КНИГА 4. Горлинка Хольмгарда

- Тома, я так скверно себя чувствую, что кажется, будто мне не поможет никакой отвар, - отозвался Орм, безнадежно потянувшись к сосуду с напитком. - Что это?

- Это заваренные сосновые иголки. Лишь только заболел, надо сразу выпить настой, и недомогание быстро оставит тебя, - заверила Тома.

- Мне бы только продержаться на сходе и не упасть прямо там, - посетовал Орм.

- Продержишься. Пей.

Подходя к гриднице, Орм обреченно обозревал деревянные крыши, выглядывающие одна из-за другой, как опята на пне. Пока что хваленые иголки не дали ожидаемого плода, и Орм шмыгал носом через каждый шаг. Собственный воспаленный нос Орм теперь ощущал как огромную тяжелую репу, затрудняющую не только дыхание, но даже и речь.

- Приветствую! - голос Велемиры резанул ухо Орма, словно хворостина. Что опять задумала эта хитрая баба? Сегодня он сам, уважаемый тиун, не готов поддакивать ей.

- Княжна…- поздоровался Орм, сопроводив приветствие чиханием.

- Я хотела обговорить готовящийся праздник. Осенины в честь Перуна, Велеса и Морены…- начала Велемира воодушевленно. - Изборск будет славить могучих богов, просить их милостей…Однако вместе с богами следует чествовать и тех, кто им служит! Перун, к примеру, не токмо властитель огня небесного, но и покровитель дружины. Я думаю, в этом году нужно восславить вместе с Перуном и правителя Изборска. Как воеводу, готового защитить город в любой миг.

- Кажется, осенние чествования богов происходят скромно, - выразил предположение змееглазый тиун. Владеющий в совершенстве множеством языков, он был человеком общительным. Бесконечные разговоры оказывались, по сути, основным видом его деятельности. Оттого он много знал обо всем и обо всех, имея приятельские связи повсюду, где бы ни оказывался. Вот и теперь он уже знал об Осенинах достаточно, чтобы поддержать беседу с княжной.

- Это обычно. Но в этот раз я хочу, чтобы изборчане собрались на площади. Восславили Перуна. А потом своего защитника! - талдычила Велемира нетерпеливо.

- Я подумаю, как это лучше устроить…- шмыгнул распухшим носом Орм, собираясь покинуть княжну. Сейчас ему было не до того, чтобы вникать в ее задумки. Но тут к тиуну приблизился человек. Орм хорошо знал его - это был гонец.

- Вести из Новгорода…- гонец протянул тиуну послание и что-то шепнул на ухо.

Орм читал быстро, не меняясь в лице и не сопровождая прочитанное речью. А впрочем, ему было нелегко говорить: каждое слово давалось с трудом из-за першения в горле.

- Что там, Орм? Нечто важное? - забеспокоилась Велемира. - Подай сюда, - княжна протянула властную руку к посланию.

- Это личное письмо, - отрезал тиун, пряча послание в котомку.

- Это письмо от Рюрика к Трувору? - Велемира уже собиралась возмутиться: неужели Орм думает, что она не может читать письма, которые смеет читать он сам?!

- Это письмо от Арви ко мне…- пояснил Орм, громко высморкав нос.

- Ах вот как…Прошу прощения…Уповаю, у Арви и моей сестры все ладно…- выразила надежду Велемира.

- Тиун жив и здоров. Другие дочери Гостомысла такожде здравствуют, - подтвердил Орм. В этот самый момент он вдруг почувствовал неожиданное облегчение – его нос вновь смог дышать, и воздух показался неимоверно свеж и приятен.

- Другие дочери? – не поняла Велемира.

- Жена князя Рюрика, княгиня Дива, вернулась в Новгород из своей ссылки, - сообщил Орм.

- Вот как?..- на лице Велемиры изобразилось разочарование. - Я думала, ее изгнали надолго.

