КНИГА 5. Жена Громовержца

– Нет…Хотя…– Дива оглядела Агния дружелюбно. Атака гуся пошла на пользу. Посол успокоился, ярость его утихла. Видимо, его сбило с курса это пернатое происшествие. – Тебе известно, что моим предком является скифский князь Волхов? Говорят, могущественный был чародей…

– Правда? – Агний не знал таких подробностей. Держа путь к Ильменю, он и не думал, что ему придется изучать родословную жены князя города!

– Ну да, – подтвердила Дива. А затем, заботливо оглядев гостя, спросила, – болит?

– Нет…– Агний не обращал внимания на ущерб подобного рода. Тем более его голова была занята другими мыслями. От того он выглядел не то озадаченным, но то опешившим.

– Прости, – еще раз принесла свои извинения Дива.

– Да ты-то тут при чем? – в целом разгневанный на Диву, Агний не винил ее за это происшествие.

– Наверное, при том, что если бы я сама могла усмирить тебя, то гусю не пришлось бы вмешиваться…

Сейчас Дива вновь казалась Агнию милой и забавной. Он вообще не понял, как мог разозлиться на нее. Ведь в ней нет зла, она не замышляет дурного. Просто она забияка. Такая же, как ее гусь. Но ведь он сам не погнался за гусем, желая воздать тому.

– Мне уже кажется, что ты любого можешь усмирить, – не солгал Агний. Он смотрел на нее, и она снова нравилась ему. Хотя не так давно он был готов похоронить ее в сугробе.

– Но только не тебя. Ты слишком дерзок, – заметила Дива шутливо.

– Это я-то дерзок? – Агний смотрел на Диву, и теперь она не казалась ему далекой и недосягаемой, как вначале их знакомства. Тогда она сидела на троне, облаченная в величественный наряд, охраняемая могучей стражей. Ее слова были скупыми, а взгляд холодным. Сейчас она совсем другая. – Да ты же любого доведешь.

– Гусь уже ушел. Но если ты продолжишь меня обвинять во всем подряд, Агний, то могут явиться псы, коты и петухи. Не думай, что тут никто не постоит за свою княгиню! – рассмеялась Дива, довольная в целом тем, что гусь пришел ей на помощь.

– Я ни в чем тебя не обвиняю.

– И правильно. Не следует обвинять правнучек чародеев. Мало ли что, – Дива не могла долго оставаться серьезной. После строгих разговоров ей требовалось отсмеяться в счет часов воздержания. Тем более ей, в самом деле, было весело. Ведь она понимала, что когда вернется в терем, то на нее опять найдет неодолимая тоска. – Ладно. Ступай и отдохни после всего, что пережил, – Дива представляла себе, каким разоренным чувствует себя гость. Будет знать, как выступать. В Новгороде и не таких воротил унимали! – А завтра мы вернемся к переговорам, ради которых ты проделал нелегкий путь.

– Ты даже не представляешь себе, что такое путь из Мурома в Новгород. Или вообще какой-либо путь по реке, спокойное русло которой внезапно оборачивается свирепым зверем, несущим тебя на камни, – Агний знал, о чем говорит. Он был опытным путешественником. Он ведал, в какое время следует пускаться в путь, а когда лучше переждать. Он был вынослив. Мог сидеть на веслах, долго не чувствуя устали. Умел он путешествовать и зимой и летом. Не по всему свету, разумеется. А по тем путям следования, по которым уже ходил и помнил, где можно расположиться на ночлег, а где останавливаться, вообще, не следует. – У тебя были отменные наставники, которые многое поведали тебе. Но иногда услышать недостаточно. И намного больше ты узнаешь, если хотя бы один день проведешь в ладье, с замиранием сердца вглядываясь вдаль, где тебя может ждать неожиданный поворот или обрыв.

– Ты будешь удивлен, но я провела в ладье даже не один день, а очень много, – Дива помнила свое путешествие в Дорестадт. Оно было долгим. И живописным. Слава богам, ей не встречались скалы, о которые можно было разбиться. Но зато ее пугали безбрежные просторы, когда драккар отдалялся от берега. – И видела реки, озера и море. Мне довелось не мельком зреть чужие земли, но жительствовать там.

– Неужто? – усомнился Агний. – Разве ты родилась не в Новгороде?

– В Новгороде.

– Как же ты тогда?..– недоумевал Агний.

– Возможно, однажды я поведаю тебе сию историю…

– Я бы послушал ее прямо сейчас, – Агний смотрел на Диву и видел, что она не против его общества. Совсем не против.

– Не теперь, – вздохнула Дива. – Ты же видишь, что мой ум занят тревогами. И прежде всего я желаю обсуждать не свои странствия.

– А судьбу Инеи и ее сына, – дополнил посол, который уже не мог слышать об этих людях. – И тут я не скажу тебе ничего нового, сколько бы мы ни обсуждали это. А впрочем, если так хочешь, можем обсудить хотя бы Инею, – Агнию, кажется, уже было все равно, о чем говорить. Он просто хотел остаться с Дивой.

– Ну да. Я и говорю. Мне ничего нового и не потребуется. Я лишь хочу, чтобы ты привел ко мне Инею. И вместе с ней моего племянника. Это обязательно, – Дива была из тех упрямцев, кто готов бесконечно долго бить в одну точку ради достижения цели.

– Послушай, мой князь не хочет отпускать даже вдову, – Агний решил раз и навсегда прояснить вопрос, который казался ему не вызывающим сомнений. – А ты говоришь о ребенке, который в отличие от нее представляет опасность. Я хочу быть честным с тобой. И говорю напрямую. Хотя вижу, что ты этого не любишь. Скажу тебе то, в чем я убежден: мой князь никогда не отпустит этого ребенка. Никогда. Поняла?

