КНИГА 4. Горлинка Хольмгарда

- Нег, чтобы принять решение, нужно внять и Рарогу, - заметила Дива. Слова пасынка, сказанные им еще на улице, отчего-то затронули ее сердце, ей стало жаль его. И она решила хотя бы сегодня встать на его сторону. - Или тебе неважно, что он ответит?

- Что за вопрос такой? – Рёрик озадаченно оглядел Диву. А потом добавил, - позовите-ка Рарога сюда…

Расторопный слуга выбежал за дверь. А князь подошел к окну и упер ладони в подоконник, глядя на редеющий вдали лес.

- Это не мой вопрос, - ответила Дива наконец. - И мне кажется, твой сын не верит в твою справедливость.

- Почему это?! - Рёрик вдруг поймал себя на мысли, что сейчас очень зол на сына. Хотя не видел Рарога сегодня. Это не впервые. Вольна и прежде часто жаловалась на мальчика.

- Потому что в любом происшествии виноватым оказывается он. Вне зависимости от обстоятельств…- ответила Дива, смело повторив слова Рарога.

- Выйдите все на улицу. Вернетесь вместе с Рарогом, - приказал Рёрик.

Вольна выступила первой – она всегда силилась быть центральной фигурой даже в незначительном шествии. Двери должны открыться пред ее особой в начале начал. Она величаво выплывет, аки владычица, а потом пусть уже плетется и Дива.

Приподняв вверх левую бровь, из гридницы вышагнул и Арви, корящий себя за то, что пропустил нечто важное.

Дива же была рада тому, что не покинет гридницу в одиночестве, как того изначально требовала Вольна. С другой стороны молодая княгиня уже была огорчена. Ведь оказалась в глазах своего князя равной Вольне и Арви.

- Дива, останься…- Рёрик неожиданно остановил свою княгиню, когда та двинулась на выход. И, лишь оставшись с ней наедине, продолжил, - Рарог пожаловался тебе?

- Нет, конечно. Нет! Как ты мог подумать такое? - Дива уж испугалась, что ухудшит положение паренька вместо того, чтоб улучшить. - Я уверена, что он не посмеет жаловаться на своего отца или других старших родственников. Просто, мне кажется, ты строг с ним непомерно, - Дива подошла к Рёрику со спины и обняла его, прислонившись к нему щекой. - Ведь ты еще ничего не выяснил, а уже сердишься на него.

- А я не должен быть строг?! - удивленный Рёрик развернулся к Диве.

- Должен, но…- Дива теперь ясно видела: он, кажется, не понимает того, что она хочет сказать.

- Дива, если со мной и Синеусом что-то случится, то Рарогу придется защищать себя самостоятельно. Он должен быть готов к тому, что мир вокруг враждебен, - Рёрик развернулся к окну и вновь устремил взгляд на мрачный осенний лес. – А также он должен знать, что любой поступок имеет последствия…

- Он знает. Просто он слишком юн, - пожала плечами Дива. Не так много времени прошло с тех пор, как она сама девчонкой резвилась на полях и лугах. Были шалости и проступки, которых сейчас она бы уже не совершила. Это все возраст. - А я знаю, что ты любишь его. Но только этого почти незаметно, - для Дивы любовь представлялась как нечто явное и торжественное. - Нашу дочь ты берешь на руки, играешь с ней…А Рарог…

- Ну я же не могу и его взять на руки, - заметил Рёрик.

- Знаешь, это ведь и не только одного Рарога касается, - осторожно заметила Дива. - Твоя сестра…Она переживает из-за твоего решения о женитьбе с Гейрхардом.

- Это она тебя подослала? – усмехнулся Рёрик.

- Она не подсылала. Она страдает, ей плохо. И обидно, что ты вновь не слышишь ее. Любящий брат не должен оставаться глух к мольбам сестры. Со стороны можно подумать, что ты и вовсе ненавидишь ее.

- Я?! - удивился Рёрик, который, уж точно, был далек от подобного чувства. - Да что я такого сделал?

- Я же говорю, твое решение ее печалит. Это совсем не то, что ей нужно.

- Ну разве женщина может знать, что ей нужно? Ты вот, к примеру, выбрала изборского княжича, думая, что тебе нужен он, - напомнил Рёрик.

- Нег, ну это же разные вещи, - примирительно заметила Дива.

- Никогда не вмешивайся в мои решения. Особенно если они тебя не касаются, - предостерег Рёрик неожиданно.