- К счастью, княгиня оправдана и возвращена, - повторил Орм. - И теперь, по словам тиуна, княгиня Дива властвует не только в княжестве, но и в сердце своего князя.

- Что-то не верится! - завистливая Велемира пристально следила за судьбой младшей сестры и теперь корила себя за то, что пропустила эту новость.

- Но так есть: князь и княгиня живут в согласии и счастье. Очевидно, в скором времени нужно ждать наследников.

- А как же Вольна?! Ведь Рюрик любит Вольну! - разъярилась Велемира полученным новостям.

- Кажется, эти слухи сильно преувеличены, - усмехнулся Орм. - Прошу прощения, мне необходимо собраться к заседанию…Сегодня в гриднице будет обсуждение подготовки к зиме…- Орм сдержанно поклонился и отправился своей дорогой.

****

Глава вече Барма возвращался из гридницы, где, как обычно, выступал на собрании. Заседание прошло успешно, хоть и затянулось. Зато обсудили множество вопросов: и урожай, и возведение стены, и даже заготовку красителей и смолы на зиму. День удался. После сходки Барма в отменном расположении духа направлялся домой: там его ожидал ужин. А собственно, почему главе вече не пребывать в добром настроении, если все его начинания преследует успех? Уже второй год Барма возглавляет изборских бояр, играя роль посредника между ними и правителем. Кроме этого, его земли обширны и приносят урожай. Для дочерей он подыскал достойных женихов. А самое главное - торговые дела Бармы идут превосходно. Ведь, когда сюда пожаловали варяги, Барма с их помощью занялся торговлей. Его приятель - купец по прозвищу Рядович - представлял их совместные интересы на далеких рынках. Прибыли росли от раза к разу. А однажды Барма с Рядовичем и вовсе отделились от пришлых, занявшись своим делом обособленно, уже без обязанности делиться с кем-либо прибытком. Как раз сейчас Барма подсчитывал в голове размер барышей, обещающих быть этой осенью значительными; урожай проса в нынешнем году уродился. Вдруг на пути боярина возник рослый человек, одетый в строгие дорожные одежды. Барма, явно, не обрадовался, увидев крепко-сложенного путника.

- Глава вече, нам надобно переговорить, - сухо обратился человек к Барме. - Где мы можем это сделать?

- Ах, это ты, Сборен…- губы Бармы скривились. - Признаться, сейчас я не располагаю свободным часом. Зайди на следующей седмице…- постарался отделаться боярин. - Или даже будет лучше, если я сам найду тебя…

- Я здесь всего на один день и тот, чтоб перемолвиться с тобой, боярин, - пояснил Сборен холодно. По всему было понятно, что он не такой уж добродушный человек.

- Ну коли так…- заерзал Барма. - Говори, только скорее, у меня нет охоты сейчас обсуждать пустое…

- Я пришел по наказу новгородского волхва Ягилы, у которого ты занимал, - напомнил гость громко. Барму даже передернуло. Он выпучил глаза, всем видом давая понять, что это обстоятельство не нужно предавать огласке, крича на всю улицу. - И теперь ты должен вернуть долг.

- Вещай тише, ты не на площади! - цыкнул Барма. - Доедем до моего дома, там и поговорим. Тут недалеко.

Усадьба Бармы утопала в ярких осенних красках. На дворе суетились слуги – теперь их было достаточно у главы вече и его супруги. Некогда грустные события покинули этот дом, оставив ему заслуженные спокойствие и тишину.

- Где Хлебослава? - спросил Барма у служанки, метущей с крыльца пожелтевшие листья, разбросанные осенним ветерком.

- Хозяйка в саду.

Сад Бармы представлял собой причудливые заросли терновника. Изогнутые стволы затейливо извивались, прижимаясь друг к другу, образуя местами непролазные дебри. На ветках громоздились созревшие темно-синие плоды, еще неубранные, но зато украшающие сад ожерельем ярких бусин.