– Значит, мальчик жив? – уста Дивы улыбнулись. Она уже опасалась, что эти злодеи совсем утратили человеческий образ и подняли руку на ребятенка.

Растянувшись в нелепой улыбке, Агний мотнул головой. Он проговорился. Хотя изначально не собирался этого делать, как раз дабы избежать излишних обсуждений того, что уже решено. Если спасать некого, то и не стремишься на подвиг. Лучше бы она не знала, что маленький княжич жив.

– Ну? Говори, – не отступала Дива, которая теперь выглядела радостной.

– Пока да. Но надолго ли? Возможно, пока мы говорим здесь с тобой…А может, к тому моменту, когда я добрался сюда…– Агний не стал завершать речи. Но этого и не требовалось. Все было понятно даже его слушательнице. – Дива, я сделаю все для того, чтобы он отпустил твою Инею, – Агний имел в виду нового хозяина Мурома. И это впервые, когда позволил себе обратиться к княгине Новгорода по имени. – Но за мальчишку я тебе даже обещать не стану. Не будет такого. Инда если он все еще жив. Он навсегда пленник. А это, считай, что мертв.

– А, – кивнула Дива в знак понимания. – Ну да…Кстати…Агний, где ты родился? – поинтересовалась Дива, устремив взгляд в чернеющий лес вдали. Казалось, там должны жить колдуны и ведьмы. Одна ведьма там, точно, жила. И вот теперь Корочун забрал ее.

– В Муроме, – ответил посол, с облегчением выдохнувший. Наконец, они сменили предмет беседы, который непрерывно их ссорил. А Агний не хотел больше ссориться с Дивой. Теперь он жаждал от нее совсем даже противоположного и отдавал себе в этом отчет. А он был не из тех рохлей, которые долго запрягают.

– Там тоже выпадает снег? – полюбопытствовала Дива.

– Да. И реки замерзают.

– А когда ты был маленький, то радовался зиме?

– Очень. Не нужно было идти работать в поле. И можно было играть со снегом…– вспомнил Агний. – А потом греться в избе, быстро засыпая после гуляний.

– Отчего это дети так хотят играть? – задумчиво произнесла Дива. Не таким далеким кажется время, когда она сама любила игры. Но это в прошлом. – Как ты думаешь, сын Инеи сейчас тоже хочет поиграть со снегом?

– Вот только не надо…– Агний теперь понял, к чему был вопрос о месте рождения. Она заходит издалека. Как охотник, подкрадывающийся к ничего не подозревающему зверю.

– Надо, Агний, – покачала головой Дива. – Кабы ты был маленьким, а тебя заперли какие-то мужики. Злобные и алчные. И не дали радоваться зиме, которую ты так ждал…Вот где была бы беда. А не то, что ты теперь ею считаешь…

– Я сейчас уйду, – Агний уже, в самом деле, был готов отправиться в отведенную послам избу. Хотя до сих пор не хотел уходить.

– Я не отпускаю тебя, – ответила Дива просто.

– Не распоряжайся мною, – предупредил Агний. В нем боролись два чувства. С одной стороны ему никогда не доводилось иметь дело с женщиной самого высшего сословия. И это оказалось ново и захватывающе. Сияющая в блеске своего величия и власти Дива не была надменна или горда. При этом от нее буквально исходила уверенность, спокойная и нерушимая, как знание собственного превосходства. Агний прежде не испытывал благоговения, заставляющего его преклонить колено пред избранницей. И вот теперь яркая Дива поразила его. Недоступная и дерзкая, но справедливая и проницательная. Добиться ее благосклонности – это значит достичь наивысшего успеха в любви. Какая может превзойти княгиню Новгорода? Но вот незадача. То, что восхищало его в ней, одновременно и пробуждало гнев. Она требует почтения к себе, она ставит себя выше него. Так, может, и есть, принимая во внимание ее благородное происхождение. Но ему такое не нравится. Не нравится ему быть слугой женщины, которую он вожделеет. Наоборот, это она должна быть покорной.

– Так ты сам распорядись собою. И поступи верно, – предложила Дива. – А если не знаешь как, то послушай меня. Мать не живет без своего чада. Инея и ее сын неразделимы.

– Нет, это невозможно. Я не хочу обнадеживать тебя, обещая то, чего не сделаю.

– Почему не сделаешь? Ты можешь все, – прошептала Дива, задержав взгляд в глазах Агния.

– Нет, не могу. И хочу сказать, что ты не жди этого, – Агний желал уже прекратить эти разговоры, которые измотали его. – Этого никто не сделает. Мой князь не позволит такого.

– Не спрашивай его…– взгляд Дивы выражал надежду. И Агний видел это. Потому что если не получится у него, то не получится ни у кого. Вот она и верит в него.

– Дива…– посланник теперь понял, к чему она его склоняет. Она хочет, чтобы он доставил ее родню любой ценой, даже если придется их похитить. И вот сейчас она смотрит на него так, словно обещает что-то, если он исполнит ее желание. – Я не могу.

– Агний, ты служишь подлому и низкому государю, – Дива отвернулась от посланника и уложила локти на перила. Несмотря на поздний час, на дворе все еще оставалось людно. Неподалеку от терема Дивы образовалось сборище. Обитатели дворища никак не могли разойтись, обсуждая проповедь Веды. В этот раз волхв основательно запугал народ мрачными рассказами о силах тьмы, которые набирали силу. – Тебе должно быть совестно. Хотя, ежели ты такой же, как твой хозяин, то, наверное, у тебя нет ни стыда, ни жалости. Можешь идти спать, если так устал, – совсем недавно Дива не отпускала его, но теперь позволила уйти, добавив напоследок, – от подлостей и злодейств.