И его голос прозвучал холодно. Так холодно, что Дива не нашлась, что ответить сразу. Она медлила. Хотя понимала, что ответить необходимо.

- Не буду, - Дива опустила глаза, напоминая себе о том, что обязана быть смирной, не выказывающей недовольства на каждом шагу. Ей надобно скрашивать жизнь мужа, а не омрачать. И все-таки обидно слышать от него такое. Его не волнует ее мнение, и он прямо сказал ей об этом сейчас.

- Ты что, обиделась? - Рёрик заметил перемену, произошедшую в Диве. Если недавно ее глаза светились, она была рада видеть его – то теперь даже не смотрит в его сторону.

- Разве я смею на тебя обижаться? Ты же столько делаешь для меня, - Дива и впрямь не могла себе позволить роскоши обид. Ведь это она от него зависит, а не он от нее. Впрочем, разве это правильно всегда замолкать, уступая ему? Но так страшно хоть на миг отдалиться от него. И как побороть этот страх? - Я просто очень устала.

- Я тоже устал, - признался Рёрик, хотя на дворе было только утро. Он имел в виду совсем другую усталость, как и Дива, подразумевая нечто иное под этими словами. К осени ум понимает, как утомился за бурное лето, кишащее переживаниями разного рода.

- Ты сам все слышал. Эта женщина непрерывно оскорбляет меня в моем собственном доме; гонит отсюда, словно я не родилась здесь и не провела в этих стенах всю свою жизнь, - посетовала Дива на хамство Вольны. - Никто не говорит со мной так нагло и неуважительно, как поступает она. Я ничего не забирала у нее, не делала ей зла. И единственное, чего я хочу от нее, чтобы она оставила меня в покое. Ибо я не имею возможности защититься от нее, не пострадав при этом самой. И я понимаю твоего сына, который не знает, как ему спастись от нее.

- Что произошло между ней и моим сыном? - сейчас Рёрика интересовал только этот вопрос.

- Только вдумайся! Этот наглый мальчишка посмел напасть на меня! - злилась Вольна, стоя на крыльце вместе с Арви, внимательно выслушавшим ее рассказ. Дождь прошел, на улице было свежо и прохладно. Однако сквозь рассеивающиеся тучки уже начало проглядывать солнышко. - Он ударил меня. Посмотри на мое лицо! - под глазом Вольны словно в доказательство ее слов образовалась припухлость.

- Если видоки подтвердят сие нападение, то молодому княжичу придется несладко, - выразил предположение Арви, щурясь на солнышке, словно ленивый кот. – Кажется, княгиня Дива оказалась свидетельницей того…

- Она не подтвердит мне назло! - сердилась Вольна.

- Зачем князь оставил свою жену, а нам повелел удалиться? - задался вопросом Арви. - Я уверен, что сейчас он слушает ее повествование об этом злополучном утречке. Затем придет Рарог и также изложит свое видение произошедшего. Дива и Рарог не будут слышать друг друга. Если кто-то задумает солгать, то князь это быстро обнаружит, найдя несоответствия в ваших трех рассказах…- рассуждал Арви. - Однако если вдруг ее слова ненароком совпадут со словами Рарога, то…- тиун недоговорил, но этого и не требовалось. Вольна лучше него знала, что так и будет.

- Меня не волнуют ее пустые слова. Главное – истина! Рарог толкнул меня! И ты должен помочь мне доказать это! - Вольна знала о том, что Арви недолюбливает Диву, и потому рассчитывала на его поддержку.

- Все-таки ударил или толкнул? - усмехнулся Арви, который допускал, что Вольна преувеличивает произошедшее. - Одно могу сказать: у княгини Дивы нет причины лелеять своего пасынка. Ведь если у нее самой родится сын, то неизвестно, кто все-таки наследует престол Гостомысла.

- Известно. Наш с Негом сын! - вскипела Вольна. - Он старший законный сын, отцом которого является Нег! А кто отец Рарога - это вообще неизвестно!

- Ну разумеется, в таких вещах доподлинно никогда неизвестно, - согласился Арви. - Однако удивительное сходство Рарога и нашего князя указывает на их явное родство, уже не вызывающее сомнений даже у самых взыскательных глаз.

- Мало ли кто на кого похож! Мой сын – старший законный сын Нега! - долбила Вольна, уверенная, что от многократного повторения ее слова обретут силу.

Вскоре на дорожке, ведущей в гридницу, показалась фигура Рарога. Он медленно плелся, словно в конце пути ему должны отрубить голову. Увидев издалека Вольну, он уныло вздохнул, уже представляя, что сейчас начнется. И не ошибся.