На траве стояла высокая кошница в три локтя шириной - корзинка, расширяющаяся кверху - куда Хлебослава укладывала сорванные ветки.

- Слава, привет тебе, - Барма поцеловал жену. Между супругами установился мир, жизнь их наладилось: Хлебослава простила Барму и больше не упрекала его за все подряд. Сам глава вече вернулся на стезю верного мужа и теперь старался для жены так, как она всю жизнь старалась для него. - Чем ты занята? – рассеянно спросил Барма, ум которого был поглощен гостем, стоящим подле него.

- Собираем терновник, - ответила жена главы вече, утерев исцарапанной ладонью лоб. Несмотря на то, что Барма привел ей в помощь прислугу, Хлебослава и сама продолжала трудиться, будучи неприученной подолгу сидеть без дела. – Ты разве забыл? Будем скоро жечь терновник, дабы громовержец-Перун обошел нас пожарами и молниями.

- Ах да, - ответил Барма, а затем указал Хлебославе на гостя, пришедшего вместе с ним. - Это мой добрый друг Сборен. Мы отобедаем у нас…

Сегодня стол главы вече был полон пирогов, которые румяными месяцами обсыпали огромное резное блюдо. Стоящий в избе аромат выпечки располагал к настроению и беседам.

- С этой стороны сочни с мясом и яйцом, а здесь - с кашей и грибами…- Хлебослава подсказала, где можно обнаружить пирожок с нужной начинкой. - А вот тут сладкие сочни с терном, - Хлебослава поставила на стол еще одно блюдо с такими же точно пирожками-половинками, из которых выглядывала яркая густая начинка.

- Отведаю с удовольствием, - вежливо ответил Сборен Хлебославе, потянувшись к пирогам. - Так что относительно долга? - сей вопрос посланника Ягилы был обращен к главе вече и звучал не столь любезно, как предыдущие слова.

- Ты должен знать, что я не для себя у Ягилы занимал. А по поручению племянника самого князя Рюрика, - Барма на самом деле занимал для себя и своего друга Рядовича, но пообещав долю от будущей деятельности Годфреду; последний потому и поручился за боярина и его купца.

- Годфред уже как год среди почивших. Так что теперь долг полностью твой, - заключил Сборен, зажевав терпко-кислый пирожок с терном, не лишенный приятной сладости.

- Я это разумею. И не отрекаюсь от долга…- Барма пододвинул ближе к гостю блюдо с пирогами, надеясь задобрить грозного посланника. Но не все затруднения можно уладить таким простым способом, как стол с пирогами и радушие. - Однако ныне у меня лишнего не наличествует. Все в товарах…Вот вернется Рядович, и мы заплатим тотчас…Ткани, вина, пряности, орехи - все, чего душа пожелает…- пообещал Барма.

- Монеты. Ничего другого не нужно, - сурово отрезал Сборен.

- Да где же я столько монет возьму? Это не так просто, - затянул Барма.

- Возврати то, что брал взаймы, - повторил Сборен.

- Что ж, монеты, значит, монеты, - кивнул Барма, попутно раздумывая, как поскорее освободиться от обременительного долга. - Но нужно дождаться Рядовича. Корабль придет и…- Барма не успел договорить, как оказался снова прерван.

- Мы договаривались на теперешнюю осень. И вот она наступила, - напомнил Сборен сурово.

- Да, это так, мы уславливались. Но нынче я не состоятелен! - у Бармы и правда не имелось свободного имущества, не занятого в торговле. Кроме того, дела у них с Рядовичом пошли в гору не так давно. И изъять сейчас из оборота такие значительные величины, грозило бы тяжело-преодолимыми трудностями. - А на мне еще дом и семья. Уразумел?!

