Ничего, кроме света

После неё появились и другие друзья по переписке. Люди, чьи лица я никогда не видела, но которые меняли меня изнутри: учили мудрости, поддерживали, спрашивали о важном. Кто-то писал годами, кто-то исчезал после одного письма — но каждый вносил свою ноту в мою внутреннюю вселенную.

Когда держишь чужое письмо из самых разных уголков страны, ты словно прикасаешься к нескольким минутам чужой жизни. И начинаешь явно понимать одну простую вещь: здоровое, красивое тело — не гарантия счастливого детства, потом юности, зрелости.

Мир вообще не делится на «ходячих» и «неходячих», «здоровых» и «не очень». Он делится на тех, кто умеет любить — и тех, кто всё ещё учится.

Мы все одинаково одиноки, одинаково мечтаем, одинаково боимся своих ошибок, одинаково ищем того единственного человека, который скажет: «Я тебя понимаю».

Когда я стала старше, письма остались моим главным увлечением. Моим окном во вселенные разных людей. Я продолжала давать объявления и с замиранием сердца ждать ответа. Собеседниками становились совершенно разные люди. Письма приходили даже из мест, которые называют «не столь отдалёнными». Я с интересом переписывалась с людьми, отбывающими наказание. Тут хочется сказать спасибо моей маме, что она не противилась такому общению. Среди адресатов были те, кто писал стихи, рисовал цветы, говорил о раскаянии и искренне мечтал о свободе. Их письма не оправдывали поступков — но в них улавливалось биение сердца. Спасибо маме, что она не стала «оберегать» меня от сурового мира, а дала возможность получать собственный опыт.