о ней заботиться, оградить от всех бед и проблем. Пусть даже ей это совсем не нравится.

– Жарко, – обмахивалась панамой.

Юноша протянул воду, её осталось немного, всего одна бутылка, на шестерых это мало, ещё неизвестно, когда Фёдор за ними приедет. Остальные, закончив работу, тоже сели рядом.

– Блин, даже реки никакой рядом нет искупаться, – простонал Марина.

Миша поднялся и оглянулся по сторонам в поисках какого-либо затенённого места. Немного пройдя вперёд, увидел подобие маленького пруда. Хотя нет, это больше походило на лужу, только большую. Диаметром примерно метра три и с камышами по берегу. Остальные тоже двинулись за ним.

– А тут купаться можно? – поинтересовалась Ася.

Вода поражала своей прозрачностью, сквозь толщу чётко просматривалось дно. Совершенно гладкая поверхность лишь изредка покрывалась рябью от ветра. Гера подошёл к самому краю, запустил руку в водоём.

– Тёплая, как в ванной. Эх, искупаться бы.

– Так это лужа дождевая, хочешь – купайся, – Артём уселся на землю рядом с Викой, наблюдая за друзьями.

Мишка уже заинтересовался предложением, искал пологий вход. Девчонки старались отговорить, хотя любопытство плескалось в их глазах. Парни сбросили одежду, смело зашли по колено. Со дна тут же поднялась плотная муть.

– Фу, под ногами скользко, и проваливаешься, я думал, там песок, – Мишка пробирался глубже.

– А лужа-то глубокая, и вода тёплая, – Гера уже был по пояс в воде. – Девчонки, пошли купаться, в реке такой нет! – звал он остальных.

Хотя жара давила, но больше лезть никто не рискнул. Мальчишки плескались, обрызгивая девчонок, стоящих на берегу. Те верещали на всю округу. Стараясь как-то охладить себя, Вика снова сняла панаму, обмахивала голову.

– Совсем жарко?

– Да, что-то солнце совсем сегодня не щадит.

Артём поднялся, направился к луже, на ходу снимая футболку. Вика наблюдала за ним, широкая спина, крепкие мышцы, статная осанка. Он был не просто привлекательный, красивый, совершенный, даже слишком. Смотрела, не отрывая взгляда, как он подходит к берегу.

– Эй, Миха, намочи мне футболку!

– А что сам не залезешь?

– Да не, вдруг там живность какая водится. А вы уже в воде, просто с краю она совсем мутная, а там вон за тобой чистая ещё.

Мишка хорошо смочил ткань, собрал в комок и кинул другу. Тот повернулся, его глаза встретились с её, оба не сдавались, смотрели не отрываясь. Юноша приближался, смотря прямо, протянул футболку.

– Оботрись, легче будет.

Вика опустила глаза, раздумывая, воспользоваться ли предложением. Всё же согласилась, обтёрла горячую кожу, маленькое дуновение ветра дало возможность освежиться. Артём же отжал воду и снова надел на себя. Миша с Герой тем временем восприняли слова Артёма не безосновательными. Выбирались обратно, боясь встретиться с какой-либо живностью. Ноги так остались покрытые слоем грязи по самое колено.

– Блин, теперь как помыть? У нас случайно нет бутылки пустой? – спрашивал Мишка.

– Высохнет – само отвалится, – ответила ему Марина.

Именно в этот момент у обочины остановился знакомый автомобиль. Фёдор вышел из машины, скептически посмотрел на грязные ноги. Махнул рукой, приглашая загрузиться в транспорт. Среди друзей наконец были заметны изменения. Вика уже не была злой и обиженной. Артём даже немного улыбался. У Геры с Асей и вовсе всё было хорошо, они держались за руку и счастливо улыбались.

– Вовремя я баню натопил, приедем и помоетесь. Потом кормить вас буду.

– Так жара такая, какая баня? Купаться бы лучше, – возмущалась молодёжь.

– Нет, сейчас баня – это то, что нужно. А на озеро могу вас послезавтра свозить, можно и с палатками.

– Вы же в город меня хотели отвезти?! Какие палатки?! Вы специально, да?! – начала возмущаться Вика.

– Так зачем тебе в город, всё нормально, все помирились, может, останешься? До конца лета не так долго осталось? – уговаривала её Марина.

Вика смотрела на друзей, Аська кивала, соглашаясь с подругой, Мишка с Герой поддержали. Артём же молча ждал её решения, давая ей возможность решать самой. Фёдор подхватил, убеждая, что с таким хозяйством ему будет тяжело, да и за посаженными цветами ещё нужен уход, а он попросту не успеет. К тому же погоду обещают тёплую и без осадков, а значит, с палатками самое время выбраться, а место он для вылазки нашёл отменно, очень понравиться её подписчикам. Вика сдалась, согласно кивнула.

По приезду Федя отправил ребят в баню, первыми пошли девочки, прихватив с собой берёзовый веник. Пока они парились, Фёдор с мальчишками притащили стол и лавочки во двор. Когда же настала очередь мальчишек, девчонки суетились на кухне. Взрослые постарались, бабушка Аси накрошила большую кастрюлю с окрошкой, а Маринкина испекла домашний хлеб, Нина Васильевна приготовила пирог с яблоками.