- Ты напал на меня! – уперев руки в бока, кричала Вольна на Рарога, продолжая талдычить свою версию уже по возвращении в гридницу. - Скажи токмо, что это не так! Ты поднял на меня руку прямо посреди улицы!

- Рарог, это правда? - задал вопрос Рёрик, взыскательно глядя на сына. Тяжко вздохнув, паренек медлил с ответом. Он же, кажется, не нападал на нее. Однако кое-какая стычка все-таки произошла.

- Да, поднял! Он напал на меня! Сколько это будет продолжаться?! – твердила разъяренная Вольна. - Еще будучи в Дорестадте, ты не унимался! – гаркнула Вольна на Рарога. - Как сейчас памятую, испортил мне платье, искупал мою кошку в корыте с краской, сломал мне ступеньку на крыльце!..А сегодня и ударил меня, негодный!

- Ничего я не делал! - выпалил Рарог, стараясь перекричать Вольну. Его попытка откреститься сразу от всех обвинений играла не в его пользу: уж прочие упреки Лебедушки были обоснованы. Отрицая их и в то же время настаивая на своей невиновности, он будто приравнивал былые проступки к сегодняшнему.

- А это что?! - Вольна ткнула пальцем в образовавшийся синячок размером с вишню.

- Это рябинкой! Я же извинился! - запротестовал паренек.

- Рарог?! - Рёрик вопросительно оглядел свое строптивое чадо.

- Да. То есть, нет. Не совсем…Отец, она же первая схватила меня, - вздохнул Рарог. - Я лишь оттолкнул ее от себя.

- Что ты брешешь здесь?! – нарочито возмутилась Вольна. – Я шла своей дорогой, а ты набросился на меня, думая, что тебе все сойдет с рук!

- Нег, он защищался, - негромко добавила Дива, которой уже было жаль пасынка и саму себя. Рёрик будто не слышит их. Ужели всегда внимают самому горластому и наглому? Вот потому Вольне так легко кого-то оклеветать и опорочить.

- Тебя не спрашивают, везде острый щучий нос суешь! - по своему обыкновению вопила Вольна, даже сделав устрашающий выпад в сторону Дивы. - Он напал на меня! Напал! – настаивала Вольна с жаром так, что ее щеки покраснели. - Нехай он будет наказан, дабы впредь и не думал ко мне подступать!

- Рарог, буде ты когда-нибудь нападешь на Вольну, то я потом нападу на тебя самого, - посулил Рёрик сыну.

Дива и Рарог безнадежно переглянулись между собой. Неужели Рёрик не поверил им? Голос его звучал грозно и строго. А Лебедушка с самодовольным видом смотрела на паренька и соперницу, которые будто языки проглотили.

- Вольна…- Рёрик развернулся к виновнице сборища. - Ежели ты еще раз нападешь на моего сына или оскорбишь Диву, то окажешься под замком на год вперед. Ты не сможешь выйти из своей избы, и это убережет тебя от повторения подобных ошибок…А теперь ступай-ка отсюда…

Изумленные Рарог и Дива вновь переглянулись, но на этот раз их лица сияли.

- Закрыть меня?! - изумилась Вольна. - Я шла из бани! Никого не трогала! Что они тут выдумывают?! Они сговорились! Они ковы куют против меня, а ты им внемлешь!

- А продолжишь перечить мне, и окажешься в заточении навсегда, - недобро добавил Рёрик, кивнув на дверь.

- Как знаешь…- обычно дерзкая Вольна теперь не отважилась продолжить спор, прочитав в глазах Рёрика решимость претворить угрозы в жизнь. А ей самой, красавице из красавиц, немыслимо оказаться взаперти. И лучше уж не испытывать судьбу и уйти пока что.

- Княже, мне надобно сообщить важную новость, - проявился вдруг Арви, который все это время молчал и даже сумел слиться со стеной. Так его никто и не замечал.

- Вы тоже ступайте. Готовьтесь к пиру, - отпустил Рёрик жену и сына. - Особенно ты, Рарог. Явишь свое боевое мастерство вечером…

- К пиру? - удивилась Дива, которая и не знала, что затевается пир.

- Пир, на котором князь объявит о своем решении относительно судьбы княжны Умы, - провозгласил Арви с довольной ухмылкой.

- Уповаю, это решение будет всем во благо, - выразила надежду Диву, украдкой глядя на Рёрика.

- Это конечно, - усмехнулся Рёрик, почесав затылок.