- Я-то уразумел, а вот ты, похоже, не соображаешь, - предостерег Сборен, прикончив очередной пирожок. - Нет у него, видите ли! Это твоя сложность. Возврати заём, или мы пожалуемся посаднику. Трувор заставит тебя вернуть долг. Инда если пристанет распродать все твое имущество, - погрозил Сборен, обозревая хоромы Бармы, которые хоть и не изобиловали роскошью, но явственно говорили о достатке хозяина. Да и широкий двор со слугами подтверждает то, что Барма не бедняг.

- Да как же так?! - стоящая за спиной Бармы Хлебослава даже схватилась за сердце от столь пугающих угроз гостя. Ей следовало неимоверных усилий все это время хранить молчание и не вмешиваться в разговор. Но теперь она уже не могла вытерпеть: только в семье все наладилось - и тут вдруг новые беды.

- Слава, ступай в сады, - Барма не хотел, чтобы жена вмешивалась. Неизвестно, что она скажет и как он сам почувствует себя после ее слов. Доверие между супругами едва установилось. И Хлебослава не должна сомневаться в том, что он решит эту проблему. - Послушай, Сборен, я же и не отказываюсь от обязательств! А всего лишь прошу о небольшой отсрочке, - попросил Барма уже более любезно. - Даю слово…Пара лун, и все будет возвращено! Я сам доставлю искомое в Новгород Ягиле…

- Пара лун. Долг. И четверть сверху, - вдруг заявил посланец круглого волхва Ягилы.

- Четверть за столь короткий срок?! - раскрыла рот в изумлении Хлебослава.

- Слава, не вмешивайся, - Барма желал вести переговоры лично, без женской поддержки, которая иногда только мешает. - Сборен, послушай, это ведь и впрямь слишком много…

- Или плати сейчас, - предложил Сборен резонно. - Али мы обращаемся к Трувору…А может, и к Рюрику…Сам осознаешь, какое наказание полагается за сие злоупотребление…- наперед предрек Сборен. - И думаю, ты не сохранишь своей должности и уважения после такого.

- Уговор! Долг и четверть сверху, - Барма стиснул зубы. Окаянный сборщик облупил его, аки вареное яйцо!

****

Летняя спальня, устроенная из сухого сена, располагалась на чердаке и являла собой хоть и скромное зрелище, но все-таки была уютным местом. Аромат скошенных трав и цветов наполнял помещение, где было удобно отдыхать в любое время суток. Тут всегда оказывалось тихо, темно. И сюда никто не мог ворваться просто так.

- Тома, как бы ты поступила, если бы твой друг, которому ты обязана всем своим положением и даже жизнью, попросил бы тебя об услуге? Но не о простом одолжении, а о чем-то таком, что сделать непросто. Совсем непросто. И рискованно, - Орм задумчиво смотрел в потолок, перебирая в уме какие-то события былые, а может, наоборот грядущие. Прижавшись к нему, на постели из сена дремала женщина. Это не была какая-то молодая красавица. Избранница изборского тиуна являлась женщиной зрелой и мудрой. За ее плечами остался брак с состоятельным, но незнатным человеком, который оставил после себя процветающее дворище с большим хозяйством. Дети Томы пока не возмужали, но уже вышли из возраста, когда хватались за материнскую юбку, не давая ей ступить и шагу. Так что вдова оказалась в той поре своей жизни, когда могла позволить себе думать не только о чадах, но и о своей собственной судьбине.

- А о чем столь трудном ты хочешь меня попросить? - пошутила Тома, зевнув.

- Ха-ха, - тиуну нравилось, что его избранница обладает подвижным умом, с ней интересно. К тому же она из тех редких людей, которые всегда оказывают какую-то помощь и поддержку. Вот только он заболел, как она быстро вылечила его. Если его мучает какой-то вопрос – оно посоветуется с соседями и найдет ответ.

- Это Барма? - уточнила Тома, надевая платье.

- Ну разумеется, нет, - усмехнулся Орм, который хоть и приятельствовал с главой вече, но своим другом того не считал. - Человек, о котором я говорю, не живет в Изборске.