Пока кушали, природа окрасилась в ярко-красный закатный цвет. К ребятам присоединились их бабушки и дедушки. Марина вела себя сдержанно и чопорно, даже Мишка не подходил к ней лишний раз. Они лишь безмолвно пообщались глазами и расселись по разным краям стола. Маринкина бабушка, Анастасия Львовна, почти никогда не улыбалась, глубокие морщины залегли возле уголков рта, чуть опуская их. Взгляд уставший, сердитый, но, когда принялась рассказывать о детстве, глаза заблестели, звонкая речь была живой и яркой.

– Я помню, мы маленькие были, на конец деревни ходили к холмам, это туда через ферму и кладбище. Холмы пологие, когда зима наступала, горки хорошие получались. Помнишь, Гришка? – Анастасия Львовна подтолкнула плечом сидящего рядом мужчину, тот в ответ улыбнулся.

– Конечно помню, я тогда об кочку хорошо копчиком приложился, неделю сидеть не мог, до сих пор удивляюсь, как в старости не болит на погоду, – засмеялся Григорий Геннадьевич.

– Вы с них катались? – спрашивала Вика.

Бабушка Марины кивнула, на некогда хмуром лице цвела улыбка, а глаза сияли озорством. Они словно на миг вернулись в свои детские годы и переживали эти моменты.

– А как же, стискивали у родителей плёнку хозяйственную, чем больше, тем лучше. Заберёмся на самый верх, либо один заворачивается в плёнку, как в кокон, либо паровозиком. Она хорошо по снегу скользит. Вниз-то быстро, а обратно опять по снегу карабкаемся.

– Деда, как же ты кочку нашёл, копчиком ударился?

– Так мы тогда придумали на намёт снежный садиться, лавину устраивали. Зима снежная была, на вершинах, над склонами, местами такие козырьки из снега образовались большие. Ну мы все вместе подползали, садились и вниз съезжали. Вот я и сел, вниз полетел, а на склоне снега почти не было, только земля замёрзшая, так и сел на неё. Долго внизу валялся, не мог в себя прийти, остальным-то что, они не успели спрыгнуть, хохочут, а у меня искры из глаз летели от боли.

– И что? Даже в больницу не повезли? – широко открыв глаза, спросила Марина.

– Нет, более того, домой пришёл, молчал, никому не рассказал. Мамка снег отправила чистить на следующий день, а я ходить-то еле мог. Так и работал, зубы сцепил, да с перерывами.

– Ничего себе, а что, родители отругали бы? – удивлённо спросила Вика.

Она тут за каждую вылазку получает, стоило немного удариться – мама домой забрать приехала. А сами взрослые в детстве ещё бездумнее были. Нина Васильевна засмеялась своим тёплым грудным смехом.

– Мы родителей как огня боялись, они ещё и наказать могли за проделки наши. Старались молчать. Ой, куда только не лазали, я помню, так с дерева слетела, да на спину. Лежу на небо смотрю, на ветку эту злосчастную, а вдохнуть не могу. Так страшно стало, а вокруг трава, никого. Так, думаю, и помру тут под деревом. Потом потихоньку, маленькими вздохами, отошла. Домой прибежала, разве расскажу, да меня ещё в придачу ремнём бы выпороли. Родители так и не узнали, а ведь порой по краю ходили. Так что вы уж аккуратнее, все эти эмоции жизни вашей не стоят, не равна цена-то.

– Так мы что? Мы по деревьям не лазим. Так, только в лес да на речку, – ответил Гера.

Он сидел рядом с Аськой и под столом, вне досягаемости глаз взрослых, взял её за руку, перебирал тонкие пальчики, а сердце так и трепыхалось в груди, как былинка на ветру, никак поверить не мог, что правда всё это, а не сон приятный.

– Ага, а в деревню кто попёрся? Ладно, ничего не случилось, – тут же возмутился Фёдор.

– Так мы за цветами ходили, кто знал, что она не просто пустая, а ещё и опасная, – защищала друзей Вика. Конечно, дело было не в цветах, ей очень хотелось посмотреть на пустую деревню, заброшенные строения. Только она и предположить не могла, что там так опасно, и ей до сих пор было стыдно за это предложение.

– Хотите сказать, знали бы – не пошли? – прищуривая глаза, допытывался Фёдор.

– Ну хотя бы подумали, – буркнула Вика. – Может, и не пошли бы. Зато мужчина как обрадовался, когда люпины свои увидел. Он за них переживал.

– Вот-вот, в аккурат его дом и обрушился, когда вы ушли. Так что везунчики, но старайтесь не нарываться.

– Мы постараемся быть осмотрительными, – ответил за всех Артём.

Вика тихо фыркнула себе под нос, он оставался неисправимым, сам всё решил, сам ответил, а потом будет злиться за проделки своих друзей. Никак понять не хочет, они все взрослые и думать нужно каждому, а не ждать от него одобрения. Ведёт себя как надзиратель, а когда уследить не может, ещё и сердится на всех, кто под руку попадёт. С одной стороны, было его жалко, с таким чувством ответственности трудно жить, только он сам меняться не хочет.