Дива и Рарог вышли на то же самое крыльцо, на котором еще совсем недавно Вольна требовала возмездия для нашкодившего Рарога.

- Отец поверил мне! - счастливый Рарог не мог сдержать своей радости. Глаза его светились, а улыбка тянулась к ушам. - Он не стал слушать Вольну!

- Да. Это потому как за тобой истина, - подбодрила Дива, которая была из тех людей, которые на самом деле убеждены, что добро и правда побеждают всегда. - Я пойду. Надо готовиться к пиру…- Дива не представляла себе, что еще она может сказать этому юноше. Кажется, она сделала для него все, что было в ее силах. И это важнее слов.

- Что-то срочное, Арви? - Рёрик уже и сам собирался поскорее покинуть гридницу. Сегодняшний вечер обещает быть необычным. И нужно хорошенько все обдумать.

- Вообще-то, да, князь, - губы Арви сложились в мстительную фигуру. - Пришли новости из Изборска…

- Я надеюсь, там все ладно…

- К сожалению, не совсем…- кашлянул осмотрительный тиун, раздумывающий, как получше приступить к убедительному изложению. - Ходят слухи, что Трувор самостийность неуместную проявляет…Ведет переговоры с князем Полоцка, к примеру…

- Я знаю, что Ярополк был в Изборске, - подтвердил Рёрик.

- Трувора теперь не иначе кличут, как князем, - осторожно заметил тиун. - Он токмо посадник, но, кажется, забыл об этом…Или, по крайней мере, позволяет подобное обращение…

- Неужели…- Рёрик сдвинул брови.

- Говорят, народ величает его князем…Возможно, это только нелепые сплетни…Ведь Трувор должен знать, как опасно подобное попустительство…- ядовито заметил Арви. Он понимал только одно – пока соперник дышит, покоя ему самому, мстительному тиуну, не будет. Ни расстояние, ни время не смогут стереть из памяти то, что произошло в Изборске. Точнее, много ранее…

- Мне казалось, он не из таких…- то ли самому себе, то ли в ответ на слова тиуна произнес Рёрик, который теперь выглядел озадаченным и огорченным.

- Не допускаю мысли, что у него имеются дурные намерения…Однако он не первый несчастный, которого испортил высокий пост…- шипел Арви. - К тому же он часто бывает подстрекаем супругой…Старшая дочь Гостомысла Велемира крайне властолюбива, как князь мог догадаться…Даже ее имя указывает нам на сию ее слабость…

- Как не вовремя…- Рёрик выглядел озабоченным полученной новостью.

- Повелитель, я не смею давать советы…Одначе, как известно, проще раздавить яйцо, чем взрослую змею…- аккуратно приблизился Арви к волнующему вопросу. - Возможно, Трувор и сам не знает, куда ведет эта дорога. Но он уже ступил на нее…

- Пусть придет Ньер…- повелел Рёрик мрачно.

Глава 11. Хлопоты

- Мы собрались теперь, чтобы обсудить грядущее. Сегодня будут устроены состязания, перемежаемые застольем. Нас ждут перемены, - Умила вещала посреди просторной светлицы, а вкруг нее по лавкам расселись слушатели – домочадцы. Не хватало только двоих – княжеской четы. - Сей вечер решит судьбу моей дочери и определит дальнейшее для Белого озера. Целый город на кону. Ныне враг жаждет покуситься на то, что принадлежит нам. Все вы уже догадываетесь, о ком идет речь…И как одна большая семья мы объединимся и защитим друг друга, в нужный момент придя на помощь…

- А врагом сегодня для всех нас выступает Гейрхард? - поинтересовался любопытный Рарог, покручивающий в руках небольшой нож, который всегда таскал с собой для разных нужд, как каждый свободный мужчина.

- Именно так, - подтвердила Умила.

- Я не понимаю, матушка, - слово взяла княжна Ума. – Зачем мы вообще позволяем Гейрхарду претендовать на что-либо? Почему не выгнать этого настырного горлохвата вон вместе с его обнаглевшим стадом?! Я только нынче слышала историю о том, как они отправились гулять в город и устроили там побоище, убив кого-то. Сегодня они убили каких-то жителей, а завтра покусятся и на нас! Разве мы не можем отказать Гейрхарду сразу и без всяких единоборств?!

- Мне тоже интересно знать сие, - отозвалась Ефанда, скорчив недовольную гримасу. Она понимала, что Умила не просто так собрала родственников вместе, позвав в том числе и Олега. Старой княгине что-то понадобится от принца. А она сама, принцесса Ефанда, не хочет, чтобы ее возлюбленный брат рисковал жизнью по чужому слову.