- Арви? - догадалась Тома, собирая волосы в пучок.

- Да, он, - подтвердил Орм.

- Ну что ж, коли ты ему должен, то долг следует отдавать, - рассудила Тома.

- Знаешь, а ведь то, о чем Арви меня попросил, в некоторой степени отвечает и моим собственным интересам...Он хочет, чтобы я усмирил дерзкого Трувора, - задумался Орм. - Ты никогда не задавалась вопросом, отчего это посадником Изборска был поставлен недалекий вояка, погрязший в разврате и пьянстве?

- Я думаю, что знаю ответ, - отозвалась Тома, подвязывая волосы лентой. Ее руки были не только необычайно умелыми и целебными, но и красивыми. Ее покатые плечи и круглые локти особенно нравились Орму. Хоть она и не невинный бутон, но зато красивый цветок. И да, она такая мастерица - все в силах починить, исправить, улучшить! - У Трувора может иметься множество недостатков. Но он верен князю Рюрику. А верность – это самое главное. Особенно ее ценит властитель, у которого пропасть врагов. За верность можно многое простить.

- Откуда ты все знаешь? - усмехнулся Орм. - А впрочем, так и есть. Трувор ничего не умеет, ничего не знает и не в состоянии думать так, как требуется от государственного ума, - серчал Орм. - Посадником Изборска следовало назначить кого-то более опытного и глубокого. К примеру, того же Арви. Или хотя бы меня…- рассуждал Орм. - Значит, верность? И отчего же ты полагаешь, что Арви не предан Рюрику так, как предан Трувор?

- Потому что твой Арви прежде всего думает о себе самом, а не о своем князе. Даже сейчас, когда он просит тебя поквитаться с Трувором...- Тома была знакома с тиуном Новгорода по подробным рассказам Орма.

- Арви просто любит свою жену, - пожал плечами Орм.

- Вот я и говорю. Арви любит свою жену. А верность Трувора превыше всего. Превыше любви, чести и собственных устремлений. Трувор выполнит любой, даже самый неприятный для него приказ, если приказ сей будет исходить от князя Рюрика.

- Да, это правда, Трувор повинуется, не думая и не противясь. Он как преданный пес, готовый укусить любого, кто приблизится к хозяину, - слова Орма прозвучали уничижительно.

- Я думаю, ни один властедержец не живет безмятежно. Взять хотя бы сельского старосту. И он сталкивается с досадными трудностями, не все из которых удается решить мирно. То ли дело князь! Потому и нужен верный «пес», который всегда рядом. К тому же, посадником должен быть не только человек верный, но и грозный в достаточной степени, чтобы напугать окружающих, - усмехнулась Тома. - Как бы ни был плох Трувор в государственных делах, но он умеет заставить других повиноваться. Вряд ли кто-то дерзнет перечить столь могучему детине.

- Сила есть, ума не надо, - недовольно отозвался Орм.

****

На широком подоконнике были разложены бусы и браслеты. Рядом на лавке покоился плащ, подбитый мехом. Приготовленные вещи ожидали своего часа. Помимо того, тут же стоял большой сундук, набитый различного рода ценными вещами.

- Сегодня ночью меня не будет дома, - предупредила Велемира, занятая сборами.

- Куда ты собираешься? Опять в храм Макоши? - зевнул Трувор, растянувшийся на лавке.

- Да. Я приготовила подношения богине, - Велемира кивнула на сундук. - А после обрядов я останусь ночевать в храме на капище. И буду молиться всю ночь.

- Зачем только тебе это нужно? - недоумевал Трувор.

- Макошь обратит на меня свой взор, и я подарю тебе долгожданного сына, который наследует все твои земли, - объяснила Велемира. После новостей из Новгорода княжна ощутила себя так, словно отстает от каких-то сроков. И теперь ей хотелось нагнать сестер, по крайней мере, Диву.

- Веля, у меня нечего наследовать, - усмехнулся Трувор, подложив руку под голову.

- Есть. Изборск, - заметила Велемира, прилаживая к голове нарядный кокошник, украшенный кокетливыми колтами.

- Я же тебе говорил - я не хозяин Изборска. Я всего лишь ставленник тут, - напомнил Трувор.

- Это необходимо поменять, - взялась за старую песню упрямая княжна.

- Это нельзя поменять, - отрезал Трувор.

- Это можно и нужно поменять, - настаивала Велемира. - Своим успехом в Новгороде Рюрик обязан твоему клинку. Ведь ты пришел с ним вместе в город моего отца и помог ему сделаться там князем.

- Ну не один же я пришел тогда в Новгород вместе с Негом, - напомнил Трувор, поднимаясь с лавки. - И не каждый из пришедших с ним сделался посадником.

- Ты достоин быть князем не меньше, чем он! - долбила Велемира. - Да и сам посуди, если ты согласен на то, чтобы уступить свой пост другому – то так однажды и произойдет. Но ты не понимаешь, что и сам изменился навсегда. Ты уже не тот, что был раньше. Ты не сможешь отныне быть простым воином, каким был когда-то.

- Веля, прекрати! - гаркнул Трувор и вышел вон, хотя до этого разговора намеревался вздремнуть.

****

Стояла дивная погодка. Солнце сияло так ласково, что казалось, это не осень на дворе, а весна. Княжеский детинец, обрамленный золотой стеной пожелтевших берез, стоял в хрустальном мареве прошедших дождей.

Барма бодрой поступью шел по двору, огибая лужи и насвистывая песенку, когда на его пути возник тиун. Боярин добродушно кивнул другу Арви в знак приветствия. Орм подал главе вече знак остановиться.

- Боярин, ты-то мне и нужен, - начал Орм, поздоровавшись с Бармой за руку. По долгу службы они общались часто. Изначально обсуждали только дела княжества, но со временем перешли и к житейским историям. Так незаметно между ними завязалось подобие дружбы. По крайней мере, они часто пособляли друг другу в тех или иных вопросах. - Посадник желает видеть тебя. Сей же час.

- Что-то стряслось? - Барма уже шествовал в ногу с Ормом в направлении гридницы. - Ты заранее скажи, чтоб уж я готов был, коли так…

- Скажу…Итак…С утра пожаловал к нам в гридницу некий Сборен. Говорит, денег ты должен новгородскому жрецу…- пояснил Орм.

- Да, но мы с ним столковались об отсрочке! - ошарашенный Барма наступил в лужу, не заметив оной. Зачем поверенный волхва, его сборщик долгов, приспел к Трувору после уговора дожидаться оплаты от Бармы?

- Не знаю, о чем вы условились, но Сборен требует заплатить тотчас.

Трувор стоял возле окна и с довольным выражением лица жевал румяный пирожок с грибами. Вдруг дверь в гридницу отворилась. Скорой поступью в горницу проследовали Орм и Барма. При их приближении посадник тут же сделался суров, брови его строго нахмурились. Пирожок пришлось отдать птичкам, чирикающим за окном.

- Вот и ты! Где тебя носит?! - сразу же набросился Трувор на Барму. - Мне по всему Изборску тебя вылавливать?! Я, кажется, велел, чтобы каждое утро ты приходил в гридницу. Хочешь оставаться старшим – будь всегда под рукой моей. Иначе мне придется назначить главой изборского вече другого, более усердного! - пригрозил Трувор.

- Прошу принять мои искренние извинения. Князь вызывал меня? - подхалимски начал Барма, стесненно переглядываясь с Ормом, сохраняющим спокойствие.

- Вызывал! Ты знаешь некоего Сборена?! - повысил голос Трувор.

- Княже, я знаю его. Одначе уверяю, всем словам этого проходимца не следует верить всецело…- замялся Барма, непроизвольно вжав голову в плечи.