- Это тонкий вопрос, - задумчиво изрекла Умила, не умеющая обходиться без запутанных рассуждений. - Ежели Гейрхарда просто выгнать, то это будет означать, что мы боимся его или считаем серьезным противником. Он может объединиться с нашими врагами. Или станет распускать слухи о нашей слабости…Вместо этого слабым и ничтожным должен прослыть он сам, этот наглец! - постановила Умила, подняв к небу указательный перст. - Мы унизим его на глазах у всех его людей, и он усвоит свое место. И больше никто не посмеет по его примеру претендовать на то, что является нашим. Итак, соревнования станут происходить в несколько ступеней. Как известно, Гейрхард славится своим умением метать копье, как и ты, Синеус, - обратилась Умила к сыну, которого прочила на место правителя Белоозера. - И это состязание мы оставим на самый конец пира. Заключительный поединок, где ты, сын, раздавишь этого охальника.

- А если Гейрхард захочет принять участие в других состязаниях и выиграет их? - забеспокоилась Ума.

- Для каждого поединка в нашей семье найдется непобедимый воин, - Умила ощерилась, обнажив ряд удивительно ровных и белых зубов, которых не трогало время. - В метании ножа никто не превзойдет Рарога, хотя он пока юноша. Так ведь? - Умила вопросительно смотрела не на внука, а на сына.

- Да, матушка, я кое-чему обучил нашего бездельника, - подтвердил Синеус, который хоть и старался выглядеть равнодушным, однако гордился своими успехами в наставничестве племянника.

- В обращении с секирой никто не одолеет Олега, - Умила милостиво оглядела принца. - Гейрхард будет повержен, что бы он ни предложил и чего бы ни выдумал.

- Матушка, пущай все мы и умелые бойцы, но не можем с непоколебимой уверенностью утверждать, что никто не превзойдет нас, - заметил Синеус справедливо. - На любого ратоборца всегда сыскивается другой более опытный и хваткий воин.

- Никто не превзойдет вас, - повторила Умила упрямо. И у сей убежденности имелся фундамент. - В начале пиршества мы откроем бочонок меда, который нам поднесет наш подданный. И этот мед опьянит Гейрхарда. Так что не пейте много, дабы оставаться трезвее всех…А лучше, вообще воздержитесь от сего напитка. Да, именно так, дети…

- Еще на прошлом пиру Гейрхард хвастался, что никто не может перепить его, - вспомнила Ума, в ушах которой все еще стоял хруст улиточного панциря.

- Он заблуждается, всеконечно, - ухмыльнулась Умила. - Итак, самое первое состязание будет для тебя, Рарог, - Умила перевела взгляд на внука.

- Я знаю. Отец сказал, что я смогу показать себя с лучшей стороны, - вздохнул Рарог. Кажется, он жаждал военных забав. Но в то же время не чувствовал уверенности в себе, что часто бывает в юном возрасте, в незнакомом или широком кругу.

- Показать себя умелым воином: ловким, искусным, - добавила Умила.

- Строго говоря, я ещё не воин. Ведь я никого не убил и даже не победил ни в одном бою, - улыбнулся Рарог чуть растерянно.

- Ну и что. Сейчас главное - научиться владеть оружием. Все должны видеть, что ты достойный сын своего отца, - подчеркнула Умила.

- Да им всем без разницы, кто я такой, - вздохнул Рарог.

- Как это - без разницы? Нет, не без разницы. Все хотят видеть наследника Новгорода, - заверила Умила.

- Бабушка, я же не наследник Новгорода, - напомнил Рарог.

- С чего ты взял? Дива тебе сказала такое?! - Умила во всем была готова винить неугодную невестку.

- Нет, не Дива. Вольна, - Рарог не думал жаловаться, просто ответил на вопрос.

- Разве Вольна решает, кто есмь продолжатель нашего рода? Случалось прежде, твой отец нередко угождал её желаниям. Но это ушло. Посему не слушай, что она болтает, - посоветовала Умила. - А сейчас ступай и готовься к состязаниям. Тебе пора участвовать в мужских забавах наравне со всеми. И думай не только о победе, но и о заслуженной тобой награде.

- О какой награде? - глаза Рарога радостно вспыхнули.

- О такой, которая желанна всякому бойкому молодцу, - княгиня-мать лукаво подмигнула. - Ты уже вошел в возраст…