- Этот Сборен утверждает, что сюда его отправили жрецы из Новгорода, дабы он взыскал с тебя долг, который ты брал у них два года назад. Это так?! - выпучил глаза Трувор.

- Не совсем, правитель. Дело в том, что этот заем мы брали вместе с Годфредом, - не растерялся Барма. - Вернее, Годфред брал. А я лишь исполнил его поручение касательно полученных средств…

- Что это значит? - нахмурился Трувор.

- Годфред хотел, дабы Рядович привез ему товары из Царьграда, которые можно было бы продать на местном рынке, - пояснял Барма, сбиваясь. Изначально он не был намерен слишком перекраивать факты, но потом решил, что это обоснованно. Сборен посетил его дом, вкушал его пищу, был представлен его жене – и, невзирая на все это, дерзнул нарушить уговор и нажаловаться посаднику.

- «Рядович»? - Трувор вопросительно оглядел тиуна.

- Купец…- пояснил Орм невозмутимо.

- Годфред, видно, думал торговать…А посему эти деньги не мне были даны взаймы, а племяннику князя Рюрика…- торопился объясниться Барма. - Я лишь выступил посредником между…- тараторил глава вече, но был прерван посадником.

- Я понимаю, что ты считаешь себя самым умным, а всех остальных слабоголовыми, в том числе, видать, и меня…- теперь уже Трувор угрожающе наступал на Барму. - Это опасное заблуждение.

- Князь превратно истолковал мои слова…- Барма почувствовал холодок, пробежавший по его спине. Что еще тут сказанул этот Сборен?! Почему Трувор столь зол?

- Предупреждаю, если еще раз набрешешь мне, я сам оттяпаю тебе башку, - пригрозил Трувор. - Нет ничего проще, чем свалить всю вину на того, кто уже ушел. Однако, помимо этого осознания, я также располагаю достоверными сведениями о твоей договоренности с новгородскими жрецами. Они давали взаймы именно тебе. Хотя и под поручительство Годфреда. На случай, если с тобой что-то случится и ты не сможешь вернуть долг. Годфред взял на себя это обязательство, ведь ты пообещал ему часть своей прибыли. Кажется, так? - уточнил Трувор у застигнутого врасплох Бармы. Последний не ожидал столь потрясающей осведомленности от посадника. - Как видишь, я тоже кое-что понимаю в торговых делах…- оскалился Трувор.

- Князь, я…- оторопел Барма, испуганный последствиями, которыми ему грозит вся эта история. Вероятно, Сборен привел каких-то свидетелей, а также принес с собой долговую бирку, коли Трувор знает так много.

- Кроме того, сей уговоренности вашей имеются видоки – дружинники Годфреда, а ныне мои гриди, - перебил Трувор боярина, подтвердив худшие опасения последнего. - К ним же – новгородский староста, удостоверивший ваше соглашение, - перечислял Трувор все обстоятельства, указывающие на факт заключения сделки. - Надеюсь, ты не заставишь меня тащить сюда этого старика, чтоб он лично ткнул тебя носом в твое трусливое вранье?! - рявкнул Трувор.

- Как я смею…- блеял Барма, поглядывая на Орма, слушающего беседу с непричастным видом.

- Внимай, подлая гадина: мне не нужна здесь мышиная возня. Я не хочу, дабы наш великий князь подумал, что я замешан в столь недобросовестных и низких плутнях! - вопли Трувора слышались уже даже на дворе.

- Князь, я обещаю, что все выправлю…- поспешил заверить Барма слабым голосом.

- Конечно, выправишь! - орал Трувор на уже трясущегося Барму. - Или я вырву твои кишки и скормлю их своему псу! - Трувору не хотелось, чтоб казалось, будто он не может управиться с боярами. Нога споткнется, а голове достанется. - Ты вернешь этим новгородским жрецам все до самой последней монеты, шкуры, камни или что ты у них там занимал! Ты понял меня, падла?! - Трувор был очень зол.